Дети Дракона

Рейнис нашлась в коридоре. Она будто скользила по мраморному полу и, шевеля губами, читала бумаги, которые держала в руках. Нахмуренные брови и сосредоточенное выражение лица — в этом была вся его старшая сестра. — Тебе все еще надо поговорить со мной, — крикнул ей Эйгон, усмехаясь. Рейнис резко остановилась и подняла на него хмурый взгляд. На ней было то же платье, что и во время собрания Малого Совета, черное, с открытой спиной и узорами из красных рубинов. — Ты не сможешь бегать вечно. — Я не бегаю, Эйгон, — поджала губы Рейнис, подходя к нему. — Я занимаюсь управлением. Надеюсь, что ты чувствуешь разницу. — О, не говори со мной так, как со своими подданными, от этих слов мурашки по коже бегут, — Эйгон наклонился к уху Рейнис, когда сестра оказалась достаточно близко. — А может, это все желание. — Коридор, Эйгон, — злобно зашипела Рейнис. — У меня нет времени. Боги, почему ты не со своей будущей женой?! Сестра раздраженно взглянула на него, а Эйгон закатил глаза и отошел от нее, как делал всегда, будучи в чем-то виноватым. — Ключевое слово — «будущая». — Эйгон, — сестра устало вздохнула. — Идем, нам нужно поговорить. Поговорить, — зашипела Рейнис, когда Эйгон подошел к ней ближе, чем положено. — Чем ты меня слушаешь? — Вестерос сейчас завоевывают войска, — Эйгон поджал губы. — Почему ты не можешь уделить время брату, который сделал тебе подарок в виде Штормового Предела? — Я уделяю время сейчас, — забормотала Рейнис, выискивая что-то в своих бумагах и ведя его в сторону садов Хайгардена. — Держи, — сестра протянула ему какой-то чертеж. — Драконово логово. Слушай. Едва прибудем в столицу, я велю его перестроить, ибо оно очень мало для Рэаса и Верес. И мы обязательно заберем Рейгаля у дорнийцев, потому что читая письма принца Дорана, мне становится жалко нашего дракона. — Я на твоем месте переживал бы за дорнийцев, — фыркнул Эйгон, за что сестра одарила его усталым взглядом. — Рейгаль, брат. Дорн — не место для дракона, особенно, если его некому усмирить. И еще, — они резко свернули направо. — Религия. Я поговорила с Тирионом, он рассказывал о Воробьях, которых возглавляет Его Воробейшество. Я знаю, что с ними делать. — Правда? — скорее, уточнил, чем спросил Эйгон, рассматривая очередной протянутый сестрой документ. — Учеба, — кивнула она. — Я решила, что открою учебные заведения при септах. Септоны будут обучать крестьянских детей, но бесплатно. В конце обучения, которое длится лет пять, они получат бумагу, гласящую о завершении учебы, и смогут взяться за работу. Увеличим казну, брат. Рейнис повернула налево, и они оказались напротив высокой арки, которую подпирали скульптуры мужчин. Впереди красовалась аллея, которая скрывалась под тенями ветвистых деревьев. Здесь было удивительно тихо, а вдалеке Эйгон смог расслышать лишь журчание фонтана и шелест листьев. — Я хотела заняться реформой, — сестра нахмурилась. — Пересмотреть документ о престолонаследии. И кое о чем еще, но чуть позже. Чем занимался ты? — Зануда ты, сестра, — прошептал Эйгон. — Ты права насчет Воробьев, их стоит разогнать. Направить септонов в другую сторону — тоже умно. И надо подумать о Королевской Гавани как о городе. — Да, помыть, почистить, перестроить и охранять, — кивнула Рейнис и протянула ему еще одну бумагу. — Город грязный, и если послушать о том, что там полно бедных, бездомных и, просто скажем, — тварей, то нужно сказать сиру Гарлану, что едва заявимся в столицу, нужно усилить работу Золотых Плащей. И я думала о казне. Это наши расходы на последующие пять лет, включая