Помутнение рассудка

      Брюс сидел за бэткомпьютером, опрокинув голову на руки и думал. Очень много думал. Он был в отчаянии. Что-то похожее приходилось испытывать, когда под действием гипноза Шляпника Брюс практически уничтожил то, что они так долго строили с Джокером, а потом, осознав страшную ошибку, ужасно страдал от боли и досады. Сейчас он тоже чувствовал себя разбитым, сломленным и начинал серьезно сомневаться, что нуждается в таких отношениях до такой степени сильно. Брюс не знал, что делать, не знал, как дальше будет разговаривать с Гордоном, как будет с ним работать, и особенно — в тех случаях, когда дело дойдет до Джокера. Не останавливаясь, в голову возвращалась мысль, что Брюс не сможет с этим справиться, если все оставить, как есть без изменений. Но что он мог изменить один? Брюс понимал, что ничего не сможет. У него опять ничего не получилось.       Просмотрев все содержимое флэшки, переданной Гордоном, Брюс обнаружил, что за ними следили очень давно. А что напугало его еще больше: эти люди в процессе выслеживания могли понять, кто такой Бэтмен. Возможность разоблачения резко напугала Брюса, но, вспомнив, что Гордон забрал всю информацию до того, как ее продали, Брюсу стало несколько легче. Даже если они поняли, кто он, — у них больше нет доказательств. Брюс, изучив несколько папок, нашел тексты, записи, и какие-то расчеты, указывающие на их перемещение, время встреч и мест. Они за ними неплохо следили, но — к счастью Брюса — часто теряли след.       Брюс пробежал глазами по фотографиям — их было не так много, как он предполагал, но зато они наглядно изображали отношения Бэтмена и Джокера. Брюс не стал их разглядывать. Он открыл папку с видеозаписями — их оказалось всего три — и все из Коммерческого Банка Готэма только с разных ракурсов. Брюс включил одно. Невозможно было разобрать разговора, кроме отдельных коротких слов, произнесенных Джокером громче обычного. Брюс смотрел на запись, на которой Джокер распластался по полу, гладил себя. Брюс будто вживую услышал слова, которые он говорил в тот день; они мгновенно воспроизвелись в памяти: «Ну же, малыш, давай, накажи меня» — просил Джокер тогда. Брюс остановил запись. Он протер руками глаза и горько усмехнулся: ему когда-то казалось, что более дерзкого поступка не совершал, когда решил стать Бэтменом. Но сейчас он убедился, что самым сумасшедшим решением в его жизни было желание встречаться с Джокером. Брюс снова включил видео, и следующие действия вновь с новой силой воссоздались в голове. Джокер тогда запрыгнул на него, шептал ему на ухо всевозможные развратные слова, просил разорвать себя на куски или даже убить. Брюс снова остановил видео, прикладывая руку к лицу. Может действительно стоило убить его? И в этот момент только одна ярость наполнила его сердце, и он со всей силы треснул кулаком по столу.       — Брюс? — послышался голос Дика, стоявшего за спиной. — Ты чего? Что это?       Брюс хмыкнул.       — Это я. А это Джокер. И мы целуемся, не видишь?       Дик оторопел от удивления и ничего не мог сказать. Брюсу не нужно было видеть лицо Найтвинга, чтобы догадаться, что тот сейчас испытывает.       — Что? — неуверенно переспросил он.       — Тебе Альфред еще не рассказал? — спросил Брюс, посмотрев на Дика из-за плеча. — Тогда я скажу: то, что ты здесь видишь, не монтаж!       Брюсу уже стало все равно, что о нем подумают: об этом Дику нужно было знать и раньше, но то, как Брюс это преподнес, было неверно, однако его это уже нисколько не заботило. Он встал и снова с силой застучал по кнопкам клавиатуры, открывая другие записи и фотографии.       — И это не монтаж. И это. И это! Это все правда! Так и было.       — Подожди, успокойся, — поднял руки Дик, пытаясь обратить внимание Брюса на себя. — Что ты хочешь сказать?       — Вот это, — махнул рукой Брюс на экран.       — Подожди, — повторил Дик, переводя взгляд с Брюса на мониторы, — то есть ты хочешь сказать, что… встречался с Джокером? — Найтвинг, видимо, нисколько не поверил в это, но факты говорили обратное.       — Именно так.       — Но…       — Ты хочешь сказать, что мне он не нужен, и я должен его бросить ради Готэма, ради всех тех людей, кто страдали из-за него, ради собственного блага? — Дик только нахмурился в недоумении и ничего не успел сказать. — Хочешь сказать, что он полный псих и мне нисколько не подходит, а я просто свихнулся, когда начал встречаться с ним, или вообще был под действием какого-то зелья, так?!       — Я…       — Не надо мне указывать, что я должен делать. Это было мое решение. Я так захотел. И мне плевать, что думают остальные!       Бэтмен обошел Найтвинга, который дернулся в сторону, уступая дорогу, и пошел к бэтмобилю. Он неаккуратно сел в него и быстро уехал. Несколько летучих мышей испуганно заметались по пещере, когда послышался резкий грохот двигателя. Дик словно остолбенел, пытаясь осмыслить то, что здесь только что произошло. Он быстро пришел в себя и посмотрел на экраны компьютеров, пробегая глазами по содержанию папок, и лишь головой качал, не веря в увиденное.       — Мастер Грейсон? — Это был Альфред, спустившийся на шум.       — Альфред, — обратился к нему Дик, — ты об этом знал? — Он указал на экран, проследив за выражением лица Альфреда.       — Да, сэр, — ответил тот.       — Но как? — не понимал Дик. — Как это могло случиться? Почему именно он? О… кажется теперь я понимаю, куда пропадал Брюс и почему так долго нигде не было Джокера.       Дик упал в кресло, прикладывая руку к голове. Альфред подошел ближе.       — Не стоит его винить, — произнес он поучительным тоном.       — Тебя это устраивает? Ты это одобряешь? Это же Джокер! Он преступник и убийца, и я даже не говорю, что он мужчина.       — Сэр, успокойтесь.       — Альфред, перестань меня успокаивать! Я не волнуюсь, — подскочил с кресла Дик. — Скажи мне честно, почему?       — Я понимаю ваше негодование, — кивнул головой Альфред, уводя взгляд в сторону, — я сам еще не до конца смирился с выбором мистера Уэйна, я, как и вы, был шокирован, и мне потребовалось немало времени, чтобы все это осмыслить.       — Что тут осмыслять-то надо? Это… неправильно.       — Лишь со стороны. Сэр, мы многого с вами не понимаем и не сможем понять, но мы обязаны попытаться. Нам всем необходимо понять Брюса. Я постарался это сделать и пришел к выводу, что все, возможно, не так плохо.       — Что не плохо? Его безумие? Извращенные интересы и желания?       — Не выражайтесь так резко, мистер Грейсон. Брюс говорил мне, что счастлив с ним, и я ему верю.       — Что-то я не заметил, какой он счастливый, — буркнул Дик.       — Он просто расстроен, — произнес Альфред, подойдя к компьютерам. — И, возможно, из-за этого.       Он скрыл все окна на рабочем столе, продолжая говорить:       — Все скоро определится, сэр. — Альфред нажал на папку, в которой содержалась вся информация по Бэтмену с Джокером; на экране высветилась надпись: «Удалить папку?» — Сегодня они либо порвут навсегда, либо их чувства только окрепнут, — заключил Альфред, выбрав команду «Да».       Бэтмен неаккуратно несся на бэтмобиле по полупустым улицам, обгоняя попутки, резко разворачиваясь на поворотах, оправдывая опасения Фокса, что машина может перевернуться. Брюс не знал, куда едет. Он не преследовал никакой цели, ему просто хотелось отвлечься. Забыть о том, что все делает неправильно и зря. Никто не ценил его старания — их, возможно, вообще никто не замечал. Брюса это злило. Он сжимал руль, нервно дергал его в стороны, не обращая внимания, что задевает крылом с бампером фонарный столб или урну, разгоняя голубей. Он не понимал, для кого так старался. Не мог поверить, что поступал так из одних лишь чувств к Джокеру. Да и что это за чувство такое, которое заставляло его так поступать? Он не смог задуматься над этим серьезней: у него просто не осталось сил.       