Part 2
9 августа 2015 г., 23:38
Как выяснилось, то, что Боб называет машиной, – это помятый оранжево-красный поржавевший хэтчбэк, который выглядит, словно машинка из семидесятых.
– В ней нет ничего особенного с виду, – с обожанием в голосе произносит Боб, – но как она красива изнутри, – Джерард не может поручиться за внутренности её капота, но вот что-то заднее сидение не внушает ему доверия. Он садится в тачку, как можно плотнее прижав к себе руки и опустив плечи, зажатый с обеих сторон частями барабанной установки и колонками, его ноги погружены в бездонное море из смятых обёрток от фастфуда. Если огромная коробка сзади двинется чуть вперёд, она снесёт ему голову.
– Итак, эм. Ты барабанщик? – вяло проговаривает Джерард.
– Иногда подрабатываю. Когда вдруг попадается группа, которой не хватает барабанщика. Порой я работаю техником. Тоже приносит прибыль, есть чем платить за аренду, вот такие дела, – Боб с пугающей скоростью заворачивает, и колонка перекатывается Джерарду на колени - острый угол оказывается в опасной близости от его члена.
– А, да, точно. Аренда, – точно попугай, повторяет Джерард уже сказанные Бобом слова, совершенно не вдумываясь в них. Он ставит колонку на место, его яйца в безопасности, и чуть позже он понимает, о чём идёт речь. – Аренда, ага. Вы, парни, арендуете квартирку, да? – он особо об этом не думал, но да, естественно ему понадобится место, где он сможет жить. Жнецы тоже спят, он же не может просто так припереться к себе домой и заселиться обратно в свою спальню без лишних вопросов со стороны. «Эй, приветик, вы меня не знаете, ну разве что я ваш мёртвый сынок, а так ничего, я просто зависну у вас на какое-то время в подвале, иногда буду уходить на работу, чтобы забрать пару-тройку душонок, по рукам?»
Рэй поворачивается к нему, чтобы ответить, в то же время крепко вцепляясь рукой в приборную панель, будто уже наученный опытом горемыка, просидевший на пассажирском сидении машины Боба немало времени.
– Да, у нас есть квартира. В прошлом мы часто заваливались в любую пустующую коморку. Одно из преимуществ – это знать, что никто всё равно не будет в ней жить. Чаще всего такие апартаменты были в нашем распоряжении по несколько дней.
Джерарда немного напрягает сама мысль о том, чтобы врываться и хозяйничать в доме недавно усопшего, особенно когда ты сам напрямую был замешан в его смерти, но Боб и Рэй занимались этим намного дольше его, поэтому он не пытается им возразить. Он еле набирается смелости, чтобы спросить ребят, не нужен ли им случайно неприхотливый сожитель, как внезапно Боб выворачивает руль влево и машина с жутким визгом поворачивает за угол, отправляя малый барабан в свободный полёт и заставляя установку всей необъятной лавиной повалиться на Джерарда.
Машина резко останавливается, мотор затихает, и пока Джерард пытается выбраться из этого хлама, Боб говорит:
– Вот мы и на месте.
Рэй помогает Джерарду высвободиться из плена, большую часть оборудования сваливая вбок и вытаскивая Джи за руки, в то время как Боб топчется на краю газона, привлекая к себе внимание.
Наконец выйдя из машины, Джерард задумчиво хмурится при виде Боба и поворачивается к Рэю.
– Что он делает?
Тот пожимает плечами, облокачиваясь о дерево.
– Помимо того, что дерьмово конспирируется? Пытается узнать, что произойдёт, – он переносит вес на другую ногу, кивая в сторону Боба, который беспардонно топчет цветочную клумбу, в попытках обойти весь дом. – Временами ты можешь заметить открытую проводку или плохо подвешенный потолочный вентилятор и таким образом ты можешь догадаться, как всё случится. Обычно Боб – любитель выбирать самые несчастные сценарии развития событий, и именно поэтому я всегда выигрываю спор.
Джерард в ужасе.
– Вы ставите на то, как человек умрёт?
Рэй пожимает плечами, но совсем не выглядит виноватым или пристыжённым.
– На работе тоже нужно уметь развлекаться.
Ещё некоторое время они стоят в одном и том же положении, затем Боб выходит из-за дома, твёрдо ступая по земле, плотно сжав губы. Стоящий рядом с Джерардом Рэй сразу же выпрямляется, не понятно от чего напрягшись, и говорит:
– Боб?
– Это будет пожар, – говорит тот, его голос звучит надломлено, и Джерард даже сказал бы, что Боб напуган, если бы Брайар был тем типом людей, которых возможно напугать.
Рэй заметно расслабляется, но коротко кивает и любопытно косится за угол дома.
