appleseed

(В четверг в Пусане обещают солнечно и слабый ветер с юго-запада, в Сеуле — небольшую облачность, временами дождь.) Пак Чимина после смерти ждёт седьмой круг Ада, и это вот абсолютно точно. Нет, если смотреть в целом, Чимин хороший сын, которым родители могут гордиться перед соседями, неплохой старший брат, не убивший мелкого, когда у того начались подростковые загоны, ответственный работник, впахивающий до седьмого пота, но чтобы было идеально, и законопослушный член общества, переходящий дорогу только на зелёный свет и аккуратно сортирующий перерабатываемый и сжигаемый мусор. Одним словом, Пак Чимин практически святой, но. — Чиминни, ну пожалуйста. (Парк эротических скульптур на Чеджу приглашает на открытие новых экспонатов и обещает невероятный подъём сексуальной энергетики в отношениях. Группам более пяти человек предоставляются скидки. Строго девятнадцать плюс.) Но райские врата Чимину не грозят от слова совсем, и виноват в этом целиком и полностью Ким Тэхён. Тот самый, который сидит сейчас на полу у Чимина в ногах и минут десять уже выскуливает про новые автоматы в игровом центре и Чонгука, который мудак, обещал с ним сходить и продинамил. — Пожа-а-а-а-луйста. (Вчера вечером Мун Сона была замечена в ресторане с коллегой по фильму. Очевидцы рассказывают о витавшей вокруг пары "романтической атмосфере". Агенства официально заявляют: "Они просто друзья".) У Чимина сегодня была восьмичасовая тренировка и завтра будет такая же, поэтому сейчас ему хочется горячую ванну с расслабляющей пенкой и глубокий массаж в четыре руки. Ну или хотя бы душ по-быстрому и вырубиться на любой горизонтальной поверхности до утра. Но Тэхён скулит и цепляется Чимину за колени, смотрит щенячьими глазами, умильно склоняя голову набок. Такой Тэхён один-в-один как золотистые ретриверы из рекламы корма для сильных и здоровых собак. Его такого хочется потрепать за ухом, назвать хорошим мальчиком и разрешить всё, чего бы ни просил. Чимин сжимает губы сильнее и упорно продолжает переключать каналы, старательно напоминая себе про ноющие мышцы и завтрашнее утро, которое будет ещё отвратнее, если он полночи проторчит за автоматами. (Северная Корея проводит очередной запуск баллистических ракет и в скором времени планирует проведение ядерных испытаний. На границе объявлена военная мобилизация и высший уровень готовности.) Чимин знает, что должен дать Тэхёну по рукам — а можно сразу в лоб — и сказать громкое уверенное "нет". Чимин знает и он всё, он — кремень, твёрд, уверен и крайне непоколебим в своём железном решении. Только вот чёртов Ким Тэхён кладёт голову ему на колено, и у Чимина нервно дёргается глаз, рука и как-то сразу не такая уж непоколебимая решимость. Тэхён это, наверное, чует своим дурацким — какого чёрта таким охрененным — носом, потому что давит сильнее и пытается потереться о джинсу подбородком, всё так же по-собачьи заглядывая в глаза. У Чимина трещат стиснутые зубы, стиснутый пульт и гнущаяся под невыносимым натиском воля. — Ну, пожалуйста, давай сходим, а я буду хорошим мальчиком. И где-то вот на этом дурацкая огромная футболка дурацкого Ким Тэхёна решает неспешно сползти с его дурацкого угловатого плеча, а Чимин в ответ решает просто закончиться. (Сеть магазинов пошаговой доступности объявляет о низких ценах на молочную продукцию в вечерние часы.) Собственно, именно поэтому, каким бы образцовым сыном, старшим братом, работником и гражданином своей страны Пак Чимин ни был, приглашение в райские кущи ему всяко отменяется, зато бронируется большой котёл с невыносимым жаром и вечными муками. Потому что чёртов Тэхён смотрит на него глазами наивного трёхнедельного щеночка и говорит про хорошего мальчика в смысле "отдежурю на кухне вне очереди", а не "отсосу с заглотом". Чимин вздыхает тяжело и очень несчастно, откидывает голову на спинку дивана и устало прикрывает ладонью глаза. Он такого не заслужил, вот правда. Тэхён продолжает бормотать что-то неразборчивое ему в джинсы, а Чимин думает о том, как хочется запустить пальцы в растрёпанные волосы. Пригладить смешно торчащий хохолок на макушке, пропустить тёмные пряди между пальцев, приласкать, как послушного пса, а потом сжать сильно на затылке в кулак. Оттянуть назад настолько, чтобы Тэхёна в спине выгнуло до боли, до крика, до жалобного собачьего