Решка

      MS MR – Do I Wanna Know (Arctic Monkeys Cover) The Neighbourhood – A Little Death Около часа проходит с момента, когда Кай крепко взял Бонни под руку, вывел из мотеля и усадил в машину. Все это время они едут по шоссе по направлению к Мистик-Фоллс, Кай о чем-то оживленно разговаривает, а Бонни слушает его вполуха, тоскливо наблюдая за быстро сменяющимися за окном пейзажем. Ее вновь и вновь посещают мысли о том, что сейчас делают друзья. От появляющихся раздумий о Елене у Бонни неприятно сосет под ложечкой, и она задумчиво прикусывает нижнюю губу, слыша, как сквозь туман собственных мыслей просачивается голос продолжающего болтать Паркера. Заткнись. Заткнись, ради всего святого. — Так какой у тебя план? — неожиданно даже для Кая спрашивает Беннетт, бросив на него короткий, самую малость заинтересованный взгляд, но затем снова отводит его на окно. Небо начинают охватывать серые тучи, вновь потихоньку накрапывает дождь. Глаза следят за тем, как крошечная, блестящая капля скользит вниз по стеклу, оставляя за собой тонкий неровный след. Бонни на несколько секунд погружается обратно — в тюрьму, где ей пришлось больше полугода проживать одно и то же затмение. Паркер недолго смотрит на девушку и довольно усмехается. Рано или поздно она бы заговорила. И все именно так, как и должно быть. — Смотря что тебя интересует, — Беннетт вновь недовольно хмурится и переводит на Кая такой раздраженный взгляд, что он буквально ощущает его на том месте, куда он вперился — на правом виске. Его губы вновь трогает искрящаяся удовольствием улыбка, и Бонни устало вздыхает, успокаивая себя и сглатывая. — То, что касается непосредственно меня и моих друзей, очевидно, — раздраженно буркает она. Кай насмешливо фыркает, заставляя ее сдвинуть брови к переносице. И как это понимать вообще? — Не уверен, что у меня есть планы на твоих друзей, — спокойно пожимает он плечами, а Бонни не знает: выдыхать ей с облегчения или напрягаться еще больше. Он ведь не сказал, что у него нет и на нее планов. Хотя это было бы глупо. Естественно, у него есть на нее планы — и Бонни искренне не понимает, зачем она ему понадобилась. Теперь. Теперь, когда он совмещает способности вампира и ведьмака в одном флаконе, когда единственное, что его должно интересовать по отношению Бонни Беннетт — то, каким образом она умрет. Попробуй убить меня еще раз, и я тебя выпотрошу. Бонни сглатывает, вновь ощутив режущую сухость во рту и, ставшее почти тошнотворно неприятным, послевкусие от шоколадного батончика. — В смысле, я имею в виду, — Кай хмыкает, заставляя Бонни поднять на него взгляд, — Какие могут быть планы на тех, кто все равно скоро умрет? И в нем определенно ничего не изменилось. Все тот же самовлюбленный и высокомерный социопат, которого она с превеликой радостью предала бы на хранение земле. Сейчас Бонни ощущает, что может вздохнуть с облегчением: ненавидеть его куда проще, когда он не травит ее своими душещипательными люковскими извинениями. Точнее, нет. Ненавидеть его легко всегда. Всегда. И без единого на то исключения. — Вероятно, планы смерти, — задумчиво бросает Беннетт, хмурясь и отводя взгляд на окно, по которому изо всех сил хлещет ливень, размывая вид на бегущие за ним мрачные леса. Кай улыбается и на несколько секунд машину заполняет звук его смеха. От раздражения и неприязни почему-то в переносице появляется чувство, похожее на то, когда тебя щекочут пушистым кончиком пера. Бонни ненавидит это; появляется непреодолимое желание отмахнуться, и она морщится, обняв себя руками. От того, как сильно она, оказывается, презирает Паркера, по коже проходит нервирующий холодок, а мысль выпрыгнуть из машины — центральной в ее голове. — Почему бы тебе просто не успокоиться, наконец, отпустить меня и перестать терроризировать всех, на кого падет твой взгляд? Холодный и острый. Хитрый. Чертовски умный. С ноткой дьявольской усмешки. Кай смотрит на Бонни. И на секунду их взгляды сталкиваются: ее — хмурый