Прощение

«Злое, как кровь, вино любит играть с людьми» (с) Канцлер Ги.

      Земля расцветала в полном блеске поздней весны. Дождливые пасмурные дни ушли в прошлое, в воздухе все еще носился тонкий аромат цветущих яблонь. Я любила это время года, и каждый раз с трепетом наблюдала за тем, как жизнь побеждает смерть. Это возвращало надежду и прогоняло тоску.       Пришел прекрасный и волшебный Беллетэйн. Праздник возрождения и любви, в который люди забывают о проблемах и вражде. День, напоминающий об извечном одиночестве. В этом году я почувствовала его особенно остро, вспоминая прошлое лето и драгоценное время, проведенное с Роше. Я никогда не строила иллюзий относительно глубины его чувства. И все же эти отношения, наполненные плотской страстью, единственные, что у меня были. Казалось, что наши чувства просты и безискусны, но теперь стало ясно, что мне действительно не хватает его. Вернон был предан Темерии до последней капли крови, порой бывал холодным и отстраненным, всегда сосредоточенным и целеустремленным. Ночами, лежа на его плече, я порой гадала, что творится в голове темерийца и позволяла себе украдкой любоваться мужественными чертами лица. Я так редко давала волю чувствам, так что не трудно было не заметить их. Но Роше всегда замечал, тонко улавливая мое настроение, и за это я была ему благодарна.       И все же ночь Беллетэйна я проводила в одиночестве, с тоской предаваясь воспоминаниям. Прошло несколько дней с тех пор, как меня отпустили домой из лечебницы. Привыкшая засыпать и просыпаться под пение птиц за окном, в каменном здании я чувствовала себя неуютно. Стены сжимались, давя своей грузной массой со всех сторон, поэтому я была несказанно рада вернуться в привычное окружение.       Пока меня не было, Ваня сильно сблизился с Реавином, и теперь без устали упражнялся в стрельбе из лука, который эльф ему подарил. Иногда он убегал на целый день, и я могла только гадать, как он проводит время. В другой ситуации я была бы спокойна: мальчик никогда не был домоседом, но сейчас все сложилось иначе. Я не могла запретить сыну гулять, не объяснив причины. Не рассказывать же ему, что опасность исходит от его собственного отца, который каким-то чудом еще ни о чем не догадался? Оставалось надеяться, что Реавин сдержит слово и будет держать Ваню подальше от своего командира. Нужда доверять чужаку выводила из себя, но я ничего не могла поделать.       К тому же, после охоты на гарпий в душе все окончательно перепуталось. Да, Йорвет спас меня по приказу Саскии, но все же я не могла не испытывать благодарности. Ненависть, горевшая в сердце столько лет, понемногу стихала: время стерло подробности той роковой ночи и изменило нас обоих. После стольких лет я уже не могла смотреть на Йорвета как на главного врага. Легко было рисовать образ бездушного чудовища в разлуке. Столкнувшись с ним лицом к лицу, я вынуждена была признать правду: он просто живое существо. В чем-то хороший, а в чем-то плохой, как и все остальные. И если бы не его поступок, меня давно не было бы на свете: я не узнала бы, что задумала вещунья, а та прикончила бы меня согласно ритуалу. Выходит, я обязана ему всем, не только горячо любимым сыном и магической силой, но и самой жизнью. Так ли это было плохо, принадлежать ему те несколько минут? Я силилась вспомнить, чтобы подчерпнуть ненависти, но как бы ни старалась, не могла.       Нужна ли мне месть? Испытав силу злобы, которой были охвачены гарпии, я поняла, что мое чувство даже близко не похоже на ненависть. И вновь пустота и отчаяние в груди, от которых я так стремилась избавиться. Подумывала уйти из Вергена, потому что понимала – нам нет места в одном городе. Но куда податься? Никогда не было места, которое бы я считала домом. Всю жизнь перебиралась из села в село, меняла одну деревню на другую. К тому же, в мире бушевала война с Нильфгаардом, а на одаренных охотились отряды жестоких Охотников за колдуньями. Часто возвращалась мыслями к Вернону, вспоминала его предложение. Кажется, он говорил, что вступил в армию Яна Наталиса. Но какой бы заманчивой не была мысль вновь быть рядом с ним, я понимала, что на войне мне делать нечего. Бывают храбрые люди, полные патриотического огня, но такой скиталице, как я, это чувство было неведомо. Все мое существование крутилось вокруг единственного лучика – сына. И я не могла рисковать его жизнью в угоду своему стремлению быть рядом с командиром Синих Полосок. Получалось, что я все еще находилась в плену у обстоятельств и прошлого, хоть и отказалась от него.       Полная невеселых размышлений, я присела за стол в своем домике и со скучающим видом уставилась в окно. На Аэдирн опустился вечер, со стороны деревни слышались веселые голоса и звуки музыкальных инструментов. Все праздновали Беллетэйн, а я была в стороне. Раньше в такие дни рядом был Ваня, а сегодня и он пропал. Тоска, мучащая душу, стала невыносимой. Я в который раз вздохнула и налила себе сливовой настойки. Праздник все-таки, но я одна. Одна.       