Прощение

По дороге разочарований Снова очарованный пойду. Разум полон светлых ожиданий, Сердце чует новую беду.

      Человеку трудно отпустить прошлое, а некоторым почти невозможно. Мне не повезло оказаться в числе тех, кто до последнего цепляется за привычное. Долгие годы я мечтала о мести, надеясь, что когда-нибудь воплощу грезы в реальность. Когда прошел слух, что знаменитый предводитель скоя'таэлей находится в Верхнем Аэдирне и служит самопровозглашенной королеве Саскии, казалось, что сама судьба подарила мне шанс. Впервые появилась возможность превратить пустые мысли в цель, которой можно достичь. Я старалась собирать скудную информацию о скоя'таэлях, расспрашивала о новостях путников и странствующих торговцев, даже солдат. И однажды мне улыбнулась удача.       В глухую ночь в деревне появился усталый путник в синем военном дублете. В тот вечер мы с Ваней задержались в таверне, потому как я травила крыс в погребе корчмаря. Незнакомец еле держался на ногах от усталости, но денег у него не было, и на комнату в постоялом доме он рассчитывать не мог. Я решила помочь ему, предложив скромный ужин и постель под своей крышей. Во-первых, потому что очень крепко сжилась с обязанностью помогать людям, во-вторых, он выглядел бывалым путешественником, и я по привычке намеревалась расспросить о мировых новостях, даже не подозревая, насколько ценными окажутся сведения.       Он оказался солдатом из отряда Синих Полосок, о которых мне доводилось слышать. После пары кружек эля мужчина разговорился и рассказал о том, что Йорвет – один из главных врагов его командира. А на прощание пообещал, что отплатит за доброту, и коли буду в Новиграде, то смело могу обращаться к нему по любому вопросу. Разумеется, я так и поступила, попросив устроить встречу с его командиром – легендарным Верноном Роше. Тогда я еще не знала, что это за человек, но казалось, что ненависть к одному эльфу способна объединить наши интересы. И все действительно могло получиться.       Был пронзительно ясный вечер, мы прогуливались вдоль каналов неподалеку от рыбного рынка. Ванька путался у нас под ногами, порой забегая вперед, но я не особенно волновалась, ибо с детства прививала ему самостоятельность. И все же иногда с опаской поглядывала по сторонам, чтобы убедиться, что с сыном все хорошо. Вернон наблюдал с легкой ухмылкой – судя по всему, ему нравилось наблюдать за моим волнением. Очевидно, он считал проявление скупой заботы трогательным, мне же казалось, что я выгляжу ужасно глупо. Но стоило глянуть в жгучие черные глаза спутника, как тревога отступала. Никогда не встречала человека сильнее и надежнее, чем Роше. Рядом с ним зачерствевшее сердце помимо воли смягчалось. С юных лет я вынуждена была думать за двоих и в Верноне неожиданно обрела надежное плечо, которого нам с Ивашкой всегда не хватало.       – Кажется, это то, чего ты хотела? – он протянул сверток с книгами по медицине, которые я давно мечтала заполучить. Я отвела взгляд, крайне смущённая подобным вниманием. Сегодня Роше превзошел самого себя: отложил работу и пригласил на прогулку, подарил Ване набор игрушечных солдатиков, а мне достались книги.       – Благодарю, – отстранено ответила, и мы вновь погрузились в молчание, которое не тяготило нас. Надо ли говорить, что никто и никогда не делал мне подарков, куриные яйца от крестьян в благодарность за работу – не в счет. Так что я не совсем понимала, как должна реагировать. Значит ли этот знак внимания, что Вернон относится к нашим отношениям серьезно, или это просто дружеская услуга? Да и что они такое, эти отношения? Давно стоило отправиться в Верген, но я медлила, млея от нашей игры. За мной никто никогда не ухаживал вот так, и потому происходящее заинтриговывало.       Несколько раз мы встречались в доме, где впервые увидели друг друга, потом, якобы чтобы сэкономить мои деньги и свое драгоценное время, Роше предложил перебраться к нему. И я согласилась, поскольку тоже считала себя практичной. Но, не смотря на это, мы редко виделись и мало общались. Вернон пропадал целыми днями, иногда не возвращался и ночью, а когда приходил, уже было не до разговоров. Не могу сказать, каким он был любовником – не с чем было сравнивать, если не считать Тот раз, и все же, нам было хорошо. Я даже не думала, что близость может принести столько удовольствия, а его забавляли мои робость и стеснение. Должно быть, я была не лучшей любовницей и не раз с непонятной тоской ждала, когда он попросит уйти. От этого я бывала холодной и колючей, глядела на него как на чужого.       