Будьте осторожны со своими желаниями, ведь они могут и сбыться...

      И тут меня покидают последние остатки разума, я говорю инстинктивно: — С.. СЭМ?!       Повисло молчание. Всё вокруг, в том числе и мой, так названный брат, будто замерли на одной секунде. Вдруг всё пропадает, и я оказываюсь в светлой невесомости. Дежавю, отвечаю. Оглядываюсь по сторонам. Никого. Зачетно. — Ну так, как именно ты собиралась натянуть мне крылья на.. кхм, мягкое место?       Оборачиваюсь на притворно-сладкий голос. Лукавые красные глаза пристально смотрели на меня, усмехаясь. Блять. — Это так у нас в России принято всего наилучшего желать, — збс выкрутилась. — Да что ты?! А хочешь узнать, как это принято у ангелов?! — по злобному взгляду архангела я поняла, что такой херни он терпеть не намерен. — Че-то не хочется, — скривилась я, — И вообще, это я по праву могу сделать, ибо нехер было мне врать. — Я не лгал тебе, — уже серьезно продолжил он, но я прям жопой чувствовала, что за спиной его пальцы скрещены. — А дай-ка определение слова «врал». Кажется, я догоняю, почему у нас не выходит нормального разговора. — Слушай, твой брат действительно тоже попал в наш мир, — так он в курсе, что я не отсюда? — но правда в том, что он — не тот мальчик, который упал с моста, — да ладно, блять. Он мне это и сам высказал, — Я так сказал, чтобы ты доспасла его, ну, и от меня отстала, — вот, бля, ежесекундно прям тебя домогаюсь, — Раз тебе Вселенная или Бог, называй, как хочешь, изменил внешность, то твоему брату — возраст, — Ч. Т. О. — Погодь. Ты знал это самого начала? — я чувствовала, как мои крылья поднимаются вверх. Это так они реагируют на мою злость? — Конечно. От меня не могло скрыться то, что два объекта проникли в наш мир. — Два? — Ты чем слушаешь, ангел с перьями в голове? — вот это оскорбил, щас расплачусь. — Повторяю в последний раз: ты и твой брат пару дней назад пересекли границу нашего мира, но в разное время, — эврика! Я, кажись, догоняю. Но это не точно. — Значит, тот парень в кафе.. действительно мой брат? — С чего я должен тебе говорить? Нарушить такую таинственную интригу.. Да как я могу? — театрально приложил руки к груди. Че, сиськи ищешь? — Ну хоть намекни, актер херовой драмы, — зачем мне его подсказки? Ой хз, может, хочу точно убедиться, что тот чувак, правда мой брат, чтобы снова не разочароваться. — Скажу лишь, что он ближе, чем ты думаешь. — Охереть помог, — закатила глаза я, — А конкретней?! — Ладно: вы с ним в одном городе, даже в одном здании. Если не прозеваешь, то вы о-очень скоро встретитесь. Если ты и это не понимаешь, то у тебя мозг белки.       Ага, а у тебя деградирующей совы. Ну, зато я теперь точно уверена, что тот чубрик — точно мой братишка. — Ну? Че встал-то? Отправляй меня обратно. Благодарить не буду, ибо нехер было мне врать с самого начала. — Я и не надеялся, — он ухмыляется? Серьезно?       Сразу после щелчка пальцев вокруг всё снова замирает, и через секунду я уже сижу напротив «брата». Я, не моргая, смотрю на подрагивающие от легкого сквозняка волосы цвета спелой пшеницы, взволнованные, чуть прикрытые карие глаза, легкую улыбку, от которой веяло такой родной теплотой, знакомые до потери сознания черты лица. Рассматривая всё это, невольно появляются мысли: ОН, БЛЯТЬ, ЖИВОЙ! ВОТ ОН, ЕТИТЬ ЕГО ВО ВСЕХ ПОЗАХ, СЭМ! НАСТОЯЩИЙ! НЕ ПОДДЕЛЬНЫЙ! Как я могла спутать его с тем ребенком? Хотя, возможно, потому, что я покинула тот мир, когда он был в таком же возрасте. А сейчас он.. Этот Сэм.. СУКА, ЗАДУШИЛА БЫ ОТ СЧАСТЬЯ! — В-в.. ась.. прекра.. щай уже!       