Прощение

      Разговор с Реавином, состоявшийся на следующее утро после Беллетэйна, получился не из приятных. Хмурый эльф явился чуть свет, бесцеремонно забарабанив в дверь и перебудив весь дом. Я моментально проснулась от громкого звука и тут же поморщилась от головной боли. Чувствуя себя совершенно неготовой к серьезному разговору, я хотела было попросить скоя'таэля дать мне прийти в себя после ночных приключений, но он уходить отказался.       – Я и здесь подожду, – безапелляционно объявил он, скрестив руки на груди и усаживаясь за стол. Все еще сонная, я со вздохом начала готовить укрепляющий отвар, который должен был помочь справиться с похмельем. Суетясь у плиты, хмуро поглядывала на возмутителя спокойствия, раздумывая над предстоящей беседой. Говорить о том, что приехала в Верген за местью, точно не стоило, но нужно же было придумать какую-то причину. Что касается моих планов, после вчерашней ночи я уже ни в чем не была уверена и всерьез задумалась над тем, чтобы убраться подальше и поскорее выкинуть предводителя скоя'таэлей из головы. Однажды он уже не оправдал ожиданий наивной девушки и вряд ли сейчас что-то разительно изменится. Пока я варила настойку, Реавина развлекал Ваня. В отличие от меня он успел выспаться и встречал новый день с необыкновенным оптимизмом, даже не подозревая, какой его ждет нагоняй. Он взахлеб рассказывал о своих вчерашних похождениях, а я тихо закипала вместе с котлом, в котором варился отвар.       Заставив непоседливого мальчика позавтракать, то время как сама едва притронулась к еде, я отправила его в деревенскую лавку за покупками. Потягивая обжигающе горячий отвар, устроилась напротив Реавина, следившего за каждым моим движением, и коротко вздохнула. Время на раздумья вышло.       – Спрашивай, – коротко предложила я с замирающим сердцем, надеясь, что надежно скрываю волнение за бесстрастной маской. Реавин растянул тонкие губы в улыбке.       – Ты настроена весьма решительно, как я погляжу, – заметил он. Я раздраженно дернула плечом, призывая его побыстрее перейти к делу. Скорее бы все закончилось.       – Ладно, так даже лучше, – эльф немного помолчал, собираясь с мыслями, и потер ладони о штаны, – Иван – сын Йорвета?       – Ты и сам знаешь! – моментально вспыхнув, отрезала я, смерив его негодующим взглядом.       – И до сих пор не верю своим глазам, – невозмутимо возразил Реавин, и пояснил:       – Йорвет слишком стар, чтобы иметь детей, а судя по возрасту Вани, это случилось не так давно – по меркам моего народа. Как это возможно?       – Не имею ни малейшего понятия, – огрызнулась я, делая еще глоток настойки. Напиток сильно горчил, но уже начал действовать: в голове понемногу прояснялось, а может, дело было в моем взвинченном состоянии.       – Возможно, это как-то связанно с моим даром, – сделала предположение, неожиданно поняв, что сама никогда не задумывалась над этим вопросом. Хватало и других, более насущных забот.       – Насколько я знаю, чародейки бесплодны, – резонно возразил Реавин.       – А я и не чародейка, – фыркнула, подумав, что скоро обзаведусь мозолью на языке – так часто приходилось это повторять. – Видишь ли, с самого начала я была предназначена в жертву некоему божеству, которому служила вещунья из моего родного села. Может, оно решило, что носитель эльфийской крови подойдет ему больше, и как-то повлияло на… нас, – мой голос помимо воли дрогнул. Прежде я никогда не задумывалась над этим, и теперь меня прошиб холодный пот от неприятной догадки. Старая ведьма из Броского знала о магии Двуликого куда больше и не всему успела меня обучить. Кто знает, возможно, именно она заставила Йорвета изнасиловать меня? Тогда почему она была так уверена в том, что я понесу, или ее россказни про важность девственности – вовсе не бред? Может, в ней действительно заключалась какая-то сила, нужная для ритуала жертвоприношения, проявившаяся столь странным образом – зачатием ребенка? Видя, что я не на шутку задумалась, Реавин терпеливо ждал продолжения.       – Да, я думаю, все было именно так, – тихо-тихо произнесла я, уставившись невидящим взглядом в пустоту. Неужели во всем виновата старая карга, а я все эти годы напрасно ненавидела Йорвета? Ведь теперь я прекрасно разбиралась в магии Двуликого и с уверенностью могла сказать, что вещунья могла зачаровать эльфа. Ей просто нужно было направить его мысли в иное русло, оставив намерение физического насилия, ведь в ту ночь Йорвет собирался меня убить. Когда человек находится во власти сильных эмоций, то легко поддается внушению…       «А что если и меня она одурманила? Ведь я догадалась о беременности так поздно, хотя это уже было очевидным! Ведьма наверняка знала, что захочу избавиться от ребенка, и сделала все возможное, чтобы плод прочнее укрепился в чреве. Пресвятая Мелитэле, помилуй!» – в смятении думала я, нервно проведя пальцами по растрепанным волосам. Ужасные догадки возникали одна за другой, и если раньше я не стала бы им верить, то теперь, немного узнав Йорвета…       – Допустим, – явно желая узнать больше, согласился Реавин. – Но Йорвет не слишком увлечен человеческими женщинами, если ты не заметила.       – Думаю, его заставили с помощью магии, – ответила я, даже не пытаясь скрыть, насколько поражена открывшейся истиной.       – Ты? – Реавин недобро сузил глаза, перегнувшись через стол.       – Тогда я еще ничего не знала об этом, – я вжала голову в плечи под взглядом, настойчиво призывающим к ответу, и сглотнула комок. – Это… это произошло без моего согласия.       Реавин с минуту изучал меня взглядом, а потом откинулся на спинку стула, мрачно нахмурившись. Может, он и впрямь относился ко мне лучше, чем я думала, а может, мой несчастный вид убедил его, что я не лгу. Глядя на его сосредоточенное, хмурое лицо и вспомнив искреннюю теплоту, с которой он относился к Ване, я почувствовала желание рассказать больше. И о том, как узнала о беременности, о том, как чуть не умерла, пытаясь избавиться от ребенка, что осталась один на один с чокнутой старухой, как лишила ее жизни на затерянном в лесу алтаре. А после скиталась долгие годы, не зная покоя, снедаемая ненавистью к Йорвету, который, возможно, был и вовсе невиновен! Кое-как справившись с собой, я заставила себя закончить рассказ кратко:       – Йорвет не узнает меня, потому что я изменила внешность при помощи магии.       – Ты и это умеешь? – Реавин скептически выгнул бровь, скрестив руки на груди.       – Теоретически, – глухо ответила я, – но не могу сделать этого по мановению руки и поклялась кое-кому, что больше никогда не стану этого делать, – давнее обещание, данное Ивасику, вызвало у меня улыбку.       – Хорошо, предположим, я тебе верю, – изрек эльф, побарабанив пальцами по столу. – Зачем ты приехала в Верген?       – Мне казалось, здесь безопасно. Охотники за колдуньями нещадно убивают одаренных по всему северу, на юге бушует война. Я слышала, что Верген – свободный город, где каждому найдется место, – уж не знаю, каким чудом мой голос ни разу не дрогнул, не выдав лжи. С другой стороны, это была не совсем ложь, но и не вся правда. Но теперь я даже не знала, имело ли мое намерение отомстить хоть какой-то смысл, значит, и говорить о нем не было причины.       – Понятно, – судя по тону, Реавин не слишком поверил, но спорить не стал. – Но почему ты так отчаянно стремишься скрыть от Йорвета правду?       – Я… теперь уже и не знаю, – запнувшись на полуслове, пробормотала я, чувствуя себя совершенно запутавшейся и несчастной. Даже если Йорвет не виновен, все еще не было никакой определенности в том, как он отреагирует на правду. У него есть любимое дело и Саския, а новости о сыне лишь осложнят ему жизнь. К тому же, в отличие от Реавина, он явно захочет знать подробности, а мне проще было задохнуться, чем заговорить с ним на эту тему.       – Пожалуйста, не говори ему, – я поспешно схватила эльфа за руку, с мольбой заглядывая в глаза, и с жаром уверила: – Обещаю, что не причиню зла ни ему, ни кому-то еще!       – Не знаю, Весёла, – после мучительно долгой паузы ответил Реавин. – Ты не думаешь, что он имеет право знать? Ваня мечтает об отце, а Йорвет, я уверен, о сыне. Я недоверчиво вытаращила глаза и задумалась, но быстро отмела мысли на эту тему. Нет, нет и точка! Даже если Йорвет действовал не по своей воле, это не изменит боли, которую он мне причинил, равно как не поменяет его самого: он оставался скоя'таэлем, убийцей и преступником. Ване не нужен такой отец.       – Мы справлялись без него долгие годы, выживем и впредь, – отрезала я, твердо встретив чужой взгляд. – Сдержи данное когда-то слово и ничего никому не рассказывай. Видя, что меня переубедить не удастся, Реавин протяжно вздохнул, недовольный, но все же кивнул. Я отвернулась и позволила себе расслабиться. Неужели все позади? Не верится!       – Нелегко тебе пришлось, – неожиданно сказал эльф, и я смутилась, расслышав жалость в его голосе. Всю жизнь встречала ее с каменным выражением лица, а теперь вот почему-то слезы наворачивались на глаза. Ох, Реавин, ты даже не представляешь, насколько – подумала я, но вслух сказала другое, приподняв уголки губ в холодной усмешке:       – Честно говоря, могло быть лучше, но, если подумать, то могло быть и хуже, – пожала плечами, тем самым закрывая тему. Реавин хмыкнул, благоразумно воздержавшись от комментариев.       – Как бы там ни было, теперь я буду заботиться о Ване, – он поднял руку, пресекая возражения, готовые сорваться с моих губ. – Не спорь, Весёла, это мое условие. Иван – сын моего лучшего друга, и я сделаю все, чтобы защитить его. Посмотрев ему в глаза, я встретилась с такой непреклонной решимостью, что вынуждена была отступить. В конце концов, что плохого в том, что Реавин будет приглядывать за Ваней? Похоже, они поладили, и было бы жестоко запрещать мальчику проводить время с новым другом и наставником. Взглянув в окно, я заметила сына, который вприпрыжку бежал к дому, прижав к груди сверток с покупками. Что же, вроде бы все прошло не так уж скверно.

