Тело

      Джайлз потерял дар речи. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки. Он встал, повернулся к доктору Норрис и попытался воззвать к ее рассудку:       – Доктор Норрис, я вполне уверен, что вы отличный специалист, но вы не знаете мисс Саммерс. Она уникальная молодая женщина, и у нее довольно… высокий метаболизм. Очень скоро она выздоровеет, и вы будете удивляться, как…       Спайк попытался привлечь его внимание, однако Джайлз слишком углубился в собственные эмоции, чтобы заметить это.       Доктор Норрис выглядела так, словно эта тирада ее слегка позабавила.       – Я уже читала ее карту, мистер Джайлз. Несомненно, она феномен. То, что она была жива, когда ее парень принес ее в…       – Это не ее парень, – выплюнул Джайлз, ткнув пальцем в сторону вампира. – Вы не представляете, насколько это злобное создание. Вы должны выгнать его отсюда и немедленно поставить охрану у палаты мисс Саммерс.       Улыбки доктора как не бывало.       – Нужно ли мне напоминать вам не повышать голос? Я уже угрожала Спайку напичкать его успокоительным и без колебаний проделаю то же самое с вами. – Она строго, хотя и не без сочувствия, посмотрела на него. – Я точно знаю, кто и что Спайк такое: в конце концов, он известный вампир. Что касается особенностей мисс Саммерс… я знаю об этом из личного опыта. Она спасла мне жизнь несколько месяцев назад во время нападения вампиров на больничный банк крови.       – Это были вы? – Спайк не мог сдержать изумления. Он был с Баффи, когда они сорвали атаку на этот банк. Конечно, он стянул пару пакетов для личного пользования, пытаясь напомнить себе, что он как-никак по-прежнему злой.       – Это одна из причин, по которой вы все еще здесь. Иначе вы бы уже были грязной лужицей на полу душевой. – Доктор подмигнула в ответ на промелькнувшее на его лице оскорбленное выражение. – Поверьте мне, Спайк… когда вы принесли девушку, вы были не в состоянии защищаться. И для справки: она – вторая причина, почему вы еще здесь.       Кипя от негодования, Джайлз уставился на Спайка:       – Что в тебе такого, что превращает женщин в безмозглых…       И доктор Норрис потеряла терпение:       – Если вы закончите это предложение, я вышвырну отсюда вашу хренову британскую задницу, мистер Джайлз, и велю не пускать обратно. Если бы не Спайк, ваша расчудесная Истребительница уже была бы мертва. – Она вскинула руку, не давая ему ответить. – А теперь вернемся к важным вещам… состоянию мисс Саммерс…       – Когда я смогу ее увидеть, док? – мягко спросил Спайк, тоже игнорируя Джайлза.       – Не прямо сейчас. Она отходит после наркоза. Если в течение последующих нескольких часов она будет стабильна, ее переведут в отделение интенсивной терапии. Если она переживет эту ночь, вам позволено будет увидеть ее утром на несколько минут.       – К счастью для нас, ты не сможешь быть тут утром, Спайк. Ничто так не разгоняет вредителей, как солнечный свет, – поддел Джайлз, намереваясь спровоцировать вампира, чтобы того выставили из больницы.       – Человеку, который спас мисс Саммерс от банды кого бы там ни было, я предоставлю на день одну очень темную комнату отдыха. В палате интенсивной терапии также нет окон, так что для него вполне реально увидеть ее утром, – заявила доктор Норрис. – Следите за своими манерами, мистер Джайлз. – Она повернулась, чтобы покинуть комнату ожидания. – Джентльмены, я могу проверить мисс Саммерс без того, чтобы беспокоиться насчет смерти и разрушений в мое отсутствие? – Она перевела взгляд с одного мужчины на другого, оценивая здравость решения оставить их без присмотра. – Я вернусь, как только появятся свежие новости.       