Обана. Оказывается, я действительно уже как минуту душу его в объятьях над столом. — Ой, сори, — сразу отпустила, виновато улыбаясь, — Просто ты.. Настоящий. — И чтобы в этом убедиться, ты стала меня душить?       Я уж думала, что он сейчас не на шутку разозлится, но передо мной была всё та же беззаботная улыбка. Это определенно он. Ошибки быть не может. — Если хочешь проверить меня на подлинность, просто попроси.       Он протянул мне свою руку. Чуть бледная, но не хрупкая, хотя и не сказать, что прям накаченная. Насколько я помню, он не любил спорт, в отличии от меня. Всегда, когда на прогулке в детдоме я звала его погонять в мяч, он отнекивался и просто сидел на лавочке и наблюдал за всем. Он очень любил те прогулки, пускай и оставался всё время на месте. — Кхм, что, блять, здесь происходит?!       Я не сразу заметила грохот и разгневанного Данталиона, который, по всей видимости, уранил поднос, завидев.. Фак. Я же держу руку парня и смотрю на него, как на восьмое Чудо Света. Твою ж мать. — Эээ.. Это ни то, что ты подумал! Это мой... — Кто?! Знакомый? Друг? А, может, вообще парень?! — Брат, дебил, брат! — стала повышать тон и я, пытаясь оправдаться. И че это Дант так завелся? — Я понял, что он дебил, а в смысле брат? — Да не он дебил, а ты дебил, раз делаешь поспешные выводы! — Чего расшумелись на всё кафе? — к нам подкатил Ситри, с молочным коктейлем в руках. — Давайте выдохнем, успокоимся и просто… — Заткнись, транс! — шикнули мы в один голос с демоном.       Недовольно скорчившись, падший заметил Сэма. Тот, также непонимающе хлопая глазами, пригласил жестом Картрайта сесть рядом. Вот сука пусть попробует к нему ручонки общипанные запустить! — ..просто скажи правду: между вами что-то есть?! — уже рычит Великий герцог, стукнув по столу кулаком, от чего сидящие за ним подскочили. — О, да, между нами определенно есть.. ЦЕЛОЕ НИЧЕГО! — не знаю, на кой хрен я выпендриваюсь и еще больше раззадориваю эту демонятину. По идеи, спокойно объяснила бы, но.. я ж Вася-мать-его-сначала-орет-наезды-потом-разбирается-Райт. — Что-то не видно! — Глаза раздуй! — А ты не ори! — Сам не ори! — а вот перепалка превращается в детские разборки. — Эм, что здесь происходит?       Обвиняя друг друга, мы не заметили Уильяма, что в недоумении держал второй поднос с заказом. — В эфире программа «Не ври мне!» на Рен Тв.       Все, — в который раз, бля! — посмотрели на меня, как на дауна, из-за неудачной шутки, и до меня только щас дошло, что я не в России-матушке. — Так! А-ну живо сели и успокоились! — скомандовал Твайнинг, и мы в миг умостили свои зады за стулья. — Расскажите нормально, что случилось. — Ко мне пару минут назад пришел брат, — а пох, скажу, как есть. Ну почти. — Мы с ним по-братски обнялись, а одна груда мышц решила, что мы с ним прям здесь начали трах..! — Стоп! Я понял, — чет мне занесло, а блондин аж покраснел.       Я взяла в руки один из стаканов с темно-оранжевой жижей, в надежде, что добрый и понимающий Уильям заказал мне вискарь, но когда я сделала пробу, с горечью выдохнула — всего лишь разбавленная газировка, эх. — Ты-то понял, а вот плаще-пришибленный, походу, до сих пор думает! — пригубив напиток, я покосилась на Данта, он сердито цокнул языком. — Эм, Вась, он че, твой парень? — вообще! — в ненужное время влез Сэм. Содержимое из моего рта тут же оказалось на Твайнинге на перевес с матами. — ЧЕГО, БЛЯ?! СХУЯЛИ? С ДУБА РУХНУЛ? — на меня, блять, будто кипяток вылили. Даже, кажись, покраснела, наверное.       