appleseed

 Намджун в упор смотрит на Тэхёна и пытается своим деревянным телом сделать секси волну. Уже минут десять пытается, только великолепный Ким Тэхён упорно ищет что-то на дне своего стакана и даже не думает поднимать голову. А Намджун вообще-то серьёзно старается и у него вроде даже получается, вон, Хосок уже два раза пивом поперхнулся. Осталось только дождаться, когда редкостный засранец Тэхён со дна, наконец, выплывет и обратит на него своё драгоценное внимание. Намджун тогда закусит соблазнительно губу и подмигнёт игриво, как девочки с рекламных роликов на платном канале. Дурацкий, но какой-то не в меру сексуальный Ким Тэхён, конечно, проникнется, и вечер у них закончится ночью, в идеале с захлёстом на утро. Намджун всё ещё старается, Хосок давится пивом третий раз, а прочно обосновавшийся в чужих планах на вечер Тэхён перестаёт искать на стеклянном дне смысл жизни и медленно поднимает голову. И Намджун замирает на низком старте и ждёт что сейчас, сейчас, вот сейчас. Только долгожданное "сейчас" выкидывает коленце и с противным хихиканьнем удирает в противоположную от Намджуна сторону. Потому что несравненный Ким Тэхён даже краем глаза на него не смотрит, он вместо Намджуна на полной скорости въезжает в затемнённый угол, где сидят Юнги и ненавязчиво прилёгший ему на плечо Чимин. Вообще, конечно, хорошим друзьям что бы на дружеском плече и не полежать. Но что-то в наклоне головы или прикрытых глазах или накрывшем обоих умиротворении громко декламирует, что суровая мужская дружба у этих двоих творится на расправленной кровати. И, в общем-то, если кто и заметил, то никого не волнует, даже когда Чимин головой уже откровенно на колени сползает, а Юнги зарывается пальцами в его волосы и прячет непривычно мягкую улыбку в широком вороте толстовки. Никого не волнует, но у Тэхёна глаза как у оленёнка, которому переехали ноги. И теперь он ползёт из последних сил по асфальту в ближайшие кусты, чтобы тихонько сдохнуть. И из жалости хочется его хотя бы пристрелить. Намджун замирает на пару секунд и, наконец, оставляет своё измученное тело в покое, вздыхает тяжело и идёт в бар за бутылкой виски. Он, конечно, как-то совсем ни при чём и не знает даже кем там дурацкого Тэхёна переехало, но вроде как искренне сочувствует и не рад его орущему страданием лицу. Поэтому вместо страстного любовника Намджун побудет плечом для размазывания соплей и жилеткой для пьяных слёз. А там, глядишь, у этого оленя и ноги срастутся.