Дети Дракона

Глаза королевы были словно два сверкающих камня из-за яркого солнца, которое освещало безоблачное небо. Ее взгляд был прикован к Роббу, отчего юноше было неуютно, но он распрямил плечи, выпрямил спину и чуть поднял голову, чтобы показать, что он ничуть не хуже Рейнис, стоящей перед ним, подобно статуе. Она чуть прищурилась, губы сжались в тонкую линию, а точенные скулы напряглись. — Повторите еще раз, милорд, — отчеканила она не хуже солдата дающему клятву верности. Ее брови сошлись на переносице, отчего между ними появилась складка, и Роббу показалось, что стоящей перед ним девушке больше лет, чем есть на самом деле. — Север, ваше величество, — его голос был спокойным и твердым. — Я вел своих людей на гибель ради свободы своего королевства. — У вас нет королевства, милорд, — устало, нежели гневно, сказала королева, тяжело вздыхая. — У меня есть королевство. Оглянитесь по сторонам, и вы увидите, что стоите на его землях. Север — его часть. Пускай, и далекая, но не менее важная. — Мы с вами поженимся, ваше величество, — Рейнис явно хотелось ударить его, но королева сдерживала себя. — И тем самым Север станет вашим — это верно. Но я хочу, чтобы моим людям дали привилегии за их поступки. Мы взяли Западные и Речные Земли, а ради этого погибло слишком много людей. Я не хочу, чтобы их жертвы были напрасными. — Вы что-нибудь понимаете в политике, милорд Робб? — они стояли во дворе Хайгардена, на том самом месте, где встретились впервые. Войска шумели позади, готовясь к походу на Королевскую Гавань. Даже здесь слышалось ржание лошадей, грубый смех и звук натачиваемых ножей. Знамена реяли в воздухе, но скалящийся лютоволк, трехглавый дракон, пронизанное копьем солнце, золотая роза и рыба на голубых, белых и красных полосах развевались выше остальных. Робб упрямо поджал губы, но ничего не сказал. Рейнис поняла его без слов. — Ничего, верно? — она грустно улыбнулась и кивнула ему, чтобы он следовал за ней. Робб напрягся, но двинулся за королевой, одетой в темное пламя с железными вставками, которые походили на обсидиан. Ее волосы в тот раз были заплетены в косы на манер Висеньи Таргариен, и ни одна темная прядь не выпадал из прически. Королева привела его в военный лагерь и указала рукой на северян. — Я вам объясню. Вы хотите войны, милорд? — Я хочу свой дом, ваше величество, — ответил ей Робб, замечая, как королева чуть склонила голову. — Я хочу отомстить за своего отца. Я хочу, чтобы моя семья была в безопасности. Войны я не хотел никогда. Ланнистеры сами начали ее, казнив Эддарда Старка. А Робб лишь шел отомстить, но становиться королем он не хотел никогда. — Это хорошо, — Рейнис Таргариен неспешно кивнула. — Я тоже, милорд, не хочу войны. И мои желания полностью соответствуют вашим. Я желаю, чтобы моя семья жила и процветала, как и мое королевство. Я уверена, что мы понимаем друг друга, так ведь? — Роббу показалось, что королева немного улыбнулась. — Но если я отдам вам Север, то случится война. Вы удивлены? Я объясню. Это все равно, что отдать кусок пирога маленькому ребенку, но оставить других детей без сладкого. Они начнут плакать и капризничать, ведь почему одному ребенку можно, а им нельзя? Вы понимаете, к чему я клоню, милорд? — Да, ваше величество, — Робб понимал. Рейнис действительно не хотела войны. Если отделить Север, то и другие королевства захотят свободы, и, возможно, в тот самый момент Робб Старк понимал Рейнис Таргариен лучше всего. — Но если не свободу, то дайте моим людям то, чего они хотят. — И что это? — спросила королева, усмехаясь. Ее пехота уже выстраивалась в строй, как и многочисленные войска. Доспехи блестели в лучах солнца, а острые наконечники копий смотрели в небесную высь. — Свобода, ваше величество, — Робб смотрел прямо в аметистовые глаза напротив. — Мои люди выиграют для вас войну. Но едва вы сядете на Железный Трон, то отпустите их. Северян ждет долгая зима и женщины, ждущие их у очага. Королева молчала долго. Робб уже приготовился к новому спору, но тут она кивнула головой. — Пускай. Я отпущу их домой. Ведь зима близко, не так ли?