Бедный блондин ошарашенно посмотрел на меня, потом (также в меня) полетели молнии и наверняка немая нецензурная лексика, но, на всеобщие удивление всего кафе, он быстро успокоился и стал кое-как вытереться салфетками, что лежали на середине стола. Я же повторно преподнесла к губам бумажный стаканчик, дабы нормально испить содержимую бурду, Уильям с опаской покосился на меня, Ситри и брат тихо хохотали в кулаки. — Ты че, сопляк человеческий? Ничего подобного, — к нам подключился Данталион, ну хоть в чем-то мы с ним согласны. Хотя я почему-то чую подвох. — Я её муж! — как в воду, сука, глядела! — ЧЁ, БЛЯТЬ?!       Нервы сдавали, окружение давило, кулаки чесались, а рожа демона была, ой, как близко. А, ну и Уильям был повторно мной облёван. — Пресвятой, сука, Менделеев! Будь любезна охреневать и блевать в другую сторону! — Твайнинг, уже облитый с ног до головы, резко встал и вышел из-за стола, направляясь, видимо, в туалет.       Картрайт и Сэм ржали уже во всю глотку, не стесняясь, Дант, будучи без пяти минут труп, пытался сдерживать рвущийся наружу смех, мне же было пиздец, как не до ржача. Повернувшись лицом к этому губошлёпу, я замахнулась на него рукой, целясь в смазливый ебальник, но в паре сантиметров он захватил мою кисть в воздухе. Я, оскалившись, подняла вторую (русские так просто не сдаются, ёпта), но и ее ждала такая же учесть, как и первую. Краем уха я услышала затаившиеся дыхания той парочки у окна. — Чего вылупились? Представление, что ли, бл…       В следующий момент я оказалась прижата к Данту, естественно, сука, не без его участия. — Да успокойся, я просто пошутил, — попытка достать до этой тошнотворно улыбающейся хари головой не закончилась ничем хорошим, но брыкаться я не переставала. — Оу, а силёнки-то имеются, — его руки сжали меня еще сильней, чуть ли не до хруста костей. — Хера себе прикольчики! А не боишься за них без глаза остаться?! — рыкнула я, порядком подустав, что совершенно не соответствовало моему настрою залепить демону промеж глаз. — Что ж, — Сэм вылез из полуобъятий Ситри, утёр глаза после смеха и встал с места, — думаю, я должен объясняться. Я действительно брат Васи и мне очень неловко, что так вышло, — он посмотрел на Данта свей фирменной улыбкой и протянул руку. — Сэм. — Данталион, — фыркнув, протянул в ответ ему руку демон. — Я щас, блять, расплачусь, — подала голос я, до сих пор прижатая этим пиздаболом. — Может отпустишь меня уже, а? Бить морду не буду, так уж и быть.       Ухмыльнувшись, Дант наконец-таки соизволил поднять свои грабли, и я моментально сделала полный вдох. — Но завтра тебе пиздец, — полушепотом добавила я, потирая руки. — Ты что-то сказала? — хитрожопая ухмылка снова засияла на хавальнике Данталиона. Я кое-как сдержалась, чтобы не врезать по ней. — Говорю, раз мы наконец всё выяснили, давайте хавать!       Все без возражений принялись за трапезу. Пожав руки только что прибывшему из толчка Уильяму и Ситри, братишка снова уместил свой задок возле падшего. Я лично хотела немного поделиться с ним едой, ибо на него мы не брали, но меня опередил Картрайт. Чет подозрительно. Ох, чую козни падшие! Кто-то определенно сегодня отхватит пиздюлей.       Кормежка пуза проходила в тишине, даже Дант притих. Странно, что он вообще так распетушился. Типа Сэм ему не знаком, или, может, увидел в нем не Сэма? Вдруг он одержим демоном или ангелом или еще чем похуже? Да не, бред, я бы тоже тогда почуяла, да ведь?

