appleseed

 Небо над головой такое яркое и неестественно голубое, что хочется плакать. Намджун делает пометку потом обязательно расчувствоваться и прослезиться, а пока только довольно жмурится, со вкусом вытягивается на лежаке под навесом и в срочном порядке начинает прикидываться трупом недельной давности. Настолько в хозяйстве бесполезным и безнадёжно недвижимым, что идите нахрен со своими съёмками и лучше вообще не подходите, а то ещё и вонять начну. На соседнем лежаке под готовый разложиться труп косит и Юнги. Но портит хорошую игру, дёргая иногда во сне ногой или начиная невнятно зачитывать что-то дико напоминающее Сайфер. Намджун прислушивается в ленивой полудрёме и тоже начинает мысленно прогонять свою партию, пока не осознаёт на середине. Нечеловеческим усилием воли он затыкает внутренний голос пропащего трудоголизма и пытается вернуть мозги в состояние жиденького киселя, концентрируясь на мысли, что Юнги за такую подлянку хорошо бы вьетнамкой по морде. А впрочем чёрт с ним, они тут все уже немного поехавшие. Вон, вчера Чимин, отключившись в самолёте сразу после взлёта, долго пытался сидя в кресле станцевать то «Ай нид ю», то «Дэнджер». А потом от накатившего перенапряжения просто дёргался, как хомяк под током. Сидящий рядом Хосок гладил бессознательного Чимина по голове и ласково обещал выкинуть в иллюминатор, если он пнёт его ещё раз. Хотя потом уснул сам, и в группе стрёмных эпилептично дёргающихся танцоров поприбавилось. Зато сегодня эти лунатики уже орут, до хрипоты надрывая глотки, и бесятся на пару с мелкими в таком же неестественно голубом как и небо бассейне. Заслышав знакомые вопли, Намджун нехотя приоткрывает глаз и смотрит, как Тэхён с гоготом топит возмущённо булькающего Чимина. Как подкравшийся со спины Хосок разражается гомерическим хохотом, и они вместе с Чимином начинают топить не ожидавшего такой подставы Тэхёна. А потом к месту событий подтягивается Чонгук и безапелляционно топит всех сразу, потому что мышцу накачал и может себе позволить. Проплывающий мимо них лягушкой Сокджин держит голову высоко над водой и гаденько хихикает, что нормальная причёска на фотках будет только у него. На что тут же получает мощный водный залп от купнувшихся и с успехом прощается со своей идеальной укладкой. Сокджинов полный безысходности вопль слышат, наверное, даже в Китае. Как и все ласковые, которыми он периодически прикладывает, гоняя ржущую мелкотню вокруг бассейна. Проносясь мимо раз уже в третий, Чимин неловко поскальзывается, закладывая слишком крутой для мокрой плитки вираж, и душевно летит вперёд. На лежак. Который под Юнги. С разбегу проснувшийся от рухнувшей на него немаленькой туши Юнги охреневше моргает, явно пытаясь осознать, в каком моменте своей жизни он находится, а быстро, но аккуратно утёкший с него Чимин активно делает вид, что он никакой не Чимин, он — чайка, мимо вот пролетала, присела, но уже уёбывает. Юнги просыпается окончательно, быстро догоняет ситуацию, щурится опасно и начинает медленно подниматься. Птичьи нервишки такого давления не выдерживают, Чимин нервно икает и срывается в сторону разглагольствующего на камеру Хосока. Юнги легко потягивается, разминая затёкшие от жёсткого лежака мышцы, цепляет на нос солнечные очки и двигает за трусливой чайкой следом. Намджун целых две минуты наслаждается спокойствием и безмятежностью, а потом над его головой в сторону бассейна по красивой дуге пролетает выданная им для самосъёмки видеокамера. И чьи-то эпично развевающиеся купальные шорты. Последовавший за этим пронзительный визг с лёгкостью перелетает Китай и устремляется в просторы загадочной Индии. Намджун блаженно выдыхает и умиротворённо прикрывает глаза. Всё-таки отпуск — это офигенно.