Когда Роше приходил, он некоторое время молча разглядывал меня, будто размышляя. И когда я уже почти готова была сказать последнее слово, все начиналось сначала: легкие прикосновения и властный призыв угольно-черных глаз, которому не хотелось противиться. Чувствовать себя слабой рядом с ним – это был мой крохотный осколок счастья, случайно вырванный у судьбы.       – Никогда не понимал твоего интереса к медицине, – вновь подал голос он. – Ведьмы, я слышал, обычно полагаются на магию, – я уловила насмешливые нотки в голосе и мгновенно вспыхнула, но постаралась этого не показывать.       – Деревенские ведьмы мало знают о настоящей магии, а я и подавно. Лекарское искусство всегда привлекало меня больше, чем чародейство, – я понизила голос до шепота и непроизвольно поежилась. Отношение к одаренным с каждым днем становилось все хуже, особенно это чувствовалось в Новиграде. Не очень-то хотелось попасть в лапы храмовой стражи и сгореть на костре за неосторожную беседу.       – Никогда не думала поступить в университет? Это лучше, чем учиться самостоятельно, – Роше завел руки за спину и сцепил пальцы в замок. Украдкой взглянув, прочла на его лице глубокую задумчивость, и это беспокоило. Безоблачное небо, красивый закат и он рядом – все слишком хорошо для правды.       – Может, когда-нибудь, позже, – неопределенно отозвалась я, пожимая плечами. Да, хорошо было бы поучиться у профессоров, но я понимала, насколько это нереально. Не было денег на обучение, да и кто присмотрит за Ваней? Кроме того, вначале нужно разобраться с прошлым, а это значит, что моя цель – Верген. Вернон проницательно посмотрел на меня, читая, словно открытую книгу. В какой-то момент мне показалось, что он предложит помощь: будет рядом и позаботится о сыне, пока я учусь в университете. Хорошо, что промолчал – мы были слишком практичны, чтобы поверить в иллюзию.       Дошли до доков: вода в гавани казалась расплавленным золотом, окрашенная лучами заходящего солнца. Ветер трепал волосы, до слуха долетели крики беспокойных чаек, круживших над заливом. Шум порта немного стих, в воздухе витали запахи свежей рыбы, кожи и дыма. Неподалеку Ваня играл с оравой босоногих детишек в салки, счастливый и беззаботный. При взгляде на его довольную мордашку я подумала, что если бы Вернон предложил иллюзию, я согласилась бы, чтобы и дальше видеть сына улыбающимся. Роше остановился, когда мы подошли к пристани и бросил в мою сторону виноватый взгляд. Неужели замялся? Это, пожалуй, впервые. Но улыбка почему-то не шла на лицо. Я замерла, покорно ожидая.       – Нильфгаард продвигается на север слишком быстро, – начал мужчина, глядя на корабельные мачты, – Синие Полоски должны быть на линии фронта.       – Ты уходишь на войну? – не знаю, почему, но стало страшно. Роше твердо встретил мой взгляд.       – Я должен быть там, – просто ответил он. Значит, все закончится так? Я закрыла глаза и сосчитала до десяти, чтобы успокоиться. Но как же месть? Если он не поможет, значит, эти месяцы потрачены впустую? Открыв глаза, я наткнулась на его ухмылку.       – Брось, Весёла, ты знала, что это когда-нибудь закончится, – усмехнулся темерец. Разумеется, знала. Но почему же так неприятно ноет сердце? Я постаралась взять себя в руки, усилием воли подавив вспышку душевной боли.       – Но как же… как же Верген? Мы договаривались иначе, – лихорадочно облизнув губы, спросила я. Роше смотрел печально, ища признаки переживания на моем лице. Тщетно. Я всегда хорошо скрывала эмоции.       – Тебя волнует только месть?       – А что же еще? Кажется, мы заключили договор и…, – я нервно пригладила ладонью волосы. - Неужели ты не поможешь мне? Хотелось спросить нечто другое, но лучше было ничего не усложнять. Вернон какое-то время молчал, а я пыталась свыкнуться с тем, что планы и мечты в одночасье рухнули, как карточный домик. В душе шевельнулась злость – он воспользовался мной, а теперь бросил. Я никогда не ждала от него ничего, кроме исполнения договора, видит богиня, я не настолько наивна, чтобы мечтать о любви. Давно засыпаю и просыпаюсь с мыслью о скорой мести, и вот ее выдергивают из-под носа. Лжец!       – Весёла, – от этой вкрадчивой интонации слезы сами собой навернулись на глаза, но я все же заставила себя поднять голову. А ведь он может погибнуть. Вдруг я вижу его в последний раз? Плотно сжала губы, чтобы не сорваться. Больше всего сейчас хотелось заставить его передумать, только чтобы уберечь от беды. Но я знала, что это невозможно, и запретила себе унижаться мольбами и криками.       – Поедем со мной. Твои способности там пригодятся, – продолжил Роше, а я стиснула кулаки и неожиданно рассмеялась.       – Да ты с ума сошел! Знаешь же, как люди относятся к одаренным. И Ваньке там нечего делать.       – Найдем того, кто о нем позаботится, – он оставался серьезным, и я притихла. Отправиться с Верноном, быть с ним? Не этого ли я в тайне хотела последнее время? И все же не могла представить себя в армии, в окружении чужих людей, где каждая минута может стать последней. Пусть считает меня трусливой, но я хотела быть как можно дальше от войны. Да и представить расставание с сыном было невозможно. Кроме того, даже Роше не сможет защитить меня от костра. А еще это значит отказаться от мести. Мысль о ней поддерживала меня долгие годы, и я все еще была не готова забыть. Поехать с ним – значит окончательно признать его власть над моим сердцем. А что, если он погибнет, как я смогу пережить это? Нет, слишком много жертв требовал этот осколок счастья. Я нахмурилась и отступила, качая головой.       – Значит, ты не собираешься помогать? – вздернув подбородок, переспросила, не дожидаясь ответа. – Хорошо, тогда отправлюсь в Верген одна.       – Это слишком опасно, Сёла, – раздраженно ответил Вернон, тоже потерявший терпение. – Ты знаешь, что не справишься.       – Прощай, Роше, – я развернулась и пошла прочь, ища глазами Ваню. Слишком затянулся этот заманчивый сон, а теперь – самое время проснуться. Я шла, и мне казалось, что сердце разрывается на части. Но вот почему, этого мне никогда не узнать. Может, это месть требовала слишком многого?

***

      Мне нелегко было принять выбор Роше, как и последовать своему собственному. Выбрав месть, я отказалась от того, что у нас могло бы быть. Потому вдвойне сложно было свыкнуться с тем, что Йорвет изменился. Невыносимо было признавать, что Ивасик и Вернон были правы, и месть ничего не стоит. Это означало бы, что я зря прибыла в Верген и напрасно покинула Роше, поэтому я упрямо гнала подобные мысли прочь, разжигая в сердце ненависть к эльфу. Никаких сомнений, иначе все зря. После первой встречи с Йорветом я была очень растеряна, но главное – невероятно зла. И на злосчастного эльфа и на Роше, и на весь Верген, но главное – на себя саму. От мыслей немного помогала отвлечься работа.       На следующий день раненного эльфа, которого звали Реавин, под моим строгим надзором перенесли ко мне в хижину. Он быстро шел на поправку и вроде бы был мне благодарен, хотя иногда я спиной чувствовала его настороженный взгляд. Поначалу, в порыве раздражения, я вознамерилась втереться к нему в доверие, чтобы подобраться к его командиру. Однако от такой мысли стало тошно, и я запретила себе даже думать об этом. Раненный скоя'таэль презирал людей, так с какой стати мне унижаться, пытаясь подружиться с ним? Нет, Весёла, это низко даже для тебя. Как выяснилось позже, природная интуиция вновь сослужила мне добрую службу.       Как-то поздним вечером после ужина я пыталась уложить Ваню спать, а он, в свойственной всем активным детям манере, отказывался. Присутствие эльфа под нашей крышей будоражило воображение мальчика. Он никогда не находился в обществе представителя Старшего народа так долго и проявлял естественный интерес. Я подозревала, что Ванино любопытство вызвано желанием больше узнать о том, каким был его отец.       Реавин поначалу сторонился паренька, но в маленьком доме друг от друга сильно не побегаешь. Несколько дней он был намертво прикован к постели, а я была занята другими делами, так что Иван стал единственным развлечением эльфа. Теперь он уже оправился и, честно сказать, мог бы уйти восвояси. Но, видя, как к нему привязался Ваня, я помалкивала и не торопила загостившегося скоя'таэля. Реавин, в свою очередь, тоже всерьез заинтересовался пареньком и был не прочь задержаться.       