Остановившись у въезда на Остров Основателей, Брюс попытался сконцентрироваться, привести мысли в порядок, но у него ничего не вышло. Его отвлекло сообщение, присланное на бэткомпьютер от Джокера. Брюс нахмурился, когда прочитал текст. «У меня есть для тебя кое-что, думаю, тебе должно понравиться». Далее был указан адрес, по которому отправился Бэтмен, и его совсем не заинтересовала манера, в которой было написано это письмо, его больше всего разозлило наличие какого-то сюрприза, а он опять убедился, что ненавидит неожиданности.       По дороге к Джокеру Брюсу в голову вернулись слова Гордона, и все повторялись и повторялись, выводя его из себя. Бэтмен тоже должен делать свою работу. От этого становилось тошно. Брюс настроился на то, что как, только доберется до Джокера, выпустит засевшие в нем ярость с тоской. Он не мог от них избавится: они мучали его долго, а сейчас только усиливались с каждой секундой. Нет никакого смысла продолжать что-то делать, когда это никому не нужно; когда этого никто не ценит и никого не заботит. Он не представлял, что будет делать, когда доберется до Джокера, но знал одно: сдерживать себя он больше не сможет.       Бэтмен в одно мгновение доехал до места назначения — им оказался временно закрытый кинотеатр. Окинув взглядом округу, Брюс вошел внутрь. Он двигался быстро и решительно, гонимый внутренней яростью. Он не знал, на кого или на что злился больше всего, но ничего лучше для освобождения страшного чувства внутри не было, кроме Джокера, которого Брюс увидел стоявшего около одного из входов в запущенный кинозал. Джокер разговаривал по телефону, а, как только увидел Бэтмена, убрал его и улыбнулся.       С каждым шагом, приближающим Брюса к Джокеру, чувства первого видоизменялись: чем ближе он подходил к нему, тем меньше ему хотелось его бить. У Джокера были добрые, чуть взволнованные глаза, которые он увел в сторону, когда Бэтмен остановился возле него. Какая-то доля вины осталась в этих глазах после их последнего разговора. В этот момент все, что мог почувствовать Брюс была вовсе не ярость. Она словно вся выгорела, оставив после себя горсть пепла сожженных нервов. Брюс смотрел на Джокера и чувствовал лишь невыносимую боль, лишившую его последних сил.       — Привет, — поздоровался Джокер. — Ты быстро приехал. Несся на максимальной скорости? А… а у меня для тебя кое-что есть.       Он улыбнулся Брюсу, а тот, замерев, смотрел на него потерянным взглядом. В глазах его читалась горечь, и Джокер, заметив это, в непонимании склонил голову.       — Ты чего?       — Зачем ты так делаешь? — спросил Брюс полным боли голосом. Джокер, услышав его, удивленно раскрыл глаза и приподнял брови. — Почему ты так поступаешь со мной? Почему именно ты? Что в тебе есть такого, что так нужно мне?       Джокер не понимал, отвечать ли ему на эти вопросы. Он только помялся на месте, не решаясь вести себя более свободно, сжимая в руке монету Двуликого, которую только сейчас заметил Брюс и которая совсем его не заинтересовала.       — Почему все кругом, кто узнают о тебе и мне, только и делают, что отговаривают меня? Почему, — спрашивал он, прикладывая руку к груди, — почему я должен постоянно оправдывать тебя перед ними, уверять, что ты меняешься, становишься совсем другим, хотя на самом деле ты не делаешь ничего?       Джокер неподвижно смотрел на Брюса и мял пальцами монету.       — Я знаю, что тебя не интересует их мнение — тебя вообще ничего не волнует! — но, а я? Мне ведь не все равно. Мне не все равно, будут ли меня ненавидеть дорогие мне люди, будут ли ненавидеть Гордон со всем полицейским участком и будут ли презирать все жители этого города. Я не могу этого терпеть, я просто… просто не могу стоять на одних только чувствах… — Брюс несколько раз вздохнул и, посмотрев на Джокера, сжал кулаки. — Думаешь, я буду бегать за тобой до конца жизни? Только потому, что это «настоящая любовь»? Ты серьезно так думаешь? Нет, Джей, не буду. Я не буду, понимаешь?       Джокер взял монету в обе руки и чуть опустил голову, опуская взгляд в землю и снова поднимая его.       — Я просто не могу, — продолжал Брюс, — я не могу справится с этим в одиночку. Да и почему я должен делать это один? Почему из нас двоих страдаю только я? Почему только мне интересно сохранить эти отношения? Почему только мне одному приходится меняться, ломать себя, пытаясь сохранить их? А что в это время делаешь ты? Что ты сделал, чтобы хотя бы немного помочь мне? — Джокер не отвечал, он лишь поглядывал на Бэтмена исподлобья. — Мог бы хотя бы сделать вид, что ты меняешься. Но — нет, ты даже этого не делаешь. Для тебя это все развлечение, да? Тебе весело? А мне не до смеха. Мне не смешно!       Брюс больше не испытывал ни ярости, ни злости, все что осталось — это боль. Он был сломлен, и Джокер, слушая его речь, обратил на него печальный взгляд. У Брюса разжались пальцы, и руки повисли бессильно вдоль тела. Он какое-то время смотрел в пол, а потом посмотрел на Джокера, который вновь опустил глаза, продолжая молчать.       — Что ты скажешь? — спросил Бэтмен. — Скажи, что я все равно никуда не денусь, что ты мне нужен, что мы дополнение друг к другу, отражение, инь и ян, две линии, которые никак не пересекутся — или что ты там еще говорил? — давай, скажи это, ну.       Но Джокер молчал, он смотрел на монету и будто в отрицании покачал головой, но, возможно, это было чисто нервное движение. Брюс все еще ждал, пока Джокер хотя бы поднимет на него взгляд. Он ничего не дождался. Сглотнув, Брюс почувствовал лишь огромную пустоту, заполняющую его изнутри — и больше ничего. Он принял поражение, сдался, и ему вдруг стало просто все равно, что будет происходить дальше. Не было сил больше думать и к чему-то готовится. Он этого уже не хотел.       Брюс долго молчал, смотрел сквозь Джокера, не выражая ничего своими глазами. Оба поняли, что он больше ничего не скажет. Джокер же, посмотрев на Бэтмена, увидел, как он утомленно опустил голову, будто лишился последних сил. От увиденного Джокеру стало так больно и горько. Он подошел к Брюсу и, приобняв его, положил его голову себе на плечо, успокаивающе погладив по макушке. Он делал это аккуратно, не торопясь и так осторожно, что Брюс вдруг сам ощутит, как это задело Джокера. Он вдруг понял, что тот понимает его. Впервые в жизни действительно понимает его чувства, разделяет их. И теперь он в этом не сомневался. Брюс приобнял его в ответ и устало выдохнул. Джокер прижимался к нему щекой, продолжая поглаживать. Он молчал, но Брюс чувствовал сочувствие в каждом движении.       — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил он негромко.       Брюс не мог ничего сказать, он лишь вздохнул в ответ. Джокер посмотрел на него, увидев в глазах то, чего всегда пытался игнорировать, — очевидность. Он знал, что от него хочет Бэтмен.       — В Аркхэм? — спросил он, грустно усмехнувшись, поглаживая волосы, убирая их назад.       