скулежа. (- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -.) Потом наклониться к самому лицу и чётко рассказать в приоткрытые губы, как хорошо на его шее будет смотреться ошейник. Не те новомодные чокеры, развлечение недалёких школьников, а настоящий кожаный ошейник, широкий и крепкий, который можно затянуть на горле так, что потемнеет в глазах. Рассказать, как хорошо — лучше всего — будет смотреться прицепленный к этому ошейнику тяжёлый поводок в руках у Чимина. Как крепко и туго он будет наматываться Чимину на кулак, если Тэхён будет себя плохо вести. А Тэхён будет. У Чимина у самого почти темнеет в глазах, когда он представляет, что провинившемуся Тэхёну можно будет показать, каким этот поводок может быть хлёстким. Как кусаче и звонко он будет ложиться Тэхёну на кожу, пока тот будет выскуливать извинения. — Чиминни? (В связи с сейсмическими толчками, вулкан на северо-востоке страны начал проявлять тревожные признаки активности. Местные жители выражают своё беспокойство.) Чимин выпадает обратно в реальность к бурчанию телевизора и сидящему на полу Тэхёну. Большому и неловкому Тэхёну, с его доверчивыми щенячьими глазами, басовитым гоготом и нереальной любовью к дебильным выражениям лица. Чимин будет гореть очень долго, очень больно и очень за дело. Он вздыхает и мысленно готовится умирать завтра в зале, потому что Тэхён часов до трёх его точно протаскает, а вставать надо полседьмого. Чимин вздыхает ещё горестней и яростно трёт воспалённые от недосыпа глаза. Тэхён у него в ногах шебуршится, явно готовясь к очередной атаке, и Чимин уже открывает рот, чтобы сказать этому чудовищу "твоя взяла", "играем ночь напролёт", "йоло" и что там дальше по списку, но сказать не успевает ничего. (Сковородки нового поколения из особо прочной керамики. Жаропрочные, с удобной силиконовой ручкой для любых кулинарных изысков.) Потому что Ким Тэхён высовывает язык и влажно прижимается к голубым чиминовым джинсам где-то выше середины бедра, там, где уже не смешно и больше неприлично. Чимин тупо смотрит на тёмное пятно, которое ближе к паху, чем нет, и очень пытается не выйти куда-нибудь в астрал. А чёртов Тэхён наклоняется немного сильнее и прикусывает ему кожу почти у шва с внутренней стороны, тянет зубами, чтобы Чимин точно почувствовал. И Чимин чувствует. Чувствует и очень хочет спросить: "Совсем охренел?" Но он опять не успевает, Тэхён идёт слишком на опережение и вцепляется пальцами крепче, выдыхает обжигающе горячо даже через джинсы и ведёт медленно ладонями от коленей выше. Чимин давится своим едким "охренел", а Тэхён усмехается, и в улыбке у него внезапно ни грамма от ретривера или маленького наивного щеночка. Зато очень много от дорогой выставочной суки, которая десять из десяти по всем параметрам, настоящий премиум класс и большинству только слюни издалека попускать. Но для хозяина встающая на колени по вскользь брошенному взгляду и послушно тявкающая, пока её дерут по-собачьи. (Новый Самсунг Галакси Про Эс. Ещё мощнее, ещё быстрее, ещё тоньше.) У Чимина рука сама тянется вперёд, и он даже не знает для чего — оттолкнуть паршивца или сгрести за вытянутый ворот ближе. Но Тэхён решает сам, выворачивается из-под самых пальцев, выскальзывает как-то слишком гибко для своей обычной неуклюжести и поднимается с пола, отходя на пару шагов. — Сначала автоматы. И улыбается всё так же не по-щенячьи. (В столице планируется строительство новой транспортной развяз-) Чимин встаёт следом, выключая телевизор, натягивает обратно только сброшенную у дивана худи и не вспоминает про ноющее тело, горячий душ и неизбежные полседьмого утра. Не думает сколько раз он завтра ошибётся и отхватит за это замечаний. Чимин думает про стоящего перед ним на коленях Тэхёна, про тёмный взгляд из-под растрёпанной чёлки и горячее дыхание где-то очень близко к ширинке. Он смотрит, как Тэхён наклоняется, чтобы завязать свои стоптанные кеды, и думает про его спину, по которой слишком большая футболка сползает чуть не до рёбер. Чимин касается пальцами мокрого пятна на джинсах, неприятно холодящего кожу, но приятно обещающего, и думает очень о многом. Даже вскользь о том, что там, на седьмом круге, почти в самом центре Ада, его точно уже ждёт свой угол с именной табличкой и списком прегрешений. Но мучиться он там точно будет не один.