***

      Уже в общаге, в моей комнате, мне стоило больших усилий остаться с братом наедине, а остальных (особенно Ситри) пришлось в грубой манере послать на хер. Ну, Уильям сам ушел. — И ты здесь живешь? Охереть. Чё, прям одна-одна? Без бомжей в ванне, тараканов в кроватях и жирных надзирателей? Есть вода и свет? Под окнами не орут, бутылками не кидаются и не бухают? — сыпал вопросами Сэм, расхаживая по хате в чистом ахуе и удивляясь даже наличию стёкл в окнах. — Ну, кроме тебя. — Всё так. Хах, я и забыла, как мы хренова там жили, — грустно улыбнулась я и взглянула на брата, что не привычно смотрелся на фоне нормальной комнаты. Он тоже немного приуныл, подходя ко мне. Черт, нужно перевести тему. Срочно. — Где в этом дворце такому бомжу, как я, можно нужду справить? — усталая улыбка появилась на его лице, я немного успокоилась. — Прошу в мой нескромный сортир, Ваша Бездомность. Тут мы, кстати, открываем дверь с помощью дверной ручки, а не как у нас там — с ноги, — хмыкаю я в ответ, провожая его глазами к туалету. — О, благодарю. Так, действительно, удобней, а то раньше я себе несколько раз ногу ломал.       Когда он скрылся за дверью, у меня с губ сорвался облегченный вздох. Даже после таких разговоров, поверхностно затрагивающих наше невесёлое прошлое, мы не грустим, наоборот, — ржём малясь. Возможно, это и странно, но намного лучше, чем рыдать навзрыд, захлёбываясь соплями и жалея себя. Нет, это не про нас. Ну, не про меня точно. Я себе такого больше не позволяю. Да, было пару раз, но это в прошлом. Просто нужно было сразу понять, что слезами и утешениями себе никак не поможешь, а вот посмешить тех пидоров, с которыми нам «посчастливилось» жить — всегда, сука, пожалуйста, обращайся, блять. Ох, не будь я тогда вечно голодная и без сил, я бы им таких смачных пиздюлей отвешала. Да что греха таить — раздавала раза два-три: в первый просто-напросто не вытерпела, и одной мрази залепила в нос. С вертухи. В другие — из-за Сэма, его гнобили хлеще, чем меня, а отпора он дать не мог, посему приходилось заступаться и за него, правда после таких «выебонов» последствия были такие, что ни словом, ни матом не описать. Нас сажали в клетку рядом с бешеными псами на пару часов, а то и на весь день. Этот вечный громкий лай со всех сторон не давал ни секунды расслабиться, подумать или представить другое место. Они никогда не замолкали и даже иногда умудрялись просунуть свои носы и верхние челюсти с белой пеной. Это сводило с ума. Не знаю, как другие мудаки, но я лично после такой «терапии», как и говорила: закрывалась в ванной и переносила духовную боль в физическую. Еще хуже было, когда они открывали клетку и сразу выпускали собак. Это был еще тот пиздец. Я в таком марафоне поучаствовала дважды, благо дыхалка не подводила, и я отделывалась только царапинами, содранной кожей и нихуя нелегким испугом. Остальным везло меньше. Был еще один чувак, который, как и я, умудрялся вытаскивать свой зад из пастей собак за секунды до укуса. То еще мудьё он был, конечно, надеюсь, подох в какой-нибудь канаве, ублюдок хитровыебанный. Бесил он, падла, тем, что вся происходившая херня его только забавляла, ему будто бы нравилось не только голой жопой шавок дразнить, но и вообще то место. Короче, конченный долбаёб. Как-то в такой Ад попал и Сэм. После очередной драки, когда я заступалась за брата, какой-то урод втащил мне так, что я отрубилась, а когда очнулась, мне сказали, что Сэма запихнули в клетку. Заменять его было поздно, никто не хотел меня слушать. От мыслей, что сейчас мой брат сидит в блядской клетке, где на тебя смотрят, как на кусок свежего мяса, где непрекращающийся лай заставляет идти кровь из ушей, где нет места жалости и состраданию, а только сковывающий всё тело страх и мольбы сжалиться, отпустить, которые никогда никто не воспринимает, хотелось убить, сломать, разорвать каждого, но дальше охраны мне проходить не получалось. Благо, тогда началась гроза, и его решили отпустить.       