Прощение

      Я устроилась у ручья и, закусив губу, с остервенением шоркала грязную одежду здоровенным куском поташа. Когда рискнула попросить Йорвета помочь изготовить мыльное средство, как-то не подумала, что остроухий зараза заставит стирать свое тряпье. Не то чтобы я была против, но тон, с каким мне велели заниматься стиркой, выводил из себя.       — Займешься, наконец, истинно женским делом и перестанешь сыпать «блестящими» идеями по обустройству этого медвежьего угла, — сардонически улыбаясь, изрек Йорвет. Впрочем, в последние дни он и впрямь был нагружен работой. Эльф прекрасно справился с прохудившейся крышей: гнилые доски постелил на пол хижины, а для кровли обстругал новых. Поскольку гвоздей достать было негде, пришлось использовать старые: ржавые и гнутые, и забивать тупой стороной топора. Если честно, никто не ожидал, что в нём обнаружится столько хозяйственной прыти, даже Реавин удивленно качал головой. Замечая любопытные взгляды, Лис раздраженно шипел и ругался, алея кончиками ушей.       Разумеется, гвоздей не хватило, так что некоторые доски остались незакреплёнными и держались на честном слове. Затем, исключительно по собственной инициативе, Йорвет смастерил для нас с Ваней лежанки, явно ожидая бурных излияний благодарности. В тот вечер я огорошила его заявлением, что неплохо бы обзавестись столом и парой стульев, раз уж на него нашла охота работать. Ведь, судя по всему, мы задержимся на некоторое время: Реавин с трудом передвигался самостоятельно, и пускаться сейчас в опасное путешествие было бы безумием.       Наш предводитель, под откровенно насмешливым взглядом раненного эльфа и выжидательным — Вани, поворчал, но работу сделал. Перед домом появился широкий сруб и два пенька поменьше. А когда я заикнулась про поташ и про глиняный котелок, необходимый для варки, Йорвет ответил мне ну очень многозначительным и долгим взглядом, не предвещавшим ничего хорошего. Если честно, о мыльном средстве я заикнулась скорее из упрямого желания поддеть командира мятежных эльфов, в котором неожиданно проснулась жажда деятельности.       На счастье или на беду, но Реавин умел обжигать глину, так что вопрос с котлом был решен, а Йорвет, скрипя зубами, отправился рубить ели для поташа. Вокруг нашего домика уже образовалась небольшая вырубка, и я с неожиданным раскаянием подумала, что превратила грозного Aen Seidhe в пресловутого дровосека. Впрочем, наблюдать, как он с остервенением бросается на стволы деревьев, словно на врагов, было довольно забавно. И вот, как только поташ был готов, эта ехидная лисья морда торжественно вручила мне ворох собственной одежды с пожеланиями приятно провести время.       Я проглотила готовое сорваться с губ оскорбление и молча взялась за дело. В конец концов, если он взял на себя мужскую часть работы по хозяйству, то и мне не стоило сидеть без дела. За эти дни вымела лачугу, используя вместо метелки широкие еловые лапы, и развесила приятно пахнущие пучки трав по углам. Вчера провела очередную словесную баталию со скоя`таэлем, непрозрачно намекнув, что проход в дом неплохо бы завесить шкурами животных, так что Йорвет с самого утра отправился выслеживать крупную лесную дичь. Причем в одних штанах — благо, на дворе лето — потому как остальную одежду отдал на стирку.       Ваня тоже хотел на охоту, но на этот раз Йорвет был категорически против, а я, вопреки обыкновению, была с ним полностью согласна. Сыну пришлось остаться с Реавином, единственным развлечением которого стали неподвижное сидение под дубом и курение трубки. Эльф старался держаться, но мы видели, что он мучается от осознания собственной бесполезности, и старались не обсуждать при нем дела, чтобы не травить душу калеки. Покончив со стиркой, я со стоном выпрямилась и потерла натруженную поясницу. Было жарко, и даже густые кроны деревьев не спасали от палящего светила. Пот ручьями стекал по спине и вискам, наводя на мысль о том, что неплохо бы и самой вымыться, раз уж дошло до стирки. Но ручей был слишком мелким, а никакого водоема в округе не наблюдалось. Вздохнув, я взяла мокрые вещи в охапку и направилась к дому, чтобы развесить одежду на низких ветках старого дуба, облюбованного Реавином.       