Напарник

      Музыка бьет в уши, но стук сердца все равно слышно сильнее. Что это со мной? Незнакомец, пытаясь перекричать музыку, склонился ближе ко мне и что-то начал говорить, но перед собой я видела только карие глаза.       — Вот ты где! — услышала я над ухом голос подруги. Я обернулась. Кристина заметила перед собой Фора, она вскинула бровь и удивленно уставилась на меня, но лишь пожала плечами. Фор улыбнулся и отошел от нас. Его накачанное тело обтягивала белая футболка, белые джинсы не скрывали отличную попу, я невольно залюбовалась им. — Трис, отвлекись от него, — потребовала подруга. — Хочу показать тебе одного паренька, который мне понравился, пошли!       Она потянула меня за руку, и я решила не сопротивляться ей, потому как нет смысла, Кристина — танк, который прет на пролом к своей цели. Она потащила меня через толпу и вывела нас к столикам, за одним из них сидели два парня, один, смуглый по природе, а не от загара, обнимал блондинку, что-то шепча ей на ушко. Видимо, что-то приятное, потому что девчонка слушала его и улыбалась, второй сидел со стаканом в руке и потягивал виски. В брови серьга, на шее непонятное тату, рубашка расстегнута на верхних пуговицах, оголяя гладкую грудь, при всем при этом парень явно занимается, и довольно активно, спортом. Об этом говорили его мускулы.       — А вот и мы! — воскликнула Кристина, подведя меня к столу. — Знакомьтесь, это Трис, — сказала она, ткнув в меня пальцем, — это Эрик, Зик и его девушка Шона.       Все трое кивнули головами и улыбнулись, подвинувшись на диване и уступая нам место, чтобы мы сели. Эрик тут же притянул к себе Кристину и что-то прошептал ей на ушко. Я отвернула голову в сторону и уставилась на танцпол. Ну, вот, Крис занята. Чем бы заняться мне? Ответ очевиден: или иди домой, или иди танцуй. Танцевать, если честно, не хотелось.       — Крис, я пойду пройдусь, — сказала я подруге на ухо.       — Ты в порядке? — спросила она обеспокоенно.       — Да, вполне, — бросила я, — просто хочу на свежий воздух.       Я встала из-за стола и поплелась к выходу. Уже на выходе я замерла от удивления, в углу стояла парочка: Фор и какая-то девица. Он зажимал ее, не стесняясь, она водила пальцами по его спине. Я немного притормозила и уставилась на них, забыв о правилах приличия. Что-то кольнуло в районе сердца, и на душе стало как-то грустно. Я взяла себя в руки и вышла из здания клуба. Свежий ветер моментально отрезвил меня, но вот на душе почему-то все равно было мерзко. Сославшись на одиночество, я решила, что нужно пройтись. Шум моря отчетливо слышался, так как клуб располагался на набережной, я свернула за угол клуба и спустилась по ступенькам на пляж. Сняв обувь, я тут же зашагала по песку, за день нагревавшийся песок к вечеру остывал, а ночью становился холодным. Я зарылась ступнями в него, чувствуя, как ноги моментально расслабляются. Ветер с моря развевал и без того короткое платье, и я придерживала его руками, волосы разлетелись в разные стороны. Я заметила на пляже большой валун и двинулась к нему. Залезть получилось только с ногами, и я подогнула их под себя, опустив подбородок на колени. Ночная прохлада прямо-таки располагает к философским мыслям. Так, стоп! Это не то, чего бы мне сейчас хотелось. А чтобы мне сейчас хотелось? Не успев ответить самой себе, я представила перед собой жгучие карие глаза. Да чтоб их! Что такое? Почему именно эти глаза? На свете много глаз, например, у Ричарда красивые голубые глаза. Такие… запоминающиеся… родные… красивые… жгучие… красивые… Так! По-моему, я уже это говорила! А что еще можно о них сказать? Они… они… они страстные, в них хочется утонуть, они манят в омут с головой. Как черти завлекают на дно, так и они притягивают своей таинственностью, в них хочется раствориться, в этих карих глазах… Вот черт! Причем здесь карие глаза-то? Я же думала о глазах Ричарда, моего парня, которого я люблю. Говори себе это почаще, Трис. Тогда почему я переключилась на глаза этого Фора? Тряхнув головой, я попыталась стряхнуть с себя все мысли о том недотепе. Вот тебе и философские мысли.       — Говорят, что в жизни можно смотреть на три вещи, не уставая: как горит огонь, течет вода и светится звездное небо. Я бы добавил еще и ночной океан.       Я обернулась и замерла. Позади меня стоял Фор и улыбался. Что-то часто я начала замирать при виде него. Не нравиться мне все это. Я отвернулась от него, и, проведя руками по плечам, поняла, что начинаю замерзать. Я соскользнула с камня и посмотрела на него.       — Тогда не буду мешать.       — Ты мне не мешаешь, — возразил он, — наоборот, я удивлен, что кто-то еще может думать так же, как и я, — прошептал он.       — Ясно, — ответила я и собралась уже уйти, как Фор тихо проговорил:       — Останься, — услышала я тихий шепот, и я ошарашенно уставилась на него. Он это мне? — Сейчас сюда вывалит вся толпа и начнут пускать салют, — пояснил он, — это традиция такая. Сегодня на Ямайке великий праздник, ты что, не знала? — удивленно вскинул бровь мой собеседник.       Я отрицательно закачала головой.       — И что сегодня за праздник? — спросила я.       — Ямайцы отмечают сегодня День Имансипации, это старый праздник, более ста шестидесяти лет Ямайка добивалась статуса независимого государства, пытаясь тем самым положить конец рабству и получить свободу. И только 1 августа в 1834 году остров получил официально свободу, так что, 25 июля на Ямайке — Великий праздник, который отмечает и стар, и млад. В этот день они устраивают шествие и карнавал, все желающие, а это практически все жители острова, выходят на улицы после полуночи в национальных костюмах и под музыку регги вытанцовывают свои танцы, а заканчивается все грандиозным салютом, — закончил свой рассказ Фор. Я смотрела на него и молчала. Интересно, откуда он столько знает об этой стране? Но еще больше мне было обидно, что его просьба остаться не была связана с чем-то ещё. Через некоторое время действительно послышались шквал голосов и гудение, как в улье. На пляж вывалило столько людей, что я даже не знала, что на Ямайке живет столько народу! — Все основное движение будет проходить в центре Кингстона, здесь будет только салют, — пояснил Фор, — но, если есть желание, то мы можем проехать в центр.       Мы? Что значит «мы»? Это — я и он? Или — я, он и его подружка?       — Кто это «мы» и сколько вас? — спросила я удивленно.       — «Мы» — этот я и ты, — пояснил он.       — А как же твоя подружка? — спросила я.       Фор лишь улыбнулся и цокнул языком.       — Она не моя подружка, — сказал Фор, — она моя знакомая.       — И со всеми знакомыми ты так нежно общаешься? — иронично спросила я.       — Нет, только с некоторыми, — весело ответил Фор, — вот с тобой, например, я бы не хотел так общаться, потому что ты особенная.       Я ошарашенно уставилась на него.       — Ты что, флиртуешь со мной? — спросила я.       Нет, ни в коем разе, — возразил он, — так что насчет прогулки?       — Вот ты где, Трис! — услышала я голос подруги.       Она подошла к нам, ведя за собой Эрика.       — И ты тут? — вдруг спросил Эрик, кивнув на Фора.       Они что, знают друг друга?       — Да, вышел подышать свежим воздухом, — пробормотал Фор, — я предложил своей новой знакомой посетить карнавал.       Эрик посмотрел сначала на меня, потом на Кристину, затем выдохнул.       — Ну, если дамы не против, — протянул он, глядя на Кристину.       — Не против, — выпалила она, посмотрев на меня.       — Тогда, милые дамы, разрешите моему другу проводить нас на карнавал, — сказал Эрик и отвесил поклон в воздухе.       Ах, друг? Тогда ясно.       И мы толпой ломанулись через кучу народа, пробираясь как через терновые кусты. В толпе я почувствовала, как чья-то горячая рука коснулась моей ладони и сжала ее. Как током прошибло. Я сразу поняла, чья она.