Помутнение рассудка

      Джокер, придя в себя после неожиданно охватившей рассудок боли, сосредоточился на освобождении своей ноги. Он не был уверен, что кость сломана, тем не менее каждое движение отдавало тупой гудящей болью. Джокер попытался разжать «губы» капкана, но руками это сделать было практически невозможно: не доставало силы. После нескольких тщетных — но очень упорных! — попыток Джокер, пыхтя, осмотрелся по сторонам в поисках палки, которой он смог бы воспользоваться в качестве рычага и высвободить ногу. Как на зло, поблизости ничего не оказалось, однако потом он заприметил одну подходящую палку, лежавшую неподалеку, и потянулся к ней. И опять она была недостаточно близко — Джокер не мог просто достать её рукой. Ему пришлось к ней ползти, терпеливо игнорируя боль в ноге. Но это действие оказалось бессмысленным, так как он понял, что не сможет подползти ближе: капкан на цепи и вбит в землю — вырвать его точно не удастся. Джокер, почувствовав беспомощность, забился в ярости, пытаясь высвободиться, а чуть позже — уже в истерике. И если вначале он делал это не так самозабвенно, то теперь ему было все равно, навредит ли он себе еще сильнее. Джокер с рвением дикого животного до крови стирал руки в попытках разжать капкан. В один момент у него это почти получилось, но удерживать его открытым не удалось достаточно долго, и тот снова сдавил ногу, почти вгрызаясь в кость.       Через пятнадцать минут борьбы Джокер выбился из сил. Он остановился, беспомощно осматривался по сторонам, переводя дух. Джокер окинул взглядом свои руки, которые покраснели, а в некоторых местах даже кровоточили. Он слизал кровь — из его рта показалось крошечное облако пара — и поежился. Уже стемнело и стало гораздо холоднее. Джокер задумался, пытаясь найти выход логическим способом, но не мог сосредоточиться: его голову занимали только раздражение и гнев. Его не волновало, зачем поставили сюда этот капкан; его больше интересовало, кто это сделал, чтобы выследить его и сломать пару конечностей.       Джокер обратил внимание на капкан. Ему повезло, что у того на «губах» не было «зубов», как у более старых моделей, иначе он бы просто «откусил» ему ногу. Джокера это позабавило. Койоты, попадая в капкан, отгрызают себе ноги. Он задумался, насколько сильна подобная боль и сможет ли он ее вынести. Не то чтобы Джокер всерьез собирался делать это, но ситуация заставляла рассматривать все — даже самые жуткие — варианты. На мгновение ему стало обидно, однако глубже погрузиться в гнетущее состояние ему не удалось, так как в кустах послышались чьи-то шаги. Джокер напряг слух и зрение; он разглядел человеческую фигуру, пробирающуюся между стволов деревьев. С виду силуэт походил на охотника, потому что на его плече висел двуствольный дробовик. Джокер наблюдал за ним, не отрываясь, и когда мужчина подошел ближе, то он рассмотрел разочарование на лице незнакомца. Мужчина остановился и, окинув Джокера пренебрежительным взглядом, произнес:       — М-да... не на такой улов я сегодня рассчитывал.       — То есть это ты тот ублюдок, расставивший в округе капканы? — обозленно начал Джокер. — А если бы в него попал не я, а, скажем, ребенок? Его бы пополам перекусило. Или это ничего страшного?       — Слушай... — Мужчина снял с головы широкополую шляпу. На его лице мелькнула странная ухмылка. — Во-первых, с детьми здесь не гуляют, а во-вторых, я охочусь.       — Воробьев вышел пострелять? — фыркнул Джокер.       — Смешно, — сухо отозвался охотник. Он более внимательно вгляделся в лицо человека напротив. — А ты, собственно... Джокер, да? Все шутим? Анекдот не расскажешь?       — Пошел ты.       — Не груби, дружище. — Голос у незнакомца угрожающе понизился. — А то ведь я могу случайно в твоей голове две замечательные дыры сделать.       Джокер смерил его гневным взглядом.       — Знаешь, мне плевать, на кого ты охотишься, — начал он, — хотя замечу, что способы у тебя более чем древние. Я просто хочу снять капкан и пойти домой, выпить кофе, о’кей? Раз уж ты ловил не меня — отпусти.       — Просто так отпустить? Ты за кого меня держишь? За идиота?       — За чокнутого варвара, да.       — Хм. — Мужчина прищурился и чуть наклонил голову. — Я бы на твоем месте поменьше дерзил.       — Я не из тех людей, кто будет умолять.       — А я не из тех, кто подчиняется.       Они помолчали какое-то время.       — Выпусти меня, — настойчивее произнес Джокер.       — Тебя копы выпустят, — неприятно улыбнулся охотник. Он достал из нагрудного кармана телефон и принялся звонить полицейским, представился и сообщим им координаты. Должно быть, местные о нем знали и никаких лишних вопросов задавать не стали. Джокер, слушая их разговоры, с досады решил в последний раз разжать капкан. Но это так и осталось бессмысленным занятием. Он выругался, бросив взгляд на неприятного охотника, и вдруг услышал подозрительно знакомое шипение. Это определенно была не змея. Охотник посмотрел в сторону звуков и спешно выхватил ружье. Скрывающееся за стволами нечто, по размерам похожее на каменный валун, рвануло в его сторону. Мужчина успел выстрелить сразу из двух стволов своего дробовика в нападающего, но на этом его сопротивление закончилось. Зверя лишь слегка задело, и это только разозлило его — он в одно мгновение не оставил от человека живого места. Джокер поморщился, наблюдая за тем, как Крок рвет охотника на куски, попытался отползти подальше, однако капкан, воткнутый в землю, не позволял ему сбежать.       