***

Они выехали на рассвете. Утренняя роса еще не успела сойти с листьев, когда войска, построенные в правильные, ровные ряды, шли по дорогам в полном вооружении. Робб, как один из предводителей Королевского Двора и будущий король, ехал на своем скакуне впереди, а рядом с ним бежал Серый Ветер, злобно скалясь и смотря на голубое небо, в котором плясали драконы. Черный и белый, они то низко приземлялись, то поднимались вверх, то крутились в воздухе, то летели ровно, подобно стрелам. Всадников, Королевы Рейнис и Принца Эйгона, не было видно, но Робб знал, что они там, сидят на чешуйчатых спинах и летят, чтобы покорить столицу. По приказу королевы войска разделили, и на Королевскую Гавань шло около ста тысяч человек. Флот, тот, который остался, а не ушел на Восток вместе с лордом Джоном Коннингтоном и Эуроном Вороньим Глазом, уже плыл по направлению на Драконий Камень, чтобы осадить замок, где сидел в осаде Станнис Баратеон. Многие, в том числе его мать, леди Кейтелин, и сестра Санса, ушли на Север в Винтерфелл в сопровождении его хороших воинов. Болтону пора было возвращаться в Дредфорт, а знамена человека с содранной кожей не вселяли в Робба должного спокойствия. В Винтерфелле должен быть волк, так было всегда. Он также послал своих людей на поиски маленькой Арьи, если, конечно, девочка еще осталась жива. Робб подумал, что сам приедет в Винтерфелл, едва они с Рейнис сыграют свадьбу. Ему делать в Королевской Гавани было нечего, зато Север — его дом, где нужно было навести порядок. Зима близко, и это чуялось в воздухе. Война лишь усугубила дела в Вестеросе, и Роббу оставалось только надеяться, что драконы смогут все исправить. Компанию ему составлял принц Оберин, что-то напевающий про себя. Дорниец выглядел удивительно спокойно, в отличие от Робба. — Чувствуете, милорд? — вдруг спросил его принц Дорнийский, усмехаясь. Робб перевел на него хмурый взгляд. — Запах будущей победы. Витает в воздухе, а от него вы должны быть счастливы, ведь станете королем. Не Севера, но целого Вестероса. Почему же вы тогда хмуритесь, лорд Робб? — Я буду спокоен, когда королева сядет на Железный Трон, — мрачно ответил он, слыша, как тихо зарычал Серый Ветер. Они шли уже около трех дней, но без должных остановок. Рейнис запрещала им разбивать лагерь, ведь сама летела на Рэасе и не знала, каково это — идти по земле, чувствуя на себе тяготы доспехов, усталость и голод. Если они не остановятся, то войска слишком устанут, чтобы нападать на столицу. — Не верите, что Королева выгонит львов? — дерзкая улыбка на губах Оберина не понравилась Роббу. Он многое слышал о принце Дорнийском — диком, непокорном и коварном. И все истории никак ему не нравились. — Верю, милорд, — кивнул коротко Робб. — Но лучше всегда надеяться на худшее, чтобы потом удар был не таким болезненным. Глаза принца недобро прищурились, но Оберин ничего не ответил, лишь ударив своего скакуна по округлым бокам, украшенным крупными яблоками, и ускакал далеко вперед. Робб думал, что ему стоило сейчас думать об удаче. Но Станнис Баратеон оказался разбит на Черноводной, хотя армия была его не так велика, как принадлежавшая Рейнис, и у него не было драконов. Все дело в этих крылатых тварях, которые летали в голубом небе. Они шли до самого Горького Моста, не останавливаясь. Ровные ряды войск королевы не пошатнулись, но даже когда Рейнис, приземляясь на землю, объявила короткий ночлег, ее солдаты легли на свои щиты, не расставляя палаток, что хотели сделать северяне, южане и войска из Речных и Штормовых Земель. Когда огромный дракон Рэас улетал ввысь следом за Верес, сверкающей подобно второй луне, Рейнис строго-настрого запретила вино и шлюх, отчего многие начали возмущаться. Ропот был недолгим, королева оставила это своему брату, принцу Эйгону, который успокоил солдат своими словами, хотя Рейнис явно предпочитала кровь и огонь. Робб тоже не стал просить своих оруженосцев расставлять шатры. Ночлег короткий, а впереди тяжелый день, и он сомневался, что вообще сможет уснуть. Компанию ему составляли звезды и ночное небо, слабые порывы ветра и тихое ржание коней. Даже драконы не нарушали его покой, но сна все равно не было ни в одном глазу. Робб, тяжело вздохнув, встал с расстеленного на холодной земле плаща и медленным шагом, чтобы не разбудить войска, решил