Тело

      «Не теряй головы, Спайк, и хорошенько все обдумай. Когда ты засыпал, то обнимал Баффи сзади. Когда открыл глаза, она была лицом к тебе. И ее глаза были открыты. Твою гребаную мамашу, она сделала это… она вернулась».       Он снова открыл глаза и посмотрел на Баффи. Без сомнения, та по-прежнему смотрела на него, и в ее глазах мерцала тусклая искорка веселья. Однако она больше не двигалась и не произнесла ни единого слова. Спайк забеспокоился… какое повреждение могло к этому привести?       – Баффи, лапушка… ты сознаешь, где находишься? Ты меня понимаешь? – он говорил мягко и медленно, следя за реакцией на свои слова.       Он видел, что Баффи старалась собраться с мыслями, но так и не заговорила, лишь едва шевельнула губами. Было похоже, будто она пытается, но не может сообразить как.       – Милая, ты довольно долго болела. Я собираюсь позвонить твоему врачу и посмотреть, сможем ли мы понять, что творится у тебя в голове.       Спайк вылез из кровати на поиски телефона и услышал позади короткий отрывистый звук. Глаза Баффи были широко распахнуты, она указывала на него.       Несколько секунд ушло на то, чтобы сообразить, что он разгуливает тут без клочка одежды.       – Увидела что-то, что тебе по нраву, лапушка?       Когда Баффи закатила глаза, колени Спайка подкосились, и он разрыдался. Это было необъяснимо, но это была Баффи Саммерс, девушка из Калифорнии, там, внутри ослабевшей телесной оболочки. Станет ли она вновь Истребительницей, было лишь вопросом времени.       Спайк быстро отыскал свои джинсы и натянул их, не утруждаясь чем-то еще. Схватив с комода телефон, он оставил на автоответчике доктора Норрис три коротких слова: «Сью, она вернулась».       Прошло менее часа, прежде чем хлопнула входная дверь: Сью Норрис воспользовалась ключами, которые Спайк дал ей несколько месяцев назад. Посмотрев в глаза женщины, на которой она уже была готова поставить крест, Сью повернулась к ухмыляющемуся вампиру и крепко его обняла.       – Ах ты, сукин сын, – в благоговении прошептала она. – Ты правда знал, что она вернется, верно?       Спайк ничего не ответил, но сияющее в его глазах счастье говорило само за себя.       Выставив вампира из комнаты, чтобы сосредоточиться, доктор Норрис обследовала Баффи так полно, насколько это было возможно в домашних условиях, без всего того оборудования, на которое она обычно привыкла полагаться. Это не имело значения. Женщина была бодрой и в ясном сознании… и малость своевольной, учитывая, что она вытащила из своей руки капельницу, несмотря на уговоры Сью потерпеть еще немного.       Возможно, она потеряла опасно много веса и была слишком слабой, но Баффи определенно была сильнее доктора Норрис даже в наилучшей форме.       Не в силах больше ждать снаружи, Спайк ввалился в комнату, выстреливая вопросами со скоростью автомата для тренировки по бейсболу:       – Как она?       – Почему она не может говорить?       – Она может ходить?       – Она голодна?       Последний вопрос вызвал у Баффи реакцию. Снова мычание, а потом она схватила простыню, постаравшись обмотаться ею, и попыталась спустить ноги с кровати, чтобы сесть – но на это уже оказалась неспособна. Спайк был возле нее в мгновение ока.       – Ты голодна, котенок? Хочешь, чтобы я принес тебе что-нибудь поесть?       Глаза Баффи засверкали от нетерпения. Она просто умирала с голоду.       – Что-нибудь легкое, Спайк, – предостерегла Сью. – Лучше всего обычную яичницу-болтунью, чтобы посмотреть, как она усвоится.       Спайк вернулся так скоро, как только мог, с полной тарелкой яичницы, запах которой явно был для Баффи чрезвычайно заманчивым. Она провожала тарелку взглядом, пока вампир не уселся прямо перед ней с вилкой в руке.       У Баффи были небольшие трудности с тем, чтобы открывать рот по желанию, но она не особо тревожилась. По-видимому, она знала, что Спайк даст ей столько времени, сколько ей потребуется, чтобы все доесть.       Она не столько жевала, сколько глотала, но яйца легко скользили по пищеводу. Ее желудок не взбунтовался, когда в него впервые за восемь месяцев попала пища. На самом деле Баффи в экстазе прикрыла глаза, смакуя вкус каждого кусочка. Хотя она съела лишь полтарелки, но, насытившись, все равно с сожалением качала головой, глядя на остатки.       Когда Баффи снова улеглась на подушки, доктор Норрис объяснила, откуда у нее проблемы с речью.       – Я бы сказала, что вы испытываете то, что известно как «преходящая афазия», также называемая «временной афазией». Она нередко встречается после травм головы или комы, – уверила она. – Степень и продолжительность афазии варьирует от случая к случаю, и я могу сказать, судя по скорости, с которой зажили ваши раны, можно ожидать, что у вас она продлится от нескольких часов до нескольких дней.       Баффи нахмурилась при мысли о том, что ей придется оставаться неполноценной так долго, потом подняла взгляд на Спайка.       – Я знаю, Истребительница, ты жаждешь очутиться подальше отсюда, язвя и истребляя, стать собой прямо сейчас. Этого не произойдет, – добродушно сказал вампир. – Тебя не было с нами целых восемь месяцев, и даже я понимаю, что тебе потребуется для выздоровления некоторое время. – Баффи надулась, и Спайк рассмеялся. – Не то чтобы я мог до отвала напоить тебя кровью и наблюдать, как ты исцеляешься у меня на глазах. Одно из преимуществ того, чтобы быть вампиром, дорогуша. Если ты так торопишься, я всегда могу обратить тебя…       Слабейший тычок в нос, который нанес ему кулак Баффи, сокрушил Спайка так, как не удавалось сильнейшему из ее ударов.       – Вот моя девочка, – прошептал он. – С возвращением, Истребительница.