Горькие слезы сами собой навернулись на глаза, и я дала им волю впервые за долгое время. Я сама выбрала одиночество и никогда не стремилась с кем-то сблизиться. Лишь в последнее время появились те, кому удалось пробиться за глухую стену моего отречения: Золтан, Саския, Роше…       Судьба будто насмехалась, показывая, чего я лишилась, одержимая погоней за бесплодной тенью. В этом некого было винить, но легче от этого не становилось.       Теплый вечер незаметно сменила бархатная ночь. Вани все не было. Загнав грусть в глухой уголок души, я вышла на улицу, любуясь чистым небом, полным звезд. Выпитая настойка горячила кровь, прохладный ветерок приятно обдувал лицо.       «Может, пойти в селение и немного развеяться с крестьянами?» Горько усмехнулась, отметая идею. На больших праздниках я всегда чувствовала себя не в своей тарелке, а сейчас, выброшенная на обочину жизни, и подавно. Но, похоже, все-таки придется идти: час поздний, а Ваня никак не возвращается. Что ж, хоть одним глазком взгляну, как веселятся другие.       Вокруг деревни на склонах пологих холмов были разожжены большие костры, у которых собрались люди. В ярком свете пламени они были похожи на живые тени. Веселые голоса и громкие песни слышались отовсюду. Сегодня никто не уснет до утра. Это Беллетэйн.       Я будто попала в другой мир, на магический праздник, некое таинство. Люди танцевали, пили и ели, рассказывали друг другу истории и делились новостями. Парочки, тихо перешептываясь, направлялись в сумрак ночи, чтобы уединиться. Молодые девушки с венками в распущенных волосах водили хороводы. Одна из них со смехом схватила меня за руку и увлекла следом. Я хотела вырваться, сказать, что спешу, но крестьянка меня не услышала. В отсветах пламени ее волосы вспыхивали огненными искрами, а зеленые глаза возбужденно сверкали. Она была красивой, чистой и милой, а держащая меня рука была теплой. Общее веселье прогоняло гнетущее чувство одиночества, и я позволила увлечь себя в хоровод.       Мы кружили вокруг костров, зазывая остальных присоединиться к пляске. Потом остановились неподалеку от деревенской корчмы, где желающим напиться раздавали брагу. Пенный напиток прекрасно утолял жажду и разгонял по жилам кровь. Моя спутница куда-то исчезла. Оглянувшись, я увидела ее с каким-то эльфом. Это же скоя'таэль! Воистину, волшебная ночь, способная объединить столь непохожие создания: бывшего разбойника и крестьянскую девушку.       Я села на ящики, сложенные у забора и потягивала брагу, задумчиво наблюдая за удаляющейся парочкой. Заметив, сколько влюбленных уходит вместе в темноту, я тоже почувствовала зов плоти. Не зная мужчин, я не нуждалась в них, но с появлением Вернона все изменилось. Однако нужно было искать сына. Знать бы еще, где он может быть? Разве возможно отыскать ребенка в такую ночь, когда вся округа стоит на ушах?       – Какая ночь, даже ведьма явилась на праздник, – пропел знакомый голос. Я обернулась и наткнулась на смеющийся взгляд холодных голубых глаз Реавина.       – Такие сборища не по мне, – ответила равнодушно, продолжая изучать эльфа взглядом. Он был невысоким, моего роста, мускулистым и подтянутым, но не привлекательным. И все же приятно было увидеть кого-то знакомого на празднике, где мне не было места.       – Тогда что ты тут делаешь? – эльф сел на ящик рядом. В его руках тоже была початая бутылка. Видя, что моя кружка опустела, он любезно протянул выпивку. Меня никогда не привлекал алкоголь, но почему бы и нет. В конце концов, сегодня Беллетэйн.       – Ищу сына, – сделав щедрый глоток водки, отозвалась я и закашлялась. Внутренности обожгло огнем. – Что еще за мерзкое пойло?       – Как всегда, вся в заботах о Ване, – Реавин хмыкнул, принимая бутылку. – Когда я видел его в последний раз, он был в эльфском квартале. Хочешь отправиться туда?       Я фыркнула и поднялась на ноги, слегка пошатнувшись.       Алкоголь, наконец, ударил в голову, мешая сосредоточиться. И все же я не отказалась от намерения пойти в Верген и была рада, что пойду не одна. Реавин предложил мне руку, но я только отмахнулась.       На улицах города было пустынно: все жители собрались в тавернах и на площадях, где тоже были разожжены праздничные костры. Эльфский квартал встретил нас поразительной тишиной и спокойствием. Некоторое время я бесцельно бродила по улочкам, ругаясь всякий раз, когда непослушные ноги заносили меня в грязь. Стало ясно, что если Ваня и был здесь, то давно ушел, как и все остальные. Начиная не на шутку беспокоиться, я растерянно посмотрела на Реавина.       – Может, Йорвет что-то знает, – подумав, предположил он и направился к дому командира.       – Разве он не на празднике? – удивилась я.       – Он тоже говорил, что такие сборища не для него, – усмехнувшись, пояснил скоя'таэль. Я скорчила недовольную гримасу и отправилась за ним.