***

      Дни потекли своим чередом, незаметно складываясь в недели. Пришло жаркое, удушливое лето без дождя, в горах дул сухой, порывистый ветер, поднимавший в воздух смерчи пыли. В воздухе чувствовалось напряжение, над Аэдирном нависла зловещая тень войны. Нильфгаард уверенно продвигался на север, без труда оттесняя войска обескровленной Темерии. Временами я вспоминала Вернона и возносила горячие молитвы богине, прося сохранить ему жизнь. Я скучала по нему и бросила бессмысленные попытки скрыть это от себя.       Чтобы отвлечься, занималась привычными и дорогими сердцу делами: врачевала раны и изучала медицинские книги, большинство из которых подарил Роше, совершенствуясь в искусстве медика. После откровенного разговора с Реавином на душе стало легче, словно с нее свалился тяжелый груз. Йорвет не появлялся, чему я, к своему стыду, была рада. Через столько лет открылись столь мрачные подробности нашей первой встречи, что я не знала, что и думать. Раньше, снедаемая жаждой мести, я не утруждала себя тем, чтобы хоть немного поразмыслить над случившимся. Теперь чувствовала облегчение, радуясь шансу освободиться от ненависти.       Реавин часто захаживал к нам в гости, потчивая рассказами о своих захватывающих приключениях, обучая Ваню стрелять из лука и своему языку. Мой сын упивался новообретенными способностями и не уставал хвастаться. Я же поняла, что начинаю по настоящему привязываться к эльфу, поскольку знала: Ваню он не предаст. И как бы мне не хотелось это признавать, но осознание того, что рядом есть тот, на кого можно положиться, вселяло надежду на лучшее.       Однажды к моему жилищу прибежал какой-то мальчуган с растрепанными волосами и рваной одежде. Он принес короткую записку от Лютика, в котором тот приглашал меня в город для приватной встречи. Меньше всего я ожидала получить подобное послание и даже не думала соглашаться. Поэт казался легкомысленным, сластолюбивым и хитрым, а сочетание этих качеств никак не входило в список тех, которые я считала достойными. К тому же, трубадур свято верил в свою неотразимость, искренне убежденный в том, что ни одна женщина не останется равнодушной к его персоне. Меня же нисколько не интересовали ни его стихи, поскольку поэзия меня ни на йоту не вдохновляла, ни тем более его поползновения. Однако бард проявил неприятно поразившую меня настойчивость, появившись тем же вечером на пороге дома. Было уже поздно, Реавин недавно ушел, а Ваня, уставший за день, забылся сном праведника.       Вместо того, чтобы пригласить гостя в дом, я вышла к нему на крыльцо, смерив его хмурым взглядом. Он ответил очаровательной улыбкой, хорошо смотревшейся на красивом лице с правильными чертами, и слегка поклонился в знак приветствия.       – Маэстро Лютик, какой неожиданный визит, – неприветливо поджав губы, поздоровалась я, негостеприимно закрыв за собой дверь.       – Прошу простить за столь поздний визит, но дело, которое я хочу обсудить, не терпит отлагательств, милсдарыня, – извиняющимся тоном начал мужчина, а потом губы его скривились в обиженной гримасе.       – Но мое появление не могло быть для вас неожиданностью, прекрасная колдунья, ведь я посылал вам приглашение, – закончил он.       – У меня не нашлось времени, – я улыбнулась сладчайшей из улыбок, гадая, как бы от него побыстрее отделаться. – Какое дело могло оказаться таким срочным, что вы взяли на себя труд покинуть Верген и посетить мое скромное обиталище? Бард замялся, глядя себе под ноги и явно не решаясь продолжить. Его сконфуженный вид заставил меня усомниться в его намерениях, а это вызвало тревогу. Что еще приключилось?       – Возможно, это какая-то ошибка, скорее всего, так оно и есть, но я должен спросить, для очищения совести, – он посмотрел искоса. – Знакомы ли вы с неким Верноном Роше?       – А вам что за дело? – я подозрительно прищурилась, уперев руки в бока и внутренне холодея.       – Его человек сегодня прибыл в город, разумеется, тайно. У него на руках было послание для вещуньи из Броского. Насколько я помню, некоторые крестьяне зовут вас именно так, – поэт достал из потайного кармана камзола слегка помятый конверт. Дрожащими руками я приняла послание, боясь даже взглянуть на него. Вдруг это плохие вести?       – Но почему курьер обратился именно к вам? – не скрывая недоумения, недоверчиво уточнила я, взглянув на Лютика с новым интересом. А этот бард не так прост, как кажется.       – В свое время я работал с ним, – не без гордости пояснил он, а я от удивления даже приоткрыла рот. На месте Вернона этого прохвоста я наняла бы в последнюю очередь!       – Ну, вы собираетесь вскрыть письмо? – поинтересовался любопытный дамский угодник. Я едва сдержала снисходительную улыбку и развенчала его наивные надежды, отправив восвояси. Распрощавшись с Лютиком, я тихо зашла в дом и зажгла одинокую свечу на столе, едва рассеивающую сумрак ночи. В груди поднялась новая волна смятения, когда я положила конверт на стол перед собой и коснулась пальцами шершавого пергамента. Письмо было запечатано, и я запоздало поблагодарила барда за проявленную сдержанность. Сломав печать, развернула листок, в нескольких местах запачканный, и приступила к чтению. Обоняния коснулся горьковатый, терпкий запах любимого табака Роше. Желтый свет свеч и запах дыма так явно напомнили человека, писавшего эти строки, что я представила его словно наяву. Почерк был неровным и рваным, письмо писали в спешке.       «Не могу знать, когда это послание дойдет до тебя, как и не знаю, что принесет мне завтрашний день. В армии царит настоящий хаос. Хотя Ян Наталис прилагает все усилия, чтобы не допустить этого, мы день за днем отступаем. Вполне возможно, что когда ты прочтешь эти строки, армия будет разбита…». Я до боли закусила губу и зажмурилась, отказываясь верить, но правды отрицать не могла: вести о том, что Натилис был разбит, дошли до Вергена с неделю назад. Только бы Роше удалось выжить! Я сморгнула непрошеную слезу и заставила себя продолжить чтение:       «…В таком случае Понтар станет временной границей между Нильфгаардом и новоявленной империей Радовида. До меня дошли слухи, что он предпринимает решительные действия и близок к тому, чтобы захватить Каэдвен и Аэдирн. Не думаю, что Его Величество позволит самопровозглашенной королеве Саскии сохранить независимость Вергена. Если она не уступит, город займут силой, если не армия Радовида, то Нильфгаарда. Если ты там, Сёла, советую тебе забыть о своем безумном намерении и бежать как можно скорее. Ты знаешь, что случится, если тебя найдут охотники за колдуньями. Хотел бы помочь, но боюсь, в сложившихся обстоятельствах это невозможно. Береги себя.       P.S. Ты помнишь ночь осеннего равноденствия, маленькая колдунья? Что стало с синим платьем?

Вернон Роше.»