– Джерард, – зовёт он, рукой призывая того подойти ближе, но Уэй отрицательно качает головой. Если это то, что заставило Боба на секунду испугаться, то он и без этой херни спокойно проживёт. – Джерард, – настойчивей повторяет Рэй, – это неопасно, просто подойди сюда.
Джерард крадучись подходит к ним, на несколько шагов приблизившись к месту, откуда можно разглядеть угол дома, и замечает нечто. Огромная тень нависает над углом дома и выглядит на его фоне так контрастно, что обычному глазу это может показаться не чем иным, как игрой света, но затем неизвестное существо спрыгивает с крыши дома, оскаливая зубы на Джерарда и исполосовывая когтями облицовку панелей.
Будто бы это нечто вылезло прямиком из кошмаров; деформированная псина двигается так, словно гравитация для неё ничего не значит, идёт ближе, оставляя за собой струйки дыма.
– Иногда тебе не нужно даже гадать, – говорит Рэй, наблюдая за тем, как неизведанное существо разрывает когтями газовую трубу. – Видишь нечто подобное и понимаешь, что они упрощают тебе задачу.
Джерард испытывает больное восхищение этим чудовищем, он сразу же старается запомнить его форму, внушающую ужас морду, чтобы чуть позже зарисовать его по памяти.
– Что это такое?
– Могильщик, – объясняет Рэй. – Маленькие помощники его величества судьбы.
Джерард отступает назад, снова вставая под палящее солнце на тротуаре.
– И часто они здесь?
Рэй пожимает плечами, подходя ближе к нему.
– Да, в нашей местности частенько их можно увидеть. Мы отвечаем за несчастные случаи, а они обычно ответственные за происшествия, повлёкшие за собой смерть человека. Иногда они приходят на место и исчезают оттуда даже прежде, чем приезжаем мы, – он толкает Боба локтём, кивая на машину. – Я разберусь с этим сам.
Боб уже порывается возразить, но с другой стороны дома раздаётся треск и неясное шипение, после чего он благодарно кивает, сдавшись.
Когда блондин усаживается в машину, Рэй снижает голос до шёпота и говорит:
– Он с кое-каких пор не ладит с огнём.
Джерард не задаёт вопросов. Этикет всея жнецов гласит, что ты не должен осведомляться о причине смерти того или иного жнеца, иначе они воткнут в тебя косу или что-то типа того.
Несколькими минутами позже у дома останавливается тёмный седан, и из машины выходит целая семья. Сердце Джерарда уходит в пятки.
Рэй не колеблется ни секунды.
– Мистер и миссис Клайн? – он идёт крупным шагом по подъездной дороге с улыбкой во всё лицо, выставляя руку для рукопожатия.
Мистер Клайн выглядит несколько сбитым с толку. Он берёт годовалую дочку в одну руку, с опаской выставляя для приветствия другую.
– Чем могу помочь?
Рэй здоровается с мужчиной за руку, крепко сжимая его ладонь, и Джерард только мельком может заметить искорку синего цвета, промелькнувшую под рукой. Выглядит точь-в-точь как статическое электричество; слабо блеснуло и рассеялось в одночасье. Внезапно Джерарду вспомнилась та женщина, которой он помог перейти дорогу перед смертью: будто бы электрический импульс прошёлся по его телу, когда она коснулась его. Ему стало немного обидно оттого, что человек, которому он решил помочь, пытаясь стать намного лучше, как последняя сволочь отплатил ему тем, что забрал его душу.
– Меня зовут Рэй Торо, и я только недавно купил себе домик в этом районе, вот и решил обойти здесь всё, – его улыбка обезоруживающая, голос не выдаёт ни капли лжи, даже Джерард купился на этот убедительный тон, с интересом осматривая окружающие его дома.
– Ох, что ж, приятно познакомиться, – заявляет Мистер Клайн. Рэй отнимает руку, чтобы коснуться ею ладони миссис Клайн; он прикоснулся к ней и забрал её душу с такой скоростью, что Джерард совершенно не заметил проблеска на этот раз.
– А это, должно быть… – Рэй наклоняется, чтобы дотронуться рукой до плеча маленького мальчика, который задумчиво поднёс палец ко рту.
– Сэм! – помогает ему мальчик, улыбаясь и выставляя напоказ все свои зубики. Пальцы Рэя плавно проходятся по его плечу, и тогда Торо выпрямляется, чтобы поприветствовать последнего члена этой семьи.
– И Микаэла, – довершает миссис Клайн, убирая волосы девочки за ухо. Рэй берёт крошечную пухлую ручку ребёнка и серьёзно пожимает её, натягивая на себя серьёзное выражение лица.
– Рад был познакомиться с тобой, Микаэла, – девочка прячет личико на плече у отца, а Рэй улыбается ещё больше. – Что ж, мне нужно пройтись по всему району, осталось ещё полно домов, которым нужно нанести визит, поэтому доброго вечера вам, ребята, – он коротко машет им рукой, Клайны прощаются с ним, заходя наконец в дом.