На поляне перед домом было пусто: раненный эльф спал в доме, откуда доносилась тихая возня Ваньки. Покончив с бельем, я потерла лоб и взглянула на небо: пушистые белые облачка быстро неслись в голубой дали. На душу снизошло удовлетворение от только что проделанной работы, и я позволила себе довольную улыбку. Нам всем приходилось нелегко, но все же жизнь продолжалась.       — Прохлаждаешься, beanna? — ехидно полюбопытствовал Йорвет, неслышно подошедший сзади. Привыкшая к легкой поступи попутчиков, я не испугалась и лениво скосила глаза на эльфа. Его обнаженную грудь, испещренную причудливым узором шрамов, перехватывала перевязь, за спиной болтался колчан со стрелами, а к поясу был приторочен длинный меч.       «И ведь без штанов остаться готов, но с оружием не расстается», — фыркнула я, старательно делая вид, что не заинтересовалась видом обнаженного мускулистого торса. Мужчина расплылся в усмешке, явно заметив мой интерес, и демонстративно отряхнул штаны.       — Как охота? — небрежно поинтересовалась я, отвернувшись. От мысли о его привлекательности делалось жутко: невольно вспоминалось прошлое, которое хотелось навсегда забыть. А еще пробирал колючий страх: вдруг эльф решит, что я не против более близкого «общения»? Мне даже думать о таком исходе не хотелось, с головой хватило и одного раза.       — Неплохо, — Йорвет пожал плечами и перестал сверлить меня пристальным взглядом, — Повезло нарваться на жирного кабана. Я уже начал разделывать его, но твоя помощь не помешала бы.       Я обернулась и неверяще уставилась на невозмутимого эльфа. Это не слуховые галлюцинации, он попросил меня о помощи? Тот скривился, поняв свою оплошность, и быстро исправился:       — Едва ли от тебя будет какой-то толк, но хоть мясо донести поможешь, — с этими словами он махнул рукой, призывая следовать за собой.       Все еще растерянная, я засеменила следом, не в силах скрыть улыбки, которая не желала сходить с губ.       — Прекрати скалиться, Сёла, — проворчал Йорвет, бросая недовольные взгляды, — Создается впечатление, что ты задумала очередную пакость.       Как ни странно, я ничуть не обиделась, даже рассмеялась, чувствуя его смущение. А ведь действительно перестала его опасаться, кроме тех моментов, когда вместо привычного спутника видела в нем мужчину, однажды взявшего меня силой. Я четко помнила лишь свою беспомощность и его грубость, а большего и не требовалось. Тем не менее, понимала, что он не причинит вреда, а извечное ворчание и угрозы перестали пугать, как раньше.       — Действительно задумала, — помолчав, выдала я, озорно прищурившись, — Раз уж мы обзавелись поташом, нам и самим неплохо бы вымыться, иначе от стирки не будет проку. Тебя это тоже касается, — предупреждая возможные возражения, закончила я, строго нахмурившись. Aen Seidhe позабавлено выгнул хищную бровь и ощерился:       — Зовешь с собой?       Я прикусила язык и ускорила шаг, чувствуя себя девчонкой, посмевшей заговорить со взрослым мужчиной. Откуда эта проклятая робость? В конце концов, я была женщиной, пусть и без богатого опыта, а краснела, как девица перед первой брачной ночью. Это было волнительно, но стоило лишь представить, что за колкими шутками последуют действия, и пальцы начинали дрожать от страха. Нет, второго раза я просто не выдержу…       — Куда рванула, beanna? Нам туда, — окликнул Йорвет, делая вид, что не заметил странной реакции.       «Просто шутка», — уверяла себя я, медленно успокаиваясь, — «У Йорвета язык острее меча. Не дай Двуликий, он теперь начнет специально провоцировать меня, себе на потеху!». На редкость раздосадованная, я вновь пошла за эльфом, на этот раз держась на безопасном расстоянии.       — Так ты не видел где-нибудь озерца или пруда? — стараясь быть непринужденной, заговорила я, в попытке прервать неловкую паузу.       — Надо будет посмотреть выше по течению ручья, — задумчиво хмурясь, пробормотал Йорвет и неожиданно дал знак остановиться. Я мгновенно замерла, боясь даже вздохнуть и мельком поразившись своей покорности. Несмотря на покладистость, удивительную для прожжённого мятежника, которую Йорвет проявлял в последние дни, это ничего не меняло.       «Все же именно он — наш лидер, и будет так, как он скажет. Если не разрешит нам с Ваней уйти, я просто не посмею ослушаться», — нисколько не обрадованная откровением, я сжала кулаки. Размышления помогли отвлечься от нарастающего страха: что заставило его насторожиться?       Йорвет напряженно вглядывался в заросли и чутко прислушивался, но я, как ни старалась, ничего не смогла увидеть или услышать: лишь буйная зелень вокруг, да воркование лесных пичуг. Но эльф, казалось, не на шутку встревожился. Не глядя, он поманил меня рукой, требуя подойти ближе и, не дождавшись реакции, сгреб меня в охапку, тесно прижав к себе. Я подавилась возмущенным шипением, увлекаемая на землю.       — Ну что там? — вывернувшись из его хватки, прошептала я, недовольно надувшись. Мужчина закатил глаза и буквально ткнул меня носом в землю, указывая на большие следы. Я сглотнула, мгновенно позабыв о возмущении. Даже мало зная о звериных следах, можно было сказать, кому принадлежат эти: на влажной земле красовался четкий отпечаток широкой медвежьей лапы с глубокими рытвинами от когтей. В ямке собралась вода, проступившая из-под земли. Убедившись, что я прониклась серьезностью ситуации, мужчина бесшумно пополз вперед, а я машинально последовала за ним.       — Лежи на месте, идиотка, — едва слышно зашипел он, но я, позабыв о робости, только придвинулась к нему ближе, глядя на негодующего охотника большими глазами-блюдцами. Когда в лесу нашли истерзанное тело, охотники говорили, что его подрал медведь. Воспоминания были смутными, но я помню, что не смогла узнать отца в кровавом куске мяса.       — К-куда ты? — выдавила и схватила брюнета за руку, заметив, что он вновь пошевелился.       — Не собираюсь упускать такой шанс, — фыркнул Йорвет.       — Я с тобой, — упрямо брякнула, понимая, что веду себя крайне глупо. Сейчас казалось, что рядом со скоя`таэлем, при одних только звуках имени которого иные взывали к богам, было самое безопасное место на земле. Пускай весь остальной мир ненавидит его, зато для меня…       Ужас, перенесенный в детстве, отуплял и мешал трезво размышлять. Видно, неподдельный испуг, сквозивший в моем остановившемся взгляде, заставил эльфа смягчиться.       — Ни звука, — страшно прищурившись, процедил он, и мы поползли дальше, замерев лишь в колючих кустах дикой малины. Вначале я слышала только неясный шум, и лишь потом увидела огромную косматую тушу шагах в двадцати от нас. Благо, мы находились с подветренной стороны, а бурый медведь копался в земле в овраге. Зверь грозно сопел и беспокойно водил носом, но не мог учуять чужаков. Йорвет с грацией хищника выпрямился, оперившись коленом в землю, и потянулся за стрелой.       Тут на прогалину выкатилась пара меховых клубочков–детенышей. Мать осторожно обнюхала каждый и что-то тихо заворковала на своем языке. Малыши выглядели очень забавно и, быстро освоившись, затеяли потасовку, а бдительная медведица не сводила с шалунов внимательных глаз-бусинок.       С замирающим сердцем я наблюдала за этой мирной картиной, чувствуя, как в душе поднимается волна жалости и протеста против грядущего насилия. Медвежата, которым не было и месяца от роду, погибнут без матери! Я знала, что это глупо, но не могла отделаться от чувства, что стану соучастником преступления против природы и самой жизни.       «О, Двуликий!», — неожиданно для себя, мысленно взмолилась я. После операции стала относиться к нему куда более дружелюбно, но не ожидала от себя такого восклицания. И, что еще более удивительно, мне ответили. Видимо не зря старая вещунья так увлекалась предсказаниями: в сознании молнией вспыхнуло краткое видение, и тут же погасло. Боль, кровь и тьма.       Краем глаза увидев, как Йорвет натягивает тетиву, я, не осознавая, что делаю, перехватила его руку:       — Нет, — твердо произнесла, выдержав чужой взгляд, — Так нельзя.       Кажется, Йорвет всерьез подумывал о том, чтобы пристрелить меня, но, спустя долгое мгновение, все же опустил лук. В полном молчании мы убрались подальше от злополучного места.       