деньги на зиму. — Мы можем поставлять продукты из Вольных Городов и Эссоса. Твои ребята из Края Теней в этом здорово помогут, — Эйгон взял очередной пергамент. — Думала, — они шли мимо аккуратного сада, усаженного пахучими фиалками и розами. — Отправила пятьсот кораблей, чтобы привезли провизию. Хочу объездить деревни и Речные Земли, как раз по дороге на Север, там разруха. Нужно заняться строительством. И обеспечить лордов. И наконец приструнить лордов. Бринден Талли нужен мне в Королевской Гавани, а Эдмур станет верховным лордом. — Хорошо, — Эйгон кивнул. — Станнис Баратеон? — Засел на Драконьем Камне, — вздохнула Рейнис, уводя его вглубь рощи. — Я думала отправить туда корабли, но решила, что лучше слетаю сама, едва сяду на Трон. — Могу я. — Отправишься на Север. У меня эти Белые Ходоки в печенках сидят. Сожжешь их всех — и закончим с этим, — Рейнис присела на скамейку и болезненно сморщилась. — Узнаю прежнюю Рейнис, — заметил Эйгон, видя, как чуть улыбнулась сестра. — Что с третьим драконом? — Должен быть на Севере, как раз и поищешь его, — Рейнис действительно была усталой, Эйгон заметил это только сейчас. Она пыталась подавить зевки, а глаза то и дело закрывались. — Рейгалю нужен всадник, потому что мне не нужен дикий дракон. И места нет, потому что я пока не понимаю, куда их вообще пристроить. Если на Драконий Камень, то его сначала освободить надо. Что с яйцами? — Ломаются, — довольно подтвердил Эйгон. — Скоро на свет явятся маленькие драконы. — Хорошо, — Рейнис поджала губы, как делала всегда, когда размышляла. — Так, Речные Земли, Белые Ходоки, Эссос, продукты на зиму, Станнис Баратеон. Железнорожденные усмирились, Юг под моей защитой, как и Север, и Запад. На востоке дела отлично, не спрашивай пока про это, я расскажу о своем плане позже. А я даже не сижу на Железном Троне. — Ты удивительно решаешь проблемы: не по мере их наступления, а задолго до того, как они наступят, — усмехнулся Эйгон. — Ты говорила о реформах. — Позже, не сейчас. Мне нужно быть уверенной в этом, — Рейнис покачала головой. — Маргери Тирелл. Мне нужны Тиреллы, и нужны сейчас. Эйгон скривил губы, а сестра, заметив его недовольство, устало улыбнулась. — Ты смотрел на меня так, когда понимал, что я не принесла фруктов с рынка, — Рейнис взяла его ладони в свои, поглаживая их большим пальцем. Эйгон печально усмехнулся, вспомнив то, о чем говорила сестра. — Помнишь, что мы ели вместо этого? Зерно или пшеницу. Еще была щука, а если совсем везло, то нам попадалось мясо, — Рейнис лукаво прищурилась. — Считай, что леди Маргери — это зерно, которое хочешь-не хочешь, но нужно переварить, чтобы не быть голодным. — Тогда ты будешь арбузом, — буркнул Эйгон, а Рейнис впервые за время в Вестеросе рассмеялась. Ласково и тихо, как делала всегда, и от этого у Эйгона защемило в груди. — Закрыть глаза и сделать свое дело. Но роза… — …это не дракон, — закончила за него Рейнис, вставая со скамейки. — Она никогда им не станет. И лютоволк никогда не станет драконом. Я знаю, — сестра замолчала. — Я рассчитываю на тебя, Эгг. Наследники нужны и тебе, и мне. Помни это. А теперь расскажи мне о свадьбе. — Я думал, что ты знаешь, — нахмурился Эйгон, вставая вслед за сестрой. — Я даже нареченную не видел, не то, что о свадьбе задумывался. И она наступит завтра, так? — Просто сделай вид, что ты немного доволен, — Рейнис мягко поцеловала его в губы. — Думай о зерне. Ты ел его один раз перед тем, как через несколько дней я принесла тебе кучу яблок и апельсинов. А еще арбуз. Нельзя было забыть, как сильно ты их любишь.