* * *

      Доктор Норрис провела с ними весь остаток дня и часть ночи. Из того, что она уже увидела, доктор поняла, что Баффи может дать Спайку сто очков вперед. Она прилагала куда больше усилий, чем могло вынести ее слабое тело, а последнее, чем Сью хотела бы наградить вампира, так это проблемами с сумасбродной сучкой в качестве пациентки.       Должно быть, последнее она произнесла вслух, потому что Спайк ответил:       – А с чего ты взяла, что Баффи не была сумасбродной сучкой-Истребительницей?       На этот раз за свои слова он получил легкий удар в пах.       Спайк запрокинул голову и ликующе воскликнул:       – О да!       – Спайк, тебе кто-нибудь говорил, что ты чокнутый? – Сью восхищалась восторгом, который овладевал Спайком всякий раз, как Баффи набрасывалась на него с кулаками. – Ты хочешь, чтобы она тебя била?       – Ах, лапушка, ты не понимаешь, – сказал он. – Мы с Истребительницей годами надирали друг другу задницы. Для нас это нормально. Я провел восемь месяцев своей не-жизни, наблюдая, как эта крошка ничего не делает, кроме как дышит. Если она хочет бить меня, даю ей свое благословение.       – Я никогда не пойму вампиров, – пробормотала Сью. – Никто не должен наслаждаться побоями.       Из глубокого уважения к доктору, Спайк попробовал снова, приложив последнее усилие, чтобы его поняли:       – Это как… допустим, у тебя есть юный сорванец. День за днем он приводит тебя в отчаяние, огрызаясь в ответ. Однажды он заболевает и слегает с лихорадкой. Не дерзит, не изводит тебя. К концу первой недели ты жаждешь этого до зубовного скрежета. Это все, чего я хочу… чтобы Истребительница снова стала нормальной. На сей раз посыл до нее дошел – во всей своей прекрасной простоте.       Позади них раздался легкий шум. Оба резко обернулись, когда Баффи попыталась объяснить что-то.       – П… – было все, что ей удалось выдавить, и это ей определенно не нравилось. Не добившись понимания от Спайка, она повернулась к доктору Норрис и повторила звук: – П-п! – от усилия донести свою мысль она нахмурилась так, что брови сошлись на переносице.       – Ох! – в голове Сью будто лампочка зажглась. – Баффи, ты хочешь писать? Хочешь, чтобы я отнесла тебя в туалет?       С губ Баффи слетел благодарный вздох облегчения. Она знала, что одета в подгузник, но скорее умерла бы, чем обмочила себя – теперь, когда она очнулась.       Держа легонькую Истребительницу на руках, доктор Норрис взглянула на Спайка:       – Я скажу ей, – безмолвно проартикулировала она, сообразив, что Баффи легче будет услышать подробности об уходе за собой от врача, нежели от вампира.       Когда Баффи вернулась в кровать, она была одета в майку и пижамные штаны, которые свободно болтались на ее исхудавшем теле. Она прятала от Спайка взгляд, краснея всякий раз, как встречалась с ним глазами.       Спайк не собирался позволить ей безнаказанно притворяться дурочкой. Он сел на кровать и приподнял подбородок Баффи, чтобы заглянуть в ее побагровевшее лицо.       – А теперь слушай сюда, мисси, – начал Спайк, сознавая, что воистину берет быка за рога. – Я месяцами видел и трогал каждый дюйм твоего тела. И никак не могу этого изменить.       Баффи начала плакать, сперва беззвучно, затем разразившись некрасивыми задыхающимися всхлипываниями. Она уткнулась в шею Спайка и не смогла бы отодвинуться даже за все золото мира.       Ласково обвив руками ее костлявые плечи, Спайк утешал и укачивал ее, пытаясь успокоить.       – Не плачь, лапушка. Я… я был хорошим… не позволял себе развлекаться. Честно, – поклялся он, и сам опасно близкий к тому, чтобы сломаться.       Сью Норрис положила руку Спайку на плечо. Это надо было прекратить, пока никто не пострадал.       – Спайк, – позвала она вампира. – Тебе нужен перерыв. Иди поешь, или покури, или убей кого-нибудь, если снаружи достаточно темно. – Слегка подталкивая, она выставила его из кровати. – И не возвращайся несколько часов. Я посижу с Баффи, обещаю.       Какое бы потрясение ни испытывала Баффи, оторвать ее от Спайка оказалось нелегким делом. Стараясь быть осторожной с ее хрупкими костями, Сью наконец сумела вытащить вампира из ее объятий.       – Я вернусь попозже, Баффи, – прохрипел тот, от напряжения не в силах набрать достаточно воздуха, чтобы говорить четко. – М-мне надо уйти отсюда. – Он поцеловал ее в макушку и, не оглядываясь, вышел из комнаты.       Страдание Баффи было невыносимым. Она о столь многом хотела спросить… хотела сказать… и никак не могла этого сделать. Терпение никогда не было ее сильной стороной, и незнание, когда она сможет говорить или объясниться, сводило ее с ума. Мысль о том, что она в конце концов все-таки снова выставила Спайка вон, стала последней каплей. Баффи закрыла глаза и вновь погрузилась в забытье.       Сью обрадовалась, когда Баффи глубоко заснула. Сейчас это было для нее наилучшим вариантом. Чудом было уже то, что она после восьми месяцев комы была практически в здравом уме. Когда пройдет афазия, всем станет легче.