Ванька не переставал засыпать нового знакомого вопросами об эльфах, а сегодня тот показал ему, как стрелять из лука и даже посулил смастерить маленький и легкий в подарок. Надо ли говорить, что восторгу мальчишки не было предела? Для меня его оживление было очень непривычным, ведь всю жизнь Ваня был скрытным и молчаливым ребенком. Сейчас я с тоской начинала понимать, что по своей сути он был гораздо больше похож на эльфа, чем на человека. А может, он сравнивал Реавина с образом отца?       – Ваня, ты порядком утомил нашего гостя. Ему давно пора отдохнуть или ты забыл, что он был тяжело ранен? – ворчливым тоном обратилась я к сыну, убирая после ужина пустые миски со стола.       – Реавин говорит, что воину скоя'таэлей усталость неведома, а раны – предмет гордости, - протараторил он. Я отвернулась, пряча улыбку.       – Все-то ты напутал, дурачок. Это шрамы – предмет гордости, - ответила.       – Правда? – Ваня обернулся к новому авторитету, а тот невозмутимо кивнул. - Тогда понятно, почему Йорвет – ваш командир. У него такой шрам на лице – жуть! – болтал он, а я невольно вздрогнула, чувствуя, как задрожали руки.       – Когда ты его видел? – стараясь выглядеть непринужденной, спросила я, старательно игнорируя заинтересованный взгляд Реавина.       – Да вот, на днях столкнулся с ним в деревне. Он спрашивал о Реавине. Так волнуется, да? – болтливость сына ставила в тупик, а по спине пробежал недобрый холодок от таких новостей.       – Йорвет – хороший командир, - ответил эльф, скрестив руки на груди. - Я давно служу в его отряде и умру за него, – говорил он Ване, а смотрел на меня.       – Наверное, вы пережили столько приключений! – Иваша мечтательно зажмурился. – Расскажешь?       – Как-нибудь – непременно, – милостиво пообещал Реавин.       – Только не сегодня, кое-кому давно пора спать, – развенчала я надежды сына, игнорируя недовольные протесты. Мне не нравилось, что он с такой симпатией отнесся к скоя'таэлям, которые принесли немало бед простым людям. Как бы я не уговаривала Ваньку, засыпать он не хотел и продолжал доставать Реавина даже со своей лежанки. Пришлось прибегнуть к трюку ворожеи и усыпить его и только после этого в доме воцарилась долгожданная тишина. Эльф все так же сидел за столом, задумчиво глядя на огонь в очаге и забивая трубку табаком.       – Только не здесь, – спокойным, но твердым голосом сказала я. Скоя'таэль тихо ругнулся себе под нос и вышел на крыльцо. Его неохотное послушание было забавным, но я старалась не злоупотреблять новообретенным авторитетом. Закончив с уборкой, вышла в ночь подышать. В ноздри ударил горьковатый запах дыма, который всегда действовал на меня успокаивающе. В памяти всплывали полустертые временем картины детства: звон колокольчика нашей коровы, знойное лето и прохладные, тихие вечера, в которые мой отец любил подымить трубкой. И еще воспоминание, причиняющее острую боль: поздняя ночь, свет сальной свечи и задумчивый взгляд командира Синих Полосок, которому табак помогал думать. Чужой голос грубо выдернул из облака ласковых грез:       – Что это за чары? – полюбопытствовал эльф. В тусклом свете луны тревога явственно читалась на его лице. Он сидел на опрокинутой бочке, а я оперлась на стену неподалеку.       – Не волнуйся, они безвредны, – с усмешкой успокоила, предположив, что он опасается за себя.       – Думал, ты побережешь от них сына, – помолчав, продолжил Реавин.       – А тебе что за дело до него? На свете еще много полукровок, – огрызнулась я, слишком поздно осознав, что с головой выдала свое странное беспокойство. Да, действительно, эльфы не испытывали особого сочувствия к полукровкам, тем более странно это было услышать от скоя'таэля. Нет, интерес Реавина к мальчику состоял в другом, а мое поведение лишь подтвердило подозрения.       – Чей он сын, Весёла? – прямой вопрос застал меня врасплох. Сглотнув комок, я отвернулась, давая себе время собраться. И действительно, слишком много было в Ване от отца, так что наблюдательный эльф вполне мог о чем-то догадаться.       – Молчи, Реавин, – глухо сказала я, предупреждая опасные слова, которые были готовы сорваться с его губ. – Молчи и никогда не говори об этом. Я могла бы угрожать тебе магией, но не стану, лучше попрошу. Ты мне кое-что задолжал, помнишь? Сделай так, как я говорю: забудь обо всем и ступай с миром.

