appleseed

 Тэхён частенько балуется игрой, которую придумал сам, называется она "захоти Ким Тэхёна" и вся её суть — в названии. Тэхён любит нравиться людям и мастерски умеет это делать. Он умеет цеплять широкими улыбками и мимолётными взглядами, незаметно проникать под кожу и отпечатываться на обратной стороне век, любит выступать испариной на чужих ладонях и быть причиной пересохшему до наждака горлу, проникать в чужие сны и устраивать там Содом и Гоморру. И если просыпаешься на влажных простынях со стояком, а перед глазами истлевает образ сладко отсасывающего Тэхёна — считай проиграл. Мальчики или девочки — не имеет значения, Тэхён умеет играть и с теми, и с другими. Никто не знает, что вступил в игру, никаких договорённостей и оглашения правил, просто Тэхён выбирает, и в чужой жизни становится непривычно много одного рыжего парня, его внимательных тёмных глаз, приоткрытых влажных губ и скользящего по ним языка, обтянутых узкими джинсами крепких бёдер и до дрожи низкого хрипловатого голоса. Тэхён быстро тасует колоду и раскидывает свои карты, ловко вытягивая из рукавов козыри. Он любит играть и никогда не проигрывает. Очередная партия заканчивается, и проигравший остаётся за его спиной с дикой фрустрацией и изматывающими мокрыми снами, но Тэхёна это мало волнует. По правилам в его игре нет ни слов, ни признаний, только полувзгляды и полукасания, полувздохи и ни к кому конкретно шепотки, сплошь тонкая паутина подоплёки и тщательно заштрихованная двусмысленность, которую каждый понимает в меру своей испорченности. Тэхён даже не чувствует себя виноватым. Когда в их тусовке появляется новое лицо — Ким Сокджин, примерный ученик, обаяшка и мамина гордость — Тэхён тут же встаёт в стойку. Сокджин выглядит как лучшая игра за последние пару лет, и Тэхён даже не приглядываясь начинает тасовать свои карты с быстрыми взглядами и слепящими улыбками. Игра получается отличнейшей — скребущей по нервам напряжением и требующей всех тэхёновых козырей, потому что вежливый, мягкий и улыбчивый мальчик Ким Сокджин оказывается лицемерной сволочью с проскальзывающим между строк цинизмом. И Тэхёну хочется победы ещё сильнее. На деле он уже видит её в чужих расширенных зрачках, видит, как Сокджин мысленно дерёт его раком, грубо, как последнюю девку, с силой удерживая за шею, почти насухую, чтобы было больно. И Тэхён под ним скулит и плачет, и наверняка никогда не кончает, только сжимается от хлёстких ударов по заднице, выдаивая Сокджина до последней капли. От этого всего громогласного в чужих глазах Тэхёну даже становится немного жарко. Совсем чуть-чуть. И он спокойно напоминает себе, что ему ничего этого не нужно, это всего лишь игра и главное в ней — победа. Когда на очередной шумной попойке его ловят в тёмном коридоре и зажимают носом к стенке, бесстыдно потираясь стояком о задницу, Тэхён удовлетворенно ставит галочку в своём бесконечном списке — Ким Сокджин проиграл. Карты веером ложатся на стол, и Тэхён привычно пытается оттолкнуть от себя лузера, но чужое тело оказывается как-то слишком больше и сильнее. И Тэхёну ёкает по рёбрам неуверенностью, когда его щека прижимается к стене ещё крепче. — У моей игры другие правила, — мягко мурлыкает на ухо Сокджин, и Тэхён выдыхает сквозь зубы и ужасно злится, потому что вместо карт перед ним внезапно оказывается чужая шахматная доска и внимательные глаза чёртового шулера.