Рэй присоединяется к Джерарду на тротуаре, и тот в изумлении смотрит на Торо.
– Но… – Рэй обращает на него тяжёлый взгляд, полный серьёзности, и Джерард умеряет пыл. – Но там же дети. Ты же мог, блять… я не понимаю. Ты же мог их просто предупредить? Ты же знаешь, что случится, так скажи им об этом, мать твою!
Рэй засовывает руки в карманы и возвращает взгляд обратно к дому.
– Всё устроено иначе.
– Как устроено? Хуйня полная, – выплёвывает Джерард, уже направляясь к входной двери. Если бы он находился чуть ближе к двери, он бы уже давно превратился в два аккуратно нарезанных куска мяса, так как дверь взрывом снесло с петель. Но в итоге взрывная волна повалила его на землю, опалив огнём. Он лежит на земле ещё несколько мгновений, уставившись в чистое небо и глубоко задумываясь о том, кто же там сверху так распоряжается судьбами людей. Он слышит чьё-то бормотание сбоку, поэтому поворачивает голову в ту сторону и краем глаза замечает Рэя, который показывает семье путь в мир иной. Когда они исчезают, Рэй подходит к Джерарду и берёт его за руку, ставя на ноги и помогая добраться до машины.
– В этом нет ничего забавного, – тихо проговаривает Рэй. – Самая отстойная работа на свете. Но таким образом работает вселенная.
Джерард забирается на заднее сидение, абсолютно не пытаясь убрать с пути какой-нибудь мусор или отодвинуть подальше что-нибудь действительно важное. Он молчит всю дорогу, пока они едут на поиски следующего задания Рэя; он не говорит ни слова, пока Боб забирает порученные ему души пары подростков, подспудно касаясь их, как только те выходят из закусочной. Он держит рот на замке, пока они проезжают мимо измятой груды металла несколькими милями дальше по дороге, сирены скорой помощи воют где-то вдали, и в конце концов он не раскрывает рта до того самого момента, как они подъезжают к 220 Риверсайд Драйв.
– Я не буду этого делать, – говорит он, устало опуская своё бренное тело на скамейку. Как оказалось, 220 Риверсайд Драйв – это парк почти что в центре города, переполненный цветами и дорожками для велосипедистов. – Вы не заставите меня. – Он понимает, что ведёт себя как ребёнок, но ебать. Они все – больные ублюдки, и он не хочет заниматься этим.
Боб и Рэй обмениваются многозначительными взглядами, после чего Боб присаживается рядом с Джерардом на скамейке.
– Со временем тебе станет легче.
Джерард хуеет с него.
– Убивать людей станет проще? Блин, вот спасибо за поддержку, это же полностью меняет дело, чего же мы сидим?!
Боб выглядит не очень довольным. У него даже нет ни капли понимания на лице.
– Чувак, потише будь и прекрати хернёй страдать. Ты же знаешь, что всё не так. Мы не убиваем людей. Мы появляемся как раз в нужное время, чтобы забрать душу из тела и дальше отправить её на попечение судьбы. Это естественный ход вещей, и то, что ты объявил нам бойкот, никак не изменит установленный природой порядок.
Джерард скрещивает руки, уставившись в фонтан.
– Возможно, но я не обязан подчиняться этим правилам.
– Да, не должен, – говорит Боб, доведённый до белого каления. – Если ты хочешь перейти на следующий уровень, в другой мир, да как хочешь называй эту хурму, ты обязан отрабатывать столько, сколько положено. В ином случае, желаю тебе прожить долго и счастливо, будучи мертвяком.
Джерард так сразу не сдаётся, но и не спорит. Как бы сильно он не хотел делать это, быть этим, он не уверен, что хочет застрять здесь навечно. На данном этапе у него нет никого. Никого, кто бы узнал его в лицо, никого, кто бы поверил его россказням. Хотя, может, Майки поверит. Но даже Майки постареет и когда-нибудь умрёт, а Джерард останется здесь один навсегда, без него. В данной ситуации жить вечно – самая лучшая мотивация, чтобы сейчас же поднять свою задницу и пойти отлавливать души. На часах показывается восемнадцать минут первого; Джерард расправляет свой листочек и прожигает взглядом имя.
– Здесь тебе придётся погадать самому, а потом лишь удостовериться, – говорит Рэй. – Первая буква имени тебе особо ничего не даёт, это может оказаться и мужчина и женщина, но иногда нам везёт – они представляются сами.