За ней закрылась дверь, оставив Джайлза еще более взвинченным от того, как легко и свободно доктор обходилась со Спайком. Это он указан ближайшим родственником Баффи. Он Наблюдатель Истребительницы. И как смеет это грязное животное надеяться на место в ее…       Черт! Разве не подобные мысли стали причиной того, что его Истребительница сражалась против восьмерых… как он сказал? ах, да… восьмерых демонов Огниров в одиночку? Боже милосердный, у бедной девочки не было ни единого шанса против них. Если она умрет, ее кровь будет на его руках. Он был тем, кто в конце концов заставил Баффи оттолкнуть вампира.       – Возможно, господь покарает меня за слова, которые сейчас сорвутся с моих губ, Спайк, и будь уверен, ты никогда не услышишь их от меня еще раз… но спасибо, что принес Баффи в больницу. – Джайлз ощущал, как язык буквально прилипает к небу, но заставил себя продолжить: – Возможно, будет лучше объявить перемирие, пока мы не увидим Баффи утром.       Спайк пожал плечами:       – Здесь проблема не во мне, Руперт.       Вот опять: это раздражало, но Джайлзу пришлось признать:       – Нет, определенно не в тебе. Боюсь, я позволил беспокойству за Баффи овладеть мной.       Оба мужчины, не глядя друг на друга, откинулись обратно на твердые пластиковые стулья. Так они и остались сидеть, упорные в своем терпении. Несколько часов прошли без единой весточки от доктора Норрис. Наконец тишина стала достаточно гнетущей, чтобы развязать Джайлзу язык.       – Полагаю, твоя чертова настойчивость действительно сыграла нам на руку на этот раз, – заявил он, запоздало сообразив, что это прозвучало не слишком вежливо. Однако это было куда более благожелательно, чем все, сказанное им Спайку когда-либо.       И явным признаком скуки было то, что Спайк в самом деле ответил:       – Не то чтобы я особо слушал вас, придурков. Надо было просто следовать за этой тупой курицей с самого начала, как я и хотел. – Он поболтал ногами, словно капризный маленький мальчик; иллюзию усиливал его надутый вид.       Джайлз указал на пижамные штаны:       – Не похоже на твой обычный стиль, Спайк. Планировал прокрасться тайком, чтобы увидеть Баффи?       – А как ты думаешь, на кого я был похож после того, как уложил четверых демонов Огниров, идиот? Я был с головы до пят покрыт бурой кровью и кишками, не говоря уже о высохшей… – Спайка передернуло при воспоминании о крови Баффи, пропитавшей его одежду настолько, чтобы капать с чертовой ткани. – Достаточно скверно, чтобы сбросить шмотки и отскребать запах Истребительницы со своей кожи. – Он вздрогнул. – Первый раз в не-жизни от запаха крови меня начало мутить, – тихо признался он. – Первый и единственный раз. – Взглянув в лицо Наблюдателю, Спайк предвосхитил следующий вопрос. – Если ты хотя бы попробуешь озвучить свои мысли, дедуля… я найду способ обойти чип и убью тебя. Ты знаешь, что я чувствую к Истребительнице. Ты можешь не признавать этого, но, тем не менее, ты это знаешь.       У Джайлза были все основания выглядеть смущенным. Иногда Наблюдатель в нем отрицал человеческую порядочность – и разве это не самая странная мысль, если имеешь дело с вампиром? Он-то гадал, как Истребитель Истребительниц сумел устоять перед искушением отведать крови Истребительницы… вопреки себе, он находил это замечательным и в то же время отвратительным.       Вопрос разрешился бы сам собой, если бы он позволил себе поверить в очевидный – пускай и непривлекательный – ответ. Спайк мог устоять по одной, и только по одной причине: это была Баффи. Не Истребительница, а сама девушка. Должно быть, он и правда заботился о ней своим извращенным способом.       И Джайлз вновь погрузился в молчание. Тишина стала глубже, и часы на стене, отсчитывая минуты, тикали все громче и громче, наполняя звуком маленькую комнату. Так и не дождавшись свежих новостей, оба мужчины погрузились в дрему.

