Опустевшие сердца

Это ведь недопустимо, нереально и совершенно глупо так скучать по тому, кто предал тебя однажды. Скучать по тому, кто причинил боль, кто отказался семь лет назад признать истинность лишь потому, что у альфы не было привлекательной внешности и денег. Марк знает, что это неправильно, но все равно меняет свой билет на рейс днем раньше и сейчас нетерпеливо ожидает своей очереди на паспортный контроль. Очередь двигается неторопливо, а ему больше всего хочется поскорее оказаться дома, подхватить напрыгнувшее тело под ягодицы и сжать их ладонями, когда нос омеги уткнется ему в шею. Неправильно все это. Он бы хотел думать, что и сейчас Дэю нужны лишь его капиталы, но серебристо-голубых звездочек под кожей его запястья становится все больше, и они почти сомкнулись в круг. А это значит, что Дэй признал их истинность. Может, Марк просто привык к теплому, доверчивому телу рядом, привык засыпать, убаюканный запахом липового цвета, и просыпаться от поцелуя в краешек своих губ. Привычка. Конечно, это именно она заставила его бросить все и вернуться на день раньше. Две недели вдалеке от Дэя и тоска по нему - это же не любовь. Разве можно любить такого, как он? Нельзя, это неправильно и неверно. Как можно снова открыть сердце для того, кто так поступил с его братом? Но ведь Рори простил. Они с Дэем постоянно вместе по своим омежьим делам, шушукаются непрерывно вечерами по телефону, зависают на кухне, пересмеиваются и даже подшучивают над Марком, а альфа наслаждается тем, какой стала его жизнь. Ему нравится, когда его омега выбегает навстречу и целует медовыми губами, шепчет: «Я соскучился», повисает на шее, а перед глазами мелькает запястье, подтверждающее, что надо просто поверить. Марку нравится, что они почти одного роста, ему нравится укладывать омегу на себя и слушать вечером, как ритмы двух сердец постепенно сливаются в одно большое, полное любви сердце. Но ведь Марк… не любит? Разве можно забыть все эти семь лет, семь лет отчаянья, боли и ненависти? Разве можно довериться? Впустить в свое сердце? Открыться, обнажая свою душу? А как им заводить детей, ведь перед глазами Рори всегда будет живое напоминание о том, чего он лишился благодаря истинному Марка. Как поступить правильнее? Кертис поторапливает водителя, ведь две недели он провел вдали от дома, но квартира встречает его тишиной и отсутствием запаха цветущей липы. Он не видит на кухне кошачьего лежачка и мисок, не видит обуви и куртки Дэя в коридоре. Альфа садится на свою заправленную кровать и сжимает широкие кисти в замок. Он ведь ждал этого, тогда почему так больно? Марк смотрит на потолок и произносит своим глуховатым голосом: - Вот и всё. Всё это было напрасно. Он слышит стук открывающейся входной двери и бряцанье в коридоре, это ведь Рори приехал утешить, он наверняка уже в курсе, что Дэй решил его бросить, оставить, лишить своего тепла, запаха, нежности, привязанности. Альфа встает и направляется к дверям своей комнаты, которые он оставил открытыми, а потом слышит два родных голоса. - Если в следующий раз ты решишь переехать ко мне на время его командировки, нам будет проще купить все для Таби и оставить у меня. У вашего кота имущества больше, чем у хозяев. - Лучше ты переедешь к нам. Марк все-таки покупает тот огромный дом! - И правильно, я хочу много, очень много племянников! Делайте сразу две детские! А лучше три! - Я боюсь даже начинать разговор на эту тему. - Ты чего? Марк хочет детей, я уверен! Минимум троих! Кого мне за щечки тискать? Не вас же. Кертис улыбается, выходя из комнаты, он смотрит на друзей, пихающих две огромные сумки в сторону кухни, а потом Дэй оборачивается, услышав шаги, взвизгивает и набрасывается на альфу, повисает на нем, утыкается в шею носом, вдыхая запах Марка, а Рори смеется, выпуская кота из переноски. Марк подхватывает своего омегу под ягодицы и глухо произносит, перебарывая прошлое: - Я соскучился. - Я чуть не умер без тебя от тоски. Если бы не твой брат… Рори прощается поспешно, убегает, подхихикивая и подмигивая Дэю, а Марк чувствует, что брат рад за него. В сердце Рори нет обиды, нет ненависти, нет злости. Может быть, именно благодаря этому сердцу его омега сейчас рядом с ним? Наверное, это все-таки любовь. Марк понимает это ночью, когда теплые руки обнимают его со спины и омега шепчет в самое ухо, опутывая липовым цветом своего аромата: - Я люблю тебя. Дэй не может видеть, что Марк улыбается, но альфа целует запястье, где серебристо-голубые звезды замкнули круг, тускло освещая полумрак спальни. Любовь, опоздавшая на семь лет, заполняет опустевшие сердца.