***

      Йорвет в одиночестве сидел дома и вглядывался в пляску огня в очаге. Было поразительно тихо: жители квартала разбрелись кто куда, их привлекал Беллетэйн. Эльфский праздник, который люди с удовольствием отмечали народными гуляньями. В этот вечер Верген гудел, как растревоженный улей.       Скитаясь по лесам и ведя походный образ жизни, он никогда не уделял время праздникам. Когда каждый вздох грозит стать последним, как-то не до того. Теперь, кажется, просто разучился. А потому сидел в одиночестве, угрюмо хмуря ястребиные брови, и напивался. Единственная, кого он хотел видеть, не сочла нужным пригласить его. В конце концов, не в трущобы же приглашать саму королеву? Саския праздновала в верхнем городе, во дворце, которого не было видно из окна его убогого жилища. А он-то лелеял наивную надежду, что, может быть, в этом году…       Проклятье, как можно быть таким глупцом в его-то годы, после всего, что он пережил? Он потерял возлюбленную и сына, после чего целиком посвятил себя служению одной идее: все ради блага эльфов, ради будущего их расы. Будущего, которого нет. Бесплодная долина Дол Блатанна была тому печальным доказательством.       Когда Аэлирэнн поднимала его собратьев на войну против людей, он был одним из тех, кто был против. Его заботили семья и покой, а люди не казались такими уж плохими. Со всеми своими недостатками они поражали многогранностью натуры. Но его сын, молодой и горячий, думал иначе и отправился за Аэлиренн. И погиб. Потом умерла и возлюбленная, тоже из-за d`hoine. С тех пор в сердце Старого Лиса не осталось ничего кроме горечи. Он был Aen Seidhe, последним из немногих, в бессильной злобе вынужденный наблюдать за тем, как d`hoine подобно заразе расползаются по родным землям.       Он был один. Разучившийся доверять и разочарованный, как старый, никому не нужный дом. Пустой. И только служение Саэсентессис вдохнуло в него жизнь. Но вместе с надеждой вернулась и боль сожалений. Он осознавал, что дорога ненависти завела его слишком далеко, чтобы попытаться вернуться. И не было того, ради чего стоило бы. Сегодня это чувствовалось особенно остро. Проклятый Беллетэйн.       В дверь кто-то постучал, и Йорвет раздраженно повел плечом. Праздных зевак со счастливыми глазами он видеть не желал.       – Йорвет, ты здесь? – послышался приглушенный голос Реавина.       – Сaem as aep arse, - огрызнулся Йорвет, и приложился к кубку. Настойчивый стук повторился, заставив его поперхнуться.       – Bloede diablo, ну что там еще стряслось? – раздраженно переспросил он, обернувшись к двери и невольно замер. На пороге стояла Весёла собственной персоной. Ее пышная светлая шевелюра растрепалась, на щеках играл необычный румянец. Она возмущенно уперла руки в бока, аквамариновые глаза ярко блестели.       «Она всегда была бледной, эта ведьма. Румянец ей идет», – отметил Йорвет, невольно вспомнил, как нес ее на руках в город после сражения с гарпиями. Она была легкой, как пушинка, и бледной, как луна, а алая кровь текла из ушей и носа. Он хотел положить ее на тележку, в которой краснолюды привезли падаль для приманки, но Саския и слышать о таком не желала. Йорвет усмехнулся воспоминаниям. Весёла, значит. После того, как она рискнула жизнью ради дела, он стал уважать ее больше и только поэтому не вышвырнул за порог.       За ее спиной маячил Реавин. Судя по виноватому виду, он не предполагал, что d`hoine окажется настолько бесцеремонной и вломится в дом без приглашения. Ну, хоть какое-то развлечение в унылый праздник одиночества.

