appleseed

 Это лето Сокджин проводит в своей кровати. Узкая, односпальная, с жёстким накрахмаленным бельём она не то чтобы мечта всей жизни, но только до тех пор, пока не накроешься одеялом с головой. После этого кровать превращается в маленький мягкий космос, такой же тихий и спокойный, какой у остальных над головами. Разве что без света взорвавшихся миллионы лет назад звёзд и с лёгким запахом цветочного кондиционера. На деле Сокджин проводит это лето во сне. За окном творится какой-то ад с бесконечно стучащим по стёклам дождём и дурным ветром, упорно пытающимся оторвать сокджинов подоконник. И Сокджину даже не жалко, пускай забирает, может ему нужнее, только не надо так громыхать, пожалуйста. Сокджину от этого грохота постоянно снится железная дорога, бесконечная, замкнутая в идеальное кольцо. И он всё едет и едет по ней, качается в пустом вагоне и слушает монотонный стук колёс. Сокджин слушает его так долго, что боится потом открыть рот и вывернуться этим звуком прямо на чистенький пол. Но ветер унимается, снова оставляя Сокджину его подоконник, и поезд останавливается. Колёса больше не стучат, за окном тлеют мягкие сумерки и маленькие аккуратные лампы в вагоне начинают потихоньку тускнеть. Сидение под Сокджином выцветает глубоким синим цветом и ласкает его ладони потёртым бархатом. Сокджин запрокидывает голову и лениво размышляет, что происходит с людьми, которые засыпают во сне. Лампы гаснут окончательно, и по вагону разливается сумеречная синева, она кутает Сокджина дрёмой и уговаривает закрыть глаза. И он почти соглашается, пока над ухом не раздаётся мягкий стук. Сокджин нехотя поворачивает голову и смотрит на морду упёршейся в стекло пучеглазой рыбины. Та открывает широко рот и может даже пытается рассказать Сокджину о дураках, глупо умирающих во сне, но он видит только поднимающиеся вверх пузыри, а по рыбьим губам, увы, читать не умеет. Но она стучит и стучит. Рядом появляется ещё одна рыбка, с такой же глупой мордой и широким ртом, и тоже начинает мягко стучаться к Сокджину. А потом подплывает ещё одна, и ещё, и навязчивый мягкий стук наполняет Сокджина так же, как грохот колёс до этого. На него смотрит целая сотня выпуклых полупрозрачных глаз, сотня широких губастых ртов немо рассказывает ему о чём-то, а Сокджин медленно опускает веки и нисколько не боится ласкового шёпота в затылок: "Ты утонешь". Сокджин уже утонул в своём мягком односпальном космосе и в этом лете, ему больше нечего бояться.