Сильные духом

— Удивил так удивил, — широко улыбалась Тея, а глаза ее сияли от искренней радости, — садись, Геральт, садись. Вот так встреча! Эй, корчмарь, пиво сюда, да живей! Ну, чего уставился-то? Шевелись скорей! — Зерриканка была взбудоражена, и ее настроение незамедлительно передавалось белому волку, — Ну же, рассказывай! — потребовала она, нетерпеливо хлопая ресничками и, словно шаловливый ребенок, не желающий ждать ни секунды, дергала ведьмака за рукав рубахи. Выглядела девушка несколько иначе, чем при их первой встрече. Не было длинной косы темных густых волос, туго собранных вместе. Вместо них остался иссиня-черный водопад, спадающий на плечи. Там же и заканчивающийся. Не было того небесно-голубого длинного платья с разрезом у бедра с выглядывающей смуглой ножкой и упругим бедром. Были алебастровые тканевые штаны, плотно обтягивающие ноги, широкая свободная рубаха блеклого цвета фисташки, кожаные сапожки на маленьком каблучке с небольшими шпорами, ремень и глубокое-глубокое декольте. С прямой осанкой, длинной шеей, тонкой талией, гордая, упрямая, игривая, дикая, с высоко поднятой головой, но не задранным носом, она была великолепна. Кажется, еще лучше, чем в прошлый раз. Геральт облизал сухие губы. До него все еще с трудом доходило осознание того, с кем он сидел за одним столом. Та встреча с Борхом и Зерриканками, та небольшая, но воистину запоминающаяся история показалась ему очевидным концом. Он был уверен: больше ему не выпадет оказия встретиться ни с золотым драконом, ни с очаровательными воительницами. Но, видно, судьба в который раз распорядилась по-своему. И, возможно, где-то в глубине души ривянин надеялся, что сейчас со второго этажа к ним спустится Борх Три Галки в сопровождении еще одной гордой, непоколебимой дамы - Веи. Он увидит Ведьмака, разведет руками, широко улыбнется. И они шумно поприветствуют друг друга, а этот вечер станет еще прекрасней. Но этого не случилось. Борха в трактире не было. Как и Веи. Сию минуту к компании подошел грузный мужик, готовый узнать, чего желают господа. Еще через какое-то время к ним подошла пышногрудая девица. Она поставила на стол две тарелки с фасолью и желудями под луковым соусом, бочонок пива, холодный пирог с голубятиной, тушенную конину в горшочке и медовые булочки. В животе приятно заурчало. Предобеденное томление понемногу нагревало аппетит. Тея, вспомнив о кордике, наспех спрятала его под пояс так, что видно того и вовсе не было. Геральт ощутил легкую нервозность в движениях девушки, но спрашивать ничего не стал. Он был уверен: все, что ему следует знать, придет само собой. И сейчас, как ему показалось, был не лучший момент для расспросов. Они принялись за еду. Единственное, чего не мог не спросить Геральт — это было загадочное исчезновение Борха Три Галки. — Почему же исчезновение, — нахмурилась Тея, вытирая тыльной стороной ладони мокрые от пенистого пива губы. То было слегка выветрено, но вполне себе неплохо, — Жизнь, Геральт, штука непредсказуемая. Я давненько отделилась от Борха и сестрички, и не вижу в этом ничего удивительного. Ну ни капли. — Хм, — ведьмак не спешил ничего говорить. Он знал, что на этом повествование Зерриканки не обрывается и, соответственно, ждал незамедлительного продолжения. — Так уж вышло, — пожала плечами воительница, — спустя некоторое время после нашей разлуки, Три Галки возымел на Вею свои планы. И, повторюсь, я совсем не была удивлена. Рано или поздно такие истории как-то, да должны закончиться. Во всяком случае, конкретно моя история на этом закончилась. Или, выразимся так, закончилась та глава моей истории, за которой последовала новая. И я ни в чем никого не виню. Ни его, ни тем более ее. У меня, должна признаться, уже и обиды совсем не осталось. Все получилось более, чем естественно. Пожалуй, двоеженство в некоторых королевствах разрешено, но, не думаю, что Три Галки этого хотел. Потому как, если бы хотел… Ну, Геральт, тут и говорить нечего. Сам все понимаешь. Ведьмак молчал. Он смотрел на Тею и ему необратимо казалось, что частичку его прошлого вырвали, оставив там пустое место. Ривянин не верил в сказки. Не верил в то, что хорошее может длиться