appleseed

 Тэхён выпадает из окна раз по десять за ночь. Просто открывает глаза, встаёт с тёплой нагретой постельки и прямым курсом на кухню, там забирается на холодный подоконник босыми ногами, поворачивает вечно заедающую ручку и срочно отправляется на свидание с асфальтом. Тэхён не то чтобы особо любит летать, но вниз ныряет без малейших колебаний и всяких там "а может" в голове. Вертикальное путешествие в пару десятков этажей занимает всего несколько секунд, не успеешь даже придумать вступление к посмертной записке, на которые Тэхён всё равно никогда не заморачивается. Зато об этом можно подумать после того, как асфальт поймает в свои неласковые пыльные объятия и оставит лежать с нелепо вывернутыми суставами и медленно затихающим сердцем. Собственно, делать в таком положении всё равно особо нечего, поэтому Тэхён лежит и слушает испуганный стук в поломанной грудине и сочиняет спящим на двадцать этажей вверх короткие послания с того света из разряда: "Гукки, разрешаю забрать мою бесценную коллекцию манги" или "Сокджин-хён, не верь никому, ты не толстый", и, разумеется, "Чиминни — пабо". А встающему раньше всех Намджуну Тэхён мысленно выводит штук пятнадцать абсолютно искренних "извини" за оставленное нараспашку окно и выстуженную кухню. Хотя, даже если Тэхён оставит на подоконнике сотню корявых "сорри", с лидера станется громко продекламировать нецензурщиной и швырнуть в него сверху тапкой. И вот как пить дать он ещё и промажет. Дважды. С представшей перед глазами картинки ржать хочется неимоверно, и Тэхён изо всех сил напрягает разорванные мышцы, пытаясь выдавить хоть один малюсенький смешочек. Но проткнутые сломанными рёбрами лёгкие вместо поржать предлагают покашлять кровью, и Тэхён кашляет, и всё равно кривит перемазанные солёным губы, потому что смешно же, блин. После таких потуг мерный стук в ушах становится почти неразличимым, Тэхён облегчённо выдыхает и закрывает уставшие глаза. Когда станет совсем тихо, он уснёт на секундочку и проснётся в своей тёплой постели, откроет глаза в серый потолок и снова отправится на кухню открывать заедающее окно. На самом деле это прилично надоедает, и истекать кровью на асфальте, в общем-то, довольно скучно, но Тэхён раз за разом встаёт и поворачивает тихо скрипящую ручку, потому что не знает как проснуться. Шлёпанье босых ног среди ночи по направлению к кухне при любом раскладе не сулит Намджуну ничего хорошего. В первом случае чьё-то в край замученное зверскими диетами тело пытается совершить варварский набег на холодильник и обзавестись к утру парочкой лишних килограммов. В этом случае лидеру надо идти давать оголодавшему телу по рукам, несмотря на солидарность и собственное непроходящее желание пожрать. Во втором куда более херовом случае точно известно чьё инопланетное тело опять стрёмно лунатит и в очередной раз пытается совершить набег на окно. И вот тут Намджуну просто без вариантов придётся вставать, стаскивать малолетнего суицидника с подоконника и прописывать сурового лидерского подзатыльника. От которого идиотское тело Ким Тэхён почему-то начинает лыбиться дебилушкой и тянет придурковато-довольное "просну-у-улся", явно напрашиваясь на увесистую добавку. С кухни слышится приглушённое шебуршание и натуженный скрип оконной ручки. Намджун с чувством чертыхается под нос и начинает разворачиваться из тёплого одеяльного кокона, мысленно жалуясь непонятно кому, что он, ради всего святого, лидер группы и надзирателем в психушку не подписывался. А если ему пытаются втереть, что это сборище неадекватов никакая не дурка, то Намджун шлёт всех таких умных нахрен и требует смирительную рубашку в личное пользование, чтобы грозить особо буйным. А Ким Тэхёну так вообще сразу стопку выдать вместо одежды, и на ночь в обязательном порядке приматывать неугомонного к кровати морскими узлами. Терзаемая на кухне ручка скрипит громче и настойчивее, и хотя Намджун при помощи Юнги затянул её намертво и теперь только если с рамой выносить, кто этих инопланетных знает. Хлопнет своими ушами и откроет назло логике в целом и любимому лидеру в частности. А в полёте тело идиотское ловить — так Намджуну радиоактивных пауков как-то не выдавали, и он, конечно, нереально крутой лидер, но в пределах. Ручка уже заходится истерикой, и Намджун с обречённым вздохом выпихивает себя с постели, глухо матерится на холодный пол, издевательские четыре утра и слишком довольный храп Сокджина на соседней кровати, оплакивает свой и так небогатый сон и клеймит всю группу клиническими засранцами, но спасать пришибленного лунатика всё равно идёт.