* * *

      Они пробудились несколькими часами позднее от того, что мрачная доктор Норрис похлопала их по плечам.       – Пора вставать, джентльмены.       Они сели ровнее, протирая заспанные глаза.       – Док? – тихонько спросил Спайк, – Баффи, она…       – Я хочу, чтобы вы оба сначала проснулись. – Доктор Норрис сунула руки в карманы, дожидаясь, пока Джайлз протрет свои заляпанные очки. Убедившись, что полностью завладела их вниманием, она заговорила без обиняков: – Хорошие новости, джентльмены, состоят в том, что мисс Саммерс по-прежнему с нами. Плохие новости – этой ночью мы несколько раз едва не потеряли ее. У нее было несколько приступов судорог. Если случится чудо, и она выкарабкается, почти наверняка у нее обнаружатся повреждения мозга вследствие травм головы. Мы, насколько могли, удалили вдавленные участки черепа. И опять же, если она выкарабкается, возможно, нам придется поставить на место удаленных осколков металлические пластины, чтобы защитить мозг, поскольку кости черепа не регенерируют.       Слушая длившееся и длившееся перечисление повреждений, Джайлз побледнел. При таких условиях, какова будет политика Совета? Если они узнают о состоянии Баффи, не запретят ли они прикладывать такие экстраординарные усилия, чтобы поддержать жизнь девушки, если нет гарантий, что она вернется в боевую форму?       Линия Истребительниц больше не включает в себя Баффи. Жива она или мертва, следствием будет лишь временно оставшийся без защиты мир. Конечно, Фейт быстро убьют в тюрьме, чтобы призвалась новая Истребительница. Несомненно, более лояльная к капризам Совета…       Спайк первым оправился от шока:       – Так мы можем посмотреть на нее? Мы ждали этого целую ночь.       – Только минуту. И я имею в виду именно минуту. Понятно?       Когда мужчины кивнули, Сью Норрис повела их за собой, осторожно избегая солнечных лучей, льющихся из окон в коридоре по пути в отделение интенсивной терапии. Она открыла дверь в семнадцатую палату, не подозревая о скрытой иронии номера, и посторонилась, давая им войти.       Открывшийся перед ними вид заставил Джайлза задохнуться, а Спайка споткнуться. Баффи лежала в центре больничной койки и казалась удручающе худой и белой, как простыня. Палату наполняли мигающие огоньки и пикающие приборы, регистрирующие все: от сердечного ритма и кровяного давления до количества выделяемой мочи. Капельницы с физраствором, антибиотиками, обезболивающим и кровью свисали с передвижной стойки, а иглы от них были воткнуты в сгиб ее левого локтя. Правая рука Баффи была закована в гипс от места чуть повыше локтя до костяшек пальцев; обе ноги тоже были в гипсе от середины бедра до пятки.       Хуже всего была трубка аппарата ИВЛ*, закрепленная возле рта Баффи полосками белого пластыря. Глаза Баффи заплыли; правую сторону лица покрывали синяки и неровные струпья – явные следы когтей.       Джайлз чувствовал себя так, будто его ударили в живот. Его девочка могла умереть… должна была умереть, и это частично его вина. Спайк не был гарантией, что Баффи будет жить вечно, но когда он ходил вместе с ней в патруль, ее так серьезно не ранили.       Шок Спайка длился всего лишь секунду, а потом он оттолкнул Наблюдателя и придвинул к кровати стул, лавируя между опутывавшими Баффи проводами и трубками. Он просунул пальцы под ее левую кисть, которая осталась относительно неповрежденной, за исключением обломанных и неровных ногтей.       – Бедная овечка, – мягко проговорил Спайк. – Тебе придется здорово поработать над маникюром. – Он нежно погладил кончиками пальцев тыльную сторону ладони Баффи, стараясь не задеть датчик кардиомонитора. – Возвращайся к нам, милая. Младшая сестренка любит тебя, и у твоего Наблюдателя без тебя не останется других занятий, кроме как сидеть, уткнувшись носом в книги. Очнись, и я обещаю сделать тебе маникюр твоих грез. Можешь даже сделать мне точно такой же. Вообрази только плохого парня в лаке Крохи «Розовая Принцесса». Одно это должно заставить тебя очнуться от смеха.       Наконец Джайлз справился с потрясением и встревожено прошипел:       – Спайк! Отвали от нее.       Доктор Норрис положила руку ему на плечо, не давая оттащить Спайка от Баффи.       – Спайк все делает верно, мистер Джайлз. Он не касается проводов и трубок, а больные в коме, как известно, слышат разговоры, даже если и не в состоянии ответить. Знакомые голоса и физический контакт – это хорошо.       Джайлз провел дрожащей рукой по лицу.       – Я… извините, доктор Норрис. Думаю, Спайк говорил вам о наших разногласиях. Баффи заслуживает куда лучшего, чем он, и мне зачастую нелегко держать свое мнение при себе, особенно когда я так за нее волнуюсь.       Доктор посмотрела на него скептически:       – Ой ли? Ну, в любом случае, вам уже пора уходить. Мисс Саммерс нуждается в отдыхе, я уверена, вам еще есть кому позвонить, а Спайк… Думаю, ему надо поесть и прилечь, пока он не потерял сознание. Кажется, он на пределе.       Это было похоже на правду: под глазами у вампира залегли лиловые тени, руки тряслись… Эта ночь была тяжелой для всех, а для него – особенно.       Спайк поцеловал Баффи в лоб, почти у самых волос: единственное место, не покрытое синяками, которое он смог найти, – и покинул палату, не сказав ни слова.       Когда Джайлз тоже попрощался с Баффи, то обнаружил вампира снаружи, привалившегося к стене и яростно трущего глаза.       – Ни слова, Руперт. Ни одного чертова слова. – Шмыгнув, Спайк повернулся к доктору. – Вы сказали, тут есть место, где я могу отдохнуть? Тогда показывайте дорогу, док. – Он мрачно хохотнул. – Умираю как спать хочу.