и буквально выплескивающий ненависть Паркеру в лицо, и его — пронзительно-пронизывающий, подслащенный ехидной ухмылкой. — Ты сделал все, что хотел. — Бонни смотрела на него еще несколько мгновений и с тоскливо-уставшим вздохом перевела взгляд на окно перед собой. — Более того. Неожиданно пришедшие в голову мысли о Джо заставляют Бонни подхватить воздух губами и тут же плотно сжать их. Сердцебиение ускоряется от осознания того, что сейчас она сидит в одной машине вместе с убийцей, которого ненавидит до закипания крови — смиренная и спокойная. То ли еще будет. — Возможно, я немного недооценил то, сколько у меня на самом деле дел, — хмыкает Паркер в ответ. — А ты? Его вопрос заставляет ее обратить на него вопросительный взгляд. Что — я? — Уже придумала, как будешь мстить Деймону? И снова. Снова то едкое чувство, которое возникает каждый раз, когда Бонни вспоминает про старшего Сальваторе. Она готова поклясться, что это все въедается в ее кожу, подобно кислоте, и разъедает ее. Всю — полностью. Не оставляя живого места. Кто бы только мог подумать, что Бонни Беннетт так сильно будет переживать из-за того, что произошло между ней и Деймоном. Многое поменялось с тех пор. И переживание, которое расстраивает ее и приносит неимоверную боль, очень близко граничит с чувством ненависти. — Я не собираюсь мстить ему, — мрачно произносит Бонни внезапно севшим голосом и, тихо кашлянув, кладет ладонь на ключицы и делает резкий вдох, пытаясь освободиться от удушливого чувства. — Как? — изумленно вопрошает Паркер, посмотрев на Бонни так, словно искренне ошарашен такой неожиданной новостью. — Я надеялся на захватывающее зрелище. — Я не сомневаюсь, — с трудом произносит Бонни, сдержавшись от того, чтобы закатить глаза. — Хотя эффектные сцены мести — твоя фишка, — продолжает она спокойнее, посчитав, что перестанет себя уважать, если еще хоть раз позволит себе выплеснуть перед Паркером свои реальные чувства. Но она, признаться честно, думала. Думала как-то — пару секунд, но и только. От тех раздумий уже нет и следа, как и от желания знать Деймона, которое длилось ровно до того — рокового, скажем — момента. Так что Бонни Беннетт ничем не может помочь не наигравшемуся в кровавые побоища мальчишке. Кай тихо хмыкает и, слабо пожав плечами, возвращает свой взгляд к дороге. Вполне себе ожидаемо. Ожидаемо, как же. К мести ему самому у Бонни Беннетт вопросов не было. — Так что я бы на твоем месте не волновался за друзей, — ухмыляется он, и Бонни понимает, почему он так отреагировал тогда. Фыркнул так, словно не понял, о каких друзьях вообще идет речь. Словно у Бонни их нет вовсе. — Не все они такие, — раздраженно говорит Бонни, не понимая, зачем вообще продолжает вести с ним разговор — он не приносит абсолютно никакого спокойствия или радости, лишь раздражает и вызывает все больше желания испытать судьбу и попробовать в который уже раз убить чертового Паркера. — Например? — вскидывает брови Кай, отвлеченно проследив за проехавшей мимо машиной взглядом. — Джереми Гилберт? — он улыбается, когда ощущает, какой взгляд на него бросает Бонни, стоит ему произнести первый слог имени ее парня. Бывшего. Уехавшего и, как и следовало ожидать, бросившего ее. Словно выполнившего долг — появившегося в 1994 году и спасшего — и уехавшего. Недостаточно, как оказалось. Малышке Бонни позарез нужна помощь ее сладкого мальчика. — Заткнись, — зло рявкает она, точно метнув в Кая взглядом молнию. Если бы взгляд Бонни был материальным, она совершила бы непоправимое: снова убила бы его. Вполне возможно, навсегда. Она считает, что он — не тот, кто имеет право говорить о ее друзьях. Даже заикаться о них. Они — единственное, что держало ее на ногах в самые ужасные моменты ее жизни, и это действительно то самое сокровенное, что заставляет двигаться дальше. Тем более, Кай не смеет говорить о Джереми. Бонни ни в чем его не обвиняет. Он обязан жить нормальной жизнью, а не пребывать в вечном ожидании того, когда