долго или, более того, бесконечно. Но союз трех сердец, если можно было его так назвать, казался ему неизменно вечен. И потому пульсировало в груди ощущение глухой тоски. Эта сказка должна была оставаться такой же чудесной. И закончится она была должна так же счастливо, как начиналась. — Хм, — еще раз задумался Ведьмак, — я думал, вы с ней неразлучны. — И я так думала, — грустно улыбнулась Зерриканка, опустив взгляд, - Но, понимаешь… Я хочу, чтоб ты знал. Меня никто не выгонял. Правда. Я лишь почувствовала себя лишней, а это для девушки, пожалуй, невыносимей всего. Знать, что там, где ты находишься, тебя ничего не держит. И ты чувствуешь себя обузой для тех, кто рядом… — Не поверю, чтобы Борх не настаивал на том, чтоб ты осталась с ними, — сжал губы ривянин. — И правильно сделаешь, если не поверишь, — кивнула воительница, — потому как настаивал. И не раз. Но вряд ли что-то может переубедить таких, как я, когда они уже приняли окончательное решение. Геральт опять замолчал. Ему было нечего сказать, и продолжать тему совсем не желалось. Она лишь омрачала этот вечер, а ему хотелось, чтобы он, как и сказка о «трех сердцах», заключенных между собой неведомой силой, оставалась такой же красивой. Он мысленно подметил, что сантименты, коими он в последнее время начал обладать, грозному, зачастую молчаливому и смертоносному ведьмаку не к лицу. — И чем же ты теперь занимаешься? — Почти тем же, чем и ты. Брожу по белому свету, убиваю за деньги, пью в трактирах, трахаюсь. Геральт хрипло усмехнулся и, отломив кусок от буханки, целиком засунул в рот, тут же обильно запив пивом. — Разница только в том, — продолжала Тея, — что убиваю я, как правило, людей. Для уничтожения монстров у меня нет ни силы, ни сноровки, ни нужных для этого знаний. Да и всех ваших ведьмачьих эликсиров у меня тоже нет. Могу, конечно, завалить гуля обычного, или бруксу какую изголодавшую. Но для более крупных монстров я не годна. Да и жизнью рисковать так не готова. С людьми ведь все намного проще. Всадил кинжал в живот, и готов, — Тея плотоядно оскалилась. Геральт, казалось, был сильно потрясен заявлением девушки. — Словом, ты стала бандитом, — заключил он. — Нет, Белый Волк, наемным убийцей. Совершенно разные вещи. — Ты стала лучше говорить на всеобщем, — в смятении сказал он, желая переключиться на другую тему. Ему отчего-то была неприятна мысль о том, что занятие его собеседника — хладнокровное убийство людей. Не в зависимости от того, кем они являются: плохими или хорошими, женщинами или детьми — все одно и то же, ежели заказ поступил. От зерриканки этого не скрылось. — Я понимаю, ведьмак. Тебе, наверное, странно все это слышать. Но я ведь и раньше не отличалась особой мягкостью и малодушием. А, впрочем, есть во всем этом доля иронии, не находишь? Ты защищаешь людей от монстров, а я людей убиваю. Мы вроде как враги. Занимаемся занятием одного рода, а в сущности глубоко параллельными делами с абсолютно разными принципами и моральными устоями. И вот… сидим за одним столом в трактире, за окном льет дождь… — Геральт оглянулся. И правда, подумал он. Балавикенский мясник только что очнулся и шум от ливня вдруг вдарил по ушам. Сильный шум. Вместе с громом, сопровождаемым громкими раскатами, — А мы кушаем пирог с голубятиной, — продолжала Тея, — и разговариваем по душам. Прям как в прошлый раз, — девушка лучисто улыбнулась. Очень тепло и ласково. Так, как улыбалась какое-то время назад, при их встрече. — «…Какой-то воистину судьбоносной встрече» — пронеслось в голове ривянина. Мысли о том, что мы сами вершим свою судьбу, в последнее время совсем покидали его. И каждая встреча, каждое событие приобретало в его глазах какой-то новый смысл, какое-то таинственное послание, скрытое завесой предназначения. — Да… Как в прошлый раз, — ведьмак тоже мягко улыбнулся краешком располосованной губы. В груди заскулил отголосок ностальгии. — Так может, мы и продолжим этот вечер, как тогда? В приятном обществе друг друга, — кокетливая блудливая улыбка вертихвостки тенью опустилась на лицо Теи. — А с удовольствием! — последним глотком Геральт допил все пиво и с глухим ударом поставил чарку обратно на деревянный стол.