***

Эйгон — днем, когда утром ему закончили приносить подарки в честь свадьбы, что заняло большую часть времени — стоял рядом с септоном — не таким старым, как он себе представлял, но уже успевшим наесть брюшко, которое было не спрятать даже под белыми одеяниями. Сама септа была, по мнению Эйгона, одетого в одежды дома Таргариенов с вышитым на спине красным драконом, огромной, пускай он никогда в них и не бывал. Над залом, покрытом позолотой, висел хрустальный купол, сквозь который просачивался солнечный свет. Гостей здесь было так много, что некоторые даже ютились у стен, но все равно задирали головы, чтобы увидеть Принца-Дракона. Внутри септы уже было шумно, и Эйгон был уверен, что едва они с будущей принцессой Маргери Тирелл станут мужем и женой, шум будет стоять такой, что впору стоило бы закрыть уши. Тиреллы, двое из трех братьев леди Маргери, стояли в первых рядах и недовольно смотрели на Эйгона. Рядом с ними стояли Старки: леди Санса, которая выглядела гораздо лучше, чем в военном лагере, о чем-то радостно щебетала с матушкой, урожденной Талли. От их вида Эйгон сжал кулаки. Король Севера и Трезубца Робб, тот, что вскоре обвенчается с Рейнис, и впору не стоял рядом с драконом. Его светлые голубые глаза смотрели прямо на Эйгона, а губы были крепко сжаты. Эйгон усмехнулся, подумав, что Рейнис наверняка устроила им теплый прием. Она нередко рассказывала о восставших волках, оленях, рыбах и соколах, приговаривая, что если изменники были ими, то ими и останутся. А Эйгон не мог винить сестру за ту ненависть, которая просачивалась в ее, пускай, и детских речах. Люди постепенно наполняли септу, тихо переговариваясь и косо поглядывая на Эйгона. Рейнис появилась, когда все уже были на своих местах. Ее появление вызвало громкие восклицания, среди которых Эйгон расслышал: — Слава Королеве! — Драконы снова вернулись в Вестерос! — Слава Драконам! Рейнис не обращала на это никакого внимания. Она, гордо подняв голову и выпрямив спину, прошла к алтарю и встала по правую руку от Эйгона. Сестра в тот день была прекрасна как никогда. В ее волосах сверкали рубины, переливающиеся при свете, отчего ее глаза казались вишневого оттенка, а платье красных и черных цветов дома Таргариен обнажало шею и ключицы, истерзанные кинжалами Амори Лорха. Под подолом, украшенным аккуратной вышивкой, красовались пышные юбки, а корсет, подчеркивающий грудь и талию сестры, украшали темные драгоценные камни. Не мирийское кружево, но сам вид лишь придавал Рейнис небывалого величия, которые делало ее королевой. — Ты прекрасна, — тихо шепнул ей Эйгон, но сестра не посмотрела на него. И, не будь он ее братом, то не заметил бы тонких пальцев, сложившихся в странный на первый взгляд жест, от которого Эйгон улыбнулся. Все-таки Рейнис — холодная, статная, жестокая и безумная под взглядами других людей — была его сестрой, а изученный ими с детства язык жестов был знаком только им обоим. Зерно, вот что показала Рейнис. Так она делала, когда они бегали на рынках и таскали еду. Так она делала под куполом септы Хайгардена, будучи не маленькой прыгающий девочкой, отвлекающей торговцев, но Королевой Рейнис из Дома Таргариенов, Второй Этого Имени, Королевой Андалов, Ройнаров и Первых Людей. Леди Маргери, которая вышла под руку с лордом Хайгардена Уилласом, была действительно красива. Ее волосы, каштановые и кудрявые, были сложены в причудливую прическу, в которой красовались яркие цветы, а пышное платье с золотыми и зелеными цветами дома Тирелл подчеркивало черты девичьего тела. Мила, вне сомнений. Кремовая кожа, озорные карие глаза, смущенно смотрящие на него из-под веера ресниц, легкий румянец на щеках и улыбка, способная очаровать любого. Но она не Рейнис. В ней не было пламени дракона. Она была робкой розочкой. Зерно, упрямо повторял про себя Эйгон, когда девица подошла к нему и повернулась лицом. Он был уверен, что Рейнис, скрывающаяся за маской холода и безразличия, чувствовала то же недовольство, что и он. Септон начал зачитывать молитвы, а Эйгон думал, что не этого он хотел. Рядом с ним должна стоять на леди Маргери, бодро клянущаяся в верности принцу Эйгону, а Рейнис, которая была чуть поодаль от септона и внимательно смотрела на него, будто проверяя, не сделает ли он ошибку. Зерно, снова подумал Эйгон, поклявшись Семерым, один раз сделаешь, и все будет позади. Момент, когда они обменивались плащами, был для Эйгона словно в тумане. Роза Тиреллов смотрелась на нем так же неуместно, как дракон Таргариенов на плечах юной Маргери. Она, вне сомнений, понимала это, что было видно, пускай, и не по озорной улыбке, а глазам, чуть печальным и безрадостным. — Этим поцелуем я клянусь тебе в верности и признаю тебя своим лордом и мужем, — сказала Маргери, а ее слова отразились эхом от стен септы. — Этим поцелуем я клянусь тебе в любви и признаю тебя своей леди и женой, — Эйгон собрался духом и взглянул в глаза своей суженной. В следующий миг он накрыл своими губами ее, полные и мягкие, совсем не такие, как у Рейнис. Вся сущность Маргери была для Эйгона чужой, но несмотря на это, он почти выполнил то, что было нужно. — Пред ликами богов и людей торжественно объявляю Эйгона из дома Таргариенов и Маргери из дома Тиреллов мужем и женой. Одна плоть, одно сердце, одна душа — отныне и навеки, и да будет проклят тот, кто станет между ними, — завершил службу септон, а где-то вдалеке грозно зарычали два дракона.