      Я уронила листок на колени, растерянно глядя в колеблющееся пламя свечи и погружаясь в воспоминания, от которых сладко защемило сердце. Когда я впервые подумала, что влюблена в командира Синих полосок? Именно в ночь осеннего равноденствия – Велен. Тогда Новиград вновь горел тысячей огней, и я зачарованно наблюдала за ними, сидя у окна дома, который занимал Роше.       Час был поздний, и я размышляла, как скоро увижу своего любовника. Он так часто пропадал, не удосуживаясь предупреждать о своих планах, что не было бы ничего удивительного, если бы он не появился и сегодня. Я вздохнула, разгладив складки платья на коленях, и поморщилась, не в силах сдержать раздражения. Сегодня я потратила уйму времени у портного, чтобы подобрать свежий наряд. Вертясь перед мутным зеркалом за ширмой, гадала, понравится ли он Вернону. Темно-синее бархатное платье, плотно обтягивающее фигуру, с глубоким квадратными вырезом и длинными рукавами. Оно было простым и выглядело довольно мрачным, но мне пришлась по вкусу строгость кроя и сравнительно недорогая цена. Богиня, о чем я только думала, ведь никогда раньше не стремилась обладать красивыми вещами, а в выборе одежды руководствовалась, прежде всего, практичностью. Зачем я вообще стремлюсь угодить Роше, ведь одежда, кажется, последнее, что его во мне интересует. Закусив губу, почувствовала, как на щеках проступает румянец. Несмотря ни на что надела обновку, в тайне надеясь, что Вернон все же объявится и оценит новый образ. После долгих раздумий волосы собрала на затылке, заколов скромной заколкой, ограничившись этим единственным украшением.       «Сейчас же его сниму» – обещала себе, сердито хмуря брови, как вдруг в внизу хлопнула дверь и послышались громкие возгласы. Даже со второго этажа я безошибочно узнала бархатистые нотки голоса Роше и почувствовала, как предательски дрогнуло сердце. Он пришел не один и, судя по тону, явно был чем-то раздосадован, не прекращая громко разговаривать со спутниками. Невольно заинтересовавшись оживлением, царящим внизу, я не смогла отказать себе в удовольствии неожиданно появиться перед поздними гостями. Выскользнув из комнаты, медленно спустилась вниз по лестнице, скользя пальцами по перилам.       Гости прошли на кухню, где старая домовладелица принялась хлопотать по хозяйству. Я застыла в дверях, и никем не замеченная, несколько минут молча наблюдала за собравшимися. В кухне было тепло и уютно, жарко горел большой камин, обстановка дышала благополучием и покоем. Вместе с Верноном пришли его люди, двое мужчин и женщина – Бьянка. Эта молодая и сильная особа никогда не испытывала ко мне теплых чувств, возможно, считая, что я – шлюха, которая отвлекает командира от важных дел. Возможно, так оно и было. Подумав об этом, я невольно сжала кулаки, пряча их в складках темного бархата. В сознании проскользнула мысль, что мое присутствие в этом доме неуместно, но я лишь выше вздернула подбородок. Какое счастье, что Роше сидел спиной к входу и не видел этого глупого выражения на моем лице. Компания была увлечена разговором, умолкая только для того, чтобы пережевать поздний холодный ужин, которым почивала их домовладелица.       – Молодая госпожа тоже желает отужинать? – учтиво осведомилась она, подойдя ко мне. «Вот она-то как раз могла бы осудить меня», – подумала я, глядя в ласковые глаза, окруженные сеточкой морщин. Но домовладелица не осуждала, отнюдь, почему-то относилась ко мне и Ване удивительно тепло. А сейчас она окинула меня оценивающим взглядом и озорно подмигнула, одобряя внешний вид.       – Нет, благодарю. Я просто зашла поздороваться, – ответила я, украдкой подарив союзнице благодарную улыбку. Остальные как по команде повернулись в нашу сторону. От волнения у меня пресеклось дыхание, и я намеренно старалась избегать взгляда командира этих людей. Бьянка нахмурилась, мужчины же разглядывали меня с нескрываемым интересом. Поскольку все продолжали молчать, я решила заговорить первой:       – Добрый вечер, господа, – привычная, ничего не значащая улыбка коснулась губ. – Не могли бы вы говорить тише? Наверху спит ребенок.       – Да уж, раскричались как бабки в базарный день, – поддержала меня домовладелица.       – Разумеется, – сдержанно отозвался Роше и повернулся к собеседникам. – Мы почти закончили. Я кивнула, намереваясь удалиться, но он остановил меня:       – Останься здесь. Дивясь его причудам, я послушно прошла вглубь комнаты, расположившись у очага на одном из табуретов. Желание Вернона видеть меня подле себя грело душу не меньше тепла очага. Потрескивание дров в камине убаюкивало, а домовладелица предложила мне подогретого вина со специями. Глядя на яркие языки пламени и краем уха слушая притихшие голоса военных, я блаженно прикрыла глаза, наслаждаясь тем, что могу быть просто неподалеку от Роше. Этот таинственный человек, вечно вовлеченный в уйму дел и посвященный во многие тайны, не мог не зачаровывать. Мне нравились его молчаливость и сила духа, патриотизм, которым я никогда не обладала, и даже грубость, сквозившая в его манерах и речи. Его жизнь казалась мне захватывающей и интересной, наполненной куда более глубоким смыслом, чем собственная. Мы остались в кухне, даже когда гости отправились восвояси, а усталая домоправительница ушла досыпать остаток ночи. Роше потягивал эль и курил, просматривая какие-то документы, а я все так же смотрела на огонь, околдованная его присутствием.       – Обзавелась новым гардеробом? – звук его голоса разрезал уютную тишину так внезапно, что я вздрогнула. Повернувшись, наткнулась на смеющийся взгляд угольно-черных глаз и вспыхнула.       – Для жизни в Новиграде моя старая одежда не подходит, – стараясь говорить непринужденно, я пожала плечами и встала, пройдясь по комнате.       – Что-нибудь случилось? – все тем же безразличным голосом спросила, тщательно скрывая беспокойство. От меня не укрылось, что сегодня командир специального отряда Темерии чем-то встревожен.       – Ничего, что могло бы тебя заинтересовать, – в тон отозвался мужчина и тоже встал, вмиг став выше меня на пол головы. Ему, как всегда, не хотелось вести разговоры, да и платье мое, судя по всему, оставило его безразличным. Я поджала губы, молча обругав себя за наивность. Чужие пальцы ловко схватили за подбородок, заставив поднять голову.       – Уж не для меня ли ты так вырядилась, маленькая колдунья? – полюбопытствовал Роше, криво усмехнувшись. Я терпеть не могла, когда он называл меня так, поэтому раздраженно поморщилась. Не нравился мне этот покровительственный взгляд, в такие моменты я чувствовала себя ребенком, а хотелось быть женщиной. Рядом с ним. Не желая продолжать немую дуэль взглядов, я повернулась к нему спиной, раздосадовано кусая губы.       – Ты себе льстишь, – фыркнула, но замолчала, почувствовав горячее дыхание на обнаженной шее и широкие ладони, сжавшие плечи.       – Тогда платье ни к чему, – хрипло прошептал Вернон, притягивая меня ближе. Его руки бесцеремонно заскользили по талии вверх, сжимая грудь. Проклиная слабость, я предприняла неуверенную попытку освободится, как того требовала задетая гордость.       – Прекрати, – недовольно потребовала, уворачиваясь от настойчивых ласк. Роше развернул меня к себе, и я в который раз утонула в бездне его глаз, призывающей подчиниться. Почувствовав горячее дыхание на губах, приоткрыла их, с готовностью отвечая на требовательный поцелуй, после которого сбивалось дыхание. Сердце колотилось в груди пойманной птицей, а мысли разбивались на осколки.       – Но не здесь же, – почти жалобно простонала я, откидывая голову, когда чужие губы оставили влажную дорожку поцелуев на шее. Ладонями уперлась ему в грудь, смутно вспоминая о достоинстве, которого, по мнению Бьянки, мне так не хватало. Волосы тяжелой волной рассыпались за спиной, когда Вернон ловким движением избавил их от заколки. Голова вмиг стала тяжелой, а тело мягким и послушным его уверенным рукам, скользнувшим по бедрам.       – Стоило подождать меня наверху, – усмехнулся он, подхватив меня за талию и усаживая на стол, с которого с тихим шуршанием полетели документы.       – Но..но, – я судорожно сдвинула ноги, лихорадочно ища какой-нибудь выход или отговорку. Раньше мне и в голову не приходило, что можно заниматься любовью где-нибудь, кроме мягкой постели. Там я чувствовала себя защищенной, а здесь в любую минуту мог кто-нибудь помешать.       – Все давно уже спят, – обнадежил Роше, как всегда проницательный. Я снова оказалась в его объятиях, в спешке помогая стянуть с себя ненужное платье, в то время как он остался почти одетым. Прижимаясь к нему всем телом и не обращая внимания на то, как грубая ткань военной куртки царапает обнаженную кожу, я бесстыдно выгнулась, подставляя его губам грудь, а ногами плотно обхватив его талию. Никогда не могла ему отказать, потому что его прикосновения разжигали страсть, которую я не испытывала до встречи с ним. Вздрогнула, когда его длинные пальцы скользнули по животу вниз и вошли в меня. Он никогда не был особенно терпеливым и ласковым любовником, но мне всегда нравилась его горячность. С готовностью поддавшись вперед, я нашла губами мочку его уха, не сдерживая протяжного хриплого стона. Порывистым движением стянула с его головы шаперон, чтобы оттянуть короткие темные волосы.       – Черт, Сёла, – прохрипел мужчина, толкнув меня на столешницу и, взяв за бедра, рывком притянул к себе, а я с готовностью приняла его, скользя по его лицу затуманенным страстью взглядом. Вернон любил под стать своему характеру: властно, умело и дерзко. В ту ночь я познала поистине неземное блаженство, чувствуя тяжесть его тела, прижимаясь к нему и бесстыдно кусая ладонь, прикрывавшую мне рот, чтобы приглушить стоны. Когда мы добрались, наконец, до кровати, то некоторое время просто молча наслаждались обществом друг друга. Вернон водил пальцем по моему животу, разглядывая обнаженное тело, а я приходила в себя после его ласк.       – Сёла, – позвал он. Когда я приоткрыла глаза и посмотрела на него, сердце затопила нежность. Не удержавшись, провела рукой по стройному, сильному мужскому телу, задержав ладонь на обветренном лице с колючей щетиной. Мне было хорошо рядом с ним так, как не было никогда в жизни. В тот момент я была совершенно счастлива, забыв о проблемах и вот тогда, именно тогда у меня родилась мысль, что я, должно быть, люблю его.       – Пожалуй, платье и правда было ничего, – заявил Роше и рассмеялся, видя, как я покраснела, вмиг позабыв мысли о влюбленности.       – Иди к дьяволу, Роше! – огрызнулась я и попыталась отвернуться, стыдливо прикрываясь простыней, но попала в плен сильных рук, надежно прижавших к горячей груди…       Момент упоительного, чистого счастья и радости с человеком, которого, возможно, уже нет в живых. От мысли, что больше никогда не увижу Вернона Роше, сердце сжалось в болезненный напряженный комок, готовое разбиться. Я до боли вонзила ногти в ладони, чтобы не разрыдаться, и поднесла пергамент к трепещущему огоньку свечи. Нельзя было оставлять послание, ведь Роше был извечным врагом Йорвета. Если он или Реавин узнают о моей связи с командиром Синих полосок, жизнь Вани окажется под угрозой. Вновь надев на лицо непроницаемую маску, я не дрогнувшей рукой сожгла послание человека, который показал мне, что такое любовь.