его девушка вернется из очередного смертельного путешествия. — Может быть, хочешь поговорить о том, как к тебе относилась твоя семья? — вскидывает она брови, вновь приказав себе успокоиться. Не стоит он того. Кай сжимает губы. — Что-то не так? Или тебе напомнить, что… — Ну, малыш Гилберт хотя бы спас тебя от попытки умереть в гараже, — спокойно пожимает плечами Паркер и морщится, бросив на Бонни недолгий, жалостливый взгляд. Он перебивает ее так, словно она и не произносила никаких слов о его семье. Ему все равно. Все равно. Наплевать. Они — никто. Ничего больше не значат в этом чертовом мире. Он покончил с призраками прошлого, и теперь ты, Бонни — лишь тряпичная кукла, к которой он постепенно привязывает нити, чтобы было удобнее играть. — Мерзко. Могла бы что-нибудь более достойное для Бонни Беннетт придумать. Мерзко. Что-нибудь более достойное. Да что он знает вообще?! Он хмыкает, а Бонни открывает рот, собираясь опровергнуть его слова, но тут же захлопывает его. Так внезапно, что слышит стук своих зубов и сама вздрагивает от накатившего на нее волной непонимания. — Откуда ты знаешь? — серьезно спрашивает Бонни, в упор смотря на Паркера, но тот не спешит отвечать. Уголок его губ слабо приподнимается, но он с удивительной настойчивостью продолжает делать вид, словно не слышал вопроса Бонни. Более того — словно ее нет рядом с ним вообще. Он увлеченно смотрит перед собой, и изредка его взгляд с дороги соскальзывает на непрестанно работающие дворники. Пару раз причмокивает губами и как будто что-то говорит самому себе. Одна рука мягко обхватывает руль, а подушечка указательного пальца иногда, словно в такт проносящейся в его голове песне, постукивает по нему. — Знаешь, хочешь делать вид, что меня нет — пожалуйста. Я буду в восторге от того, что ты, наконец, заткнулся. Но сначала ответь, — последнее предложение Бонни произносит почти с угрозой, но так и не нарывается на внимание со стороны Кая. «Спас тебя от попытки умереть в гараже». Единственная попытка покончить жизнь самоубийством была в тюрьме 1994 года. Там она и осталась, и Бонни искренне мечтала забыть об этом ужасном периоде своей жизни. Собственно, после ее возвращения мало что изменилось. Там у нее хотя бы не было угрозы оказаться преданной или зарезанной. Она прекрасно помнит о том, как снимала то чертово видео и как в итоге, вспомнив о Джереми и о бабушке, решила, что к черту эту слабость. К черту все, что делало ее слабой и заставляло желать смерти, лишь бы избавиться от этого душащего и съедающего ее разум одиночества. Но там никого не было. Никого. Ни Деймона, ни Кая, ни, тем более, Джереми. Если только... — Нет, — шепчет себе под нос брюнетка, уставившись в черную пуговицу на рукаве рубашки Кая. Ей в мгновение становится так паршиво от обвалившихся на нее обломков осознания того, что на самом деле могло произойти. Вокруг горла обмотали ржавую, тяжелую цепь с большими связками колец. Она с каждым вдохом все сильнее сжималась, перекрывая доступ кислороду, и, помимо всего прочего — на Бонни словно обрушивается резкий поток ледяной воды. Деймону ведь каким-то образом удалось передать ей это послание, которое в итоге оказалось ее билетом из тюремного мира на свободу. Она вздрагивает и тихо выпускает воздух изо рта, обнимая себя руками и поднимая на Кая взгляд. Его губы растягиваются в широкой улыбке, но он так и не смотрит на Бонни в ответ. — Это ничего не значит, — хмуро произносит она, придя в себя. На душе стало даже теплее от того, что Джереми в который раз помог ей выкарабкаться. Не Кай. Джереми. — Конечно, — кивая, произносит Паркер таким тоном, словно это само собой разумеющийся факт. Разумеется. — И это был Люк, — наконец, успокоившись, продолжает Бонни и облегченно выдыхает. — Точно, — спокойно продолжает Кай, и Бонни его тон кажется таким, словно ему совершенно все равно на то, что она думает об этом происшествии. Все как всегда. С тоской по Джереми и ненавистью к Каю. Все как всегда.