Джерард пробегается глазами по парку, вглядываясь в каждого человека, находящегося там. Старенькая женщина, кормящая птичек, выглядит до жути одиноко, но мило – шаль, обхватывающая её плечи, напоминает Джерарду о вязаном покрывале для дивана у него дома. Бизнесмен, который, не торопясь, поглощает свой поздний ланч, сидя на краю фонтана, использующий колени, как подставку для документов. Молодая мама, катящая коляску по тропинке, выложенной галькой, и тихонько разговаривающая с ребёнком; мужчина, поправляющий цепь на своём велосипеде; женщина средних лет, читающая книгу в мягком переплёте под сводами деревца. Он не желает становиться причиной смерти кого-либо из этих людей.
Рэй заглядывает через плечо Джерарда, чтобы прочитать имя на его листочке с заданиями, затем намного быстрее Уэя сканирует парк на наличие предполагаемого объекта.
– Вон там, – заверяет он друга, указывая на парня, чинящего свой велосипед. Джерард с минуту ещё смотрит на него, пытаясь увидеть то, что заметил Рэй, и наконец натыкается на сумку предполагаемой цели. У неё прямо на боку написано Дэвид Саммерс маленькими буковками.
– Вперёд, срази его, тигрёнок, – приговаривает Боб, хлопая Джерарда по плечу.
Джерард встаёт и движется в сторону парня, его желудок с каждым шагом всё больше стягивается в комок из нервов. Он не хочет этого делать. Господи, да он бы отдал что угодно за возможность не заниматься этим. Он уже слишком углубился в прозаическую тираду о том, как не хочет делать всё это, когда парень поднимает голову, смотря на Джерарда, а Уэй понимает, что стоит над человеком уже несколько минут – просто молча стоит, блять.
– Я могу чем-то помочь? – спрашивает парень, и знаете, звучит больше как «Я могу помочь тебе свалить от меня нахер как можно быстрее?»
– Эм, – выдаёт Джерард. В его голове пустота. А что он должен делать, завязать разговор? – Хм, не нужна помощь с велосипедом? – Джерард нихуя не смыслит в велосипедах, а в их починке и подавно, но он надеется, что парень ответит «нет» и пожмёт ему руку за предложенную помощь и всё такое.
– Нет, – парень не пожимает ему руку. Он наоборот отходит как можно дальше от Джерарда, вперив в него взгляд.
– А, ну ладно, – Джерард решает испробовать тактику Рэя. – А меня Джерард, кстати, зовут. Очень приятно познакомиться, – он протягивает руку для рукопожатия.
Вероятность того, что парень скорее съест свой ботинок, чем пожмёт Джерарду руку, чертовски велика, как видно по его лицу.
– Круто. Но мне нужно уже идти.
Парень поднимается на ноги и уже готовится уйти от него прочь, как Джерард без раздумий тянется в его сторону, трогая парня за плечо и забирая его душу. Ощущение не из приятных, но в принципе терпимо. Секундное ощущение того, как в кончики пальцев впиваются тысячи иголок и странноватый глухой стук, будто бы когда приземляешься на землю после прыжка. Джерард застывает в том же положении, держа руку на плече, и само движение, которым он воспользовался, подозрительно похоже на поглаживание. Он только что погладил плечо парня. Мужик выглядит настолько же охуевшим, как выглядел бы Джерард, если бы какой-то левый парень погладил его.
– Послушай, приятель, я не из «этих». Я польщён, но пошёл вон.
Джерард застывает в удивлении. Парень уже на полпути от него, прежде чем он наконец оправдывается:
– Что. Нет! Я не, я не клеился к тебе, с чего ты взял?
За спиной Джерарда раздаются нелицеприятные тихие смешки Рэя и Боба, и он оборачивается, обратив на них свой самый грозный взгляд. Пока он занят осознанием, что взгляд совершенно не действует на ребят, за ним в мгновение ока раздаётся резкий звук, словно металл ударяется о камень, и чей-то испуганный вскрик сотрясает воздух.
Джерард возвращается взглядом к Дэвиду Саммерсу, теперь уже распластавшемуся на земле; его велосипед странно изогнут, при этом огибает теперь уже свежий труп, вокруг которого собирается лужа крови. В ту же секунду Дэвид стоит рядом с Джерардом, почёсывая затылок и вглядываясь в собственное тело.
– А я-то думал, ты подкатываешь ко мне…
Джерард краснеет, опуская плечи.
– Нет, я ни к кому не подкатывал. Я ничего не имею против мужиков постарше, ну, в смысле, ты неплохо выглядишь для мужчины средних лет, но не то чтобы ты прямо старый, просто чуть постарше меня, и ты знаешь, я бы никогда не сказал, что не стал бы встречаться с таким как ты, но ты не выглядишь как тот тип парней, которые станут встречаться со мной, а я на самом деле не тот тип людей, которые пытаются добиться тех, кто в них не заинтересован, понимаешь? Поэтому да, я не подкатывал к тебе, но ничего личного, ты бы точно приглянулся мне, если бы был-
В ту же секунду к Джерарду приходит осознание, что мистер Саммерс неслышно идёт к блистающему туннелю, излучающему свет, игнорируя по пути всё, что говорит Джерард. Боб подходит к Уэю, похлопывая того по плечу.