***

      Ночи в новолуние поразительное темные, будто созданные для мрачных новостей. Саския нечасто посылала за своим верным помощником, да еще в такой поздний час, и Йорвет вполне догадывался, зачем она изменила сложившейся традиции. Его разведчики уже доложили о том, что войска Радовида всего в паре дней пути от Вергена. Реданцы послали вперед нескольких посланников, заявивших, что армия не принесет никакого беспокойства жителям города.       – Мы здесь не ради войны, а ради защиты. Войска Яна Наталиса разбиты, и теперь верхний Аэдирн стоит у самых границ Нильфгаарда. Король Радовид намерен укрепить восточный рубеж границ своего государства, – заявил чопорной посол. Тон его голоса не оставлял никаких сомнений, что «укрепление восточного рубежа» будет производиться вне зависимости от согласия или несогласия королевы Саскии. К тому же, по его словам, Верхний Аэдирн являлся частью королевства Радовида. Будь его воля, Йорвет отрубил бы послу голову и насадил на пику у городских стен – в назидание остальным. Но Саския, разумеется, была против и согласилась на длительные переговоры с реданскими посланниками, отослав эльфа прочь.       Судя по всему, утомительные переговоры, а точнее, плохо скрытые угрозы со стороны d`hoine, закончились недавно и теперь… Теперь он шагал в покои королевы для того, чтобы выслушать то, о чем догадывался наверняка. Он вошел без стука, тихий, словно тень, житель лесов. Саэсентэсис сидела в кресле у камина, медленно начищая любимый меч. Лицо ее было хмурым и грустным от того, что она намеревалась сделать, но ее выбор был невелик. Они некоторое время молчали, думая о тех чувствах, которым оба никогда не давали волю.       – Они обещают оставить за Вергеном суверенитет, – начала королева, и, видя, кривую усмешку эльфа, добавила, – некоторый.       – Никогда не слышал о «некотором суверенитете», видно, он распространен у d`hoine, – фыркнул Йорвет и брезгливо поджал губы.       – Верхний Аэдирн станет сателлитом (гос-во, фактич. подчиненное другому гос-ву, прим. автора) Редании, – недрогнувшим голосом пояснила Саския, спокойной встретив негодующий взгляд друга.       – Ghoul y badraigh mal an cuach! – грязно выругался Йорвет и сделал порывистый шаг к драконице. – Но ведь ты здесь – Ard Rhena!       – Они уничтожат нас, если мы вздумаем сопротивляться, – Саския покачала головой и горько вздохнула, – даже если я…       – Даже не думай об этом! – перебил ее брюнет, и оба замолчали. Ему было больно видеть, как его несгибаемая, храбрая королева заведомо признает поражение. И все же он понимал, что Убийца драконов права. Она всегда была храброй и даже безрассудной, но глупой – никогда. У Вергена не было ни единого шанса выстоять против огромной армии Радовида. Согласившись с условиями реданцев, Саския хотя бы сохранит жизни своих людей.       – Нам разрешено будет оставить герб и законы, но…, – женщина замялась, и в свете пламени было видно, как побледнело ее лицо. Йорвет ждал этих слов, но все же сморщился от внутренней боли.       – В Вергене будет официально утвержден культ Вечного огня, а так же размещен штаб охотников за колдуньями, – выдавила королева. Казалось, ей приходится выталкивать из себя каждое слово.       – Что еще, – тихо прошептал Йорвет, моля предков, чтобы помогли ему сохранить хотя бы видимое спокойствие, когда он услышит страшный приговор.       – И.. тебя, – едва слышно прошелестела Саския и зажмурилась, отвернувшись. Рука, сжимавшая точильный камень, напряглась, с силой надавив на лезвие меча, из-за чего металл жалобно звякнул.       – Я обязана выдать им тебя, – с трудом справившись с собой, договорила драконица, не без страха глянув на скоя'таэля. Тот выглядел спокойным, но она видела, как напряжены его плечи и какое бешенство сквозит во взгляде.       – Ожидаемо, – процедил Йорвет, понимая, что не должен злиться на Саскию, и все же он злился. – Что будет с моими людьми?       – Им обещано помилование, – поспешила уверить его блондинка, радуясь, что принесла хоть какие-то хорошие новости. Казалось, это удивило эльфа, и он облегченно кивнул, несколько расслабившись. Если у его людей будет шанс начать все сначала, он готов ради этого умереть. Это намерение четко отразилось на его лице, потому что Саския наконец не выдержала и вскочила с места, отбросив оружие в сторону.       – Ну не будь же ты таким спокойным, Йорвет! Лучше кричи на меня, ненавидь, проклинай, только не соглашайся пойти на смерть! – выкрикнула она, чувствуя, как нещадно защипало глаза. Она никогда прежде не плакала и не думала, что это случится. Ведь она – дракон, гордое, сильное существо, ей должно скрывать слабости. Мятежник пристально изучал ее разгоряченное лицо, не делая никаких попыток приблизиться, взгляд его оставался холодным, как вода в тенистом лесном пруду. Он просто стоял и ждал, когда она возьмет себя в руки.       – Я не могу сделать этого, – сделав несколько глубоким вздохов, сказала Саския, вновь опускаясь на прежнее место и неотрывно глядя на огонь. – Беги, Йорвет. Сегодня же ночью. Возьми все, что необходимо и стольких людей, сколько пожелаешь.       – Ты с ума сошла, хочешь пойти против Радовида? – теперь пришла очередь Йорвета в бешенстве мерить комнату шагами.       – Лучше умереть, чем предать друга, – медленно произнесла королева, твердо посмотрев ему в глаза. – Уходи из Вергена. Это приказ.       – Нет.       – Ты давал мне клятву верности, помнишь? – Саэсентэссис печально улыбнулась. Она смотрела на него снизу вверх и все равно казалась величественной и великолепной. Она была драконом, достойной дочерью своего отца.       – И ты обязан подчиняться. Так вот мой приказ, Йорвет. Беги и не возвращайся, – закончила она. Эльф скрежетнул зубами, в бессильной ярости сжимая кулаки, но знал, что будет вынужден подчиниться. Он не посмел бы нарушить священной клятвы, данной драконице.       – Я отправлюсь на рассвете, один, – бросил он на прощание и, не оборачиваясь, пошел к выходу. Просто не смог заставить себя произнести слова прощания. Позади осталось все, во что он верил и на что возлагал надежды. Впереди ожидало лишь мрачное, пустое ничто.       – Прощай, мой верный друг, – едва слышно произнесла Саския ему вслед, и ответом ей был стук закрывающейся двери.

