appleseed

 Сокджин смотрит на него и улыбается своими мягкими губами ласково и очень нежно, как любимая женщина, которая одна-единственная и мать будущих детей. У Намджуна в груди ёкает и сжимается беспомощно, потому что такой Сокджин очень родной и совсем как дом, и внутри от него такого дрожит и тянет зареветь в чужое плечо. А лучше куда-нибудь вдвоём, подальше ото всех, чтобы можно голову на колени и ласковые пальцы в волосах, да тихое баюкающее мурлыканье под нос. И замереть так на пару вечностей. Сокджин склоняет голову набок, совсем немного и почти незаметно, но Намджун дёргается как от удара. Нежная улыбка на мягких губах болезненно искажается, становится жёсткой и безжалостной. Такими улыбками прощаются палачи со своими жертвами, занося над склонённой головой топор. Благостная вечность идёт уродливыми трещинами. Ласковые пальцы грубо сжимаются, с силой тянут стонущие корнями волосы и царапают ногтями по коже. Над ухом уже не колыбельная шёпотом, а резкий свист воздуха рассекаемого острым железом. И Намджун каменеет телом, и даже не дышит, каждую секунду ждёт, когда на шею опустится тяжёлое лезвие, перерубая хрупкие позвонки и сухожилия. Но Сокджин просто смотрит и всё так же улыбается, и у застывшего Намджуна уже по глазам бликует, накладываются одна на другую картинки. Любящая родная женщина, которая ласкает пальцами волосы, а потом нежно опускает на шею топор. Невыносимая мягкость, невыносимая жестокость. От такой (не)совместимости больно дышать, и Намджуну уже почти и не хочется. А Сокджин легко подаётся вперёд и целует его мягкими губами. Тихо и невесомо. В лоб, как покойника. Между ними давно уже меньше шага и безмолвная стена нежных и жестоких слов. Сокджин никогда Намджуна не простит. Сокджин никогда Намджуна не отпустит. Намджун даже умереть не может без его разрешения. Права не имеет. Сокджин зарывается пальцами в высветленные волосы и снова улыбается. А Намджун закрывает слезящиеся глаза и смиренно кивает, соглашаясь с ласковым молчанием. Он знает, что Сокджин не может его простить, и может быть когда-нибудь Намджун даже спросит за что.