– Ты, конечно, ёбу дал, но в следующий раз делай речи покороче, души не задерживаются здесь надолго.
Световой туннель исчезает, захватив с собой Дэвида Саммерса, и на Джерарда обрушивается внезапная острая боль потери. Туннель – это то, что должен был увидеть он, когда умер. Перед ним должен был расстилаться свет, зовя к себе, кто-то должен был ждать его на той стороне. Елена. У него даже нет желания сказать Бобу, что в будущем он не планирует случайно пикапить людей, чьи души ему нужно будет собрать, и уж с уверенностью подтвердить, что ему не понадобится никаких речей. Он просто кивает и идёт за ними в машину.
***
Боб и Рэй высаживают Джерарда у того самого «Вафельного Домика» по одной простой причине – ему некуда больше идти. Он не может вернуться домой, не может навестить друзей, не может пойти на работу. Какое-то время он стоит снаружи, слоняется без дела, пытаясь выяснить, что делать дальше. Полицейскую оградительную ленту убрали с места происшествия, и он направляется туда. Не осталось никаких видимых доказательств того, что здесь когда-то умер человек, кроме как пары чёрных следов от шин на асфальте. Нет сомнений, что вести о смерти Джерарда дошли до семьи. Он не может – не хочет – представлять себе, через что им придётся пройти. Не стоит думать, что он преувеличивает свою важность, это не так, но он знает, что родным будет сложно. Он ни за что не смог бы выдержать, если бы что-то случилось с Майки, а не с ним. Он идёт мимо «Вафельного Домика», и несмотря на то, что он жив, или мёртв, или кем он там является, в данный момент он чувствует себя приведением. Никто из прохожих не удостаивает его взглядом, и когда он разглядывает собственное отражение в стеклянной витрине, он впадает в оцепенение. Он выглядит так же, как и всегда – тёмные волосы, не достающие до плеч, расширившиеся глаза на мертвенно-бледном лице, виднеющиеся ряды маленьких зубов, когда он мрачно усмехается сам себе. Он предполагал, что изменения будут заметны. Словно первый секс: чисто логически, он осознавал, что не будет никаких внешних признаков, указывающих на то, что он больше не девственник, но всё равно, люди же должны были заметить, что что-то изменилось. А тут такое ощущение, что смерть вообще никак на него не повлияла. Он плетётся вперёд, переставляет ноги, направляясь неизвестно куда. Кажется, ему нужно уже подыскивать себе жильё или работу, которая поможет ему оплачивать это жильё, но он мёртв, так что какая разница? Он в любом случае не сможет замёрзнуть до смерти, если пробудет долго на улице, или не сможет изголодать до изнеможения. По крайней мере, он так не думает. Наверное, ему следует обговорить это всё с Брайаном, прежде чем он приступит к применению теорий на деле. Он бродит так уже несколько часов, солнце в его первый день смерти клонится к горизонту, и только остановившись, он видит, что ноги привели его прямиком к дому. Он делает глубокий вдох и усаживается на обочину через дорогу, напротив своего же дома, обшаривая карманы. Найдя помятую пачку сигарет, он вытаскивает более-менее приличную сигарету и поджигает её. На подъездной дорожке стоят несколько машин, которые он видит впервые. Может, его тёти, а может, двоюродные родственники. Рядом стоит мамина машина, припаркованная чуть ли не на траве, а сбоку машина отца. Свет горит во всех комнатах дома, отбрасывая тени на лужайку, когда кто-то в доме проходит мимо окна, и больше жизни Джерарду хочется просто зайти внутрь. Он хочет попасть туда, обнять свою маму, он безумно хочет обнять Майки, ему нужно извиниться перед ними за то, что он умер, за то, что не так часто говорил им слова любви, за то, что сидел на месте и ничего не делал со своей жизнью, когда она у него была. Он хочет закутаться в одеяло на своей кровати и смотреть тупые банальные фильмы со своим братом, напиться до умопомрачения и наделать ошибок, которые он в состоянии потом исправить. К тому моменту, как дверь его дома распахивается, он выкуривает две сигареты, и даже в темноте, разглядев силуэт, обрамлённый хорошо освещаемым коридором, Джерард узнаёт Майки. Сердце подпрыгивает в груди, а в голове бесконечное скучаю скучаю я так скучаю. Несколько минут Майки задерживается на газоне, скрестив руки, уставившись вниз на траву. Через мгновение он поднимает голову, оглядывает улицу и подмечает Джерарда. Джерард чуть не вскакивает. Слова Брайана вертятся у него в уме, смутно обещая ему, что произойдёт нечто