appleseed

 Намджун аккуратно разрезает лежащий на тарелке маленький круглый помидорчик. Тот немного мнётся и брызжет кислым сладковатым соком на красиво оформленные яйца-пашот, обретающиеся на той же тарелке. Сбоку стоит из того же ослепительно-белого набора чашка со свежесваренным кофе, настолько крепким, что глаза слезятся с одного аромата. Намджун продолжает методично потрошить помидорки и равнодушно размышляет, справится ли тупенький столовый ножик с его затянутым под горло галстуком, если он всё же решит ослабить чёртову удавку. С противоположного конца стола раздаётся тихое шуршание, Намджун отвлекается от томатной экзекуции и поднимает голову на листающего газету Сокджина. Помидорки продолжают истекать внутренностями на белоснежный фарфор, а Намджун с какой-то нездоровой внимательностью рассматривает сидящего напротив Сокджина, словно пытается осознать этого человека с его неизменно аккуратной укладкой по утрам и неброским домашним костюмом за пару тысяч. Сокджин пьёт охуенно дорогой кофе, сделанный из чьего-то дерьма, и ест пирожное, которые им каждое утро доставляют из французской пекарни в центре города. Он неспешно скользит взглядом по ровным газетным строчкам, уверенно и по-деловому сообщающих о какой-нибудь несомненно важной херне, и тянется своей маленькой десертной вилочкой к пирожному. Металл скребёт по блюдцу с противным визжащим звуком и безжалостно впивается в мягкий бисквитный бок, нарушая целостность кулинарного шедевра. Намджун всё так же наблюдает, как аккуратно отломленный кусочек выпечки отправляется в чужой рот, а потом очень ярко представляет, как вгоняет маленькую, начищенную до зеркального блеска десертную вилочку Сокджину в глаз. Лежащий на столе телефон тихо пиликает стандартной мелодией и призывно моргает экраном, напоминая Намджуну, что пора поднимать со стула свой обтянутый пошитым вручную костюмом зад и нести его в любимый офис. На двадцать третий этаж, в просторный, эргономично обустроенный кабинет, сплошь хром и стекло, даже большой широкий стол, на котором можно одновременно трахать трёх секретарш. Намджун не торопясь допивает дерущий глотку кофе, задумчиво изучая взглядом раздавленные помидорки, и рисует мысленно своего чопорного, застёгнутого на все пуговицы секретаря, стоящим раком над этим огромным столом, прижимающимся к холодной поверхности грудью и бессильно скребущим по ней ногтями. Сокджин переворачивает очередной газетный лист и говорит Намджуну не задерживаться вечером. Говорит про барбекю-вечеринку у соседей, маленький турнир в гольф и приготовленную для него рубашку поло, которую Сокджин выбирал сам. Ах, и ещё «те кремовые мокасины, которые мы купили в Италии в прошлый уикенд». Намджун кивает и опускает пустую чашку на тихо звякнувшее блюдце, ставит очень аккуратно, а не запускает со всей силы в стену как просится внутри. Телефон мигает экраном повторно, вновь напоминая о времени, и Намджун неспешно выходит из-за стола, на мгновение прикладывается к гладко выбритой, горчащей Диором щеке губами и спускается в гараж. Бентли последней модели встречает его радостным перемигиванием фар. Намджун садится за руль и испытывает непреодолимое желание боднуть бампером стоящий левее жёлтый Ламборджини Сокджина. Вдавить педаль газа в пол и проехаться боком по лакированной двери, сдирая яркую краску, впечатать почти игрушечную машинку в кирпичную стену, слушая, как с хрустом мнутся железные бока, и напоследок с корнем вырвать с покорёженной туши боковое зеркало. Голыми руками. Намджун медленно и аккуратно выруливает из гаража и выезжает на дорогу. Аккуратно затянутый под горло узел мешает Намджуну дышать. Кажется, последние пять лет он только и делает, что задыхается. Задыхается маленькими помидорками, ежедневными газетами, десертными вилочками и неизменным кофе из дерьма. Задыхается чисто выбритым и гладко уложенным Сокджином, его отполированным жёлтым Ламборджини и папочкой, сидящим на семь этажей выше от намджунова двадцать третьего. Их красивое идеально светлое будущее расписано на двадцать лет вперёд. А то и больше. Намджун широко улыбается и начинает насвистывать какую-то глупую песенку под нос, и, не доезжая до стеклянно-хромированного монстра буквально пары километров, на полной скорости направляет машину в бетонное ограждение.