***

— Что у тебя на уме? — не прекращает Бонни, ощутив необходимость в ответе на этот вопрос. В прошлый раз она хотя бы знала, что угрожает ей и ее друзьям, перед чем должна его остановить. И перед чем не остановила. А у него на уме многое. Особенно многое из того, что Бонни Беннетт явно не пришлось бы по вкусу. За что она с радостью, уже в который раз, осознала бы, как сильно ненавидит его. У Кая в запасе несколько исходов развития событий с тех пор, как оказалось, что его планы не всегда соответствуют точному, прописанному в его голове канону. И Бонни Беннетт всенепременно связана с каждым из них. — Ты когда-нибудь задумывалась о том, как странно выглядит… — Кай, — настойчиво перебивает его Бонни, склонив голову вбок и не имея желания выслушивать его очередной бред, которым в этот раз оказываются попытки отвлечь ее от догадок насчет его дальнейших действий. Она не знает, что ожидать, и от этого становится дурно. Дурно, потому что она не чувствует себя защищенной, а Кай — он все равно оказывается на шаг впереди, хотя Бонни понимает, что это все — просто нелепая случайность. У них было столько шансов покончить с ним раз и навсегда, но ничего так и не вышло — то ли по велению рока, то ли по собственной глупости. И теперь приходится тащить этот тяжкий груз на себе, понимая, что яма, в которую угодила непосредственно сама Бонни, была вырыта ею же. Только рыть помогал Деймон. А Кай стоял и наблюдал сверху, отдавая приказы. Он затыкается, и Бонни, сузив глаза, продолжает буравить его взглядом. Она помнит, что было в прошлый раз — когда просила его сказать заклинание, но он молчал. Молчал, потому что не знал его. Бонни могла бы поспорить с самой собой насчет этой до дикости странной теории, но… У него должен быть план. Было бы весьма глупо с его стороны не иметь его. — Нет у тебя никакого плана, — решительно фыркает брюнетка, разворачиваясь. В это мгновение на нее обрушается волна негодования — если у него и вправду нет плана, зачем… — Ты, блять, вообще смысл улавливаешь? — в тон ей, недовольно нахмурившись, произносит Кай. — Думаешь, спросила — и сразу ответ получаешь? Это не так работает, Бон, чтоб ты знала. Тогда как же? Как это работает? Она искренне не понимает ничего из того, чего он пытается добиться. Будучи в 94-ом, он грезил лишь об одном — вернуться и «подарить оставшимся членам из клана близнецов мучительную смерть». Все вышло так, как он и желал. Беспроигрышный вариант. Но все пошло немного не так, и Бонни оказалась той, кто вновь наплевал на его чувства — прямо как его отец — и уничтожила ту частицу, которая могла создать нового Малакая Паркера. Возможно, еще одно его желание касается ее саму. Возможно, это все та же жажда мучительной смерти. Но она могла быть уже удовлетворенной. А Кай не выглядит так, словно скучает по парню, который нахваливает чьи-то ладони. — Куда ты везешь меня? — задает очередной вопрос Бонни, сжав губы. Она ощущает, как начинают чесаться руки от желания резко вывернуть руль, но кое-как сдерживается. — Я не такая беспомощная, как была, когда… — Когда что? — вновь перебивает Паркер, кинув на нее насмешливо-острый, именно такой, как любит он, взгляд. — Как когда я помешал тебе выбраться из тюремного мира вместе с Деймоном? Или позже, когда оставил одну? Наверное, ты права. — Кай хмыкает, а Бонни сцепляет зубы, набрав в легкие побольше воздуха от распирающего ее возмущения. — Но сейчас тебе все равно никто не поможет. Так что прекращай строить из себя бесстрашную девочку, Бон-Бон. Скоро сама все увидишь. Бонни со сдавленным рыком отталкивается спиной от кресла и дергается вперед — к рулю, хватаясь одной рукой за руку Кая, а второй стараясь вывернуть руль. Паркер озлобленно фырчит, хватает кисть Бонни, и та, закричав, лишь сильнее хватается за руль свободной рукой. Боль с такой силой вонзается в кожу и просачивается внутрь, что голова теряет ранний поток мыслей. Бонни морщится, пытаясь высвободиться, но Кай лишь сильнее стискивает ее кисть, заставляя брюнетку изогнуться в спине и уткнуться лбом в его плечо. Паркер резко тормозит, останавливаясь на дороге. — Отпусти руль, — негромко рычит он, но Бонни, кое-как преодолевая тяжелые болевые импульсы, разносящиеся по телу, отчаянно качает головой из стороны в сторону. — Отпусти. Блять. Руль, — процеживает он сквозь стиснутые зубы и второй рукой хватает девушку за волосы на затылке, наконец, заставляя ее разжать хватку и ослабнуть, задрожав всем телом. От слез начинает щипать глаза. Бонни