плохое, если он попытается рассказать всё семье, но это же Майки. Ребёнок, с которым он провёл всю свою жизнь, ребёнок, без которого он не может представить своего существования. Он приказывает себе оставаться на месте, даже когда Майки направляется к нему, садится рядом и притягивает к себе колени. Они сидят в тишине, пока Майки не произносит: – Сегодня погиб мой брат. Тело Джерарда пронизывает бесконтрольное желание протянуть к нему руки и обнять, заверить его в том, что всё хорошо. Я всё ещё здесь, – хочет сказать он. Я люблю тебя. Мне так жаль. Я не должен был умирать. Я не хотел. – Искренне соболезную. Майки кивает, после этого несколько раз качнув головой, будто бы не зная, что ещё сказать. Наконец он продолжает: – Какой же он придурок. У Джерарда обрывается сердце, не давая возможности дышать. Сколько бы они не жаловались друг на друга, сколько бы ссор они не пережили, Джерард не может представить, чтобы какая-нибудь их перепалка привела к тому, что кто-то желал другому смерти. Он благодарен за то, что сейчас сидит здесь, стараясь выказать своему брату сочувствие по поводу своей несанкционированной кончины, но зная, что Майки всё никак не может избавиться от злости, переполняющей его из-за недавней ссоры, начавшейся из ничего, Джерарду непременно хочется, чтобы его сбил ещё один автобус. – Этот придурок, – снова говорит Майки, отвернувшись от Джерарда, прижавшись подбородком к плечу. Его голос звучит приглушённо. – У него было такое будущее, он должен был стать выдающимся человеком и творить великие дела, но вместо этого он утром вышел из дома и не вернулся. Джерард тянется к сигаретам, часто моргая, и ему удаётся поджечь одну, прежде чем он скажет какую-нибудь тупость. Майки, прости меня. Майки всхлипывает и вытирает рукавом кофты нос. – Ты был с ним знаком? Джерард докуривает сигарету до фильтра и обдумывает вопрос. – Да, но мы не общались близко. Майки встаёт, обхватив себя руками, и говорит: – Мне нужно возвращаться домой. Моя мама… – он качает головой. – До встречи. Джерард машет брату рукой, хотя Майк уже развернулся в сторону дома. Он проводит несколько последующих долгих минут, притворяясь, будто совсем плачет. Резко поднявшись с тротуара, он уходит прочь от дома, и по сравнению с этим забирать души людей теперь не кажется ему такой непосильной задачей.***
Целую ночь Джерард проводит, слоняясь по городу, и уже к рассвету у него заканчиваются сигареты, наваливается усталость, и он начинает подозревать, что всё это какой-то сумасшедший сон. Может, он просто уснул в поезде, и ему приснилась собственная смерть. Скорее всего, «Вафельный Домик», парк и визит домой – это происходило не наяву. Ещё с часок он позволяет себе успокаиваться данным фактом, делая вид, что он может пойти домой в любой момент, а его семья лишь закатит глаза на это. Это пустое утешение, но как-никак оно помогает успокоиться. Наступает миг, когда он понимает, что жутко замёрз, выбился из сил и голоден, чтобы притворяться, будто у него есть тонны возможностей, да даже пустое утешение медленно рассеивается, открывая ему глаза на правду. Он действительно мёртв, и ему на самом деле некуда идти. Поэтому он возвращается в «Вафельный Домик». Сейчас раннее утро, намного раньше, чем время, в которое он вчера повстречался с Брайаном, но тот всё же уже на месте. Джерард усаживается на диванчик, прямо напротив него, и роняет голову на стол с глухим стуком. – Тяжёлая ночка? – интересуется Брайан, черкая что-то в блокноте и не поднимая взгляда. – Вся эта профессия – полный отстой, – несчастно отвечает Джерард. – Мало того, что я сдох, так у меня ещё нет ни денег, ни работы, ни жилья. И вот, даже сигареты закончились, – так же безнадёжно он вносит поправку в свои жалобы. Брайан наконец поднимает голову, ручка замирает на месте, тень сочувствия мелькает у него на лице. Он кладёт ручку на стол и вытаскивает пачку сигарет из кармана, передавая её Джерарду. – Ну вот, теперь у тебя есть сигареты. И если ты ещё не забыл, у тебя есть работа. Ты являешься жнецом. – Да, конечно. И когда там моя первая зарплата? Брайан хмурится. – Джерард, в мире полно других жнецов, и все они обязаны каждый приспосабливаться к жизни по-своему. Тебе нужно всего лишь найти место жительства, потому что если ты попробуешь забрать душу, при этом распространяя такой запах, ты и на десять футов не сможешь приблизиться к человеку, прежде чем он с воплями убежит от тебя. Джерард