Хреново об этом вспоминать, но эта — часть меня, и я никогда не смогу от нее избавиться, как бы сильно этого не желала. С другой стороны, ведь всё позади, и я никогда ни о ком и ни о чем подобном больше не увижу и не услышу, так ведь?       Мотнув головой, отгоняя хреновые мысли, в мой мозголом нарисовался вопрос: а где сейчас живет брат? — Сэ-эм, а ты, случаем, не на помойке привокзальной живешь? — решила я озвучить, первое, что пришло на ум. — О нет. Меня раскрыли. Только не сдавай меня копам, ладно? — послышался наигранный голос брателлы за дверью. — Ой, сорян, я уже набрала, — подхватив его «игру», я представила руку в виде мобильника к уху. — Драсте! А вы знали, что мой младший братишка в картонке на вокзале живет? Нет? Поздравляю, теперь знаете! Что, омон туда? Окей, ждем! — да, приколист из меня так себе, но подобные детский забавы мы с ним очень обожали там.       Из ванной вышел улыбающийся Сэм, и невольно в районе груди разрослось теплое чувство. Да, черт возьми, мне не хватало этой его искренней согревающей улыбки. По щеке скатилась одна соленая слеза, и я, поддавшись вперед, крепко прижала его к себе, обнимая и зарываясь лицом в его шею (ростом он, естественно, был выше меня). — Я.. тоже скучал, сестренка.       Чувствую, как его рука легла мне на волосы, и в голове, как по команде, снова всплыл вопрос: — Так где ты там живешь, братец?       Нависает тишина. Я не тороплю его с ответом, покорно жду, но всё же появляются тревожные сигналы беспокойства. Почему так долго молчит? Стыдно сказать? Но что? — Чего, неужели реально на улице? — Да щас, бля! Квартиру снял по дешевки, ну, как квартиру — клоповник, одним словом, — так, это не к добру. Сэм почти никогда не матерился, только в экстренных случаях. Хотя прожить пару месяцев в клоповнике — чем не экстренный случай? — Оу. Мда уж, тебе повезло куда меньше, — отстранившись, я бросаю взгляд на его губы: закусаны чуть ли не до крови. Нет, он явно что-то не договаривает. — Слушай, если хочешь, можешь остаться сегодня у меня, а завтра что-нибудь порешаем. — «Порешаем» — это в смысле расскажем всем твоим новым друзьям, откуда мы? — фак, точно. — Возможно, — пожимаю плечами в неопределенности. Конечно, рассказать надо, но почему-то от этой мысли становится не по себе. Не знаю, может, дело в том, что они действительно за эти пару дней стали для меня новыми друзьями, которых у меня никогда толком то и не было, и что если, когда они узнают правду, отвернутся от меня? Не захотят больше разговаривать и видеться? — Ну так останешься? — Конечно, — и снова эта родная улыбка, которая в данный момент от чего-то кажется натянутой. — Но сперва мне нужно уладить одно дельце, я вернусь через пару минут. — Ладно, удачи, что бы ты там не делал.       Похлопав его по плечу, провожаю до двери и закрываю ее. Облокотившись о стену, набираю полную грудь воздуха и медленно выдыхаю. Да, его жизненно необходимо прижать и заставить говорить, хотя, с другой стороны, у каждого есть право на личную жизнь. Но всё же… ~&~       Когда Сэм покинул комнату, улыбка исчезла с его лица, а пустой взгляд наткнулся на Данталиона, оперевшегося спиной и правой ногой о стену. Он также был невозмутим, но сквозь мимику и еле скрываемый оскал просачивалась раздражимость. — Почему ты ей не сказал? — задает всего один вопрос демон, когда Сэм уже встает на первые ступеньки лестницы. — Не нужно ей этого знать. И тебе, кстати, тоже.       