зажмуривается, изо всех сил стараясь сдержать рвущийся наружу плач, а Кай поворачивает к ней голову, упираясь кончиком носа в выпирающую на ее шее венку. — Хорошая девочка, — шепчет он и резко выпускает ее из своей сильной хватки, отталкивая на место. — Очень глупо для той, кто хочет попытаться спасти своих друзей, — выплевывает Кай смешок и, нажав на газ, продолжает ехать по дороге. Что-то в его тоне — холодном и надменном, без лишней искры на насмешливую нежность — заставило Бонни сидеть и молчать всю оставшуюся дорогу. Она обнимает плечи руками и стискивает пальцами складки кожаной куртки на предплечьях, все время смотря куда-то в сторону, пока машина не останавливается с резким ревом мотора и скрипом колес по асфальту. Бонни хмурит брови, поднимает взгляд и осматривается. Напрягается всем телом, потому что не понимает, где и зачем они остановились. — Жди здесь, — лениво бросает Паркер, раскрывая дверь и выходя наружу. Бонни немо смотрит на его спину, пока он отдаляется от машины в направлении стоящих в отдаленности складов, и, перебарывая себя, дергает ручку, выбираясь на улицу. Какого черта происходит? — Эй! — крикнув вдогонку Каю, Бонни решительным шагом направляется вслед за ним, не намереваясь упускать какой-то важный факт. К черту его приказы. К черту вообще все, что он говорит. Бонни не понимает, зачем вообще идет за ним, а не пускается наутек, учитывая то, что у нее действительно есть шанс на это. Она продолжает упрямо идти за Каем до тех пор, пока он не разворачивается к ней — и это, к удивлению, заставляет ее застыть на месте и задержать дыхание. Надо было бежать. И наплевать, что он, вероятно, тут же догнал бы ее. Она бы попыталась. — Я сказал: жди в машине, — хрипит он, прищурив глаза. — Или тебе снова нужна моя помощь в чем-то? — Нет, — тут же отрезает Бонни и, сглотнув, обхватывает пальцами кисть левой руки, которую до сих пор жгло от ранних прикосновений Кая. Она больше ничего не говорит, а он больше ничего и не ожидает. Разворачивается к ней спиной, и Бонни, оборачиваясь на него, все больше отдаляющегося, возвращается в машину. Вот же идиотка. Ненормальная. Бонни прикусывает нижнюю губу, оглядываясь в машине. Открывает бардачок, но не находит ничего полезного — лишь бумаги и пачка влажных салфеток. На находящемся в салоне зеркале заднего вида обмотаны четки и уже потерявший запах освежитель воздуха. Ничего. Только вставленные в замок зажигания ключи. От удивления у Бонни даже перехватывает дыхание. Они до сих пор слабо болтаются в воздухе от недавнего контакта с рукой Кая. Беннетт хмурит брови и поднимает взгляд на фигуру Паркера, которая теперь сравнялась размером с ее указательным пальцем. Значит ли это что-то? Конечно, черт возьми, значит. Бонни забывает дышать на то время, пока поспешно пересаживается на водительское сидение и хватается пальцами за ключи. Ощутив себя так, словно села в капкан, она несколько секунд раздумывает, и за это время ей отчаянно мешают сконцентрироваться громкие, точно бьющая о стену кувалда, стуки сердца. В висках пульсирует, создается такое ощущение, словно поднялась температура. Не может быть все так просто. — Может, — спорит сама с собой Беннетт и с удивительной решительностью проворачивает ключ, слыша, как начинает гудеть мотор. Пожалуйста, хоть бы не обман. Пожалуйста, пожалуйста. Нет, неужели он настолько глупый, что забыл про ключи? Или настолько уверен в том, что страх Бонни перед ним не позволит ей рискнуть снова? От того, насколько неожиданная и чертовски сказочная ситуация, на глаза наворачиваются слезы. Бонни с силой закусывает нижнюю губу и, заставив себя выдохнуть, давит на газ. Бонни чувствует себя преступником, укравшим машину. Она чувствует себя самым ужасным в мире человеком, потому что, вместо того, чтобы сражаться и пустить в ход магию, она уезжает, а предательский рев мотора как бы подначивает: «Ты слабая, Бонни Беннетт». Но у нее будет время предупредить друзей о приближающейся опасности. Собраться с мыслями самой. Успокоить разыгравшиеся нервы и восстановиться — как самой, так и позволить восстановиться своей магии. Перед тем, как Бонни вернулась на поле кровавого побоища в день свадьбы, она сказала Мэтту, что не позволит Каю победить. Она и не позволит. Никогда. И лучше действительно иметь план. Потому что у Кая он есть. И до его ушей донесся рык мотора, но никаких действий, чтобы остановить ведьму, Кай не предпринимает. Его губы лишь расцветают в победной ухмылке. Потому что все так, как и должно быть.