***

Эйгон старался забыться во время пира, выпивая бокал, со счету которых он уже сбился. Рейнис неодобрительно смотрела на него с центра Королевского Ложа, иногда перекидываясь парой слов с лордом Эуроном, при виде которого он сначала не поверил своим глазам, а потом постарался скрыть смех за бокалом вина. Когда Эйгон снова взглянул на место королевы, уже будучи в подпитии, то увидел ее, увлеченно спорящую с Красным Змеем, который наперекор отказался оставаться в Староместе, оставив вместо себя дочь, Нимерию Сэнд. Рейнис, которая относилась к бастардам весьма спокойно, позже рассказывала Эйгону, что девушка весьма неплоха в этом, тем более, если с ней будут Даарион и Ройтерон, преданные люди Рейнис, которых они отыскали в Вольных Городах. Это хорошо, если Рейнис не будет переживать, подумал он, поворачиваясь к супруге. Сестра заботилась о нем всю жизнь, а теперь ей стоило думать о стране, но не о нем. Эйгон усмехнулся, наливая вина. — Я не навещал вас раньше, леди Маргери, — начал он, видя, как встрепенулась девушка. Девушка ли? До него она была женой лорда Ренли и невестой Джоффри. Сохранить девичество после такого весьма маловероятно. Но Эйгона это мало заботило. — А стоило бы. Вы очень красивы. Как-то, когда они с Рейнис бегали босиком по улицам Лиса, ему действительно встречалось много красивых женщин. - Шлюхи, — многозначительно говорила Рейнис, кроваво-красные волосы которой развевались от морского бриза, а ступни, стертые и кровоточащие, бултыхались в теплой и чистой морской воде. Она вертела в руках овальную монету с изображением обнаженной женщины, которую нашла на дороге. — Это, — Рейнис в тот день исполнилось одиннадцать лет, — путь к ним. Ты не должен удивляться, когда видишь голых девушек на улицах — это в Вестеросе плохо воспринимают, но не здесь. Запомни, Эгг, женщины и девушки — страшные твари. Одна из них забрала нашего отца. Вторая нас родила. Не доверяй им, брат. — Но ты же сама женщина, — нахмурился тогда Эйгон. Выкрашенные в голубой цвет волосы чесались у корней, а колени, которые Рейнис усердно чем-то намазала, кровоточили. — Ты же хорошая. — Я — дракон, — сестра щелкнула его по носу и отдала яблоко, которые высунула из-под грязной рубахи. — Мама, Элия Мартелл, драконом не была. Даже Лианна Старк — всего лишь волчица. Те, кто не наша семья — наш враг. Запомни это. И, Боги, дай мне перевязать твои колени, они так уже вторую неделю не заживают. Заражение. Помнишь, что я про это говорила? — Помню, помню, — забурчал Эйгон, выставляя ноги из морской воды и кладя перед собой. — А потом побежим в Дом Подушек? Лирра обещала кров и пищу, — Рейнис вдруг стукнула его по лбу. — Ай! За что? — Девушки, Эйгон, — серьезно сказала она, доставая из-под той же рубахи бинт. — Не доверять им. Но Лирре мы привели лучших мужчин Лисса, поэтому я согласна, что она обязана нам кровом и пищей. Но если что… — Я нашел комнату, — закивал Эйгон, шипя, когда Рейнис брызнула лечебной жидкостью ему на раны. — Дряблая, но жить можно. А завтра будем весь день купаться. Бегать по пыльным улицам, конечно, весело, но слишком уж жарко. И давай сходим к тому Саладору Саану, которого нам все советует бабушка Ойло? Рыбалка и работа на судне. И Летние Острова. Ты обещала! — Благодарю, мой принц, — учтиво улыбнулась леди Маргери, а Эйгон почувствовал, что снова оказался на пиру в Великом Чертоге Хайгардена. Аромат светлого борского вина ударил в нос, а звуки играющих рожков, арф и воспевающих «Соединение Дракона и Розы» певцов заполнили чертог, как и шум смеющихся голосов и разговоров. — А вы оказались драконом, таким, каким я вас представляла. — Да? — чуть усмехнулся Эйгон. — Тогда я посмею пригласить вас на танец, принцесса