Прощение

До свиданья, мой друг, до свиданья, Милый мой, ты у меня в груди. Предназначенное расставание Обещает встречу впереди. С.Есенин

      Над Вергеном разгорался один из тех ослепительно-прекрасных рассветов, которые так тревожили душу старого эльфа, когда он в сопровождении новообретенного сына, вовсе и не подозревавшего об этом, выбрался из города. Они ушли тайком, избегая попадаться на глаза ранним прохожим и лавочникам, раскладывающим на прилавках товары. Нетрудно было избежать встречи со скоя'таэлями, ведь Йорвет сам назначал посты и знал, где могут быть его люди. Впрочем, теперь уже – не его.       Из осторожности он решил выйти из Вергена кружным путем, через проход, ведущий прямиком к озеру. Эта дорога давно перестала быть тайной, но туда редко кто захаживал, а потому едва ли была возможность столкнуться там с кем-то. До недавнего времени за стенами города кишели кровожадные гарпии, да и склеп, полный призраков, не добавлял здешним местам особой популярности. С другой стороны, это горное плато, поросшее вековыми деревьями, с озером, притаившимся среди них, могло стать отличным убежищем. Шелест листвы, гомон птиц и шуршание мелкого зверья в подлеске напоминали Йорвету годы, проведенные в тени чащоб, когда он был командиром отряда скоя'таэлей. Возможно, именно этим он и займется в ближайшем будущем: соберет новых сподвижников и продолжит непримиримую войну с d`hoine. Эльф скривился. Бессмысленное и кровопролитное противостояние, к которому он надеялся никогда не возвращаться, давая клятву Саскии. А теперь эта клятва вынудила его покинуть и королеву.       – Я тебе не верю, – вдруг заявил Ваня, семенивший рядом налегке. Неожиданно для самого себя Йорвет вздрогнул и искоса глянул в сторону мальчишки, не отстававшего от него ни на шаг. Ему все еще не верилось, что они связаны кровным родством. Принять данную новость как нечто само собой разумеющееся – значит, столкнуться с непримиримыми фактами и внутренним протестом, поэтому эльф сознательно старался избегать мыслей на эту достаточно скользкую тему. Интересно, зачем ведьме понадобился его сын? Если она воображала, что сможет использовать это как слабость, якобы присущую ему, то сильно ошибалась, уверял себя мужчина.       – Но ты идешь, – безучастно отозвался он. Они благополучно выбрались из города, оставив все препятствия позади, и теперь спускались по узкой лесной тропке, ведущей на юго-запад, к Понтару. Мальчишка, в отличие от эльфа, был куда более сосредоточен, а потому двигался быстро и легко, вовсю поспевая за отцом. В тайне он пытался скрыть робость, изредка бросая на старшего заинтересованные, но и не менее настороженные взгляды. В глубине души Йорвету понравились осторожность и врожденная ловкость маленького спутника, хотя он и отказывался признавать это.       – Реавин не предаст нас, – искренне полагавший, что его внимательно слушают, самоуверенно сообщил Иван, перепрыгивая особенно коварный корень, некстати торчащий из земли. – Я иду, чтобы встретится с мамой.       Эльф поморщился, но все же не нашелся, чем ответить – да и нужно ли? Реавин действительно всерьез привязался к этому полукровке и защитит его мать во чтобы то не стало. Что думал об этом сам Йорвет? Впрочем, едва ли его мнение кого-либо интересовало. Раньше он не допустил бы и мысли, что может стать отцом, теперь же, поставленный перед фактом, пребывал в необычайном смятении. Его мучили сотни вопросов, ответы на которые он навряд ли был способен найти самостоятельно. Нужен ли ему ребенок? И, что не менее важно, нужен ли Ване он сам?       – Мать рассказывала тебе что-нибудь о твоем отце? – как бы невзначай поинтересовался мужчина, полагая, что сын едва ли может что-нибудь знать. Весёла по какой-то причине скрывала правду, и вполне возможно, что и от мальчишки тоже. Впрочем, причин для этого было предостаточно – вдруг кисло подумал Йорвет. Не считая соображений безопасности, понятно, почему женщина не стремилась вспоминать, как именно было зачато дитя.       «Но, скорее всего, она неродная мать, ведь та девушка выглядела.. иначе», – осознал вдруг он и внутренне содрогнулся, невольно вспоминая о своем поступке, который прежде предпочел и вовсе стереть из памяти. Что же тогда толкнуло его на такое безумие? Раз за разом он задавал себе этот вопрос и не находил ответа – все походило на затянувшийся и затертый до белых пятен кошмар. Мог ли он убить беззащитную человеческую женщину? Скорее да, чем нет. Но изнасиловать? Он не мог заставить себя поверить в случившееся – все внутри восставало против этого, хотя бы потому, что он никогда не увлекался человеческими женщинами.       «Наверняка Весёла взяла заботу о младенце, когда настоящая мать умерла или не захотела обременять себя заботой о бастарде. Как это похоже на d`hoine», – не без отвращения подумал он, усмехнувшись.       – Мама уверяет, что он – великий воин и не может быть с нами, потому что воюет за свой народ, – преисполненный гордости, доверительно сообщил Ваня. Йорвет, не сумев удержать бесстрастного выражения лица, позабавлено выгнул бровь, услышав столь лестную характеристику в свой адрес, о которой не надеялся. Он бы не удивился, если бы Сёла воспитала в ребенке ненависть к нему, однако таинственная вещунья удивила его снова – и, кажется, удивит еще не раз.       – А Реавин обещал, что поможет мне отыскать его, – застенчиво улыбаясь, добавил мальчик и, сверкая зелеными глазами, поднял их на мужчину. Смущение и крайний интерес смешались в его взгляде. – Ты что-нибудь знаешь о нем?       Не сумевший выдержать подобного взора, эльф искренне пообещал самому себе, что при первой же возможности разберется с другом, самовольно взявшимся улаживать его семейные дела. Семейные дела, о предки! Сцепив зубы, так что по скулам прокатились желваки, он едва сдерживал переполнявшие нутро эмоции. Должен ли он сказать правду, сколь бы странной и опасной та не была, или смолчать? С одной стороны, скоя'таэлю хотелось выразить все, что у него на уме, в открытую признав перед собой столь невероятную правду, но, в тоже время, неизвестно откуда взявшийся страх пробирал до костей. Что если мальчуган мечтал о другом родителе и представлял его совсем иначе?       – Ну хватит, caem. Ты же не хочешь, чтобы мама волновалась, дожидаясь нас? – небрежно оборвал его Йорвет, не в силах продолжать столь тягостный разговор. Ваня насупился и демонстративно отвернулся, поняв, что не получит ответа. Наблюдать за реакцией этого дитя – его дитя, – было странно. В острых чертах мальчика он узнавал кого-то еще, но свои черты угадывал безошибочно. Погрузившись в размышления, мужчина на мгновение потерял его из виду.       – Почему никто не хочет говорить о моем отце? Я вижу, что ты что-то знаешь! – возмущенно выпалил Иван, тут же упрямо заступая эльфу дорогу. Сорванец смотрел с проницательностью, которую не ожидаешь встретить в несмышленом ребенке десяти лет от роду.       – Сейчас это не имеет значения, – делая вид, что он вовсе не задет за живое, заметил скоя'таэль. Он невольно поежился от такого взгляда и раздраженно поморщился, чувствуя себя крайне неуютно. – Смотри вперед, не то упадешь.       – Пожалуйста, расскажи! Прошу тебя! – мгновенно преобразившись, жалобно упрашивал мальчик, полностью проигнорировав предостережение. Подобное на памяти эльфа случалось впервые – ранее никто из его окружения не рискнул бы пропускать его слова мимо ушей. Ваня пятился, совсем не замечая камня, лежащего на пыльной дороге прямиком перед ним, а потому, естественно, споткнулся и полетел на землю. Йорвет выругался про себя, но среагировал молниеносно: своевременно поймал его и поставил на ноги, крепко держа за локоть.       – Я сказал, смотри на дорогу, – прорычал он, грозно глядя на испуганного мальца, но, заметив страх на детском лице, поспешил разжать хватку и отвернуться, подавив гнев. Не хотелось бы наводить ужас на свою кровь и плоть – его собственное дитя, не подозревающего о том, как события обстоят на самом деле. Мужчина вздохнул, забористо ругая судьбу, решившую сыграть с ним столь злую шутку. Порой он действительно позволял себе погрузиться в мечтательную задумчивость о детях, прекрасно зная, что этим грезам не суждено сбыться. Какой из него отец? И для кого, для d`hoine? Вот уж, воистину, великая насмешка бытия!       Вздохнув, он постарался отбросить размышления, насыщенные ядовитой горечью, и вгляделся в редкие просветы между деревьями, по старой привычке ища признаки опасности. Лес вокруг выглядел относительно мирным, но ничто не могло заставить скоя'таэля потерять бдительность, с таким трудом восстановленную. Ладонь его легла на рукоять меча, что подействовало слегка успокаивающе. Собравшись с мыслями, Йорвет вновь двинулся вперед, мастерски делая вид, что не замечает своего маленького спутника. Ваня подавленно молчал, то ли поддавшись на уговоры и задумавшись, то ли заразившись угрюмостью. А Йорвет шел и думал, что получить такого родителя, как он – худшее наказание из возможных. Его жизнь – постоянный риск, спор с жестокой судьбой, в котором нет места несмышленым детям. К тому же, он ни в малейшей степени не представлял, как найти общий язык с маленьким ребенком.       Тем временем лес кончился, сменившись продуваемым ветрами склоном. Он резко обрывался у края долины, со всех сторон окруженной скалистыми холмами, что уходили все дальше и дальше – прямиком к горизонту. Холмы плавно переходили в горы, за которыми находился печально известный Лок-Муин. Йорвет помнил долину тихой и безжизненной, с выгоревшей сухой травой, в которой изредка мелькали тушканчики, но сейчас она бурлила и шумела. Латы сотен солдат сверкали под лучами восходящего солнца подобно водам беспокойного моря далеко на западе.       Спутники, не сговариваясь, замедлили шаг и остановились на опушке в тени деревьев, надежно скрытые зеленью густой листвы. В полном молчании, нарушаемым разве что грохотом, разносившимся по округе, они наблюдали, как реданские войска нестройным маршем идут в Верген. Сперва шли знаменосцы и конные рыцари, за ними – несколько рот пехотинцев, пикинеров и лучников. Йорвет скривил губы в презрительной усмешке и едва удержался от того, чтобы сплюнуть под ноги (лучников d`hoine он и в грош не ставил), но вовремя остановился, вспомнив о Ване. Грандиозное шествие замыкала вереница обозов с провиантом, палатками и боеприпасами. Зоркий взгляд позволил эльфу заметит даже таран.       «Явились с миром, как же. Если бы Саския решилась дать им отпор, они бы уничтожили город, только чтобы занять стратегически выгодную позицию», – с издевкой подумал Йорвет, продолжая разглядывать войско. В самом конце шествия он заметил фургоны маргиналов, этих безродных грязных падальщиков, которые появлялись всюду, где бывала армия. Среди них были шлюхи, предлагающие себя солдатам, нищие, выпрашивающие подаяние, но в основном получающие пинки, и просто негодяи, любители легкой наживы. В этом все d`hoine: если они воюют, то хаотично и громко. Их армии передвигаются неуклюже и зачастую грабят союзные деревни, через которые проходят. И Aen Seidhe должны уступить им? Пока он жив, не бывать этому!       За войском тянулся след из месива грязи и пыли, поднятой копытами лошадей, пешими и повозками, а так же походного мусора: сломанные, перевернутые обозы, тела загнанных лошадей, пепелища больших костров, куски ткани, бывшие когда-то палатками, палки, бочки и еще невообразимое количество хлама. Эльф мрачно рассматривал разрозненные колоны, ощерившиеся знаменами, пиками и алебардами, и от всей души пожелал Радовиду поражения в разгорающейся войне.       – Кто они? – изумленно выдохнув, вопрошал Ваня, щурясь на ярком солнце, и шагнул к краю уступа, чтобы рассмотреть войско повнимательнее. Ему впервые довелось видеть подобное зрелище. В тот же момент мелкие камешки посыпались из под его башмаков вниз по крутому склону. Этот шум вряд ли мог привлечь внимание – такой оглушительный гвалт поднимала выступившая в поход армия. Однако, дернувшись вперед, Йорвет машинально ухватил неугомонного ребенка за шиворот и рывком притянул к себе.       «Нужно уходить как можно скорее», – резко подумал он, каждой частичкой тела ощущая опасность, исходящую от грозного воинства. В былые времена пробраться под носом у опасного врага для него не составляло труда, но тогда он не был обременен заботой о маленьком сыне. Мужчина впервые в полной мере почувствовал ответственность за жизнь своего маленького подопечного. Хотелось ему того или нет, но сейчас только он мог защитить мальчишку. Самое что ни на есть чудо, что их еще не заметили часовые. Видимо, люди устали после долгого перехода и вовсю проявляли преступную халатность напополам с неосторожностью. А может, они просто не ждут неприятностей, поскольку уверены в своей неприкосновенности – понял мужчина. Эта догадка разозлила его еще больше.       – Это солдаты короля Радовида, да? – тихо поинтересовался Иван и сглотнул, инстинктивно приблизившись к эльфу и ухватив его за руку. Гигантский поток закованных в железо людей вызвал в нем необычайный трепет. Его грязная ладошка была удивительно горячей и цепкой, ее не хотелось отпускать. Йорвет почувствовал, как болезненно ёкнуло сердце, но все же высвободил руку, легонько подтолкнув сына, чтобы шел дальше и по возможности не оглядывался. Невесть откуда пришедшая мысль прочно укоренилась в застенках сознания: он не хотел, чтобы Вани коснулась грязь войны.       – Король Редании очень сильный, правда? – послушно вышагивая рядом, уже куда смелее полюбопытствовал тот. Эльф скрежетнул зубами, но все-таки сдержал раздражение, возникшее при упоминании монарха.       – Правда, – неохотно ответил он и дал себе зарок, что обязательно это исправит.       – Когда я вырасту, тоже стану воином, чтобы защищать маму. Реавин обещал научить меня сражаться, чтобы отец гордился мной, – гордо раздув грудь колесом, сообщил мальчик, не замечая, как сильно утомили спутника бесконечные разговоры. Едва они отошли от войска на солидное расстояние, в нем вдруг проснулся интерес к беседе, но всегда немногословный Йорвет был далек от желания выслушивать детский лепет, касающийся столь неприятных для него тем. Усилием воли он подавлял нежные чувства к сыну, так скоро пробудившиеся в душе, дав себе слово, что не позволит теперь уже столь явной слабости взять над собой верх.       – Отличный план, – небрежно одобрил он, кивнув и внимательно изучая дорогу впереди. Чтобы добраться до Понтара и не попасться разведчикам Радовида, которых, он готов был поклясться, в окрестностях была прорва, уйдет без малого день – если не больше. Оставалось лишь надеяться, что Реавину удастся благополучно выбраться из этой западни.       – Правда? Не врешь? – глазенки у малыша, напоминающие цветом спелый крыжовник, разгорелись, он был приятно удивлен и даже рад словам сурового командира скоя'таэлей. – А может, и ты станешь меня учить. Здорово я придумал? Эльф страдальчески закатил глаза и, обернувшись, смерил его сумеречным взглядом, практически готовый сорвать поднимающуюся злость, однако почему-то все же передумал.       – Уймись, наконец. Здесь опасно и нужно оставаться начеку. Постарайся не шуметь хотя бы недолго, – не терпящим возражений тоном приказал он и ускорил шаг, предоставив парню догонять себя. Они вновь оказались под кронами деревьев, в лесу, росшему по берегам Понтара и протянувшемуся на многие мили.       – Хорошо-хорошо, – вздохнул мальчишка и замолчал на несколько минут, как будто проникшись уважением к приказу старшего, но вскоре вновь раздался его встревоженный голосок. – А какая опасность нам угрожает? Это все из-за армии короля, да?       – Ты когда-нибудь вообще молчишь? – не выдержав, зашипел Йорвет, в который раз подавив желание отвесить непоседе подзатыльник. Пока что вокруг все было относительно тихо, но ему очень хотелось тишины, чтобы спокойно обдумать все, что требовало немедленного внимания. Пару раз на ум приходила трусливая мысль сбежать, лишь бы быть подальше от неожиданно свалившегося ему на голову чуда. Эльф ненароком обернулся и с удивлением отметил, что Ваня пытается идти за ним след в след, подражая движениям. Заметив это, Йорвет безнадежно покачал головой и с трудом подавил вздох.       – Мама утверждает, что я очень молчаливый, – непринужденно заявил тот, заметив на себе чужой взгляд. Что ж, если он и был подвержен внезапным приступам угрюмой замкнутости, то только не в эту минуту и не с ним. Дернув уголком губ, мужчина не удержался от нервного смешка; его тщательно выстроенное годами самообладание трещало по швам.       – Твоя мать вообще странная, – не скрывая иронии, заметил он.       – Ну, она же женщина, – снисходительно пожал плечами Ваня и, вскинув голову, озорно сверкнул светлыми глазами, ловко подражая манере Золтана. Йорвет поспешно отвернулся, пряча улыбку, которая, несмотря на все усилия, все же появилась на губах. Этот неугомонный сгусток энергии – его сын – выводил его из равновесия и напрочь лишал желанного покоя, зато отвлекал от неприятных воспоминаний и мрачных дум о будущем, маячившем совсем близко.       – А Ивасик говорил, что у меня шило в гузне, – сквозь пыхтение горделиво продолжил Ваня. Видя, что мальчишка запыхался, эльф хмыкнул и решил-таки смилостивиться, а потому немного замедлил свой размашистый шаг. Если мальчик выбьется из сил, то они только потратят лишнее время.       – Кто такой Ивасик? – не без интереса и как бы между прочим поинтересовался он, поравнявшись с сыном. От одного разговора особой беды не будет, кроме того, так он сможет немного узнать о загадочном прошлом Сёлы.

***

      Когда мы добрались до Понтара, солнце уже село. По западному горизонту разлилось фиолетовое зарево, с севера наползали угрюмые лохматые тучи; холодный, порывистый ветер говорил о приближении долгожданного дождя. Правда, путешественникам гроза не сулила ничего, кроме простуды и промокшей одежды. Я то и дело бросала на небо недовольный взгляд, заправляя за уши непослушные пряди волос, взлохмаченные ветром. К счастью, в лесу он довольно скоро стих, и стало не так уж холодно.       Своего спутника я старательно игнорировала, потому что все еще была не готова простить ему преступное, на мой взгляд, самоуправство. Доводы Реавина были вполне логичны и неоспоримы, однако я продолжала сердиться только потому, что он решил все в одиночку. Кроме того, у меня невольно тряслись поджилки, стоило лишь подумать о предстоящей встрече с Йорветом, и только желание увидеть сына побуждало идти вперед.       – Сам ему все расскажешь, коли заварил кашу, – в который раз процедила я, остановившись и остервенело пытаясь отцепить от куста репейника подол платья. Реавин воздел очи горе и устало вздохнул. Он порядком вымотался за день пути, в целях безопасности часто отправляясь на разведку и оставляя меня в укрытии. Места были одно другого краше: холодная узкая расщелина в скалах, сырой овраг, колючий кустарник. Долгие часы ожидания тянулись бесконечно, но вскоре стало понятно, что осторожничает он совсем неспроста. Ближе к вечеру в лесу мы внезапно наткнулись на одного из людей Радовида, и скоя'таэлю пришлось с налета вступить в ожесточенную схватку. Солдат заявил, что поступил приказ никого не выпускать из города, пока ведутся поиски опасного преступника – Йорвета. Он даже не подозревал, насколько близко оказался к его поимке. В стычке Реавина ранили, однако он не захотел останавливаться ради того, чтобы бы осмотреть рану, и громко запретил мне думать об этом – хоть и морщился при каждом шаге.       – Это не мое дело, вы сами должны разобраться, – заметил он, не теряя озабоченного выражения лица, на что я непокорно тряхнула волосами.       – Действительно, не твое, однако раньше тебя это не останавливало, – едко отпарировала я, фыркнув. Он посмотрел на меня с упреком, но промолчал, явно задетый за живое. Еще обиженного будет строить, как же. Тем временем в редких просветах между деревьями замелькали серебристые блики реки. Темные воды Понтара были поддернуты рябью, поднимаемой все теми же дерзкими порывами ветра. Реавин резко приказал мне оставаться в спасительной тени деревьев, а сам бесшумно растворился в сумерках, направившись в сторону прибрежных зарослей. Несколько минут спустя, показавшихся мне вечностью, он вернулся и махнул рукой, подзывая к себе, и я поторопилась нагнать его, чтобы не потерять в темноте – или, не дай богиня, потеряться самой. Сгустки мрака в незнакомом лесу пугали, меньше всего хотелось оставаться здесь в одиночестве дольше, чем необходимо.       – Все в порядке, они на месте, – коротко обнадежил эльф, с усмешкой глядя на мое встревоженное лицо. Я ответила мрачным взглядом и решительным шагом пошла вперед, туда, где замаячил свет костра, выбрасывающего в воздух яркие искры. Йорвет устроил временную стоянку у поваленного дерева неподалеку от пляжа. Уютная полянка со всех сторон была окружена густыми кустами ежевики и мирта, на котором уже расцвели простенькие белые цветочки. Над костром жарилась нанизанная на мастерски обструганную палку зайчатина, наполняя воздух аппетитными ароматами. Одноглазый эльф стоял, опершись на ствол дерева, и вглядывался в ночную мглу, будто старательно выискивал что-то, а Ваня сидел у костра, протянув руки к танцующим языкам пламени. Сердце ощутимо дрогнуло, когда я увидела их вместе, сомнения и страхи сразу же вылетели из головы. Наплевав на все, бросилась к сыну.       – Иваша! – отметив в своем голосе толику нервозности, позвала я. Он обернулся и расплылся в радостной улыбке, тут же вскакивая навстречу, правда, недовольно насупился, угодив в крепкие материнские объятия. Рядом остановился Реавин и, усевшись поближе к огню, не сдержал довольной улыбки, наблюдая за нами. Скорее, почувствовав, чем поймав его взгляд, я позволила себе благодарно поднять уголки искусанных от переживаний губ. Несмотря ни на что, он делал все ради блага моего сына.       – Пойдем-ка, поговорим, ведьма, – внезапно раздался зловещий голос откуда-то позади, моментально вернувший меня с небес на землю – обратно в жестокий мир. Я сглотнула и обернулась к Йорвету, вопросительно вздернув бровь. Он ответил весьма мрачным взглядом, не предвещавшим ничего хорошего.       – Йорвет, спокойней, – убедительным тоном попросил Реавин, но быстро умолк, получив предупреждающий взгляд командира. Я несколько мгновений всерьез размышляла, а не броситься ли в быстрые воды реки, чтобы избежать неминуемого разговора – чем не выход? Впрочем, можно было упрямиться, но пугать Ваню не хотелось, тем более, что Йорвет все равно добился бы желаемого. Ни на кого не глядя, молча прошествовала к берегу, зябко обхватив руками плечи – но вовсе не сырость, поднимающаяся от воды, заставляла меня ежиться. Позади послышались приглушенные шаги, однако я так и не смогла заставить себя обернуться, разрываясь между желанием рассказать обо всех превратностях судьбы и намерением упрямо хранить горделивое молчание.       – Откуда у тебя мой сын? – его вкрадчивый голос немилосердно разрезал ночную тишину, нарушаемую кваканьем лягушек и стрекотанием сверчков. Я с трудом подавила истерический смех, рвущийся наружу, но отчего-то застрявший в глотке.       – Я его родила, – не придумав ничего лучше, ответила правду, неопределенно поведя плечом. Неожиданно эльф приблизился, а затем развернул меня к себе, мертвой хваткой вцепившись в плечи и впившись в меня взглядом. Парализующий страх разлился по жилам и мгновенно сковал тело не хуже стальных оков. Захваченная мучительными воспоминаниями, я заставила себя смотреть в искаженное гневом лицо, чувствуя себя беспомощной птицей, попавшей в силки.       – Лжешь! – шипя от неконтролируемой злости, процедил он, с трудом не повышая голоса. Мы оба, не сговариваясь, оглянулись к костру, где Реавин старательно отвлекал внимание Вани. Что бы там ни было, я не собиралась втягивать во все это сына. Йорвет ощутимо тряхнул меня за плечи, привлекая внимание, и я снова оцепенела от его взгляда. Сдавленно охнув от боли, изо всех сил постаралась скрыть испуг, и на этот раз ярость помогла справиться с эмоциями, придав сил.       – Что, не узнаешь меня? – прищурилась и насмешливо улыбнулась, не теряя самообладания. – А может, просто не помнишь, как изнасиловал немую замарашку-d`hoine?       – Это была не ты, – машинально возразил он, мгновенно разжав руки и отступив на шаг. На его лице отразилось крайнее замешательство, и я поняла, что проще сказать правду. Возможно, это будет милосерднее. А, может быть, и нет…       – Магия многое изменила в моем облике, но глаза остались прежними. А твои – нет, – тихим шепотом закончила, усмехнувшись. Мужчина вскинул голову, пристально разглядывая меня, и через некоторое время по его напряженному лицу скользнуло едва заметное узнавание. Не физическое, скорее, интуитивное, но не менее реальное. Он резко отшатнулся, как от чумной, и стремительно отошел, явно охваченный смятением, и я прекрасно понимала его чувства.       – Зачем ты пришла в Верген? – грубо, с нажимом спросил он после мучительно долгой паузы, нарочито небрежно обернувшись через плечо. А мне почему-то так хотелось поймать еще один его взгляд и прочесть там… Одной богине известно что. Слова, сорвавшиеся с губ, были произнесены помимо воли:       – Чтобы убить тебя, – едва договорив, поняла, что именно сказала, а потому замерла в нерешительности, ожидая ответной реакции. Однако, вопреки опасениям, внешне Йорвет остался абсолютно спокойным, как будто задумавшись и глядя на реку, посеребрённую светом далекой луны. На деревянных ногах я медленно приблизилась к нему и остановилась рядом. Тихие волны лениво лизали белый в лунном свете песок у наших ног. Странно, но когда очная ставка, наконец, состоялась, я почти перестала чувствовать страх. Он остался там, в нескольких шагах позади.       – Все еще намерена попытаться? – не сдержав едкой усмешки в голосе, негромко поинтересовался Йорвет. Я пристально разглядывала почву под ногами: сухой камыш и тину, прибитую к мелководью, камешки, выброшенные на берег и блестящие от воды. Беседа явно не клеилась, и сознания вдруг коснулся неожиданный вопрос: кому из нас сейчас все-таки тяжелее?       – Думаю, жизнь достаточно тебе отомстила, – резонно заметила я, пожав плечами и понимая, что, покидая Верген, он лишился всего, что имел. В груди шевельнулась жалость, и отчего-то захотелось смягчить чужую боль, но усилием воли я подавила это стремление. Эльф не нуждался ни в чужой жалости, ни в сочувствии – это только разозлило бы его.       – Что собираешься делать? – после долгого молчания, в которое погрузился прохладный воздух берега реки, наконец, спросил он, скорее, для того, чтобы нарушить неловкую тишину, чем поддержать абсурдный разговор. Напрасно я всматривалась в профиль непроницаемого лица, напрасно ловила себя на мысли, что меня это действительно волнует – безуспешно пытаясь понять, о чем он думает, верит ли.       – Не знаю, а ты? – не кривя душой, неуверенно ответила я, почти решившись шагнуть навстречу. Теперь, когда все тайны остались в прошлом, не было смысла лгать еще больше.       – Тоже, – коротко произнес мужчина и спустя мгновение направился к костру, однако я удержала его за рукав куртки, не осознавая, зачем, но чувствуя, что сказано еще далеко не все. Хоть он наконец узнал правду, я не почувствовала, что хоть что-нибудь изменилось. Возможно только, что теперь мы были еще дальше друг от друга, чем прежде. От этой мысли неприятный холод коснулся сердца, и я постаралась отогнать ее. Склонив голову под его горящим взглядом, тихо спросила:       – Что… что мы скажем Ване? – голос предательски дрогнул, и все же невозможно было не заговорить об этом. Всегда казалось, что решение должно быть общим. Йорвет вновь долго молчал, не сводя с меня испытующего, задумчивого взгляда. В тот момент я была бесконечно рада тому, что он смотрит без злости.       – Тебе решать, – наконец, безучастно сказал он и, высвободившись, пошел прочь, оставив меня в крайнем раздражении напополам со смятением. Решил свалить все на меня, значит? Умно придумал, Лис, да только теперь поздно идти на попятный.       Поужинали мы в угрюмом молчании, изредка нарушаемом не терявшим бодрости духа Иваном и Реавином, которые болтали о пустяках вроде охоты. Мы с Йорветом сидели по разные стороны костра, старательно изображая, что не замечаем друг друга. Вдобавок ко всему начал накрапывать дождь, и пришлось наскоро сооружать навес из еловых лап. Наблюдая за умелыми действиями эльфов, я закусила губу, досадуя на свою бесполезность. Шалаш получился маленьким, в нем едва хватало места для двух взрослых. При мысли, что придется засыпать в такой близости от Йорвета, я почти готова была сообщить, что заночую под дождем. Немного позднее разгорелся нешуточный спор: мужчины никак не могли решить, кто из них будет нести караул первым. Одноглазый эльф наотрез отказался ложиться со мной под навес, в то время как его друг, твердо намеренный помирить нас – это намерение четко угадывалось в его поступках, – настаивал на этом. Я усилием воли удержалась от того, чтобы открыто встать на сторону первого, хотя его столь явное нежелание находиться в моем обществе слегка коробило. Тоже мне, нашел прокаженную!       Так и улеглись: с одной стороны я, с другой – Реавин, а между нами примостился клевавший носом Ваня, которого я обняла для большего тепла. Спала плохо, нервно кутаясь в одеяло, припасенное запасливым и сообразительным эльфом. В тело со всех сторон впивались ветки и иголки подстилки наспех устроенного шалаша, от земли тянуло сыростью и тленом. Вдобавок беспрерывно мучили кошмары, сменяясь один другим, похожие и размытые. Я открыла глаза, когда было еще темно, а в воздухе чувствовалось влажное дыхание реки. Сквозь узкие прорехи в крыше нашего шалаша нельзя было толком ничего разглядеть, настолько густым был туман. Я совершенно не выспалась и чувствовала себя разбитой, но мигом встрепенулась, когда увидела напротив себя мирно дремавшего Йорвета. В середине ночи Реавин сменил его на страже.       Затаив дыхание, я осторожно высвободила руки и прижала к себе посапывающего сына, как назло, уткнувшегося носом в грудь эльфу. Тот спал без банданы, обычно скрывающей глубокий шрам, а сейчас – сдвинутой слегка на затылок. Не мигая, рассматривала ужасное увечье, не в состоянии отвести взгляда. В горле встал болезненный ком, который никак не удавалась сглотнуть. Пресвятая Мелитэле, когда же он получил этот жуткий шрам, перечеркивающий половину лица, и каким образом ему удалось выжить? В остальном лицо его осталось таким же, каким я его помнила, выразительным и резким. Черты были прежними, разве что во сне напряжение и злость оставили их. И я уже знала, что красиво очерченный рот может изгибаться не только в жестокой ухмылке, но и в искренней улыбке, которую он подарил мне в ночь Беллетэйна.       Йорвет отчего-то поморщился во сне и неожиданно открыл здоровый глаз, ловко поймав меня за беззастенчивым разглядыванием. Завороженная, очарованная беспокойным зеленым морем, я размышляла, кого вижу на самом деле: убийцу, не заслуживающего жалости или гордого воина, которым невозможно не восхищаться?       Наконец, прекратив играть со мной в гляделки, эльф посмотрел на спящего Ваню и расплылся в кривой усмешке, видя, как я ревниво прижимаю сына к себе. Помедлив, но все-таки вытянув покрытую шрамами руку из-под одеяла, он положил ее на хрупкое плечико черноволосого мальчишки, а второй подпер щеку. От сложившейся картины у меня в ту же секунду сладко заныло сердце, а глаза подозрительно защипало - столь отрадно было видеть их рядом. На краткий миг я позволила себе расслабиться и испытать облегчение от того, что Йорвет отнесся к ребенку без презрения, и за это я была ему бесконечно благодарна. Быть может, Иван – наш общий шанс на спасение? И пусть я решила пока не открывать последнему, кем именно является его отец, но была вполне счастлива, что он может просто побыть рядом с ним. Но кто знает, сколь долго наши с эльфом пути будут общими? Я не знала, что именно он задумал, и не хотела лишний раз давать сыну напрасной надежды.       Убаюканная этой сценой, которая навсегда запечатлелась в моей памяти, я приподняла уголки губ в робкой полуулыбке, взглядом выражая переполнявшее меня тепло. Несколько месяцев назад ведь и подумать не могла, что все мы окажемся вместе: я, Ваня и его отец. Йорвет прищурился и смерил меня недоверчивым взглядом, но не нашел никакого подвоха. Сейчас мы были просто отцом и матерью маленького существа, уютно устроившегося между нами. Осознание этого дарило небывалые силы и вселяло кроткую надежду. Тихо ругнувшись, хмурый эльф выскользнул из палатки в пасмурное, серое утро, а я разочарованно вздохнула, проводив его расстроенным взглядом. Он надежно защитил свое окаменевшее сердце глухой стеной от любого вторжения.       