* * *

      Когда Спайк возвратился в дом Саммерс, он был покрыт грязью и кровью, совсем как в тот раз, когда Сью впервые его увидела. Он выглядел расслабленным, как будто вновь обрел равновесие.       – Должно быть, та еще была драчка, Спайк. Выглядишь немного потрепанным… тебя надо где-нибудь залатать? – Сью знала, что чрезмерно его опекает, но ничего не могла с собой поделать. Спайк пробуждал в ней материнские чувства. Ладно, иногда это были скверные, извращенные материнские чувства… но, опять же, об этом можно не распространяться.       – Ничего такого, с чем не справится хороший горячий душ, лапушка. Со мной все в порядке, – сказал Спайк, закинув руки за голову и с хрустом потянувшись. – Порвал несколько тварей, по которым в Саннихэлле скучать не будут. Чертовски хорошо было размяться. Как Баффи?       – Спит с тех пор, как ты ушел. Я бы сказала, что с ней все нормально.       На его лице мгновенно отразилась паника:       – Ты уверена, что она просто…       – Спайк, кто из нас врач? – пошутила Сью, но шутка прошла впустую. – Да, она просто спит. Эмоциональная перегрузка некоторое время будет устраивать в организме Баффи полный хаос, особенно пока она неспособна общаться. Тебе придется быть достаточно сильным, чтобы позволить ей рвать и метать. Большая часть того, что она будет говорить или делать, – всего лишь самозащита. Справишься с этим в одиночку?       – Я приму все, что она может на меня вывалить, – Спайк мысленно приготовился провести несколько дней в филиале ада на земле, если так оно должно быть. – Раз уж она здесь, со мной, у меня есть шанс с ней поладить, верно?       Сью кивнула:       – Иди в душ. Я уйду, когда ты закончишь. Проведи с Баффи некоторое время и посмотри, что получится. Если любому из вас что-нибудь понадобится, просто позвоните.       Благодарный кивок – и Спайк пошел устраивать себе самый горячий душ, который только мог вынести.

