Драбблы по омегаверсу

Каждое утро мало чем отличается друг от друга. Холодный душ, в виду экономии горячей воды, две чашки крепкого кофе без сахара, потому что иначе не выжить, учитывая то, сколько он спит в сутки, ритуал первой сигареты на балконе, пока рассеивается утренний туман над городом и серфинг в социальных сетях, в надежде, что кто-то еще оценил его треки. Мин Юнги опаздывает на девять минут, входя в кафе запыхавшимся в 10:09. Босс отчитывает его за нерасторопность и поручает пару самых отдаленных заказов, отдавая в руки коробочки с едой. Ехать туда около сорока минут, в лучшем случае, в худшем - не меньше часа. Он бы не сказал, что в восторге от своей работы, но его не слишком тяготит роль доставщика, ведь это дает ему возможность наблюдать за людьми. Студенты, поглощенные учебой, офисные сотрудники, которым некогда заниматься домашними делами, старые люди, уже не в силах орудовать сковородой у плиты, шумные и веселые компании, собравшиеся чтобы выпить и просто хорошо провести время друг с другом. Все они его вдохновляли. Нет, Юнги не любил людей и не был фанатом общения, но то послевкусие, те чувства, которые оставляли его клиенты после себя, сподвигали на новые работы. Последний его набросок был создан благодаря одной милой бабушке, которая у них часто заказывала для себя еду, потому что была уже слишком стара, даже для того, чтобы выйти из дома. Ее морщинки возле глаз от лучезарной улыбки и теплые сухие ладони настолько врезались ему в память, что он написал нечто очень особенное, спокойное, наполненное печалью и некоторой горечью. Скрипка тихо аккомпанировала фортепиано в миноре, темп был очень медленным и размеренным от начала до конца. Юнги назвал это течением времени. - Здравствуйте, доставка еды "Китайская стена". Дверь ему открывает взъерошенный парень в мятой футболке с пятнами соуса над левым ухом Микки Мауса, потирая заспанные глаза. - Ваша курица терияки с рисовой лапшой и баночка колы в подарок. С вас восемь тысяч вон, приятного аппетита. Парень все стоит в дверях, смотрит удивленно-растерянно и моргает часто, будто не веря своим глазам. У Юнги висит еще один заказ, он стучит нетерпеливо ножкой в кедах по кафельному полу коридора. - Платить будете? - Д-да, конечно, сейчас, - клиент скрывается в глубине квартиры, что-то роняет с грохотом и возвращается, подпрыгивая на одной ноге, с кошельком. - Вот, держите, спасибо. Юнги берет деньги, вносит сумму летящим почерком в книжку и бережно кладет в рабочую сумку, разворачиваясь к лифту, чтобы нажать на кнопку вызова. Он затылком чувствует, что на него все еще смотрят. - Извините, - окликает парень его, стоя на своем месте. - Не хотите зайти? Я вас чаем угощу... - Э-э? У Мина огромный знак вопроса на лице. Он смотрит на него, как на сумасшедшего и думает про себя, что разное бывало, когда он доставлял еду, но никто его еще не приглашал к себе домой на чашечку чая. Чая, блять, вот ведь пиздец. - Стойте, - парень торопливо надевает резиновые тапочки и переступает порог квартиры, выходя на лифтовую площадку. - Вы... Ты не чувствуешь? - Что я не чувствую? - Юнги отчаянно молит всех богов, чтобы лифт приехал побыстрее. - О чем вы говорите? - Ну, - у этого в футболке с Микки Маусом губы пересохли и зрачки увеличились. Больной какой-то. - Запаха? Моего запаха? Я ведь чувствую твой. А как тебя зовут? Я Чонгук, Чон Чонгук и... Ты ведь мой омега! Это точно, я в этом уверен, я чувствую это. Лифт приезжает и открывает свои грузные двери. Мин заходит в него поспешно и нажимает на кнопку первого этажа. Было бы очень плохо получить недовольного клиента из-за какого-то психа, решившего, что он его омега. - Простите, вы ошибаетесь. Я не могу быть вашей омегой, я вообще омегой не могу быть. Я бета. Лифт закрывается и увозит Мин Юнги от странного парня. Омега, ха. Что за бред.