принюхивается. Если сравнивать с некоторыми днями, он вообще благоухает. Он даже не пил, но это не из-за отсутствия желания. Скорее из-за отсутствия двух жалких долларов в кошельке. Брайан заказывает завтрак, в то время как Джерард одаривает парня своим самым лучшим «пожалуйста, накорми меня» взглядом, и тот сжаливается, позволяя Джерарду сделать заказ. Они почти заканчивают с заказами, когда Рэй с Бобом подходят к ним. – Чего такой бледный? Выглядишь, как оживший труп, – говорит Боб. Джерард тяжко вздыхает. – Сейчас помру от смеха. – Привыкай, – бормочет Брайан. – Этот парень у нас воображает себя комедиантом. Боб и Рэй садятся за столик, заводя разговор о выступлении, на котором Боб вчера ночью работал техником. Джерард доедает свой завтрак и потягивается, внезапно ощущая заполненный до отказа желудок и целую ночь, лишённую сна, после столь тревожных, переполненных событиями суток. Его конечности тяжелеют, и прежде чем он осознаёт происходящее, он облокачивается о Рэя, прикрывая веки. Это приятное чувство, Джерард позволяет себе иногда вникать в разговор, а иногда уплывать далеко-далеко, пока парни болтают о всякой всячине. Рэй легонько поводит плечом, и Джерард выпрямляется, сдерживая зевок. К ним подходит официантка, и после того, как Боб делает заказ, Рэй отказывается от еды. На вопросительно приподнятую бровь Боба он кивает на Джерарда и пожимает плечами. – Он на меня слюней уже напускал. Давай отвезём его домой, там он сможет помыться и поспать хоть немного. Боб не особо рад этой идее, судя по его виду, но в итоге соглашается. Брайан берёт свою сумку и останавливает их, выставив указательный палец. – Пока вы не ушли… – он вытаскивает небольшую стопку самоклеящихся бумажек и передаёт их Джерарду. – Ваши задания. У Джерарда появляется слабое чувство, что он обязан и дальше выступать против этой деятельности, но он так устал, что ему остаётся только протянуть руку и взять в руки бумажки. Попрёт против системы как-нибудь потом. Рэй встаёт с сидения и тащит Джерарда с собой, позволяя Уэю хвататься за его руку, ища равновесие. – Эй, спа… – Джерард зевает, настолько широко открыв рот, что у него трещит челюсть, и следует за Рэем к машине, – …сибо. Рэй снова пожимает плечами. – Первые недели всегда труднее пережить – до сих пор вспоминаю себя, – он останавливается у водительской двери, указывая куда-то на крышу машины. – Можешь остаться у нас на несколько дней, но тебе придётся самому подыскать себе крышу над головой. Джерард сонно кивает и забирается в тачку, засыпая к тому времени, как Рэй заводит двигатель. Когда они подъезжают к дому, Рэй будит Джерарда, и тот бредёт за ним по пятам. Как только Джи проходит внутрь, то сразу же падает на диван, просовывает декоративную подушку под голову и притягивает колени к себе. Он так устал, что вряд ли может сосредоточить мысли на чём-то одном, и он уже дождаться не может, когда заснёт. А вообще, быть в полусонном состоянии приятно, так как в таком состоянии у него нет возможности думать о том, как всё запутанно, как сильно он скучает по маме или о том, что он, в общем-то, ни жив, ни мёртв. Рэй накрывает его одеялом, закрывает шторы, и в тусклом свете комнаты Джерард чувствует себя чуточку лучше – как дома. За Рэем захлопывается дверь, и Джерард погружается в глубокий сон без сновидений.***
Темноволосый просыпается уже поздним вечером, и на долю секунды его раздражает то, что Майки снова не задвинул шторы. Это, в конце концов, комната Джерарда, и если ему хочется валяться в темноте, значит, имеет на это право, а Майки надо бы- До него доходит, что он спит на незнакомом диване, одеяло пахнет совершенно другой маркой стирального порошка, и где-то раздаётся шорох, который оповещает его о том, что за дверью не его семья, а чужие люди. Он садится, кутаясь в одеяло, и опускается в самый угол дивана. Несметное отчаяние захватывает его с головой, и Джерард безнадёжно утыкается лицом в колени. Что ему теперь делать? Ладно, он отчасти знает, что ему надо делать, но это даже рядом не стоит с тем, чем он сам хочет заниматься. – Кофе? – Рэй становится за диваном и наклоняется, передавая парню дымящуюся кружку. Джерард с благодарностью берёт её в руки и делает глоток обжигающего кофе. – Спасибо. Рэй обходит диван и садится рядом с Джерардом, вытягивая ноги во всю длину и складывая руки на коленях. – Чуть раньше у тебя было задание, но Боб взял его. Он сказал, ты выглядишь слишком мило