* * *

      Войдя в комнату Баффи – на бедрах сидела пара чистых джинсов, волосы после сушки напоминали спутанную кудрявую копну, – Спайк почувствовал себя новообращенным вампиром. Он хотел сделать Сью что-нибудь приятное… эта женщина делала куда больше, чем просто заботилась о Баффи, – она заботилась о нем. Чем-то напоминала ему Джойс. Встретившись с невероятным, она просто приняла вещи такими, какие они есть, и продолжала с этим справляться.       Спайк сел на край кровати и, не касаясь, обвел контуры лица Баффи. Все еще чертовски красивая, несмотря на все, через что ей пришлось пройти. Как он желал, чтобы самой трудной битвой стала попытка откормить ее, чтобы быстрее набирала вес, – однако он слишком хорошо знал, что общение с ее друзьями и Дон будет куда сложнее. Как только Баффи сможет говорить, придется всем им позвонить.       Опустив голову на руки, пытаясь сообразить, что ему предстоит, Спайк почти пропустил мягкий шепот:       – Спайк.       Его привело в чувство ощущение ее теплых пальцев на щеке.       – Спайк, – повторила Баффи, как будто практиковалась во сне.       Он улыбнулся, целуя кончики ее пальцев.       – Что такое, лапушка? Хочешь, чтобы я что-нибудь принес?       Она покачала головой и повторила:       – Спайк, – еще раз, прежде чем вновь погрузиться в сон.

* * *

      Сидя на кухне, Спайк пил свою кровь, размышляя, кому позвонить первому. По идее, Дон, но это означает необходимость снова говорить с Ангелом… а это совсем не то, чего он ждет с нетерпением. Затем, конечно, Наблюдателю. Джайлзу нужно… возможно, хочется знать – и это приводит к тому, что стоит позвонить и остальным, а потом все выйдет из-под контроля… его контроля.       Спайк не обманывал себя. Баффи не принадлежала ему. Возможно, он и был единственным, кто не отступился от нее, но она принадлежала себе. Она не вата, чтобы держать ее в сухом и прохладном месте. Итак, он должен поступить правильно, так? Он позвонит Ангелу попозже, вечером, после…       *Шлеп*       Спайк взбежал по лестнице – чтобы обнаружить Баффи растянувшейся на полу и ползущей в сторону ванной. Он немедленно бросился поднимать ее, но был остановлен пронзительным криком:       – Нет! Сама!       Помощь только сильнее бы ее унизила. Так что, несмотря на то, какую муку это ему причиняло, Спайк остался стоять и смотреть за ее болезненными стараниями, напоминавшими о ребенке, который впервые учится ползать… Сначала она передвигала колени, отчего ее зад оттопыривался… затем вперед скользили руки, и за ними следовало все остальное.       Полчаса спустя, несмотря на свои благие намерения, наслушавшись ее мычания и стонов боли от затаскивания себя на унитаз вопреки сопротивляющимся на каждом шагу мышцам, Спайк решил, что с него хватит. Он ворвался в ванную, полностью готовый к сражению… и был потрясен тем, что увидел: потная Баффи сидела на унитазе и ухмылялась во весь рот.       – Сама! – гордо заявила она.       – Да, лапушка. Ты определенно сделала это сама. – Он улыбнулся и протянул к ней руки. – Готова проехаться обратно до кровати?       Баффи улыбнулась в ответ, подняла руки и ответила:       – Сделала. Готова. Кровать, – явно и искренне довольная тем, что сумела связать несколько слов.       Как только она была осторожно уложена в постель, Спайк понял, что сейчас самое время.       – Пришло время сообщить людям, что ты вернулась, лапушка. Для начала твоей младшей сестренке. Ты готова к этому?       Баффи задрожала. Она едва могла объясняться, и уже общаться со Спайком было достаточно трудно. Как она сможет вынести кишащих вокруг полных благими намерениями друзей и Дон? Но это нужно сделать. И это всего лишь телефон. Она всегда может повесить трубку, если станет слишком тяжело.       Баффи сделала глубокий вдох:       – Да. Звонок.       – Все будет в порядке, лапушка, – пообещал Спайк, набирая Лос Анджелес. – Эй, Персик… надо поговорить с Дон.       Ангел замер. Спайк никогда сам не звонил, а Дон звонила ему едва ли раз в месяц. Это могло означать лишь одно.       – Все… все кончено, Спайк? Она ушла?       – Ты идиот? Просто позови Дон к телефону… живо! – ожидание разговора двух сестер натянуло нервы Спайка до предела, не меньше, чем у Баффи, и расшаркивания пришлось отложить на потом.       – С-Спайк? – неуверенно сказала Дон. – О боже… прости, что не звонила. Эт-то было слишком тяжело, и я скучаю по тебе, и…       – Успокойся, Кроха и немного придержи коней, – посоветовал Спайк и протянул телефон Баффи.       Сделав глубокий вдох, Баффи приняла трубку. На ее лице отразилась глубокая сосредоточенность, она прижала трубку к уху и так четко, как могла, произнесла:       – Донни?