Как только медведица осталась далеко позади, меня охватил запоздалый озноб. Я «видела», что могло произойти, решись Йорвет напасть. Едва ли нам удалось бы выбраться из переделки живыми. Ему – нет.       — Во имя предков, что на тебя нашло, d`hoine? — накинулся на меня Лис, убедившись, что мы достаточно далеко от грозного зверя. Я низко опустила голову, сморгнув подступившие слезы. Как объяснить ему, что видела его смерть? Учитывая намерение отомстить, которое вынашивала долгие годы, было вдвойне странно, что я не хотела его гибели. Но и рассказывать это желания не было. Шмыгнув носом, я приняла самый жалобный вид, на которой была способна, и подняла глаза:       — Там же детеныши, — выдала, невинно хлопая ресницами. Разумеется, мне было их жаль, но едва ли это заставило бы меня остановить Йорвета. Эльф долго молчал, и я подумала было, что сейчас на мою голову посыплются ругательства и проклятия на Старшей Речи. Судя по тому, как потемнело его лицо, Йорвет очень четко представлял себе, как душит бестолковую d`hoine голыми руками. Однако пламенных речей не последовало, лишь глубокий покорный вздох:       — Ну, и что с тобой делать? — простонал он, картинно закатив глаза, и, развернувшись, направился дальше, — Пойдем, займемся кабаном, пока эта тварь не наткнулась на тушу.       Я с готовностью последовала за ним, радуясь, что так легко отделалась, но озадачилась непомерной благосклонностью.

***

      Йорвет изнывал от желания отвесить неуклюжей женщине, загубившей охоту, подзатыльник, но заставил себя сдержаться. Когда Сёла вцепилась в него, выдохнув одно короткое «нет», он разглядел в ее взгляде нечто, заставившее подчиниться. Такую пропасть в глазах он видел разве что у эльфских знающих и некоторых человеческих чародеев. Она что-то «увидела», хотя и отказалась говорить об этом. А в том, что у женщины дар, он окончательно перестал сомневаться после ампутации.       Он расспрашивал Реавина о том, что тот испытывал во время операции, но друг мало что помнил. Или, опять же, предпочёл хранить молчание.       — Никакой боли, — только и сказал он, — Я чувствовал только Её.       И на лице его при этом смешались горечь и мечтательность. Проклятье, и почему его товарищи такие скрытные? Йорвет благоразумно решил не задумываться, почему так быстро перевел Сёлу в разряд товарищей. Обычно он считал человеческих колдуний врагами, от которых ждешь предательского удара в спину.       Весёла была женщиной не только отважной и стойкой, но и доброй и нежной. Несмотря на тяжелое прошлое, к которому он имел самое прямое отношение, она была милосердна и выбрала путь целителя. Да что там, она родила и вырастила его сына, зачатого при таких ужасающих обстоятельствах, и при этом беззаветно его любила. Да, Йорвет уважал ее и даже готов был признать, что она не так уж и плоха, для d`hoine, разумеется, но никак не мог понять, что заставило его поступить так в Ту ночь.       Он присматривался к ней, к изгибам ее тела, к чертам лица, пускай теперь они были другими. Да, она не вызывала в нем отвращения, но и чего-то свыше терпимости тоже. Или все же вызывала?       Умудренный жизненным опытом, он чувствовал себя юнцом, не способным разобраться в собственных чувствах. Но эмоции отвлекали от остального: грязной обреченности жизни и тоски о Саскии; всего того, что прежде составляло его существование. В полуразвалившемся доме, затерянном в лесной глуши, Йорвет, впервые за бесконечно долгое время, почувствовал себя на своем месте. Он мог принести реальную пользу их маленькому отряду: латать крышу, ходить на охоту, проводить время с надоедливым Ваней, который крутился подле него как щенок. И для этого ненужно было никого убивать, планировать очередной набег на бестолковых караванщиков. И Aen Seidhe отдыхал, понимая, что краткого мгновения забытья не было бы, если бы не Весёла. Такая деловая и хозяйственная, она боялась его прикосновений, но так доверчиво льнула, испугавшись зверья.       На разделку кабана ушло несколько часов. Они дважды ходили к дому и обратно, чтобы перенести куски мясо и шкуру. Практичнее было бы ходить поодиночке, но Йорвет видел, что Сёла всерьез опасается медведя, и решил не оставлять ее одну.