***

      Йорвет быстро собрал вещи в дорогу, даже не подумав рассказать кому-нибудь о том, что отправляется в путь. Он знал, что некоторые из его людей, хоть и далеко не все, но захотят отправиться с ним, а этого он не мог и не хотел допускать. Вскоре Саскии потребуются верные люди, а Радовид обещал нелюдям помилование. Прежде всего, Йорвет желал дать скоя'таэлям надежду на лучшую жизнь, на ту, которой у него никогда не будет. Он не думал о том, куда направится, просто собрал все необходимое и пошел прочь. Ясное небо Вергена никогда не принимало его, он всегда чувствовал, что не найдет здесь своего места. В самый темный час, перед рассветом, он навсегда покидал этот город. Мысли помимо воли вернулись к загадочной вещунье из Броского. Временами она была отстраненной и дерзкой, а порой – хрупкой и ранимой. Что-то связывало их, и Йорвет чувствовал сожаление от того, что уже никогда не сможет проникнуть в эту тайну. Поначалу она раздражала его надменностью, невесть откуда взявшейся у деревенской ведьмы, презрением, направленным именно на него. Но потом он начал уважать ее, увидев, с какой заботой она смотрит на раненного Реавина, как нежно, до безумия любит своего сына-полукровку, и как отважно готова рискнуть всем ради общего блага. Он вспомнил, как чуть не поцеловал ее в ночь Беллетэйна, позже обвинив ее в очередной попытке воздействовать на него магией. Но, как бы там ни было, они больше не встретятся, и, может быть, это к лучшему.       На улице его кто-то негромко окликнул. Обернувшись, Йорвет тихо выругался себе под нос: к нему бежал встревоженный Реавин.       – Я видел, как ты уходишь, что произошло? – спросил он, с тревогой глядя на заплечный дорожный мешок за спиной своего командира. – Почему?       – Радовид не потерпит в своем королевстве офицера бригады Врихед, – скривившись, нехотя ответил Йорвет. На лице друга отразились понимание и боль.       – Его армия близко?       – Будут здесь не сегодня, так завтра, – мрачно подтвердил Лис. – Все его прихлебатели: жрецы Вечного огня, храмовая стража, охотники за колдуньями. Упыри поставили Саскии условие: чтобы сохранить хотя бы видимость власти, она должна была выдать властям Редании меня, но она отказалась.       – Охотники за колдуньями? – глаза Реавина расширились и лихорадочно заблестели. Он-то надеялся, что у него будет больше времени на то, чтобы спокойно познакомить Йорвета с его сыном. Но коли отец Вани отныне здесь – вне закона, то и мальчишка тоже, проклятье! А охотники за колдуньями расправятся с Весёлой, как только узнают о ней, а узнают они очень быстро. Эльф лихорадочно облизнул губы, пытаясь придумать, как выкрутиться из сложившейся ситуации. Он сильно привязался к пареньку и не мог допустить, чтобы его мать пострадала.       – Что случилось? – Йорвет непонимающе выгнул бровь, видя, в каком состоянии его товарищ.       – Идем, – бросил Реавин, несколько успокоившись после принятия какого-то решения. Он настойчиво повторил просьбу и махнул рукой в сторону своего дома. Вздохнув, Йорвет неохотно последовал за ним, гадая, что еще задумал неугомонный любитель человеческих колдуний. В доме Реавина он с удивлением обнаружил спящего сына Весёлы.       – Хвала предкам, мальчишка сегодня ночевал у меня, – заговорил хозяин, спешно скидывая вещи в походный мешок. – Мы должны увести их из города и как можно скорее.       – Кого? – Йорвет прищурился, уже понимая, куда тот клонит, но предпочел воздержаться от преждевременной вспышки злости, которая уже разлилась по венам жидким огнем.       – Весёлу и ее сына, – не замечая ледяного взгляда командира, пояснил Реавин.       – С какой стати?! – зашипел брюнет, зло сузив глаза. Еще только бесполезного довеска в виде мамаши и ребенка ему в дороге не хватало! Реавин остановился и посмотрел на него долгим, пристальным взглядом.       – Я никогда не подводил тебя, Лис, и сейчас не собираюсь. Если ты доверяешь мне, то возьмешь парнишку с собой, я же отправлюсь за его матерью. Встретимся у излучины Понтара, там, где мы высадились по прибытии из Флодзама.       - Нет, пока ты не объяснишь, для чего это нужно. Почему тебя так волнует судьба этого ущербного семейства, Реавин? Почему она должна хоть сколько-нибудь волновать меня? – Йорвет скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что не пошевелит и пальцем, пока не получит вразумительного ответа.       – A d`yeabl aep arse, Йорвет, как можно быть таким слепцом? – взорвался Реавин и указал на Ваню, который только что сел на соломенном тюфяке и сейчас сонно зевал, разбуженный их руганью. Недовольное выражение его глаз так напоминало отцовское, что не угадать сходство было просто невозможно. Йорвет недоверчиво сощурился, пристально разглядывая паренька, которого до этого не удостоил и взглядом.       – Присмотрись к нему внимательней и попробуй заявить, что я не прав, – едко предложил Реавин, понизив голос.       – Что-то случилось? – полюбопытствовал Ваня, с опаской покосившись на перекошенное от гнева лицо предводителя скоя'таэлей.       – Это просто невозможно, – отрезал Йорвет, не веря своим глазам. У него внезапно вспотели ладони, а по спине пробежал мороз, – я никогда не был с… В памяти отчетливо проступил далекий день позднего, знойного лета и немая девушка из села Броское. Эльф подавился собственными словами и перевел пораженный взгляд на друга.       – И все равно это невозможно!       – Еще как возможно, друг мой, – Реавин почему-то довольно улыбнулся и дружески хлопнул его по плечу. – Я все расскажу, как только окажемся в безопасности.       С этими словами он сам выскочил в ночь, оставив ошарашенного отца в одиночку справляться с новообретенным отпрыском. Ваня смотрел на него недоверчиво, явно не понимая, почему грозный воин замер, как мраморная статуя. А у Йорвета едва ноги не подкосились, когда до него вспышкой накатило осознание: перед ним стоял его сын. Он не представлял, как это возможно, но теперь отчетливо видел свои черты в ребенке, которому не было еще и десяти лет.