Крок низко зашипел после того, как разделался с охотником, заскрипел зубами, кроша кости. Джокер старался не двигаться, чтобы не привлекать лишнего внимания, хотя и так было ясно, что Крок знает о его присутствии. Уэйлон стоял к нему спиной и поначалу не проявлял интереса, но вскоре к чему-то принюхался. Джокер напряженно следил за ним. Крок резко обернулся, пронзительно взглянув на клоуна свирепыми желтыми глазами.       — От тебя Бэтменом несет, — прорычал он.       Джокер удивился, тем не менее практически никак это не показал. Крок, по всей видимости, пришел на запах из водоема, который Джокер видел ранее; он чуял — как ему казалось — Бэтмена, но в результате наткнулся на охотника, который, возможно, охотился именно на него.       — Бэтсом? Какая нелепость. Это, наверное, все мой новый одеколон — «The Bat» называется, — отшутился клоун.       Крок не обратил на это внимание. Он продолжал наблюдать за Джокером, отдавая предпочтение своему обонянию, а не словам безумца; принюхивался, пытаясь определить источник запаха лучше, — и снова убедился, что запах идет именно от Джокера. Он подошел ближе. Действия Крока хоть и были опасными, но совершенно бестактными: его зубастая морда приблизилась так близко к лицу Джокера, что тому стало не по себе. На таком близком расстоянии искалеченный болезнью Уэйлон выглядел более пугающе, а недавно пролитая кровь, испачкавшая его пасть, придавала облику еще большей жути. Крок громко зарычал, когда уловил ненавистный запах Бэтмена. Он втянул воздух еще раз, фыркнул и зашипел, как настоящий крокодил. Опустив голову, Крок принялся обнюхивать Джокера ниже.       — Что ты делаешь? — пытаясь казаться спокойным, спросил Джокер.       Крок же в это время наклонил голову, размышляя над тем, что учуял, а потом угрожающе зашипел:       — Где он?       Джокер помедлил с ответом, пытаясь решить, что сказать.       — Где кто? Бэтмен? Понятия не имею. Или ты имел в виду, где я купил такой сногсшибательный аромат?       — Бэтмен. Ты знаешь, где он. Говори. — Крок щелкнул зубами прямо перед носом Джокера и подался вперед, рыча и продолжая обнюхивать его. Уклоняясь, Джокеру пришлось почти лечь на землю, ледяную и влажную, отчего он мгновенно начал мерзнуть.       — Тихо, тихо. — Джокер прикрыл лицо руками и сразу сжал пальцы в кулаки, желая избежать возможности лишиться их прямо сейчас. — Ладно. Я знаю, где он. Если хочешь, могу привести тебя к нему.       Крок громче зарычал, услышав последние слова Джокера; его звероподобная морда исказилась от ярости.       — Я тебя проведу, но за одну крошечную услугу, — добавил Джокер.       — Ты приведешь меня к Бэтмену, или я тебя убью! — прорычал Крок.       — Да, хорошо. Но моя нога — она застряла в капкане. Я не могу идти. Может, ты ее перегрызешь — не ногу, конечно (ха-ха!), а цепь, — и тогда я смогу тебя провести? Согласен?       Похоже, Крок уже настроился на скорую битву с Бэтменом — он мотнул головой, грозно шипел и скалился. Джокер, глядя на него, неосознанно сжимался, желая не попасть под когти этого зверя. Крок схватил цепь лапой и одним рывком выдернул ее из земли; при этом он сильно дернул Джокера за ногу, из-за чего последний сдержанно застонал от боли. Крок возвысился над клоуном, следил за ним свирепыми глазами и, сделав шаг назад, ждал, пока тот поднимется. Джокер поморщился от боли: капкан все еще держал за ногу и, как гиря, тянул к земле — встать с ним оказалось не так-то просто.       — Хреновый из тебя ювелир, Джо, — пробормотал он, поднявшись на ноги. Стоять было неудобно и больно. Джокер нахмурился, сделав шаг в сторону от Крока. Ему не хотелось поворачиваться спиной к этому ящеру, он должен был держать его в поле зрения и наблюдать, чтобы иметь возможность предугадывать его действия, а Крок был очень предсказуем. Уэйлон опустился на передние лапы и, вытянув шею, снова принюхался к Джокеру сзади.       — Эй, мы с тобой не так близко дружим, — почти пошутил Джокер, отшатнувшись.       — Я его чую, — заворчал Крок. — Там.       Джокер удивленно вскинул брови и похромал в сторону от Крока. По его поведению можно было предполагать, что Уэйлон впадает в ярость и уже с трудом может себя сдерживать, чтобы не разорвать клоуна на куски. У Джокера было не так много вариантов защиты. В основном — только слова, способность заговаривать зубы. Он пытался говорить с Кроком, рассказывал ему, как он убьет Бэтмена, когда они доберутся до него. Отвлекал его от мысли прикончить себя прямо сейчас разнообразными коварными речами и мерзкими целями, а сам в это время силился придумать, как ему сбежать. Джокер вел его к дому Брюса, и его бесила мысль, что он поступает сейчас, как крыса. Кроме того, он не сомневался, что в доме нет Бэтмена, а только Брюс Уэйн, который не сможет защититься от Крока Убийцы. Джокер был взволнован, спешно пытался что-то придумать, специально шел очень медленно, пытаясь выиграть время, чем дополнительно выводил Крока из себя, угрожая самому себе лишиться жизни.       