Маргери. Конечно, она согласилась. Девица, заскучавшая ранее, словно ожила, а ее смех и улыбка снова озарили Великий Чертог. Она танцевала и радовалась, а Эйгон то и дело поглядывал на сестру, которая вдруг встала со своего места и направилась в его сторону. Эйгон уже было улыбнулся, надеясь, что сможет станцевать с сестрой, как вдруг ту перехватил Робб Старк, отчего сестра сначала приподняла брови, но потом вежливо согласилась и приняла его предложение. Эйгон сжал кулаки, чувствуя, как Рейнис выскользнула у него из рук, и ему потребовались огромные усилия, чтобы улыбнуться леди Маргери и снова закружить ее под песнь о возвращении драконов. Рейнис очутилась около него нескоро. Эйгон станцевал с леди Сансой, щеки которой смущенно пылали, с леди Алерией Хайтауэр, матерью принцессы Маргери и вдовой Мейса Тирелла, с Десмерой Редвин, очаровательной конопатой девчушкой, и многими другими. Рейнис оказалась в его объятиях после леди Миной Тирелл. — Я уже ненавижу Старка, — сказал он ей, едва певцы запели о Пляске Драконов. Это было правдой. Он и раньше испытывал ревность, даже когда какой-нибудь прохожий мальчишка пытался увести у него сестру, но сейчас это ощущение было болезненным и неприятным. — Он мой будущий муж, — тихо ответила Рейнис, высматривая что-то за его плечом. — Завтра мы отправимся в путь. Будь готов, пожалуйста. — Конечно, — Эйгон усмехнулся. — Завтра можем устроить полеты. Верес соскучилась по Рэасу. — Ты ведь знаешь, что всегда проигрываешь? — чуть улыбнулась ему Рейнис. — В этот раз ничего не изменится. Я первая ступлю на земли Королевской Гавани, о чем мы так давно мечтали. — Ты права, — сказал Эйгон, не чувствуя абсолютно ничего. Наверное, он должен быть рад этому, как Рейнис, которая мечтала о возвращении домой всю жизнь. Но Эйгон не хотел в Вестерос. Он хотел в настоящий дом. Там, где море билось о песчаный берег, где фруктовый сок пачкал руки, где колени болели от очередного удара об камни, где были пляшущие медведи и ловкие акробаты. Где он и Рейнис бы беззаботно летали на драконах и не думали о власти. Он хотел вернуть это время. Эссос — там его дом. Не среди знати Вестероса и не рядом с Маргери Тирелл. — Время провожания. Вестеросский обычай и весьма странный. — Готов к стайке девушек, братец? — чуть улыбнулась Рейнис, отходя от Эйгона и поднимаясь на помост. Брат не успел ответить ей, как музыка затихла, а гости затаили дыхание, выжидая. — Леди и лорды Семи Королевств, — Королева обвела зал холодным взглядом и остановилась на Эйгоне. — Нашим новобрачным пора в постель. Пускай начнется провожание.

***

— Это было, — Эйгон чуть помедлил и повернулся к раскрасневшейся Маргери, — необычно. После слов Рейнис его окружила стайка девиц, которая принялась снимать с него одежду, а певцы запели «Снял король корону, королева — башмачок». Все это сопровождалось озорным смехом вплоть до самой спальни, но там, когда Эйгон остался совершенно обнаженным, его ждала Маргери, а гости выбежали из покоев, оставив новобрачных наедине. — Это Вестерос, — улыбнулась девушка. — Вы привыкните, мой принц. Он никогда не привыкнет. Эйгон усмехнулся и посмотрел на тело девушки, мягкое, нежное и нетронутое шрамами. Он стиснул зубы, стараясь напрячь свое мужское достоинство. Путешествуя с Рейнис, Эйгону часто приходилось видеть обнаженных женщин, но настоящее возбуждение он испытывал только с сестрой. Эйгон дотронулся ладонью до круглого личика Маргери и наклонился к ее губам, даря аккуратный поцелуй. Всего-то нужно закрыть глаза и представить, что здесь находится не она. Эйгон уложил девушку на кровать и навис над ней, тяжело дыша. Зерно, напомнил он себе и, поцеловав Маргери, ввел в нее первый палец.