Блондин, не поворачиваясь в сторону собеседника, удаляется. Хъюбер цокает языком, отходит от стены и аккуратно открывает дверь Васеной комнаты. ~&~ — Так быст..? А, это ты, — сообразив, что Сэм не мог так быстро перекраситься в черный и сделать пластическую операцию, я в пригласительном жесте указала Данту на кровать и села рядом. — Ты чего-то хотел или решил взять еще один реванш? — вспомнив нашу «войну» щекоткой, слегка улыбнулась я. — Не думаю, что ты выдержишь еще один, — хоть я и не вижу его лица, но точно уверена, что он тоже лыбится. — Так значит брат, да? — Угу, — тихо киваю я и невольно зеваю. Демон, видимо, заметив это, подсел поближе, подставляя плечо, мол, ложись. В любой другой раз я бы встала и чисто из принципа легла бы на пол, но сейчас я дико устала, а потому приняла такое заманчивое предложение. Тот, заметно подахуев, типа «мне щас не мерещится?», удивленно вскинул брови. — Серьезно? Так просто? Без драки, подколов, сарказма и излюбленного мата? — Тебе че-то не нравится? Еще не поздно, — я «без намеков» подняла левую руку в кулаке, но сразу же опустила на место. — Да не-не, всё прекрасно, просто за все дни я тебя еще ни разу не видел в таком состоянии, — из-за его обычного тона я не поняла: к счастью это или же наоборот. — Ты меня еще с бодуна не видел, — хмыкнув, я прикрыла глаза.       По идеи, нужно встать и приготовить кровать для Сэмми, но именно сейчас мне было влом пошевелить даже мизинцем. — Слушай, прости, но я должен тебе кое-что сказать, — вдруг доходят до меня слова Данталиона, я открываю один глаза, — твой.. — М? — Ладно, забудь, — это начинает подбешивать. — Не-не-не, раз уж начал — давай, говори. — Хорошо, но я тебя предупреждал, — глубокий вдох, — твой рост идеально подходит к моему; ты такая мелкая, а я.. — А ты дебил.       Мысленно чертыхнувшись, закрываю глаза, пряча мордаху в своих волосах. Через пару минут тишины, в дрёме, ощущаю чужую руку на лбу и как она бережно проходит дальше, поглаживая. Я, зажмурившись, легонько трясу плечом, скорее, чтобы проверить, не мерещится ли мне, нежели прекратить движения. Дант, на мое удивление, это понимает и еле ощутимо касается моей, неприкрытой волосами щеки на несколько секунд, а затем снова кладет руку на голову. Прежде чем погрузиться в сон слышу тихое «Вася? Уснула?.. Приятных снов» и отключаюсь. ~~~~       Прохладный ветер гуляет по крыше, небо понемногу начинает смеркаться, наполняясь сотнями звезд. На бортике, ближе к краю, сидела темная фигура в капюшоне, разглядывая людей внизу, изредка переводя взгляд на ночное небо.       Неожиданно дверь с размаху открылась, и на крыше оказался Сэм. — Что-то ты долго, сиротка. Все сопли об жилетки обтерли? — «поприветствовал» его незнакомец, продолжая сидеть ровно. — Я просил меня так не называть, — сдержанно бросает Сэм, чуть хмурясь. — А я просил не засиживаться. Значит, справедливо, верно? — хмыкает тот, обернувшись. В темноте блеснуло две искры синего и красного. — Только не говори, что согласился остаться на ночь.       Отведя взгляд в сторону, младший (или старший?) Райт со вздохом кивнул, признаваясь. — Угрх, высший класс, сентиментальный ты кусок мяса! Неужели так трудно было отмазаться? — незнакомец раздраженно потер переносицу, зажмурившись. — Так, ладно, сегодня ночью ты мне нужен, но под утро, так уж и быть, можешь идти на все четыре стороны. Усек? — удивившись, Сэм утвердительно закивал, — Твоя излюбленная сестра об этом не догадается, так как сейчас у нее есть дегенерат, пардон, дела поважнее, так что пошли.       Блондин вопросительно покосился на фигуру, что уже стояла на бортике, с минуту подумал о чем-то своем, а потом подошел к «партнеру». Тот приобнял его за бок и вместе с ним шагнул вниз. Через мгновенье огромный ворон парил над зданиями и почти сразу скрылся в темноте ночи.