Немного погодя, позволив себе понежиться с сыном в объятиях чуть подольше, я последовала примеру эльфа. На месте, где еще вчера плясал костер, виднелась лишь небольшая кучка промокшей золы, а потому не было никакой надежды разжечь огонь заново. Хотя к утру дождь прекратился, в лесу отсырела каждая веточка, и, судя по белесому от плотных туч небу, вряд ли в ближайшее время что-то изменится. Туман нехотя отползал к реке, цепляясь за ветви низкого кустарника тяжелыми клочьями. Реавина не было, видимо, тот ушел разведать путь или на охоту. Йорвет в колючем одиночестве сидел на бревне и завтракал холодной зайчатиной, изредка запивая мясо водой из бурдюка. Он никак не отреагировал на мое появление, хотя не мог не услышать, как я встала. Осознав, что он ведет себя, будто меня и не существует вовсе, я ощутила укол неподдельной обиды. Моей вины в случившемся нет! Картина была настолько безрадостной, что настроение вновь упало. Хотелось высказать Йорвету тысячу упреков, но я заставила себя сдержаться, понимая, что от перебранки не будет толка. Вздохнув, торопливо поправила шерстяное серое платье, пригладила растрепанные после беспокойного сна волосы и тоже опустилась у потухшего костра прямиком на землю. Почва была холодной и сырой, но присесть на бревно рядом со скоя'таэлем у меня не хватило смелости. Порывшись в походных сумках, я достала свою порцию пищи и без аппетита принялась за завтрак, не находя темы для разговора, но молчание удручало не меньше пасмурной погоды и безрадостных перспектив.       – Разбуди Ваню, скоро выступать, – негромко буркнул эльф, покончив с едой и перетирая в пальцах мокрый пучок травы.       – Куда мы направимся? – взволнованно поинтересовалась я, вскинув голову.       – Тебя это не касается, beanna, – криво усмехнувшись, отрезал он и, избавившись от мотка зелени в руках, принялся пересчитывать стрелы в колчане. От его небрежного тона я вспыхнула, мгновенно позабыв об охватившей меня неловкости, и вскочила с места.       – Что значит – «не касается»?! Я имею полное право знать, куда мы направляемся, – категорично заявила, уперев руки в бока и обозленно сверкая глазами. Йорвет приподнял бровь, поглядев на меня исподлобья, но я и не думала поддаваться на его ухмылки, а потому не дрогнула. Пускай его мерзлый взгляд превращал меня чуть ли не в испуганную девчонку, какой я была когда-то, но показывать это я не собиралась. Впрочем, в один момент я даже подумала, что он проигнорирует вопрос.       – В одно из моих убежищ, – поморщившись, неохотно пояснил он.       – И где это? – скрестив руки, требовательно спросила я, все больше закипая, но на этот раз не удостоилась ответа. Закончив со стрелами, Йорвет спокойно закинул колчан за спину и неторопливо поднялся на ноги.       – Даже если бы ты знала, где это, я бы все равно не сказал. D`hoine не ходят теми тропами, – презрительно скривив губы, все-таки процедил он с таким видом, будто делал одолжение этим разъяснением. Поначалу у меня даже не нашлось слов, чтобы ответить, настолько оскорбительным было его недоверие. Я вовсе не была пленницей и находилась здесь по своей воле, скрываясь так же, как и он. Может, мы не союзники, но уж точно не враги, и пора бы ему это понять – так я думала, чувствуя, сколь быстро обида разливается по телу; подушечки пальцев рук неприятно покалывало. Однако все разумные доводы вылетели из головы, когда я натолкнулась на его надменное лицо.       – Ты... ты.., – сдавленно зашипела, не в силах подобрать слов. Эпитетов нашлось множество: разбойник, убийца, насильник, чудовище и еще сотни подобных, но я никак не могла выбрать наиболее подходящий.       – Ну? Давай, скажи, – зловеще прищурившись, подначил Йорвет с нескрываемой угрозой в голосе. Он словно бы только и ждал, когда же я сорвусь и потеряю над собой контроль, чтобы накинуться на меня в ответ. И я с удовольствием дала бы ему повод, если бы не внезапно объявившийся на полянке Реавин.       – Стоило оставить вас на полчаса, и вы тут же сцепились, будто кошки дворовые, – едко прокомментировал он с усмешкой, окинув нас неодобрительным взглядом, и небрежно бросил на землю кроличьи тушки. Мы с Йорветом разом отпрянули друг от друга, вновь усиленно делая вид, что раздражающей личности не существует вовсе. Примерно в таком же духе прошло несколько последующих дней весьма утомительного путешествия. Несмотря на то, что я давно привыкла к переездам, в подобные походы налегке никогда не пускалась, и потому мириться с тяготами пути было нелегко. Иваша тоже уставал, но ему помогал справляться с горестями неподдельный интерес к лесу. Реавин, а порой даже и Йорвет по настойчивой просьбе мальчишки посвящали его в свой образ жизни, показывая и рассказывая, как распознавать и заметать следы и ориентироваться по тому, как растет на деревьях мох. Я с осторожным любопытством наблюдала за развитием их отношений и сделала вывод, что новоявленный отец избегает общества Вани даже больше, чем моего, в то время как его маленький спутник питает к нему неподдельное уважение. Реакция недоверчивого, скрытного эльфа была понятна, поэтому очень радовало, что он не демонстрировал привычную жестокость по отношению к ребенку. Мне же он, совершенно не таясь, выказывал лишь презрение или безразличие и всегда старался держаться на почтительном расстоянии. В маленькой компании, как наша, это удавалось ему нелегко. Однажды, когда нам пришлось перебираться через узкую, но стремительную речку, я неловко оступилась и чуть не свалилась в воду, поскользнувшись на мшистом камне. Неожиданно оказавшийся рядом Йорвет ловко поймал меня под руки, а затем помог добраться до сухой земли. Едва виноватая благодарность коснулась слуха эльфа, как он что-то невнятно пробурчал на Старшей речи и стремительно пошел прочь. С тех пор я начала подозревать, что он отчаянно боится тронуть меня, возможно, из снедающего его чувства вины за свой давнишний поступок. Иногда даже хотелось поддаться порыву и рассказать, что на тот момент его коварно зачаровала старая вещунья, и я бы сделала это, если бы не его затянувшееся отчуждение. Мы мало разговаривали, опасаясь новой словесной стычки, и спать рядом Йорвет больше не ложился. Правда, временами в его поведении проскальзывала своеобразная, вынужденная забота. Как-то вечером, заметив, что я ежусь под тонким пледом в безуспешной попытке согреться, он передал свой плащ, не без злорадства заметив, что слабой d`hoine не место в