Уже совсем стемнело. Джокер едва мог разглядеть тропинку, по которой шел совсем недавно. Ему не нравилось присутствие Крока. Данный факт не просто настораживал, а заставлял паниковать. Ко всему прочему, Кроку быстро стало все это надоедать. Он плохо смыслил в словах Джокера, а это вводило его в заблуждение и со временем начало опасно раздражать. Ему ничего не мешало перекусить Джокера пополам и искать самостоятельно, но слова последнего сбивали его с толку. Все же Джокер не мог продолжать в том же духе вечно, однако ничего другого в голову не приходило.       Крок не шел рядом. Он метался поблизости, принюхивался, встряхивался, фыркал и тихо шипел. Джокер заметил на его шкуре раны — как глубокие и поверхностные, так и новые и старые; он был весь покрыт шрамами, а его горящие глаза вызывали трепет. Джокер очень давно знаком с Кроком, но — что тогда, что сейчас — он не уверен, что находится рядом с ним в безопасности и контролирует ситуацию. Помимо этого, с прогрессировавшей болезнью самосознание Крока прямо пропорционально сходило до уровня тупого животного, и со временем с ним становилось все сложнее общаться по-человечески разумно. Когда-нибудь что-то человеческое о нем останется только в записях в архивах Аркхэма.       Джокер сомневался, что Крок правильно почуял Бэтмена и связь между ними. Вероятнее всего, он просто по привычке и в силу дурного характера желал убивать всех подряд и не анализировал действия врагов и союзников — у него просто не хватало на это ума. Но Джокеру едва ли было легче от такого расклада, потому что Крок, словно позабыв об их уговоре, яростно прижал его своей огромной лапой к земле. Казалось, сдави он еще сильнее — сломал бы все ребра. Джокер в недоумении и панике попытался образумить Крока, но почти ничего не смог сказать из-за недостатка воздуха. Вдруг до ушей донесся вой полицейских сирен. Крок раздосадовано зашипел, как показалось Джокеру, и, посмотрев на него холодным животным взглядом, направился в сторону озера, из которого пришел.       Полицейские приехали на вызов того незнакомца, который поймал Джокера в капкан. Они не знали точные координаты и потому блуждали поблизости, пытаясь сориентироваться. Крок скрылся из виду, а Джокер, спрятавшись в кустах и ночной мгле, старался не попасться в руки рыскающим неподалеку слугам порядка. С помощью палки он наконец смог высвободиться из хватки железных челюстей и похромал обратно к названному дому.       Брюс оставил все оборудование Бэтмена в бэтпещере и, избегая внимания Альфреда, вернулся уже как Уэйн. На дворе стояла ночь, и он за весь остаток дня собрал все необходимое для обустройства дома, за исключением, может, только того, что пыль не стал протирать. Брюса разочаровало отсутствие Джокера в доме. Одежды и обуви не было найдено, а это подтверждало опасение, что клоун ушел. В комнатах из-за открытых окон стоял жуткий холод; зимний воздух полностью заполнил все помещения. Брюсу вынужденно пришлось сделать вывод, что Джокер открыл окна давно и с тех пор не возвращался. Брюса этот факт в большей степени разозлил, чем обеспокоил; ему серьезно подумалось, что стоило бы вручить Джокеру нормальный, самый обычный телефон, с помощью которого можно будет с ним связаться. У Джокера был телефон — Брюс видел его, — но он не давал ему номер и держал при себе. Вскоре, вопреки самому себе, Брюс начал волноваться. Покидая дом, он почти не сомневался, что нечто подобное и произойдет: Джокер же не умеет сидеть на месте. Он обошел территорию поблизости, однако ничего не нашел и не заметил ничего подозрительного. Потому сейчас он сел на диван в гостиной на первом этаже, включил телевизор, убавив громкость до минимума, и следил за входной дверью в конце коридора, которая находилась в поле его зрения, ожидая возвращения Джокера.       На часах было начало первого, когда ручку входной двери кто-то подвинул. Брюс внимательно посмотрел на входящего. Глаза Джокера сразу столкнулись с Брюсовыми. Он улыбнулся ему и зашел, стараясь как можно незаметнее хромать, закрыв дверь. Брюс мгновенно оказался возле него. Брюс заметил, с какой осторожностью двигался Джокер.       — Ты где был? — спросил он, стараясь не упрекать.       — Гулял. — Джокер встал напротив Брюса и мило улыбнулся. — Я тут заблудился немного. Не приютите?       Уэйн окинул взглядом его одежду. Даже особого внимания уделять не пришлось, так как мокрую грязь на брюках и пальто было видно невооруженным глазом.       — Что-то случилось? — поинтересовался он.       — Случился только вечер, — ответил Джокер и приблизился к Брюсу. — А ты еще что-то заметил?       — Ты весь грязный, — не отступал Брюс.       — Я поскользнулся возле двери. К твоему сведению — на улице зима.       Джокер был прирожденным актером, хотя ему и следовало пройти пару уроков, у него определенно был талант, но подсознание Брюса заметило в его голосе фальшь и наигранность. Он подозревал, что тот чем-то недоволен. Джокер прижался к его губам, очень целомудренно поцеловав, и сразу отстранился. Брюс последовал за ним и сам его поцеловал, приобняв чуть выше талии, и сразу почувствовал грязь на одежде.       — Ты как будто в грязи катался, — произнес он, оттряхнув руки.       — Я катался на ледяных горках, — ответил Джокер, попытавшись снова поцеловать Брюса, но тот отклонился назад.       — Ты врешь.       — И что? — фыркнул Джокер, направившись в гостиную, слегка прихрамывая.       — Господи, ты надоедливая муха, а не летучая мышь, — пробормотал он себе под нос, Брюс почти не расслышал этого. Он проследил за ним и отметил, что раньше Джокер не хромал, — и он это знал наверняка. Джокер, сбросив пальто на пол, упал на диван, не обратив внимания на подошедшего Уэйна, и стал смотреть то, что показывали по телевизору, — какой-то смутно знакомый боевик.       — Что у тебя с ногой?       — Я же сказал, что упал. Чуть-чуть подвернул. Это не страшно.       Брюс не стал спорить — он просто опустился на пол перед Джокером и взял его ногу в руки. Последний не сопротивлялся. Он лишь медленнее задышал, молча ожидая реакции Брюса. Брюс приподнял ткань брюк выше и увидел припухшую кожу и темно-фиолетовый синяк. Он показался слишком большим и ярким — до невозможности, — хотя можно было предполагать, что это из-за контраста со светлой кожей Джокера.       — А говорил, что на горках катался, — вздохнул Брюс.       — Я им не понравился, видимо. Я же не маленький мальчик...       — Тогда бы они укусили тебя за зад.       Джокер посмеялся над шуткой, а Брюс сдержанно усмехнулся.       — Откуда это? — Он серьезно и внимательно посмотрел Джокеру в глаза. Тот помолчал, а потом наклонил голову и выгнул брови:       — Ты же от меня не отстанешь?       — Нет, — покачал головой Брюс, и уголков его рта коснулась мягкая улыбка. Они как будто поменялись ролями в этот момент — и это было необычно. Джокер после недолгого молчания рассказал все, как было, начиная с момента, когда вышел пройтись, и заканчивая тем, как увидел в гараже припаркованный «Lamborghini».       Брюс мрачно вздохнул.       — Мне жаль, что так получилось.       — Тебе жаль, что я под ноги не смотрю? Брось, ты не виноват.       — Знал же, что тебя не надо оставлять здесь одного.       — Я не ребенок и умею играть со спичками, если ты об этом. А если нет, то мог бы взять меня с собой.       — Я не мог. Ты бы привлекал слишком много внимания.       Джокер презрительно сощурил глаза.       — Каким это образом? Кричал бы из окошка: «Смотрите, это Бэтмен!»?       Брюс не ответил, а перевел взгляд на ногу, делая вид, что осматривает ее.       — О лекарствах я и не подумал, пока собирал нужные вещи...       Джокер никак это не прокомментировал, он просто следил за пальцами Уэйна, нежно поглаживающими поврежденное место. Удивительно, но кость осталась целой. Брюс снова посмотрел на Джокера — в его глазах он увидел добрую усмешку и усталость.       — Я принесу тебе воды, — произнес Брюс, поднимаясь с корточек.       — Как это мило, — засмеялся Джокер.       Брюс улыбнулся и пошел на кухню. Джокер снова стал смотреть телевизор, в котором главные герои тихо перешептывались между собой, оговаривая план действий. Джокер убедился, что видел этот фильм раньше, и ему совсем не понравился сюжет. Вскоре на кухне перестала греметь посуда и шуметь вода, Брюс вернулся в гостиную с полным стаканом воды и протянул его Джокеру. Последний, усевшись поудобнее, взял стакан и почти залпом опустошил его. Ему стало намного лучше, и даже почти не ощущалась пульсирующая боль в ноге.       — Надо бы в травмпункт...       — Я не пойду. И можешь считать меня психом. — Джокер поставил стакан на кофейный столик возле дивана.       Брюс, услышав его заявление, просто усмехнулся, покачав головой. Джокер прищурился.       — Что, даже стараться не надо? — Он вроде как улыбался, но Брюс заметил в этой улыбке что-то неприятное.       — У тебя плохое настроение?       Брюс наблюдал в поведении Джокера не только усталость, но и какое-то напряжение.       — Ну, как тебе сказать. — Джокер разлегся на диване и, потягиваясь, выгнул спину. — Меня чуть не убили, я замерз, хочу есть и спать. А еще, совсем недавно, все было просто прекрасно! Мне это напомнило сцену из старого комедийного фильма. Вот ты идешь по улице такой уверенный, успешный, прохожие смотрят на тебя и по-черному завидуют; твоему самолюбию нет предела, а потом — раз! — ты поскальзываешься на банановой кожуре и отбиваешь себе задницу. Все кругом начинают над тобой смеяться, и ты чувствуешь себя полнейшим идиотом. Вот как-то так я бы описал свое состояние, ха-ха...       