***

      На рассвете Реавин ушел, нарочно или случайно позабыв трубку и табак. В тот же день я отправилась в город, чтобы вернуть их владельцу, настрого запретив Ване идти следом. Мальчонка очень обиделся, так как рвался повидать нового друга, но я решила во что бы то ни стало держать сына подальше от людей Йорвета. Кроме того, меня не оставляли подозрения, что Реавин оставил свои вещи специально, с тем чтобы выманить меня и Ваню в город. Как знать, может, он уже рассказал обо всем командиру. Что-то нас тогда ждет…       Тем не менее, особого выбора не было: нужно было прояснить все раз и навсегда. Если Реавин откажется молчать, придется каким-то образом заставить его. Причинять вред тому, кого спасла от смерти, мучительно не хотелось, и я продолжала надеяться на его благоразумие.       Квартал эльфов неприятно поражал грязью и разрухой. Значит, вот оно – равноправие, обещанное Саскией? Впрочем, такое отношение было объяснимо. Все-таки это были скоя'таэли, а не просто эльфы, к которым в городе относились вполне сносно. Страшно было в одиночку идти в логово Йорвета, но я старалась скрыть робость, шла, гордо вскинув голову. Подобрав полы платья, аккуратно переступала лужи, стараясь не запачкать новые замшевые сапожки. Никогда не была брезгливой, просто стремилась к чистоте. Тут дорогу мне заступил какой-то краснолюд с растрепанной бородой.       – Вам чего, милсдарыня? – сплюнув, поинтересовался он со всей любезностью, на которую был способен. Неприветливой была увесистая секира за его плечом.       – Я ищу Реавина, – я показала трубку и мешочек с табаком, – он оставил это у меня.       – Ну, так давай, я передам, – было ясно, что меня здесь только терпят, но я была настроена решительно:       – Мне необходимо с ним поговорить, – краснолюд фыркнул и махнул рукой, приглашая следовать за собой, при этом крепко выругавшись сквозь зубы.       – Вам нравится в Вергене? – спустя минуту я нарушила тишину, стараясь говорить непринужденно и не обращать внимания на настороженные взгляды скоя'таэлей.       – Всяк лучше, чем по болотам валандаться. Там только комарье, долбаные утопцы и вечно мокрые сапоги. А главное – хер проссышь, когда ласты завернутся. А здесь хоть крыша над головой и то ладно. Хоть какая-то определенность, – мой спутник оказался на редкость словоохотливым. Неожиданно для себя, я слушала с неподдельным интересом. Вот, значит, как Йорвет провел последний десяток лет? Тогда понятно, почему он и его люди так цепляются за Верген. Мы подошли к каменному дому на окраине квартала, из дверей которого как раз показался Реавин.       – Ну, пришли уже. А вот и он. Эй, остроухий, к тебе тут какая-то дамочка пришла, – пробасил краснолюд. Реавин глянул в нашу сторону и понимающе улыбнулся, наткнувшись на мой недобрый взгляд. Знал ведь, что приду, хитрец. Ну, погоди, я найду на тебя управу. Краснолюд отправился по своим делам, а Реавин спустился ко мне с крыльца. У него было не слишком красивое лицо с резкими чертами, светлые волосы и холодные голубые глаза. Впрочем, ироничная улыбка и веселые огоньки в глазах несколько скрашивали неприятное впечатление.       – Не думал, что ты так быстро соскучишься, – пропел он, а я молча сунула ему трубку и табак. Глядя в землю, размышляла, как бы осторожно спросить, что он решил.       – Где Иван? – бесцеремонно поинтересовался Реавин. Это подхлестнуло решимость, и я посмотрела на него с неприкрытой угрозой. Дело в том, что те, кого я лечила, уже не могли по настоящему напугать – это придавало не вполне разумной смелости.       – Послушай, ты…, – начала было я, но осеклась, заметив за спиной эльфа Йорвета. Он стоял в дверях своего дома, уперев руки в бока, и буравил меня неприязненным взглядом. Вдруг он уже все знает? Однако командир скоя'таэлей, скорее всего, ни о чем не подозревал, хвала Мелитэле. Судя по насмешливому выражению лица Реавина, мое посеревшее от страха лицо выглядело глупо. Облизнув губы и понизив голос, я заставила себя продолжить:       – Оставь в покое меня и моего сына, Реавин. Ты подвергаешь нас опасности. Не представляю, что ты вбил себе в голову, но…       – Ах, beanna, у тебя же все на лице написано, – прервал меня эльф, покачав головой, а наткнувшись на мой умоляющий взгляд, тихо вздохнул.       – Я исполню твое желание. Именно потому что ты попросила, а не угрожала, – пообещал он, и мне стало немного легче, хотя слову скоя'таэля доверять не приходилось. Тут Йорвет потерял терпение:       – Закончили шушукаться? Реавин, скажи своей девке, чтобы не шаталась по нашему кварталу. Ищите другое место для встречи, – грубый голос заставил вздрогнуть, а от слов вспыхнули щеки. Я непременно рассмеялась бы ему в лицо, если бы не была так зла, а коли умела бы испепелять взглядом, то он уже превратился бы в горстку пепла. Реавин оставался абсолютно невозмутимым, с интересом наблюдая за нами.       – Передай своему командиру, что не ему мне приказывать. И если он не заткнется, у него язык присохнет к нёбу, – огрызнулась. К сожалению, я так не умела, но просто не смогла удержаться от угрозы. Йорвет несомненно наводил ужас, но еще больше – непомерно злил.       – Ведьма, – прошипел он, спускаясь с крыльца с явным желанием вытрясти из меня душу, но Реавин остановил его движением руки.       – Прошу тебя, не нужно. Весёла, уходи, – сказал он. Удивленная его поддержкой, я в последний раз посмотрела на разгневанного одноглазого эльфа и пошла прочь. После столь неприятной встречи моя решимость рассчитаться с Йорветом окрепла.       – Да у тебя под юбкой стальные яйца, не будь я Ярпен Зигрин! – ко мне подошел тот самый краснолюд, что показывал дорогу.       – Или я просто дура, – мрачно пошутила я, про себя удивляясь неожиданной компании. Ярпен согласно хмыкнул.       – Йорвет тот еще сукин сын, но справедливый. Ничего удивительного, что он так относится к чародейкам, особенно после того, что случилось с Саскией, – рассказывал он. Хотела сказать, что не чародейка, но заинтересовалась другим.       – А что произошло?       – Как что? Филиппа Эйльхарт и ложа чародеек! Стерва похитила Саскию и подчинила ее разум, хотела использовать на совете в Лок Муине. Слово даю, заварушка началась не без ее участия.       – Йорвет так предан новой королеве? – помолчав, поинтересовалась я, переваривая новую информацию.       – Еще бы! Она дала скоя'таэлям шанс исправиться и покончить с темным прошлым. На его месте я бы целовал землю, по которой она ступает. Впрочем, ходят слухи, что так оно и есть.       Я представила, как Йорвет ползает на корточках, униженно воздев руки к человеческой женщине и подумала, что скорее небо рухнет, чем эта картина претворится в жизнь.       – Что? – занятая своими мыслями, я не совсем уловила смысл.       – Тебе накеры в уши насрали? – не стесняясь в выражениях, возмутился Ярпен. Я усмехнулась – краснолюд до мозга костей. Впрочем, о красноречии его народа ходили легенды, и я не обиделась. Видя, что я до сих пор ничего не поняла, Зигрин всплеснул руками.       – Да весь город только и говорит о том, что предводитель скоя'таэлей по уши втрескался в королеву, а она и не смотрит в его сторону! – от удивления я непроизвольно приоткрыла рот. Йорвет влюблен в человеческую женщину? Заплесневеть и сгнить мне на этом месте, как говаривал Ивасик.       – С вашим городом определенно что-то не так, – пробормотала я. Оказывается, краснолюды – такие сплетники, чего только не придумают.       – Это точно. И все же мы здесь, – отозвался гном, – ну, я в таверну пойду загляну, ты как?       – Как-нибудь в другой раз, Ярпен.       – Тогда до встречи, дамочка. Уж очень мне интересно послушать, что у вас с Реавином за дела, – Зигрин хохотнул и направился к корчме, оставив меня в полном недоумении. Если он подумал, что нас с Реавином что-то связывает, значит и про Йорвета с Саскией мог придумать. Да, странный город, и краснолюды странные. Впрочем, они всегда мне нравились.

***

      В следующий раз я побывала в городе, когда меня пригласила в зал совета сама королева. Так, по крайней мере, уверял Золтан Хивай, который и передал приглашение. Этого краснолюда я видела впервые, но опасений он не вызывал. Но вот с чего Саския проявила интерес к простой знахарке? Странно это для королевы.       – Для других правителей, может, и странно, но только не для Саскии. Она чрезвычайно близка народу. И, чтоб меня, людям это нравится, – отвечал Золтан, пока мы шли в город.       – Но что ей могло понадобиться? – я терялась в догадках.       – Все гарпии виноваты, провались они пропадом, сучьи дети. Никакого с ними сладу нет в последнее время, да тебе ли не знать?       И действительно, пострадавших от нападения крылатых уродин в последнее время было много. Я только тем и занималась, что штопала глубокие раны, оставленные их когтями. Несколько несчастных умерли в муках, иные просто пропали. Тем временем Хивай продолжал:       – С тех пор, как Геральт разворотил их гнездо в старой каменоломне, они прям-таки озверели.       – Геральт?       – Ведьмак. Ты что, с края света свалилась, о Геральте из Ривии не слышала? – изумился Хивай. Тот самый Геральт из Ривии? О нем, конечно, слышала и даже однажды встречалась. Впрочем, это совсем другая история. Получив утвердительный скупой кивок, Золтан продолжил рассказ:       – Я сам вчера едва ноги унес. Мы с ребятами решили немного отдохнуть у озера, так эти бестии налетели на нас у самых городских стен. Совсем страх потеряли, отродья адовы. Визжали так, что аж уши заложило. Я думал, так глухим и останусь. А Ярпена так подрали, что до сих пор в горячке лежит.       – Ярпена Зигрина?       – Угу, вы знакомы? – поразился Золтан.       – Немного.       - Ну и отлично, значит, и к нему заглянем на обратном пути. Глядишь, и ему поможешь. Реавина-то ты вон как здорово подлатала. Сдается мне, паршивец еще больше жив, чем раньше.       – Все еще не понимаю, какое это отношение имеет ко мне. Я не ведьмачка, лучше бы вы Геральта позвали, - нахмурившись, пробормотала я, когда мы подходили к дворцу. Он был вырублен прямо в скале, как и большинство домов в Вергене, и величественно возвышался над всем городом.       – Да где ж его теперь сыщешь? Он ушел из города, и поминай, как звали, – отозвался Золтан. – О тебе королеве рассказал Реавин. Говорит, ты знаешь, как от гарпий избавиться. Ну, ты идешь или нет?       Я молча последовала за провожатым в крепость, с интересом рассматривая архитектуру. Строение поражало надежностью, хотя, на мой взгляд, ему недоставало изящества. Впрочем, до сего дня мне не доводилось бывать во дворцах, так что сравнивать было не с чем. Окон не было, просторные коридоры освещались желтым светом жаровен и факелов. Золтан повел меня к широкой лестнице, ведущей к массивным распахнутым дверям. Из помещения доносились голоса, там кто-то явно оживленно спорил.       – Все равно не понимаю, зачем нам понадобилась помощь ведьмы. Что она может знать о деле? Мои люди и так прекрасно справятся, – я сразу узнала этот голос с хрипотцой.       – Они уже не справились, Йорвет. Кроме того, не твой ли человек посоветовал нам обратиться к этой колдунье? – ему ответила женщина.       – Реавин? Вот уж не пойму, что ему взбрело в голову, – Йорвет громко фыркнул.       – Мы не допустим, чтобы из-за твоей гордыни страдали невинные люди, эльф, - кто-то третий.       – И то верно. Вы-то спрятались за стенами города, а нам, крестьянам, приходится туго, – плаксиво отозвался четвертый.       – Нельзя ей доверять, – упрямо процедил Йорвет. Судя по молчанию, многие были с ним согласны. И вновь ответила женщина:       – Тебе не следует так беспокоиться обо мне, Йорвет. Я понимаю твои опасения, но я не стану предвзято судить о женщине, которую в глаза не видела.       – Премного благодарна, – вставила я, скрестив руки на груди. Совет был так увлечен спором, что не заметил, как мы с Золтаном вошли в зал. Все взгляды обратились в нашу сторону, и я натянуто улыбнулась, скрывая нервное напряжение. Помимо Йорвета, сверлившего меня недовольным взглядом, которого я старательно избегала, здесь была невысокая женщина и трое мужчин, потрепанный вид одного из которых говорил о том, что он крестьянин. Третьим был никто иной как Реавин, который приветствовал меня легким кивком головы. Мой взгляд сам собой задержался на Саскии, а это, вне всяких сомнений, была именно она. Дева из Аэдирна была молода и миловидна, у нее было простое, открытое и благородное лицо и фигура бывалого воина. Как бы там ни было, она выглядела обычной женщиной и не самой красивой. И что Йорвет в ней нашел? Я поморщилась, прогоняя невесть откуда взявшуюся мысль.       – М-да, как-то неловко получилось, – Золтан кашлянул и почесал затылок. – Вот та женщина, о которой говорил Реавин.       – Меня зовут Весёла, – спохватившись, я уважительно поклонилась. Все-таки передо мной была королева. Саския приветливо улыбнулась и сделала приглашающий жест, предлагая подойти ближе. Люди сидели за большим круглым столом, в то время как Йорвет и Реавин стояли рядом со стулом королевы. Золтан занял свободное место у стола, но я решила, что садиться не стоит. Никогда не страдала бессмысленной наглостью, а еще не хотелось смотреть на Йорвета снизу вверх.       – Реавин говорил, что ты знаешь, как избавиться от гарпий, – начала Саския. Опережая меня, заговорил упомянутый эльф, выступая из тени:       – Это правда. В тот день, когда меня ранили эти твари, Вёсела была там же, однако они и когтем ее не тронули, а мне едва удалось спастись. Должно быть, это…       – Гнусная магия, – брезгливо скривившись, закончил за него Йорвет.       – Помолчи, проклятый убийца. Тебе стоило бы уважать вещунью из Броского, – заговорил крестьянин. Жители деревни меня волей-неволей уважали.       – Крестьяне всегда были излишне суеверны, – заметил человек в богатой одежде – представитель дворян.       – Тихо, – Саския прервала готовый разгореться спор и перевела взгляд на меня. – Это правда?       – Господин Йорвет, – нарочито чопорным тоном начала я, – прав. Немного магии при мне есть, – порывшись в кармане, я достала оттуда охранный амулет, мастерить которые научилась у знакомого ведуна. Они не помогут при серьезной опасности, но вполне способны оберегать от мелких неприятностей. Я поболтала в воздухе амулетом, с наслаждением глядя на кислое лицо Йорвета.       – Кроме того, у меня есть травы, которые маскируют запах. Или травы, которые не нравятся большинству чудовищ. Спасает не всегда, но…       – И ты предлагаешь всему городу нацепить эти побрякушки и обвешаться пучками трав? – презрительно скривив губы, поинтересовался Йорвет, не дав никому и слова вставить. Как же он меня злит, о Двуликий! Нечасто я поминала своего мрачного покровителя, но эльф сам напросился. Мой пристальный взгляд, наполненный магией, заставил его поперхнуться собственными словами. Большего я и не могла: магия этого странного божества была связана с психологическим воздействием, не более того.       – Разумеется, нет, от этого не будет никакого толку, – успокоившись, ответила я, подойдя ближе к столу. – В конце концов, даже гарпии поймут, что их дурят.       – Выходит, мы зря побеспокоили тебя, – вздохнув, ответила Саския и потерла переносицу. Это было странно, но ее всерьез беспокоили проблемы народа. Ее искренняя тревога вызывала симпатию, и я неожиданно решилась:       – Впрочем, я знаю и такие травы, которые их привлекают. Можно сделать ловушки, приманить и перебить их. Золтан говорил, их гнездо уже уничтожили, значит, новые не появятся, – сама не знаю, кто тянул меня за язык, но я никогда не была безразличной к чужому горю по роду своего ремесла. На днях слышала, что гарпии утащили соседского ребенка. Не хотелось бы, чтобы это случилось и с Ваней.       – Вот и замечательно. Ты наколдуешь приманку, а мы с ребятами Йорвета перебьем этих гадин, – предложил Золтан. Представитель крестьян согласно закивал. Их доверие было приятно. Саския некоторое время думала, барабаня пальцами по столу, а остальные притихли, ожидая ее решения. Судя по всему, эта особа пользовалась железным авторитетом.       – В любом случае, стоит попробовать, – сказала она наконец, игнорируя недоверчивый взгляд командира скоя'таэлей. – Сколько тебе нужно времени на подготовку?       – Думаю, до завтра управлюсь, – заверила я.       – Тогда решено. Я сама поведу ударный отряд.       – Что?! – Йорвет так и взвился на месте. Остальные тоже были не в восторге.       – Это мое решение и хватит об этом, – резко оборвала Саския. На том и порешили. После совета мы с Золтаном навестили Ярпена. К счастью, тот уверенно шел на поправку. Потом Хивай предложил помощь со сбором ингредиентов для приманки. Кое-что у меня было, а остальное можно было купить у торговцев, поэтому мы направились на рынок.       – Ума не приложу, что происходит между тобой и Йорветом. Ты так на него посмотрела, у меня аж поджилки затряслись, – говорил краснолюд. Такой же болтун, как и Ярпен, но как ни странно, мне нравился этот малый.       – Ярпен – брехло, говорил, что ты крутишь шашни с Реавином, да только вы друг другу и пары слов не бросили, – продолжал Хивай. Ну и сплетник ты, Зигрин!       – Разумеется, между нами ничего нет. Просто мы успели немного познакомиться, – я пожала плечами. – А насчет его командира, так он сам напросился. Я понимаю, он беспокоится о Саскии, но…       Не нашла, что еще сказать. Еще немного и наговорю лишнего. Не собиралась никого впутывать в свою месть. Месть, да? Без помощи Вернона дело сильно осложнилось, я все еще не придумала, как совершить задуманное и остаться в живых. Нужно провернуть все так, чтобы никто ни о чем не догадался. Выгоднее всего будет втереться к нему в доверие, и помощь в деле гарпий могла этому поспособствовать. Кажется, все складывается удачно…       Распрощавшись с новым приятелем и кое-как отвертевшись от похода в корчму, я направилась домой – нужно было приготовить приманку. Только сейчас поняла, что вся затея за версту попахивает проблемами. Приманка, состоящая из нескольких трав и тухлого мяса, которое пообещал раздобыть Золтан, дело нехитрое. Но кто знает, сколько времени пройдет, прежде чем твари явятся на запашок? Ловушки на гарпий из нас никто ставить не умел, так что этот вариант тоже не годился. Можно было бы добавить в приманку ядовитых трав, но, опять же, я не знала, какие именно подействуют на крылатых разбойниц, и станут ли они вообще набивать этим брюхо. Зная это, я сделала ставку на то немногое, чем владела благодаря связи с Двуликим. Его магия позволяла посылать мысленные сигналы, призывая знакомого человека или заставляя думать обо мне. Это, разумеется, не звучало как приказ в голове, скорее навязчивое желание. Кое-что я уже провернула, как только оказалась в Вергене – послала подобный импульс Йорвету. Не знаю, правда, сработало ли, но надеюсь, это доставило вредному эльфу несколько неприятных минут. Проблема заключалась в том, что подобная магия рассчитана на существ, обладающих разумом. Не было никакой уверенности, что она сработает на гарпиях. Кроме того, чтобы послать такой импульс, мне самой нужно быть в том месте, куда я хочу их приманить, а это значит, придется идти вместе с вооруженным отрядом. Мало того, что такой физически слабой дурехе нечего делать на поле битвы, так еще мешаться буду, путаясь под ногами. И во что меня угораздило вляпаться, пресвятая Мелитэле?