***

      Когда мы подошли к дому Йорвета, не верилось, что застанем его дома. Командир скоя'таэлей должен был неплохо проводить время вместе с Саскией, если не как любовник, то как верный соратник. Однако я ошиблась: из-за двери послышался недовольный голос, пославшего друга куда подальше. Я фыркнула – вот Йорвет во всем своем великолепии.       – Кажется, мы не вовремя, – Реавин неуверенно посмотрел на меня.       – Чепуха. Возможно, он последний, кто видел моего сына, – я упрямо тряхнула головой.       – Сёла, не стоит…, - начал было скоя'таэль, но я уже забарабанила в дверь. Выпитое напрочь лишило даже намека на страх перед Лисом, гораздо больше беспокоила судьба Вани. Хотя стоило бы прислушаться к тону Реавина: тот давно знал Йорвета и понимал, когда не стоит его беспокоить. Я отмела сомнения и, не дожидаясь приглашения, толкнула входную дверь. Жилище предводителя скоя'таэлей мало отличалось от моего: бедная и плохо обставленная хижина. Отличие состояло в том, что я всегда следила за чистотой, а для украшения развешивала на потолочных балках пучки цветов и трав. В обиталище Йорвета было грязно, единственная комната выглядела заброшенной. Хозяин сидел на грубо сработанном табурете у очага. В помещении не было окон, его давно никто не проветривал, в ноздри сразу ударил сильный запах алкоголя. Кажется, мы действительно не вовремя… За спиной послышался тихий протяжный вздох Реавина.       Увидев нас, Йорвет наклонился, упершись локтями в колени и некоторое время молчал, словно решая, вышвырнуть ли незваных гостей или потехи ради послушать, что они скажут. В его взгляде было нечто, тронувшее меня за живое. Что-то до боли знакомое, то, что я ненавижу. Одиночество.       – А, это наша героиня, – я поморщилась. Благодаря стараниям Золтана я стала чуть ли не спасительницей всего города. В своих рассказах краснолюд упускал тот факт, что я вообще не принимала участия в схватке, напротив, направо и налево восхвалял мое могущество, храбрость и самоотверженность. Местный бард, вдохновленный болтовней Хивая, Лютик его звали, собирался написать о битве с гарпиями балладу.       – Не видишь, я занят? – продолжил Йорвет, недовольный, что его побеспокоили.       – Надираясь в стельку в одиночестве? – иронично поинтересовалась я, бесстрашно пройдя в глубину дома. Ничего он мне не сделает, этот несчастный сломленный старик с лицом молодого мужчины. Реавин нерешительно переминался с ноги на ногу на пороге, не решаясь последовать моему примеру.       – Неужели пришла присоединиться? – в тон мне отозвался Йорвет. А я невесело подумала, что мы с ним единственные в Вергене, кто не рад общему веселью. Краем глаза уловила движение в углу, где в мусоре копошились мыши.       – Ну и бардак, – прокомментировала я, еще раз оглядевшись. Создавалось ощущение, что в комнате повздорили два сильных чародея. Судя по выражению лица Реавина, он тоже был несколько удивлен обстановкой.       – Не лезь не в свое дело, d`hoine, – растягивая слова, огрызнулся Йорвет. Казалось, ему просто лень встать и выставить меня вон. – Что тебе нужно?       – Я ищу своего сына, – помолчав, сообщила я, чувствуя, как подскочило в груди сердце. Нашего сына, Йорвет! Жаль, что не хватает храбрости сказать это вслух. – Он был в твоем квартале вечером?       – Почему это должно меня интересовать? – вопросом на вопрос ответил эльф, сделав несколько глотков и облизнув губы.       Я открыла было рот, готовясь выпалить что-нибудь едкое, но Реавин остановил меня тихим кашлем. Слава Мелитэле – он здесь, иначе я наговорила бы лишнего. Выпитое всегда развязывало мне язык. Но зачем я продолжала упорно скрывать от Йорвета правду? Не знаю, может, потому, что боялась увидеть холодное безразличие на его лице? Я была уверенна, что такой, как он, плевать хотел и на меня и на своего сына.       – Так сложно сказать, не видел ли ты его? – стараясь говорить спокойно, терпеливо спросила я. Йорвет поболтал кубок в руке, задумчиво глядя на его содержимое.       – Кажется, он отправился вместе с Ярпеном Зигрином и его компанией в таверну, – наконец ответил он.       – Что-о, и ты отпустил ребенка вместе с… с краснолюдами?! – я так и взвилась на месте, готовая огреть мятежника его же бутылкой по голове. Если бы не подоспевший Реавин, схвативший меня за руку, я кинулась бы на его командира с кулаками.       – Ты… ты безответственный кретин! – в сердцах крикнула я, сжимая руки в кулаки. Йорвет промолчал и изумленно выгнул бровь, но злой огонек, загоревшийся в его взгляде, яснее всяких слов говорил, что я перешла черту. Вырвавшись из хватки Реавина, я вышла на улицу, больно ударившись плечом о дверной косяк и ничего не видя перед собой. У меня перехватило дыхание. Почему все так сложно, почему грудь сдавливает тупая боль? У Вани никогда не было отца. Тебя не было рядом, хотя ты был так нужен нам, чертова сволочь, Йорвет! Ты бросил меня умирать, уничтожил мою жизнь, оставил в одиночестве, но не расплатился за содеянное и ломанным медяком. Это мне пришлось растить Ваню, защищать его и воспитывать.       Я больше не чувствовала ненависти. Только жгучую, не проходящую обиду. За сломанную жизнь, за растоптанную юность, за одиночество, за все. Одурманенному алкоголем сознанию было неважно, что Йорвет ни о чем не подозревал. Он мог бы догадаться, должен был! Я до боли закусила губу и выпрямилась, гордо вскинув голову.       «Я научилась справляться без помощи, смогу и сейчас. И когда-нибудь, когда мне хватит смелости, я выскажу тебе все. Клянусь», – пообещала я и расправила складки платья. Пора было двигаться дальше.