***

      Я с удовольствием погрузилась в прохладную чистую воду и, оттолкнувшись от дна, усыпанного мелкими острыми камешками, щекотавшими ступни, сделала несколько плавных гребков. Как и предположил Йорвет, в верховьях ручья образовалась небольшая запруда, в которой вполне можно было искупаться.       Жмурясь от удовольствия, до красноты натерла кожу поташом, смывая многодневную грязь. В щелок я добавила душистых трав, так что мыло приятно пахло луговыми цветами. Не без сожаления выбравшись из воды, позволила себе несколько минут покоя. Вспомнились слова, брошенные Йорветом на прощание. Деспот выделил мне полчаса на купание, пообещав все муки Хлада, если задержусь. Я насмешливо фыркнула, непокорно тряхнув головой. Может, он и командир, но и я не одна из его безропотных солдат!       Весело насвистывая под нос, грелась в ласковых лучах солнца, строя планы на грядущий день: утро только занималось, и впереди было много дел. Я планировала сварить из копыт убитого кабана клей, а из просушенных жил получатся веревки и даже (если хорошо отбить камнем) какие-никакие нитки. Иглы я планировала выточить из мелких косточек, а остальное отдать Йорвету, который, за неимением металла, собирался использовать их для изготовления наконечников. Проще было купить скобяной товар в какой-нибудь деревне, но для начала ее нужно было хотя бы найти.       Я вытерлась плащом, который, за неимением альтернативы, решила использовать как полотенце, и начала одеваться. Расслабившись после купания, не сразу обратила внимание на шум за спиной. Тихое стрекотание и шуршание подлеска не выглядели подозрительными в чаще, но вдруг это Йорвет? В конце концов, кроме него здесь некому было оказаться.       С замирающим сердцем я медленно обернулась, уже готовая высказать все, что думаю, да так и замерла с приоткрытым ртом. Всего в нескольких шагах в земле копошилось странное, покрытое серо-зелеными пластинами существо. Внешне оно чем-то оно напоминало паука или краба, а вот по размерам походило скорее на собаку. Существо застрекотало и, перебирая лапками, двинулось в мою сторону, явно намереваясь познакомиться поближе. До меня, наконец, дошло — это была эндриага, судя по виду, молодая работница.       Взвыв не своим голосом, я побросала вещи и сломя голову ринулась прочь, слыша за спиной обиженное стрекотание. Сохрани меня богиня! Никогда не думала, что умею так быстро бегать по лесу, да еще и босиком. Куда конкретно бежала — не знаю. Эндриага-работница — не слишком опасное существо, но поблизости наверняка находились ее более грозные сородичи. К тому же, в тот момент я мало что соображала, переполненная брезгливым страхом перед гигантским насекомым, которое доселе видела только на страницах книг.       Пронзительно вскрикнув, когда земля ушла из-под ног, я едва ли не кубарем покатилась по заросшему крапивой и лопухами склону, надеясь только, что не врежусь в дерево, потому что остановиться не было никакой возможности.