прогуляться. Меч, приятно тяжелящий ножны, тотчас оказался оголенным, когда к его спине кто-то подошел. — Ваше величество? — удивленно спросил он Рейнис, которая мрачно смотрела на лезвие у ее горла. Она аккуратно отодвинула клинок в сторону и кивнула. Ее глаза казались в темноте не столь аметистовыми, сколь темно-красными, отчего Робб поежился. — Вы не спите. — Вы тоже, — ее губы изогнулись в подобии усмешки. — Завтра день, которого я ждала многие годы. Не до сна. Но вы? Неужели мысли о будущей мести так гложут, что не дают заснуть? — Рискованный шаг, ваше величество, — Робб убрал меч в ножны, оставив вопрос Рейнис без ответа. Королева прищурилась. — Королевская Гавань. — Я знаю, — кивнула Рейнис, что-то долго высматривая на его лице. — Я не знала вашего отца. — Ваше величество, я думал, что мы не будем вспоминать о старых обидах, — Робб поджал губы, а королева посмотрела на него слегка удивленно. — Не будем, — она неспешно двинулась по траве подобно бледному призраку. — Вы ведь любили его, верно? Эддарда Старка? — Он был моим отцом, — Робб направился за королевой. Горький мост представлял собой небольшой каменно-деревянный замок, владельцы которого — дом Касвеллов — любезно позволили Рейнис совершить остановку. Правда, королева решила разбить военный лагерь снаружи, а не заходить внутрь замка, который мрачно возвышался над ними. — По-другому быть не могло. Робб видел, как печально усмехнулась Рейнис. Вопрос сам слетел с его губ. — А вы своего? Любили ли вы принца Рейгара Таргариена, ваше величество? — Да, — незамедлительно ответила Королева. Она распрямила плечи и снова посмотрела на Робба своими внимательными глазами. — Я, вне сомнений, любила его. Даже когда он ушел, я продолжала надеяться, что он вернется, — Рейнис говорила, будто не замечая его. — Бежала к маме, чтобы та придала мне сил, рассказала бы сказки и истории о храбрых принцах и злых драконах. И обещала мне, что Рейгар вернется. А когда наступало утро, я бежала во двор Красного Замка, едва первые лучи солнца освещали мою комнату. Бежала наутек, быстрее, чем когда-либо, ожидая, что вот, сегодня я увижу его. Сегодня Рейгар вернется. Но двор был пуст, а надежда угасла, когда первый удар кинжала рассек мне живот. Робб не знал. Отец мало что рассказывал о своей сестре Лианне, которую украл и изнасиловал принц Рейгар Таргариен, но когда люди начинали об этом шептаться, то почему-то молчали о детях принца и его жене, которые ждали его, пока тот ублажал другую женщину. — Я возненавидела его позже, — внезапно сказал Рейнис, а ее голос рассек тишину подобно кинжалу. — Я узнала о леди Лианне, когда плыла в Браавос. Конечно, слухи доносились и в Красный Замок, но девочка с надеждой в сердце никогда не отчается и не будет слушать о какой-то волчице. О том, что произошло на самом деле, рассказал мне сир Виллем, когда мы плыли по направлению в Браавос. В той истории не было драконов или благородных рыцарей. Лишь желание Рейгара, грубое и жестокое, отчего тот забыл о своей семье и забылся в обществе северянки. Он предпочел другую женщину своим детям и жене и даже не вернулся, чтобы распрощаться. Я ненавидела его всем сердцем, а любые разговоры о Рейгаре приводили меня в бешенство. Он не был благородным принцем и достойным наследником. Он был жалок, и называться его дочерью мне было противно. Со временем ненависть превратилась в горькую неприязнь. Я не считала его человеком, на которого стоит равняться. Я знала еще тогда, что плыву в Вестерос не ради него, — Рейнис вдруг улыбнулась. — Я жалею, что Роберт Баратеон убил его всего один раз. И, будь Боги благосклонны, я сама с удовольствием снесла бы голову Серебряному Принцу. — Тогда зачем? — спросил Робб совсем тихо. Вдалеке слышалось пение цикад и тяжелое дыхание солдат. — Разве не отомстить за семью? Разве не для этого вы пришли в Вестерос? — Я мыслю шире, милорд, — Рейнис глубоко вздохнула. — Дом Таргариенов — вот ради чего я здесь. Я разгневалась на вас тогда, потому что вы унизили мой дом, но не мою семью. Я не дочь Рейгара. Я дочь Троих, Висеньи, Эйгона и Рейнис, которые прилетели в Вестерос и создали великую династию. Я не могу позволить, чтобы люди забыли о том, кто ими правит на самом деле, — ее глаза вдруг недобро заблестели, а губы искривились в жуткой улыбке. — Я хочу, чтобы дракон расправил крылья.