***

      – Bloede d`hoine, – выругался Йорвет, проводив взбешенную женщину взглядом. – Тебе следует лучше следить за своей девкой, Реавин. Заявилась, как к себе домой, да еще что-то требует.       – Но ведь это ее сын, – возразил Реавин, печально глядя на своего друга. Его тревожило состояние командира, но он скрывал беспокойство, понимая, что только разозлит его. Для Йорвета же чужая жалость была очевидна и приводила в бешенство, но он сдерживался. Хотя бы ради дружбы.       – И что с того? Меня это не касается, пусть заботится о своем ублюдке сама, – зло сощурившись, буркнул он, уставившись в пол.       – Ваня всего лишь невинное дитя. Ты мог бы последить за ним, раз тебе все равно нечем заняться, - возрази Реавин и твердо выдержал недобрый взгляд командира. – Он – один из нас.       – Всего лишь полукровка, такой же d`hoine, как и она, – с презрением выплевывая каждое слово, отрезал Йорвет, осушая кубок. Реавин был прав: ему действительно нечего было делать в этот чертов праздник, побери его Вечный Хлад.       – Я так не думаю, – спокойно ответил Реавин, скрестив руки на груди. – Ты знаешь, как я уважаю тебя. Ты – Aen Seidhe, мой вождь. Но сегодня ты просто жалок, Лис.       – Знаю, – Йорвет мрачно уставился в стену, вертя в руках пустой кубок. Пальцы помимо воли с силой сжали металл. Хотелось швырнуть пустую посудину об пол, но он заставил себя сдержаться. Ни при Реавине, ни при ком-то другом он не позволит себе показать, насколько именно он жалок.       – Так возьми себя в руки и займись делом, – предложил товарищ, ловко выдернув полупустую бутылку у него из-под носа. Йорвет усмехнулся, поднимая на него нетрезвый взгляд.       – Это каким же? – делая вид, что не понимает, куда тот клонит, спросил он.       – Все лучше, чем сидеть здесь и жалеть себя, – Реавин пожал плечами и приподнял уголки губ в подобии улыбки.       – Давай, командир, сделай доброе дело на сегодня, все-таки Беллетэйн, - он направился к выходу, а обернувшись на пороге, добавил. - Кстати, разве я не говорил, что у меня с Сёлой ничего нет?       – Сaen me a`baeth aep arse, – выругался Йорвет, швырнув многострадальный кубок вслед уходящему другу и услышав тихий удаляющийся смех.

***

      Реавин нагнал меня на полпути к таверне. За это время я окончательно успокоилась, чувствуя невольный стыд за недавнюю вспышку. Кто знает, как влетело Реавину за вторжение и мою выходку?       – Все в порядке? – осторожно спросила я, а про себя подумала, что Реавин заслуживает большей признательности. И все же не могла доверять ему полностью. Он из отряда Йорвета и, если придется выбирать, выберет своего командира, как и положено преданному воину и другу. Это делало ему честь, но не сближало нас, напротив.       – Просто Йорвету не нравится Беллетэйн, – как бы извиняясь за резкость друга, объяснил эльф.       – Это заметно, – я фыркнула, отвернувшись. Мне тоже не нравится, и что? Я же не срываюсь на первом встречном и не напиваюсь в стельку. Хотя, если вспомнить, сколько я выпила, и как нетвердо держат ноги, последнее можно было смело вычеркивать.       – Что будем делать? – после недолгой паузы поинтересовался Реавин. Слава Мелитэле, он не докучает расспросами, хотя мог бы. Зачем я здесь, почему скрываю Ваню от отца и, собственно, как вообще получилось, что отцом стал Йорвет? Однако эльф ни разу и словом не дал понять, что ему это интересно. Но даже если бы спросил, я все равно не ответила бы. Взамен я не спрашивала его о том, что интересовало меня: почему он помогает нам?       – Я иду в таверну, а больше и не знаю, где искать, – ответила я, вздыхая.       – С ним все будет в порядке, – ободряюще улыбнувшись, заверил Реавин. Я слабо улыбнулась в ответ. Было понятно, что Ярпен не допустит, чтобы Ване причинили вред, но все же ему не место в таверне, полной пьяниц.       В корчму набилось столько народу, что негде было яблоку упасть. Все столы были заняты, пахло табачным дымом, водкой и блевотиной. Несколько особо накушавшихся господ прикорнули кто перед входом, а кто внутри, по углам и под столами. Пили все: эльфы, краснолюды и люди. Веселье было в самом разгаре, выпивка лилась рекой. Стоял такой оглушительный гвалт смеха, непристойных выкриков и пьяных песен, что невозможно было толком расслышать собственный голос. Я с нескрываемым ужасом рассматривала хаотичную картину, не представляя, как смогу отыскать среди гуляк Ярпена, не то, что сына.       – Пойду, поищу Зигрина, – стараясь перекричать толпу, сказал Реавин, тронув меня за плечо. Я хотела было остановить его, но он уже скрылся в море людских тел. Тут за одним ближайших из столов собутыльники что-то не поделили. Один из них толкнул другого, а тот полетел через скамейку, чуть не сбив меня с ног. От него тошнотворно разило потом и перегаром. Кое-как увернувшись от ревущего в бешенстве пьянчуги, я скользнула к грязной, заляпанной чем-то стене и тут же напросилась на болезненный тычок локтем.       – Эй, смотри куда прешь! – гаркнул кмет. - О, да это же наша славная колдунья! Милости прошу за наш стол, милсдарыня, – на его красной роже расплылась улыбка, обнажившая неровные зубы. Я попыталась было отказаться, да куда там. Мужик схватил меня за руку и поволок за собой, попросту не слыша протестов. Тут кто-то третий схватил его за запястье и сжимал до тех пор, пока он не разжал пальцы, отпуская меня на волю. Не успела я вздохнуть, как снова оказалась в плену, на этот раз меня обняли за плечи, защищая от бурлящей вокруг толпы.       – Что за? – недовольно пробормотал кмет, оборачиваясь, да так и замер вместе со мной, немо глядя на предводителя скоя'таэлей.       – А ну отвяжись, – Йорвет небрежно толкнул пьяницу, так что тот чуть не упал, налетев на стол и опрокинув кружки с выпивкой. Уж не знаю, сколько выпил эльф, но на ногах он держался прекрасно. Я во все глаза смотрела на неожиданного избавителя и чувствовала, как сердце уходит в пятки, потому что знала это выражение лица. Ожидание. Он только и ждал, когда разозленные гуляки влезут в драку, чтобы пересчитать им все кости. Так было в Броском.       – Йорвет, – я схватила его за руку, пытаясь привлечь внимание, но тщетно. Облитые пойлом, собутыльники зло косились на нас, впрочем, не решаясь лезть в ссору с воином. Но стоит ему сделать одно неверное движение, и все закончится скверно. Для них и для меня. Лучше убраться подальше. Я сглотнула комок.       – Йорвет! – снова позвала, уже громче. Потеряв терпение, я положила ладонь на лицо, наполовину скрытое повязкой, и заставила посмотреть на себя.       – Прошу тебя, не нужно, – одними губами прошептала я, надеясь, что он поймет, потому что кричать не было никакого смысла. Он с видимым трудом перевел взгляд в мою сторону и посмотрел, нахмурившись. Хотел что-то сказать, наверняка что-нибудь ядовитое, но вместо этого развернулся и пошел прочь от злополучного стола, ведя меня за собой. Нам удалось вынырнуть из толпы и подняться на второй этаж постоялого двора. Здесь тоже было несколько человек, но дышалось свободнее.       – Что ты тут делаешь? – все еще с опаской оглядываясь, спросила я. Эльф небрежно оперся о стену, водя пяткой сапога по грязному полу.       – Праздную, – буркнул он и кисло добавил, когда снизу послышались звуки свары. – Чудный праздник, я их просто обожаю.       – О, я тоже, – я понимающе усмехнулась, пытаясь осознать, что происходящее – реальность. Никогда не подумала бы, что буду вот так запросто с ним разговаривать.       – Я думал, ведьмы вроде тебя любят шабаши. Ну, знаешь: летают на метлах, пьют кровь девственниц, – нетрезво пошутил Йорвет.       – Найди хоть одну, обязательно выпью, – я фыркнула, чувствуя уже привычное раздражение. Кажется, мы были просто не в состоянии говорить спокойно.       – Ну, а я думала, что храбрый предводитель отряда скоя'таэлей будем рядом со своей королевой в такую ночь, – не сдержавшись, ехидно добавила я, тут же пожалев об этом. Не в моем характере говорить жестокие вещи.       – Я тоже так думал, – тихо проговорил эльф. Я подумала, что он не намерен больше разговаривать, но ошиблась:       – Она меня не пригласила, – невнятно пробормотал он и сплюнул, глядя под ноги.       – А почему ты не пришел сам? – я оперлась на стену рядом, вопросительно выгнув бровь и невольно задержав взгляд на ярко-красной бандане, закрывающей шрам. Интересно, как он выглядит? Йорвет, которого я ненавидела, был до дьявола красив. Этот был другим.       – Еще чего, – он раздраженно дернул плечом и отвернулся. Смотрела на него и диву давалась – ведет себя, словно мальчишка! Но я чем лучше? Когда Роше отказался подчиниться моему эгоистичному желанию мести, обиделась, словно ребенок, у которого отобрали игрушку. Выходит, мы с Йорветом оба гордецы и эгоисты? И оба одиночки, которые ненавидят Беллетэйн. Я усмехнулась этим явно нетрезвым мыслям.       – Дурак ты, Йорвет, – сказала.       – Заткнись, d`hoine, – беззлобно огрызнулся он, скрестив руки на груди.       – Весёла, вот ты где! Йорвет? – к нам подошел Реавин. – Запаздываешь, Лис, – пожурил он, бросив на друга насмешливый взгляд. У того хватило выдержки промолчать.       – Ты что-нибудь узнал? – я отлепилась от стены, с тревогой глядя на эльфа. Тот задумчиво погладил пальцами подбородок.       – Ярпена и след простыл, про Ваню тоже ничего не слышно. Но я нашел Золтана, этот краснолюд точно в курсе, – поделился он. Что ж, немного, но хоть что-то.       – Где он? – я нетерпеливо подалась вперед. Поиски порядком затянулись, и становилось уже не смешно.       – Идем, – Реавин коротко махнул рукой и пошел вперед по коридору, брезгливо обходя грязь на полу. В отличие от нас с Йорветом, он был почти трезв. Тот кстати, молча пошел следом, игнорируя мой изумленный взгляд. Неужели он пришел, чтобы помочь?       Реавин остановился возле одной из закрытых дверей. Я прислушалась: оттуда доносился какой-то громкий шум. Чутье подсказало нам благоразумно отойти подальше и вовремя: дверь распахнулась, оттуда пулей вылетел какой-то человек. Несчастный пробороздил подбородком добрых два метра.       – И чтобы больше тебя здесь не было, шулер клятый! – раздался звучный бас Хивая. Переглянувшись с эльфами, я осторожно зашла в комнату, опасаясь еще одного живого снаряда. В комнате собралась большая подвыпившая компания. На столе, заваленном пустыми и полными бутылками, огрызками еды и посудой, были разбросаны принадлежности для игры в покер с костями. Гости расселись за столом, шумно обсуждая случившееся, на коленях у некоторых мужчин и краснолюдов сидели куртизанки. В главе этой колоритной компании напротив двери восседал сам Золтан Хивай.       – Вот же хер моржовый, решил меня надуть! – громко возмущался он, грохая кулаком по столу. В его бороде застряли крошки еды. Золтан был окончательно и безнадежно пьян. Он сидел, пошатываясь, и с явным трудом фокусировал взгляд. Вдобавок краснолюд жутко икал, и было поразительно, что он до сих пор не свалился под стол.       – К-кто это п-пришел? А, наши герои! Друзья мои, это Й—й-й. Тьфу, сука, Йорвет, Весёла и Ре-Реавин. Они помогли нам избавить-ться от су-сучьих гарпий! – еле ворочая языком, проговорил он. Народ приветствовал нас стуком кружек и радостными возгласами. Ой, не нравится мне все это…       – Н-ну, с чем пожаловали? – хлебнув из кружки и наконец перестав икать, полюбопытствовал Золтан. - Празднуете? А я вот – нет, холера! Ни одного достойного соперника, мать-перемать! Может, кто-нибудь из вас со мной сыграет? – с надеждой поинтересовался он.       – Золтан, я ищу Ваню. Он был с Ярпеном, но…, – решительно начала я, а Хивай с досадой махнул рукой, перебивая:       – Погоди ты. Только пришла и сразу с места в карьер, – обиделся он, – хоть присядь.       – Но…       – Да видел я твоего сына, женщина, вот же привязалась! Он вместе с Лютиком и Зигрином, ничего с ним не случится, – заверил Золтан. Я почувствовала невольное облегчение, но прекращать поисков не собиралась.       – Куда они направились? – спокойно спросил Реавин. Золтан открыл рот, чтобы ответить, потом передумал и уставился на нас лукавым взглядом.       – А вот не скажу, пока не сыграете, – он улыбнулся, сильно довольный собой. Мы с Йорветом, не сговариваясь, обменялись одинаково раздраженными взглядами, но слово вновь взял Реавин:       – Ну, может и сыграем. На что?       – Реавин, – процедила я сквозь зубы, но он не обратил внимания. Хивай поскреб подбородок, водя по комнате осоловелым взглядом, который неожиданно остановился на мне.       – А вот, хотя бы на ее поцелуй, – предложил он. Собравшиеся приветствовали идею одобрительным ревом. Я уже собралась уходить, точнее, спешно ретироваться, как вдруг:       – Почему бы и нет? – как ни в чем не бывало отозвался Реавин, глядя куда-то за мою спину.       – Что!? – я машинально обернулась в направлении его взгляда и с безнадежностью уставилась на Йорвета: он где-то достал бутылку и уже сделал несколько глотков. То ли происходящее перестало его занимать, то ли дико злило, сказать было трудно. Мелитэле, ну и помощнички мне достались.