Брюс поддержал его дружным смехом. Джокер по-хитрому прищурил глаза, наблюдая за ним. Брюс вздохнул, успокоившись.       — Я все-таки перебинтую твою ногу, а завтра вызовем врача.       — Делай, что хочешь, — отмахнулся Джокер.       — Ловлю тебя на слове. Мне бы еще хотелось снять эти грязные штаны.       — О-о, я весь твой.       — Я имел в виду, что купил тебе новые, а эти стоит хотя бы постирать, — быстро исправился Брюс.       — Ох, Бэтси, а ты все тот же зануда. — Брюс неодобрительно выгнул бровь. — Так ведь неинтересно. Хотя, если тебе не терпится, то, пожалуйста, снимай.       Джокер вызывающе улыбнулся и, чуть закусив губу, потрогал себя сквозь ткань брюк.       — Для начала я перебинтую твою ногу, — не отрывая глаз от пальцев Джокера, произнес Брюс.       — Чем? Ты же не покупал бинты, — широко оскалился Джокер.       Брюс моргнул и нахмурился:       — Я забыл.       Джокер хитро прищурился, наклонившись к нему. Брюс посмотрел ему в глаза и вдруг произнес:       — Кажется, в машине должна быть аптечка.       — В маши-и-нке, — хихикнул Джокер, почти касаясь губ Брюса, который странно замер. — Ну, так... сходишь за ней?       — Хорошо, — ответил Брюс и покинул гостиную. Он даже не накинул на себя верхнюю одежду и в одной футболке вышел на улицу. Джокер посмеялся, поражаясь ему, и снова стал смотреть телевизор, практически не слыша ни одного слова, концентрируясь на своих чувствах. Какое-то волнение охватило его существо и приятно щекотало изнутри.       Брюс быстро вернулся с автомобильной аптечкой в руках. Хорошо, что по правилам она обязана быть в каждой машине и Альфред позаботился об этом. К сожалению, в ней не оказалось противовоспалительных, но зато бинтов было сразу две упаковки. Брюс аккуратно перебинтовал ногу Джокера, а потом присел рядом с ним на диван, и они вместе принялись смотреть какую-то бессмыслицу, которую показывали на данный момент. Джокеру не захотелось смотреть нудный боевик, который включил Брюс, и он предложил переключить на канал про животных. Но ему эта идея сразу же не понравилась.       — Нет, хватит с меня здоровых и зубастых, — фыркнул он, переключая передачу, в которой рассказывали про больших белых акул.       В конце концов, после полдюжины пролистанных каналов, он остановил выбор на кулинарной передаче и намекнул Брюсу, что сам бы не отказался съесть половину холодильника. Брюс поддержал его решение и приготовил им ужин. У него было много талантов, однако вкусно готовить явно не его конек, но испортить такую нехитрую вещь, как тосты, было очень сложно. Джокер съел их с таким аппетитом, что Брюсу на мгновение показалось, что он прирожденный кулинар.       Уже было очень поздно. Брюс сам почувствовал, как сильно утомился за день, тем не менее в улыбке своего партнера он увидел далеко не усталость.       — Идем в кроватку? — спросил Джокер, когда Брюс выключил телевизор и поднялся с дивана, пообещав ранее отнести его на руках на второй этаж в спальню.       Брюс ответил похожей улыбкой Джокеру, когда подхватил его на руки и понес наверх. Он принес его в комнату, донес до кровати и, положив на простыни, собирался развернуться и пойти в душ, но Джокер крепко держал его за шею и не отпускал.       — Может, ты мне поможешь?       — С чем?       Джокер лукаво улыбнулся. Брюс хорошо понимал, на что тот намекает; он просто задумался: несмотря на то, что они уже давно не спят, все время бодрствуют и заметно устали, — они все равно хотят этого. Должно быть, это временно, как думал Брюс, однако, пока у них есть возможность наслаждаться друг другом, нет никакого смысла упускать этот шанс.       Брюс не стал дожидаться вульгарных шуточек от Джокера и первый поцеловал его, закрывая рот своим, наклонился над ним, удобнее устраиваясь на кровати. Душ ему уже явно был не нужен. Джокер только одобрительно хмыкнул, когда Уэйн принялся снимать с него штаны. Когда он быстро, но достаточно аккуратно снял брюки с Джокера, его взгляд сам собой задержался на его поврежденной ноге, и ему вновь стало неприятно. Джокер притянул его за ворот футболки, отвлекая от этой мелочи, и поцеловал. Сначала несколько раз мягко, а потом более страстно и глубоко. Брюс быстро успокоился и, отодвинув все переживания и заботы на задний план, перехватил инициативу. Он сам прижал к себе Джокера. Нижнее белье последовало за штанами, и когда Брюс ввел один палец, то Джокер перестал дышать. Но Брюс быстро прекратил свои действия. Джокер возмущенно посмотрел на него.       — Подожди, у меня кое-что есть, — произнес Брюс, приподнимаясь.       — Вибратор? — выгнул брови Джокер. — По-моему, ты пока сам справляешься.       — Нет, все намного проще и скучнее, — улыбнулся в ответ Брюс и потянулся к тумбочке, стоявшей рядом с кроватью. Он достал обычный тюбик лубриканта.       — Думаешь, меня надо растягивать после...       — Я хочу, чтобы ты получал только удовольствие. — Брюс навис над Джокером и потом склонился за поцелуем, одновременно обнажая себя.       — Для этого тебе достаточно надеть свой костюмчик, — хмыкнул Джокер.       Брюсу не терпелось дотронуться до себя, но он заставлял себя концентрироваться на действиях и, присев поудобнее, выдавил небольшое количество геля на пальцы.       — Он с охлаждающим эффектом, — произнес Брюс, поглаживая кольцо мышц, прежде чем погрузить два пальца.       — Для чего? — невпопад спросил Джокер; его дыхание стало чуть более прерывистым, когда вторая рука Брюса легла на его член и скользнула несколько раз в такт движениям.       — Для контраста ощущений, — ответил Брюс.       Он продолжил двигать руками, наблюдая, как вздымалась грудная клетка Джокера и опадала после каждого быстрого вдоха и выдоха; следил за тем, как он прикрыл глаза, сдвинул брови, отвернулся куда-то в сторону, стараясь не смотреть на него. Брюса занимало изучение эмоций Джокера во время секса. В эти моменты он становился другим. Чувствительным. Податливым. И чуть-чуть нерешительным. Обратно тому, каким обычно видел его Брюс. Его это возбуждало. Он наклонился к нему и оставил несколько ласковых поцелуев на щеке, скуле и губах. Джокер все это время не знал, куда деть руки, а сейчас одну он держал возле лица, а второй гладил руку Брюса, которой тот ласкал его.       Прелюдия длилась столько времени, сколько оба получали от этого удовольствие. Когда же оно перешло в нетерпение и желание почувствовать друг друга еще ближе, Брюс, сев удобнее, легко вошел внутрь. Он не сдержал вздох, больше похожий на стон, а Джокер, закрыв глаза, запрокинул голову. Та разница в ощущениях, о которых сказал сам Брюс, показалась ему интересной: внутри было так горячо и, несмотря на недолгую передышку, узко, а охлаждение, производимое гелем, вызвало легкое жжение. От этого пошли крупные мурашки по спине. Однако Брюс подумал, что это немного не то, чего он ожидал от этого дорогого лубриканта, на котором так настаивала кассирша в аптеке. Он лишь на мгновение поразмышлял над этим, а потом нетерпеливо двинул бедрами, сделав несколько несильных толчков, заставляя Джокера на секунду неприятно нахмуриться. Брюс следил за изменениями выражения его лица, читал по ним мысли и эмоции, и в момент, когда их взгляды встретились, он понял, что не просто желает этого человека, а что он по-настоящему дорог ему.

***

      Весь следующий день Брюс занимался здоровьем Джокера. Тот резко изменил свое мнение и наотрез отказался от врача. Не обращая внимания на травмы — хоть и не такие страшные, — набравшийся сил Джокер заявил, что достаточно хорошо себя чувствует и ему не нужна никакая помощь. Нога заживет сама собой, как и многие другие раны. Брюса его аргументы не убедили, к тому же не было никакой необходимости пренебрегать лечением, однако силой тащить Джокера за шкирку — тоже не самая лучшая идея.       Брюс не оставлял его больше одного, решив сегодня никуда не уезжать. Джокер этим пользовался и всячески капризничал — очевидно, ему доставляло огромное удовольствие видеть Бэтмена у себя на побегушках. Пока Брюса это не напрягало, — он надеялся, что это еще долго не произойдет, — и ему самому хотелось получать от этого удовольствие. По крайней мере, до тех пор, пока Джокеру не станет лучше.       Весь день прошел в различных способах удовлетворить скучающего Джокера. Конечно, он мог ходить, его травмы не были такими серьезными, однако Брюса они слишком сильно беспокоили, к тому же ему так и не разрешили вызвать врача. Джокер пользовался его вниманием и находил это весьма забавным занятием. К вечеру он успокоился и позволил подуставшему мышонку пойти принять душ, а сам начал готовиться ко сну. Джокер переоделся в пижаму и плюхнулся на постель, когда из ванной вернулся Брюс. Уэйн, пока мылся, пришел к выводу, что на ночь стоит освежить повязки на ноге Джокера. Последний ему не препятствовал, ведь ему нравились ухаживания Брюса. Очень нравились.       Брюс, собрав все необходимое, присел перед Джокером на корточки и, взяв его поврежденную ногу в руки, принялся её перебинтовывать. Сначала он просто слушал бормотание Джокера, ожидая, когда он закончит, а потом озвучил свои мысли, ютившиеся в голове весь день и ночь.       — Зачем этому ненормальному вообще пришло в голову ловить Крока таким ненадежным способом? — у себя самого спросил Брюс.       Они не поднимали эту тему со вчерашнего дня: Брюсу не хотелось напоминать об этом Джокеру, а клоуну было просто все равно, поговорят ли они об этом или нет.       — В твоем вопросе уже есть ответ, — заметил он и достаточно агрессивно улыбнулся. Брюс на него не смотрел в этот момент и просто кивнул. Ему совсем не нравилось, что поблизости ходят сумасшедшие в том же количестве, что и в самом городе. И его злило то, что он ничего не может с этим поделать, как бы ни старался. И еще печалило. Особенно сейчас.       — Нужно будет найти Крока, — произнес он задумчиво.       — Зачем? Пусть себе плавает в компании лягушек. Ему же не место среди нормальных людей. — Джокер выделил слово «нормальных» и широко улыбнулся, почти хихикая.       — Он тоже имеет право на нормальную жизнь. — Голос Брюса был серьезен, и он сильно походил на Бэтмена в этот момент; Джокер с интересом взглянул на него.       — И потому ты хочешь поймать его, запереть в клетке, вопреки его желаниям искупаться в озерце и закусить парочкой туристов?       Брюс закончил перебинтовывать ногу Джокера, поставил ее на пол и присел рядом на кровать. Сегодня похолодало, небо затянуло бледно-серыми облаками, а на землю падали колючие снежинки.       — Он может навредить людям и себе. Я не могу позволить ему такое.       — Он не «может», он вредит людям, — в таком же тоне произнес Джокер. — Например, мне.       Брюсу нечем было это опровергнуть. В конце концов Джокер не виноват, что кому-то пришло в голову расставлять в округе капканы. Он нахмурился и подумал, что стоит прочесать местность в поисках других капканов, пока кто-нибудь другой не пострадал. Джокер хотел подняться, но рука Уэйна удержала его на месте.       — Боюсь, тебе не стоит здесь оставаться. — Брюс встретил скептический взгляд Джокера; он усмехнулся.       — Если он учуял мой запах на тебе, — продолжал Брюс, — то он может снова выследить тебя, напасть в любой момент и убить. Тебе повезло, что он не сделал этого тогда. Я не хочу снова тобой рисковать.       — Бэтс, — Джокер убрал его руку со своего плеча, — ты постоянно забываешь, кто я. Я могу за себя постоять; меня и раньше Крок не съедал. С чего вдруг он сделает это сейчас?       — Ты сам сказал, что он понял, что учуял. Наверняка его приоритеты поменялись — и теперь ты будешь выступать в качестве приманки для Бэтмена.       — О, Бэтси, ты переоцениваешь его умственные способности. Конечно, Крок каплю крови в море почует, но он не в состоянии сложить дважды два. Он просто животное. Я столько раз в этом убеждался!       — Тем не менее он ходит поблизости, — не отступал Брюс. — И он все равно может напасть, а меня в этот момент может не быть рядом.       Джокер только качал головой, не воспринимая слова Брюса. Брюс коснулся рукой его щеки и, заглядывая в глаза, сказал:       — Может быть, тебе все равно, если он убьет тебя, но мне — нет.       Он поцеловал его в губы, которые растянулись в легкой улыбке. Джокер обхватил кисть Брюса, прижавшуюся к его лицу.       — Ты такой странный, — негромко проговорил он. Уэйн склонил голову, прищурив глаза, он снова наблюдал за Джокером, анализировал — даже в такие душевные моменты. Он не сильно обращал на это внимание. Его заботило состояние Джокера. Он просто хотел понимать его лучше. Джокер продолжил говорить также тихо, ему как будто было неловко:       — Возишься со мной, заботишься и... дорожишь.       — И почему тебе кажется это странным? — спросил Брюс, всматриваясь в его задумчивые и слегка взволнованные глаза.       — Да, действительно, почему? — резко изменив голос, протянул Джокер, небрежно склонив голову, беззаботно улыбаясь. — Ты же герой. Ты должен всем помогать, быть заботливым и внимательным.       Брюс хотел что-то сказать, но Джокер продолжал:       — Ты должен воевать с преступностью, ловить правонарушителей... — Он помолчал, а потом перевел на Брюса веселый взгляд и поднялся с кровати. Брюс не был уверен, но он каждой клеточкой чувствовал, что Джокера на самом деле волнует то, что он только что сказал, и тот просто притворствует, пытаясь скрыть свое недовольство и разочарование.       — Все изменилось, — произнес Брюс, поднявшись вслед за Джокером. — Мы больше не враги.       Джокер обернулся и недоуменно посмотрел на него, словно понятия не имел, о чем сейчас говорил Брюс.       — И то, что я забочусь о тебе, не странно.       Они молчали, прислушиваясь к последним словам, все повторяющимся в голове без остановки. Джокер наклонил голову.       — Но я все еще являюсь тем, кто я есть, и ты ничего с этим не сделаешь. — Он следил за реакцией Брюса. Он знал, что тому хотелось проявлять решительность, быть уверенным в себе и не сомневаться в том, что он все понимает и знает, что нужно делать, но заметил, как Брюс поник после услышанного.       — Давай ложиться спать, — попытавшись приободрить его, ласково произнес Джокер, улыбнувшись. Но Брюс был хмур и серьезен.       — Ты снова хочешь все бросить и вернуть назад?       Брови Джокер поднялись вверх, а потом резко сошлись к переносице:       — Ни за что.       Это угрюмое выражение продлилось недолго, Джокер вскоре более мягко посмотрел на Брюса, который смерил его задумчивым взглядом. Потом он покачал головой, отвечая на последнее заявление Джокера и на свои собственные мысли. Джокер наблюдал за ним, замечая в его глазах сразу несколько эмоций, которые тот мог испытывать прямо сейчас. Брюс подошел ближе и взял его за руку; Джокер не пошевелился, спокойно ожидая слов Брюса. Уэйн прошелся пальцами по выступающим венам на тыльной стороне ладони Джокера, слегка поглаживая, и сказал:       — Я не могу тебя изменить. — Он помолчал, продолжая смотреть на руку Джокера, оставаясь в догадках, какое сейчас у него выражение лица. — Но ты можешь измениться сам. Я буду тебе помогать. Я сделаю все, что будет в моих силах. Абсолютно все.       