***

      «Куда понесло эту ненормальную?» — раздраженно меряя шагами поляну перед домом, размышлял Йорвет. Реавин, до этого молча наблюдавший, громко прочистил горло, напоминая о своем присутствии.       — Я уже говорил, она отправилась мыться, — терпеливо пояснил раненный воин, тем самым подтвердив опасения Лиса о том, что последнюю мысль он высказал вслух. Судя по насмешливой улыбке, блуждавшей по лицу старого товарища, уже не первый раз.       Йорвет и сам не мог понять, почему так трясется за жизнь непоседливой d`hoine. Может, тому виной встревоженный взгляд их сына, который тоже не сводил глаз с раздраженного эльфа?       — Я прекрасно знаю, куда она пошла, — огрызнулся брюнет, нахохлившись, как глухарь в непогожий день.       — Правда? Судя по твоим метаниям, я бы так не сказал, — хмыкнул Реавин, полностью проигнорировав бешенство, скользнувшее во взгляде командира.       — Тут неподалеку бродит медведица, — буркнул Йорвет, выведенный из себя. С какой стати он вообще должен перед кем-то оправдываться?       — Естественно. Мы в чаще леса, — флегматично отозвался светловолосый эльф, скрывая улыбку.       — Ты не понимаешь! Сёла, она… боится медведей, — пробурчал Лис, еще сильнее ссутулившись. Он хорошо помнил ужас, наполнивший синие глаза, когда Весёла поняла, с кем они столкнулись.       — И вообще, ее нет слишком долго, — добавил он совсем тихо. Так и не дождавшись ответа, эльф решительным шагом направился в чащу, пообещав себе, что устроит беспечной d`hoine хорошую выволочку.       Лесные запахи и звуки подействовали успокаивающе, а вокруг не было видно ни намека на опасность, как вдруг…

***

      Что ж, в дерево я действительно не врезалась, налетев на внезапно показавшегося в поле зрения растерянного темноволосого эльфа.       — An`badraigh aen cuach! — певуче выругался Йорвет, успевший только схватиться за рукоять меча. Мы вместе полетели на землю, правда, его приземление было не столь удачным. Он хорошо приложился головой о землю, а я плюхнулась сверху, тотчас попытавшись вырваться, и лишь стальная хватка чужих рук удерживала меня на месте.       — Оно там! — невнятно пыхтела я, все еще пытаясь подняться на ноги и при этом махнув рукой куда-то за спину. В ушах все еще стоял противный стрекот любопытной эндриаги.       — Успокойся, beanna, и прекрати, наконец, вертеться! — рявкнул мужчина, испепеляя меня злющим взглядом. Опомнившись, я замерла, с трудом переводя сбившееся дыхание.       — Там была эндриага, — виноватым тоном пояснила, боясь заглянуть в хмурое лицо. Смерив меня яростным взглядом, эльф немного ослабил хватку. До меня начало доходить, что его ладони покоятся на моих обнаженных бедрах: я успела накинуть только свободную тунику, которая сейчас некстати задралась. Отступившая было паника накатила с удвоенной силой.       — Пусти, — вновь задергавшись, взмолилась я, проклиная погожий денек и все остроухое племя. Лицо полыхало как в огне. Страшно? Да. Его прикосновения обжигали, как огнем.       — Угомонись, Сёла, человеческие женщины меня не интересуют, — фыркнул Йорвет, даже не подумав убрать руки. Я наградила его возмущенным взглядом. Почему-то его слова прозвучали обидно, если не сказать, оскорбительно. В конце концов, я — женщина, которой не хочется, сидя на мужчине, выслушивать, что она его ни в малейшей степени не интересует. В эту минуту из головы вылетели все прошлые страхи перед этим разбойником.       — Да неужели? — вырвалось у меня. С Роше я подобного не проделывала, но при помощи магии Двуликого вполне можно направить мысли зазнавшегося эльфа в нужное русло. Я прогнула спину, положив ладони на широкие сухие руки, и хитро прищурилась, глядя сверху вниз.       — Прекрати, — прохрипел Йорвет, почуявший неладное и вновь превратившись в опасного предводителя скоя`таэлей.       — Не то — что? — я склонила голову на бок, позволив влажным волосам опуститься ему на грудь. И ждала, сама не зная, чего.       — Не то вернешься к заводи сейчас же, — рыкнул брюнет, рывком притягивая к себе, — Вместе со мной.       На мгновение я окунулась с глубину зеленого взора, сейчас подтянутого шалой дымкой, но, почувствовав свободу, резко отскочила в сторону, нервно оправляя сбившееся одеяние. Зачем и, главное, почему я это сделала? На кой ляд понадобилось умышленно вызывать в Этом мужчине желание?       Растерянно оглядевшись, я, на нетвердых ногах, направилась к дому, позабыв и об эндриаге, и о вещах, брошенных у заводи. Пускай я не желала Йорвету смерти и даже не ненавидела его, как прежде, но к чему Это? Вспомнив его обидные слова и насмешливый взгляд, я скривилась от отвращения к себе: надо же было додуматься применять магию! Чувство гадливости подступило к самому горлу.       Я не интересую его и никогда не интересовала, это ясно, как день! А я… почему захотела почувствовать, что нужна ему? Взъерошив ладонью волосы, качнула головой, отгоняя непрошенные мысли. Если раньше оставалась надежда на то, что Йорвет испытывает ко мне хоть капельку уважения, то сегодня я сама свела ее на нет.