***

      Йорвет и сам не знал, зачем позволил Реавину втянуть себя в эти поиски. Пока d`hoine пыталась достучаться до абсолютно невменяемого краснолюда, он всерьез задумался над тем, чтобы уйти. В конце концов, они прекрасно справятся и без него. Видят предки, сейчас он не в лучшем состоянии.       – Что такой невеселый, эльф? – поинтересовался какой-то низушек, сидящий неподалеку. – Барышня игнорирует? На вот, расслабься лучше, – он протянул початую бутылку вина. Йорвет помедлил на мгновение, а потом принял ее, сделав несколько глотков. Напиток был неожиданно хорошим, терпким и приятным на вкус. Он вообще редко пил, а если и пил, то только хорошую выпивку. А ночь действительно становится лучше.       – Так это твоя барышня-то? – хитро сощурившись, поинтересовался низушек, кивая на Реавина и Весёлу, которые ожесточенно спорили друг с другом, то и дело глядя в его сторону. Йорвет почувствовал прилив уже знакомого раздражения: что за секреты связывают этих двоих?       – Нет, – сухо ответил эльф, отворачиваясь от спевшейся парочки.       – А господин Золтан рассказывал, что ты лично вынес ее с поля боя, – вздохнула одна из шлюх, сидевших неподалеку. – Ах, как это романтично. Но, судя по всему, не сильно-то ты ее интересуешь.       – Командиру скоя'таэлей вообще не очень везет с дамами в последнее время, – расхохотался Золтан, но тут же заткнулся, почувствовав недобрый взгляд Йорвета. Эльф сделал еще пару глотков. Что за бредовые слухи распускает этот краснолюд? Кто такая эта Весёла, что ее связывает с Реавином и, главное, с ним самим? А, холера, ни за что не разобрать.       – Эй, эльф, а сам-то сыграть не хочешь, или так и будешь стоять в стороне? – спросил низушек. Йорвет хотел поставить бутылку на стол и уйти, но почему-то передумал. В конце концов, как сказал Реавин, сегодня Беллетэйн. Надо бы бросить сплетникам новую палку. И заставить эту парочку немного понервничать.       "Говоришь, что у тебя с ней ничего нет, а сам только и делаешь, что шушукаешься с ней, да возишься с ее сыном", – он мысленно обратился к Реавину. Давно пора было выяснить, что происходит на самом деле.

***

      – Реавин, ты рехнулся? – я схватила его за руку и оттащила от стола, сверля гневным взглядом.       – Просто хочу кое-что проверить, – ответил он.       – Проверить что?! – зашипела я, теряя терпение. Реавин еще раз посмотрел на Йорвета, который о чем-то говорил с Золтаном, не выпуская бутылки из рук.       – Просто любопытно, как он отреагирует. Все же вас определенно что-то связывает, – еще тише пояснил он. Меня как будто окатило ледяной водой. А я то, дура, надеялась, что он смирил любопытство!       – Ничего нас не связывает. Йорвет… В Вергене он видел меня впервые в жизни, – сбивчиво шептала я, то и дело оглядываясь на упомянутого эльфа. Тот расслышал свое имя и, прищурившись, посмотрел в нашу сторону.       – Это я и без тебя знаю, d`hoine, – процедил Реавин. – И если ты не расскажешь, каким образом к тебе в руки попал его сын…       – Это мой сын! – возмущенно воскликнула я и развернулась, чтобы уйти. Эльф хладнокровно схватил меня за руку, заставляя остановится.       – Объясни все, как есть, – потребовал он. – Нутром чую, что ты что-то задумала. Я не позволю причинить вред своему командиру, слышишь.       – Я вовсе не собиралась…, – бессовестная ложь прозвучала неловко, и Реавин легко разгадал ее.       – Ты применила к нему какую-то магию? Заставила забыть свое лицо, стерла память?       – Нет! – с отчаянием выпалила я, пытаясь вырваться из болезненной хватки. А ведь Реавин подобрался очень близко к истине. Так близко, что почти не было смысла ее утаивать. Но не рассказывать же все здесь, посреди праздника, да еще когда Йорвет рядом.       – Тогда какого черта происходит? Он ведет себя странно, стоит кому-то упомянуть твое имя, – Реавин воровато оглянулся. Я поджала губы, задумавшись. Если он узнает правду, то вполне возможно захочет убить ради безопасности Йорвета. Но что если удастся доказать ему, что я больше не желаю мести? Может, тогда он позволит нам с Ваней уехать?       – Я расскажу тебе, но только не здесь, – пообещала я, зажмурившись. Это был отчаянный шаг, неизбежное, наконец, случилось.       – Сейчас главное – найти Ивана, – добавила я, надеясь, что эльф согласится подождать. Он серьезно кивнул и выпустил мою руку. Я потерла затекшее запястье, неприязненно покосившись на Реавина. Скоя'таэль перехватил мой взгляд и пожал плечами:       – Йорвет – мой командир, Сёла. Я умру за него, – в который раз повторил он. Его мотивы были понятны, но я не могла принять их.       – Но ты обещал…       – Обещал ничего ему не говорить, и я все еще держу слово, – отрезал эльф. Я не нашла, что сказать, и только грустно покачала головой. Тут наше внимание привлек очередной возглас Золтана:       – Хочешь сыграть? А что, так даже интересней, садись!       Мы с Реавином пораженно наблюдали за тем, как Йорвет невозмутимо сел за стол напротив Хивая. Он что, вызвался играть вместо Реавина? На кой черт ему это понадобилось?! Я почувствовала, как щеки помимо воли заливает румянец. Проклятье, почему так горят уши?