Брюс притянул руку Джокера и прижал к своим губам. Джокер растаял в улыбке и выдернул руку; Брюс лишь на мгновение растерялся, но, когда чужая рука потянула его к себе, он снова почувствовал уверенность в правильности своих действий. И на душе вдруг стало так легко.       — Ты вынуждаешь меня благодарить тебя снова и снова, — заметил Джокер, обнимая Брюса.       — Тебе это в тягость? — задал вопрос тот, почти касаясь губами его губ, чувствуя, какие они мягкие и как они чуть щекочут его, когда двигаются.       — Думаю, мало кому доводилось благодарить Бэтмена таким образом. Так что... это похоже на честь.       Брюс прильнул к его губам, которые приоткрылись, впуская его. Джокер толкнул Брюса к кровати и сел сверху. Брюс все еще смутно переживал, что его нога болит, что Джокера, по всей видимости, это нисколько сейчас не интересовало. Он продолжал целовать Брюса, неторопливо расстегивая его штаны.       — Я не рассчитывал делать это прямо так, без подготовки, — негромко произнес он, когда брюки перестали сдавливать его тело.       — Мы можем ускориться и потратить на это всего полчасика, — перевозбужденно хихикнул Джокер, сдавливая в руках пах любовника, дыхание которого сильно изменилось. Джокер упивался выражением лица Брюса в этот момент и с большим энтузиазмом продолжил двигать рукой, чтобы добиться еще одного сладкого мгновения власти. Брюс какое-то время просто наслаждался получаемым удовольствием, а позже, сосредоточившись, кинулся на Джокера и, перевернув его, сам принялся стаскивать с него пижамные штаны, прижимаясь к нему, целуя во все места, до которых мог дотянуться. А Джокер опять ему легко поддался. Брюс на это всегда обращал внимание. Он решил, что когда-нибудь подумает над этим немного дольше, чем всего одну секунду.       — Я могу потратить и десять минут, — наконец отозвался Брюс, резко проникая внутрь.       — Ах-хах, — засмеялся Джокер, почти срываясь на стон, — ты все это время думал над ответом?..       Ему понравилось услышанное и произнесенное собственной персоной замечание: он на каждом выдохе стонал, маскируя это под смех. Брюс двигался слишком быстро.       — Тогда лучше десять часов... — выдавил из себя Джокер, закатывая глаза, наслаждаясь движениями. Он быстро водил рукой по собственному члену и стискивал зубы, когда Брюс задевал простату. Брюс, наблюдая за ним, в который раз убедился, что существует мало вещей на планете еще более сексуальных, чем эта картина. По крайней мере, так считал Брюс — и личной убежденности ему было достаточно.       Он продолжал совершать фрикцию за фрикцией, наслаждаясь тем, как все еще туго сжимается Джокер вокруг него, даже после стольких раз совокуплений. Брюс почти согнул его пополам, практически не останавливаясь, двигался, поражаясь тому, насколько сильно хотел его сейчас. Такого доверчивого и открытого человека, принимающего его целиком и откликающегося на чувства. Он решительно желал сделать все, чтобы Джокера больше не было, а вместо него был тот, кто сейчас смотрит ему в глаза, этот разумный и здравомыслящий человек, который только в нужные моменты будет напоминать собой его самого грозного врага.       Брюс обо всем выше совсем не думал: все это были эмоции и желания, смутные фантазии — почти неуловимые, но такие ощутимые. Брюс тяжело запыхтел, стал двигаться резче, но медленнее. Смотрел прямо в затуманенные глаза напротив и услышал оборванный голос:       — Кончи в меня. — Он почувствовал горячее дыхание, коснувшееся его губ. Брюсу было достаточно пары слов, произнесенных этим человеком в таком тоне, чтобы кончить. Джокер с жадным интересом и восхищением наблюдал за его лицом и собственными ощущениями; смотрел, как Брюс протяжно застонал, и почувствовал, как член внутри него запульсировал, выпуская сперму. Джокер улыбнулся, прикрывая глаза и кончая всего парой секунд позже.       Брюс, вопреки желаемому, не стал подниматься, вместо этого он крепче прижался к Джокеру и поцеловал его в щеку несколько раз. Последний старался отдышаться. Брюс слышал не только его шумное дыхание, но и бьющееся в ускоренном ритме сердце.       — Да, это было неплохо, — усмехнулся Джокер; его руки обессиленно упали на кровать, рядом с лицом. — В очередной раз неплохо.       Брюс приподнялся над ним. Он почти выровнял дыхание, хотя все еще дышал очень шумно. Он вышел из Джокера с едва слышным, но очень пошлым чмокающим звуком, и обоим стало неловко. Но никто из них во взгляде другого этого не заметил. Брюс посмотрел прямо туда, где только что был его член, и с интересом наблюдал, как сжимались мышцы. Рука Джокера ткнулась ему в лицо, отталкивая. Джокер смущенно хихикнул, выкручиваясь из объятий Брюса. Уэйн, опомнившись, дал Джокеру свободу и лег рядом. Они больше не разговаривали, но ни тому, ни другому не нужны были слова — они общались исключительно взглядами и счастливыми улыбками.