***

      Повинуясь инстинктам, Йорвет схватился за меч, но в последний момент все же узнал в растрепанной лесной диве потерявшуюся Весёлу.       «Проклятье, beanna, еще бы чуть-чуть, и висеть тебе на острие!», — грязно выругавшись, подумал эльф, хватая несущуюся со всех ног вещунью. Даже упав на землю, напуганная женщина рванула дальше, но ему все же удалось ее удержать и привлечь внимание.       — Там была эндриага, — выдавила Сёла, виновато опустив голову и пряча лица за прядями светлых волос. Йорвет окинул ее оценивающим взглядом: судя по всему, она была цела и невредима, если не считать расхристанного вида. На ней была только туника, а под пальцами ощущалась упругая плоть, разгоряченная бегом. Грудь женщины тяжело вздымалась и опадала в такт неровному дыханию, а ворот одежды распахнулся, обнажая худенькое плечико. Раскрасневшиеся щечки и покрывало золотистых волос стали отличным дополнением к общей картине. Йорвет никогда не интересовался человеческими женщинами. До этой самой минуты.       Возможно, виной возбуждению, волной прокатившемуся по телу, стало долгое воздержание или осознание того, что он уже обладал ей раньше и хотел вспомнить, что именно привлекло его в первый раз.       — Пусти, — зашипела вещунья, яростно сверкая обозленными глазами, но ее действия возымели совершенно противоположный эффект. Сглотнув и чудом удержав себя в руках, Йорвет ответил, скорее, пытаясь убедить себя, нежели ее. Ему не помогло. Ну, а Сёлу, судя по всему, несказанно задели резкие слова, брошенные между прочим. Голубые глаза засветились синим огнем — магия! Девчонка действительно хотела вызвать в нем желание, будто не понимала, что уже сделала это.       «Если она сейчас же не прекратит, я не остановлюсь», — обреченно подумал Йорвет, прижимая к себе податливое тело, но Весёла, наконец, пришла в себя. Чувствуя, как в ней зарождается страх, эльф покорно разжал руки, позволяя отстраниться.       Можно было списать его состояние на магическое воздействие, на чувство вины перед несчастной девушкой, которой он когда-то сломал жизнь, хотя откуда ему взяться? На затянувшееся одиночество или просто случайность, стечение обстоятельств. И дальше убеждать себя, что он терпит ее только из-за настойчивой просьбы едва не погибшего друга. Уверять, что его никогда не заинтересует человеческая женщина. Другие — нет, но она? Мать его сына, она смогла посмотреть на него без ненависти и, казалось, смирилась со скверным характером. Она смеялась рядом с ним и доверяла, изредка даря робкие, но полные искреннего тепла улыбки. Хотя лучше многих знала, что он — чудовище.       Йорвет бездумно разглядывал зеленые кроны деревьев, позолоченные утренним светилом, и чувствовал на ладонях тепло ее тела. Да, он хотел ее, и это была не магия.