во сне, чтобы тебя будить. Боб кричит с кухни: – Нихера подобного, Торо, грязный ты лжец. Я сказал, что он выглядит дерьмово и ему нужно отоспаться. Рэй смеётся, а Джерард выдавливает из себя улыбку. – Спасибо. Я сразу отрубился, как только голова коснулась подушки. – Да ничего, всё нормально. Тебе надо в душ или ещё что-то? Наверное, у меня есть что-то подходящее тебе из одежды, если тебе надо, конечно. Вообще-то Джерарду не особенно хочется в душ, ему и так комфортно в собственном грязном теле, но, наверное, это слегка невежливо – осквернять диван хозяев. Он согласно кивает и поднимается на ноги, отставляя кружку в сторону. – Да, спасибо. Рэй показывает ему ванную и уходит за вещами. Джерард медленно раздевается, но не может удержаться, чтобы не начать осматривать своё тело на наличие… отпечатков шин или чего-то такого, он не знает. Но его тело не изменилось – бледное, пухловатое в некоторых местах, но нет никаких следов, помимо детских шрамов. Горячая вода хорошо расслабляет напряжённые плечи, и какое-то время он просто стоит под струями воды, пока в дверь не стучит Рэй и не кладёт полотенца с одеждой на раковину, забирая с собой грязные вещи Джерарда. Он начинает мыться, и запах шампуня буквально доводит Джерарда до слёз. Это не его шампунь, не какое-то первоклассное средство для волос Майки, и не мамин цветочный, это какой-то непонятный ничем не выдающийся шампунь, принадлежащий людям, к которым ему пришлось заселиться из-за безвыходного положения. Джерард смывает с себя шампунь и оборачивает полотенце вокруг бёдер. По пути к гостиной за ним остаётся целая дорожка из мокрых следов, под конец он вообще чуть не поскальзывается в собственноручно оставленной лужице. Рэй с интересом смотрит на него. – Не надо, – Джерард внезапно понимает, что стоит голым по пояс, и застенчиво прикрывается рукой. – Эм, я, ну, я сам постираю свои вещи. Рэй медленно кивает. – Ну ладно… твоя одежда в корзине, – он показывает на другую сторону комнаты. Джерард вытаскивает свои вещи, прижимая их к груди. Рэй продолжает на него странно поглядывать, но Джерард возвращается в ванную, чтобы одеться. Он не планировал снова напяливать на себя старые вещи, но и стирать их ему больше не хочется – может, они и пахнут ужасно, но на них остался запах маминого стирального порошка, дезодоранта Майки и аромат дома. Он не может потерять последнее, что осталось от прошлой жизни. Вещи Рэя чуть длинноваты на нём, узкие на талии, но сойдёт. Он опять забирается на диван, садясь в уголочке и безразлично смотря на то, как Рэй переключает каналы. – Тебе надо будет достать новую одежду, – говорит Рэй. Джерард, естественно, об этом думал, но у него не так много денежных средств, как хотелось бы. – У меня нет денег. Рэй выключает звук на телевизоре и поворачивается к нему. – Брайан когда-нибудь рассказывал тебе, откуда мы берём деньги? Джерард пожимает плечами. – Он сказал, что мне нужно устроиться на работу. Рэй смеётся. – Он же идеалист. Боб усмехается. – Так, хорошо, и как же мне тогда заработать деньги? – спрашивает Джерард, тревожно потирая колени руками. – Воруй, – без обиняков говорит Боб. Джи прищуривает глаза. – В смысле… ограбить банк? Я не думаю… ну, это, у меня ведь даже нет оруж- Боб начинает безудержно ржать, отчего у него буквально краснеет лицо, а Джерард сводит брови к переносице. А чего, собственно, Боб ожидал? Не у всех есть оружие, между прочим, Джерард вообще не знает, где его можно достать, особенно сейчас, когда у него нет документов- Рэй мужественно пытается сдержать рвущиеся наружу смешки, говоря ему: – Нет, Джерард, не надо грабить никакой банк. Просто после того, как возьмёшь душу человека, возьми у него заодно и пару баксов, потом у второго, у третьего. Им всё равно больше не понадобятся деньги. Джерард выпучивает глаза. – Ты серьёзно? Рэй кивает. – Либо это, либо ищи работу. Джерарду не нравится ни одна из альтернатив. Он уже собирается спросить о третьем варианте, когда Рэй переводит взгляд на часы и произносит: – Блять, у тебя же через несколько минут новое задание. Джерард сгребает стопку самоклеящихся листочков со стола и просматривает их. И да, без сомнения, М. Ву должен умереть через пятнадцать минут. – Тогда идите, – говорит Боб, закидывая арахис в рот и увеличивая громкость на телевизоре. Джерард напяливает ботинки и твердит себе, что с каждой душой он становится ближе к тому, чтобы распрощаться со своим званием жнеца.