лесу. Потом я с некоторым замешательством заметила, что он никогда не ест первым и всегда отдает свою порцию, если еды было мало. Впрочем, это покровительственное поведение распространялась и на Реавина, и я сделала вывод, что Йорвет просто проявляет качества хорошего лидера. С этой стороны он был мне незнаком, и я часто ловила себя на том, что провожаю любопытными взглядами его движения. Он двигался плавно и изящно, как хищник, а стрелял даже лучше Реавина. Долгими вечерами он мастерил стрелы, Реавин рассказывал что-нибудь Ване, а я присаживалась неподалеку, уютно кутаясь в подаренный тёплый плащ. В такие моменты между нами воцарялось шаткое, хрупкое, как осенний лед, своеобразное перемирие, которое я боялась нарушить неосторожным словом или движением. Тогда казалось, что Йорвет не против моего присутствия, это читалось в его спокойном лице и расслабленных плечах. Хоть он и не смотрел в мою сторону, я знала, что он чутко наблюдает, готовый в любой момент отреагировать.       Я, в свою очередь, тоже вела себя настороженно. И каждое утро мы, оба пребывая в скверном расположении духа, изнывали от желания оказаться друг от друга подальше. Неминуемо разгоралась ссора из-за какого-нибудь пустяка: то его не устраивала моя готовка, то я обвиняла его в скрытности и спешке. Мы начинали огрызаться, только чтобы вечером прийти к немому временному согласию. А Реавину оставалось только беспомощно наблюдать за нашей позиционной войной, но вмешиваться он не решался.       Мужчины взяли на себя охоту и безопасность, мне же достались готовка и хворост. Хорошая дичь попадалась не всегда, и зачастую приходилось голодать и растягивать те скудные пожитки, что у нас были. Дождя, слава Мелитэле, больше не было, но теплая погода так и не установилась. Мы пробирались по густым лесам и бескрайним полям, избегая проселочных дорог и нигде надолго не останавливаясь. Реавин утверждал, что мы находимся у северной границы Темерии, потому как Йорвет не утруждал себя тем, чтобы объяснить выбранный маршрут. Зачастую приходилось петлять, чтобы обойти войска Нильфгаарда или Редании – пограничные стычки между странами все не стихали. К Понтару мы больше не приближались, опасаясь наткнуться на солдат или дезертиров. Йорвет выбирал настолько неприметные тропки и так умело заметал следы, что я перестала бояться преследования и напряженно вглядываться в пространство в поисках опасности: людям никогда не удалось бы его выследить. Путешествуя с эльфами, которые полжизни скрывались в чащах, я взглянула на лес их глазами и погрузилась в удивительный, таинственный мир. Кругом мелькало столько растений, незнакомых и известных, которые так и просились в руки. Ягоды, коренья, цветы и листочки для отваров, мазей или приправы хотелось сорвать и засушить, но Йорвет не желал медлить. Пару раз нам попадались и чудища: мелкие, но прожорливые накеры и уродливые, гадкие гули, и если бы не эльфы, не видать бы нам с Ваней белого света. Обычные лесные хищники обходили наш отряд стороной, возможно, потому что Йорвет знал, как избежать встречи с ними. Я подозревала, что он спешит, потому что хочет отделаться от нас с Ваней, и это сильно задевало за живое, но невозможно было отказаться от его компании: я просто не знала, как выбраться из такой глухомани. Мучимая собственной бесполезностью, я становилась угрюмой и раздражительной, и если бы не Реавин, шаткое душевное спокойствие давно покинуло бы меня.       – Не суди его строго, – как-то раз снисходительно заметил он, когда его друг отправился на охоту, а Ваня настойчиво увязался следом. Его неизменный интерес к хмурому скоя'таэлю ставил меня в тупик, да и самого Йорвета, должно быть, тоже.       – Скажи это ему, – фыркнув, не терпящим возражения тоном ответила я. Из нас двоих именно Йорвет проявлял большую непримиримость, словно это я когда-то явилась в его родное село и отняла честь. С какой стати мне проявлять снисхождение? Я даже не решила еще, стоит ли его прощать, а он не сделал ничего, чтобы убедить меня в правильности этого решения.       – Ты просто не понимаешь, beanna, – тихим убедительным тоном продолжал увещевать Реавин. Иногда я не понимала этого эльфа. Он любил пошутить, но часто впадал в задумчивость и по каким-то непонятным мне причинам решил во чтобы то ни стало примирить нас со своим командиром.       – Да куда уж, я же просто грязная d`hoine, – взвившись, огрызнулась я, цитируя Лиса, но мою реплику оставили без внимания:       – Йорвет столетиями и помыслить не мог о детях. Вполне понятно, почему он ершится, когда отцовство свалилось ему на голову как лавина с гор. Он думает, это станет его слабостью, а еще – что он этого не заслуживает.       – Между прочим, в этом я с ним согласна, – с горечью заметила, нервно перебирая в руках скудные пожитки. Запасы хлеба и сыра, прихваченные из дома, давно кончились, а сменной одежды и вовсе не было. Дела моих спутников были немногим лучше, и по всему выходило, что никто из нас не был готов к вынужденному путешествию.       – А я так не думаю, – без намека на улыбку возразил Реавин, тяжело привалившись к дереву плечом и утерев со лба выступивший пот. Он выглядел довольно уставшим и сильно опечаленным.       – Все знают его как безжалостного убийцу, но никто не хочет дать ему шанс стать кем-то другим. Верген мог все изменить, но… я думал, будет больше времени, – едва слышно закончил он, вздыхая. О, Двуликий, надо было обратить внимание на эту странную реплику, но я была слишком поглощена своими переживаниями.       – Почему тебя так волнует мой сын? Все ради Йорвета, да? Чтобы дать ему какой-то там шанс?       – Да, – прямо встретив мой саркастичный взгляд, честно признался Реавин. – Он хочет лишь покоя и вполне заслуживает его.       – Йорвет и покой? Не смеши меня, – я недоверчиво фыркнула. – Вся его жизнь – война.       – Никто не хочет и не ищет мира так сильно, как те, кто за него сражается, – Реавин слегка прищурился, и в его льдисто-голубых глазах мелькнула вечность. Я неожиданно вспомнила, что он – тоже старец с юным лицом, но, в отличие от Йорвета, он никогда не выказывал прямого презрения, а только снисхождение, которое проявляют к неразумным детям. Я задумалась и умолкла, не найдя, чем возразить, а потом на пару с сыном вернулся Йорвет, и разговор сам собой прервался. Через несколько дней мы наткнулись на заброшенную хижину с прохудившейся крышей, заросшую сорняками, и решили остановиться там на ночлег. День выдался довольно трудным, поскольку нам пришлось шлепать по зловонным торфяникам, по колено проваливаясь в жидкую грязь, а потому все очень устали. Ваня уснул, как только разложил подстилку на прогнивших досках лачуги. Я с трудом подавляла зевки, и даже Йорвет выглядел еще мрачнее, чем обычно, если такое вообще было возможно.       – Ну, пойду, осмотрю местность, – вымученно улыбнувшись, вдруг заявил Реавин, на котором вообще лица не было. В последние дни я стала замечать за ним некоторую заторможенность и даже сонливость. Обычно энергичный, он двигался как бы с неохотой и мало ел, но я предпочитала списывать все это на тяготы пути. А может, мне просто не хотелось верить собственным глазам.       – Neen, ты еле держишься на ногах, – с легким беспокойством заметил Йорвет и положил ладонь на плечо товарищу. – Отдохни, друг.       Реавин недовольно поморщился, собираясь возразить, но сил на это не нашел – спорить с командиром он не решился, видимо, свою роль сыграла привычка. Он молча прошествовал в дальний угол хижины, где возился некоторое время, а затем затих, беспокойно ворочаясь во сне. Я тем временем развела у выхода небольшой веселый костерок, рассеивающий темноту сгущающихся вечерних сумерек. В прорехах крыши было видно чистое, звездное небо, но в нашем убежище воздух будто загустел в преддверие чего-то нехорошего. Йорвет стоял, опершись плечом на косяк в дверном проеме и неотрывно глядя в лес, вопреки своему обыкновению, выглядя встревоженным и уязвимым. Я привыкла к его молчанию и потому едва не подпрыгнула, услышав тихий вопрос:       – Ты хороший лекарь, Сёла? – я смутилась, поймав его вопросительный взгляд. Он впервые обратился ко мне по имени с тех пор, как узнал правду, и в какой-то степени это показалось мне хорошим знаком.       – Надеюсь, что да. Что-нибудь случилось? – в свою очередь забеспокоилась я, приподняв брови, и еще больше удивилась, уловив улыбку на лице эльфа, почти незаметную в полумраке и такую печальную, что при взгляде на нее разрывалось сердце.       – Тебе тоже стоит лечь, я знаю, ты устала больше, чем хочешь показать, - с подобием на нежность произнес он, так и не ответив на вопрос. В другое время я возмутилась бы столь явным командирским замашкам, но Йорвет говорил с искренней заботой. Сбитая с толку его поведением и не на шутку встревоженная дурными предчувствиями, я долго не могла сомкнуть глаз, зная, что лидер нашего маленького отряда тоже не спит, охраняя наш покой.       Несчастье настигло нас на следующее утро, когда мы, едва очнувшись, нехотя начали собираться в путь. Aen Seidhe, следуя своему собственному обычаю, отправился разведать путь и, если повезет, собрать немного еды, ягод или орехов. Я собирала вещи, когда ко мне подошел немного встревоженный сын и страшным шепотом сообщил, что Реавин и не думает просыпаться. Бросив свои мешки, я поспешила к эльфу, который спал, подтянув ноги к животу и бормоча что-то сквозь дрему. Не размениваясь на церемонии и наскоро перевернув его на спину, я провела беглый осмотр, беспрестанно хмурясь. Реавина мучила жестокая лихорадка, о причине которой мне, как целителю, нужно было догадаться раньше. Дело было в колотой ране, полученной в недавней схватке с разведчиком – та была наспех замотана непривлекательного вида тряпицей. Освободив правое предплечье мужчины от одежды, я осторожно приподняла грязную ткань, которой было затянуто ранение. То, что я увидела, заставило меня вздрогнуть – началось заражение, ведь я так и не обработала порез, слишком погруженная в собственные проблемы и всяческие мелочи. Получается, что из всех нас больше всего страдал именно Реавин, столько дней терпевший боль, безропотно выдерживая нелегкий темп, заданный Йорветом.       – Он не сможет идти? – раздался позади тихий голос последнего, в котором слышалась безнадежность. Я резко обернулась и ошпарила его донельзя разгневанным взглядом, зло сверкая глазами. Оставив Реавина на попечительство Ивана, который уже имел какой-никакой опыт в уходе за больными, я буквально вытолкнула, если не выволокла, Йорвета на улицу. Он даже не сопротивлялся, послушно следуя за мной и буравя землю тяжелым взглядом.       – Ты знал и все равно продолжал идти! – с бессильной яростью накинулась на него, как только мы отошли от хижины на достаточное расстояние, чтобы ссора не коснулась ушей встревоженного сына. Я даже не успела подумать, прежде чем начала пикировку, хотя мой упрек не был справедливым.       – До вчерашнего вечера только догадывался, – мрачно отрезал эльф, отводя взгляд.       – Нужно было начать лечение еще вчера, а теперь уже.., – я не смогла толком закончить, до боли закусив нижнюю губу.       – Вчера тоже было поздно, – безжалостно заверил Йорвет, повысив тон, а потом будто бы снова смягчился. – И тебе нужен был отдых.       Я готова была кричать от досады и бесконечно спорить, а потому совершенно растерялась, вновь почувствовав неожиданную заботу с его стороны, ожидая ощутить ее меньше всего остального. Пресвятая Мелитэля, да ведь это моя вина! Именно я должна была заметить, что состояние Реавина стремительно ухудшается с каждым днем, но вместо этого предпочла играть в войну с его командиром! Судя по всему, Йорвет разделял со мной эти печальные думы, только склонен был винить уже себя.       – Но… что же теперь делать? – я потерянно взъерошила волосы на затылке, внезапно растеряв недавний боевой пыл, а затем посмотрела на эльфа с необыкновенной надеждой, признав его столь явное лидерство, которому раньше так яростно противилась.       – У меня нет того, что может понадобиться, – преисполненная отчаянием, шепотом добавила я и опустила глаза, не в силах справиться с накатывающим волнами чувства вины. Лучше ведь умереть самой, чем допустить гибель Реавина, которого однажды я уже отвоевала у костлявой – неразумно думала я. Нет, богиня, только не это! Я с трудом удерживала слезы, понимая, что истерикой только скорее сведу друга в могилу, чем вытащу его оттуда, но собраться с силами было мучительно сложно. За годы практики я привыкла к подобным случаям, сталкивалась даже с безнадежными. Но тогда у меня под рукой были травы, корпия и прочие необходимые для лечения инструменты. Здесь же, в лесу, не было ничего, и меня на несколько мгновений парализовал ужас, который я не могла скрыть.       – Что же мы будем делать? – бесконечно повторяла надломленным шепотом я, краем глаза уловив движение. Йорвет с интересом наблюдал за переменами на моем лице, не сделав попытки подбодрить, но и унизить тоже.       - Это, – коротко бросил он, вытянув руку и показывая мне невесть откуда взявшийся в здешней глуши старый топор.