***

      Прошло два дня после того, как я получила письмо от Вернона. После столь печальных вестей я пришла в полное уныние. Надо мной тяготело прошлое, а теперь еще – боль потери. Я не хотела об этом думать, но все же понимала, что, скорее всего, Роше погиб, иначе непременно послал весточку или явился бы сам. Ведь он хотел защитить меня… А теперь нужно было готовиться к отъезду: ничто не могло заставить меня рисковать и оставаться в городе, куда вскоре прибудут охотники за колдуньями.       Чтобы не волновать сына, который непременно очень расстроится, я отпустила его ночевать к Реавину, решив в его отсутствие спокойно собрать вещи в дорогу. Нужно было где-то нанять телегу для всех моих книг, снадобий и одежды… А я даже не представляла, куда поеду. Столько нужно было сделать, о многом позаботиться, но совершенно не было сил, и я бессильно шмыгала носом, укладывая любимые книги аккуратными стопками.       Беспокойным сном забылась глубоко заполночь, а проснулась от того, что кто-то бесцеремонно тряс меня за плечо.       – Реавин? – прокаркала я хриплым ото сна голосом и поспешила отвернуться, чтобы эльф не видел опухших от слез глаз. Но его, кажется, это совсем не интересовало. Он выглядел встревоженным, а за плечами у него был увесистый походный мешок.       – В чем дело, где Ваня? – окончательно просыпаясь, я резко поднялась на ноги, заражаясь его волнением.       - С ним все в порядке, он с Йорветом, – попытался успокоить Реавин, внимательно оглядывая помещение. – Куда-то собралась?       – Не твое дело.. что значит с Йорветом?! – совершенно не успокоенная, накинулась на него я.       – Не сегодня-завтра сюда нагрянет армия Радовида и его охотники за колдуньями, – пояснил Реавин, – Вам нужно уходить и как можно скорее: они могут пуститься в погоню, а этим ребятам, я слышал, не занимать энтузиазма.       – Я знаю, – гаркнула я. – С какой милости мой сын проводит время с Йорветом? Ты все ему рассказал?!       – Да брось, Весёла, это было очевидно! – не выдержал Реавин и начал метаться по хижине, стаскивая вещи первой необходимости на мой тюфяк.       – Да-а? Что-то он не спешил догадываться! – язвительно огрызнулась я, с ненавистью наблюдая за его действиями.       – Проклятье, beanna, мне пришлось ему сказать, чтобы он взял мальца с собой, – раздраженно поморщившись, отозвался Реавин. – Собирайся, мы должны поторопиться, чтобы их догнать.       Хотя мне очень хотелось вцепиться ему в глотку, я послушно начала собирать вещи в потрепанную котомку, не забыв прихватить пару амулетов и снадобий. Было безумно жаль бросать остальное добро, но сейчас я могла думать только о сыне, которого у меня уводят.       – Зачем, зачем ты это сделал? – дрожащим от подступающей истерики голосом спрашивала я снова и снова. Чувство было такое, что меня безжалостно предали, и это выбило последней камень из непрочной плотины моего самообладания. Видя мое состояние, Реавин взял меня за плечи и энергично встряхнул.       – Послушай, вещунья, неужели так хочется оказаться во власти охотников за колдуньями? – грозно поинтересовался он. Я покачала головой.       – Я собиралась уезжать и уже собирала вещи, – как бы оправдываясь, проговорила я.       – Ты издеваешься? Тут сборов на неделю хватит, а реданцы уже на подходе! Даже если бы тебе каким-то чудом удалось от них ускользнуть, куда бы ты направилась, с ребенком-то на руках? Ну?       – Не знаю, – пролепетала я, чувствуя, как успокаиваюсь от этого твердого и уверенного тона.       – Как ни крути, с нами вам будет безопаснее всего. Кроме того, Радовид объявил Йорвета вне закона на территории всего Верхнего Аэдирна. Саския и ее совет уже фактически лишены здесь власти.       Я непроизвольно ахнула, прикрыв рот ладонью, и снова взвилась:       – И ты думаешь, что Ваня в безопасности рядом с тем, за кем охотятся люди короля?!       – Ты для него такая же угроза, как Йорвет, и тебя будут преследовать еще усерднее, как только узнают, что ты тут была, – безжалостно отрезал Реавин, зная, что с этим я не смогу спорить. – Я думаю, держаться вместе в этом случае – наилучший выход. А теперь собирайся, наконец, Йорвет не любит ждать опоздавших. Они с Иваном должны были отправиться в путь на рассвете. Ghoul y badraigh mal an cuach – ругательство, непереводимо. Ard Rhena – верховная королева. A d`yeabl aep arse – ругательство, задница дьявола.