Но не в самой лечебнице выражалось желание Бэтмена все удержать, оно было намного глубже. Брюс хотел видеть Джокера другим человеком. Таким, каким сейчас видел перед собой, и хотел видеть его всегда. Хотел, чтобы и другие это видели. Но если Джокер не изменится — они не долго продержатся в таких отношениях. Огонь угасает со временем, и им просто не хватит топлива, чтобы его поддерживать. Не хватит ни ярости, ни даже азарта. Этого слишком мало. Джокер все это понимал, как и Брюс, просто он не хотел готовиться к этому заранее, но, видя такое отчаяние в глазах напротив, он вдруг что-то страшное почувствовал внутри и, покачав головой, сказал:       — Ладно, поехали.       Брюс в неверии нахмурился, а потом пригляделся к Джокеру: он видел, как тому тяжело и досадно соглашаться на это. Видел, какие усилия он прилагает, чтобы не отказаться сразу и просто отшутиться. Брюс в надежде за ним следил, желая убедиться.       — Если ты считаешь, что это мне поможет, то… — Он не стал договаривать: все и так было ясно. Он нервно покачал головой и хмыкнул, протягивая Бэтмену монету.       — Возьми, — сказал он, не глядя на него. — Я хотел извиниться за тот случай и приготовил тебе это.       Бэтмен взял монету в руку, молча смотрел на нее, не понимая, что именно имеет ввиду Джокер. Тот качнул головой в сторону кинозала, возле которого они стояли.       — Там Двуликий сидит, он жив и здоров, не переживай; я его конечно поколотил немного, но не говори мне, что он этого не заслужил. — Джокер вздохнул. — Можешь забрать его.       Услышанное Брюса только больше расстроило. Он посмотрел на Джокера, отошедшего в сторону, ожидая, пока Бэтмен примет меры и отвезет его в Аркхэм. Брюс медлил, но даже не пытался думать в этот момент, он просто не мог сконцентрироваться. Он наблюдал за Джокером, принимая попытки собраться с мыслями. Вскоре он включил коммутатор и обратился к тому, кто находился в данный момент у бэткомпьютера.       — Альфред, вызови отряд полиции к кинотеатру по моим координатам, здесь Двуликий.       — Это я, Брюс, — отозвался Дик вместо Альфреда.       Брюс от неожиданности помолчал.       — Тогда ты вызови.       — Как ты его нашел? — не скрывая удивления и даже, казалось, восхищения в голосе, спросил Найтвинг.       — Это Джокер его нашел, — ответил Брюс, глянув на Джокера, который делал вид, что ничего не слышит.       Брюс не долго слушал тишину в ухе и отключился. Он сжал монету в кулак и замер, посмотрев на Джокера.       — Он знает? — спросил тот.       — Да, — неохотно и устало ответил Брюс.       Джокер постоял немного на месте, а потом, обойдя Бэтмена, сам пошел к выходу. Брюс медленно последовал за ним. Он вышел на улицу и смотрел, как Джокер, подойдя к бэтмобилю, остановился, как будто только сейчас вспомнил, что он одноместный, и задумался, куда ему сесть. Джокер сложил руки и стал ждать, пока Бэтмен его впустит. Брюс смотрел на его лицо и видел те же эмоции, которые сам испытывал. Ему тоже было больно. Брюс активировал дистанционное управление бэтмобилем; машина плавно развернулась, подъехала к Джокеру и, открыв изолятор, выдвинула два пассажирских кресла. Джокер сел на одно, пытаясь не встречаться взглядом с Брюсом. Бэтмен сел на водительское кресло. Бэтмобиль тронулся и, не торопясь набрав скорость, на которой принято ездить в городе, направился в сторону Аркхэма. Брюс знал, что и он, и Джокер могут слышать друг друга, и сказал — но больше самому себе:       — Мне очень жаль.       Джокер ничего на это не ответил.       Подъехав к воротам Аркхэма, Брюс обратил внимание, что охранная система стала намного лучше: ему не сразу удалось попасть на территорию. Спустя какое-то время он проехал через ворота; у него была совершенно пустая голова, он все делал механически и нисколько не анализировал действия. Судя по всему, и Джокер находился в похожем состоянии; он резко встал, когда его выпустили и, не осматриваясь, пошел ко входу. Остановившись у подножья лестницы, он опустил голову. Брюс встал рядом, не пытаясь его подталкивать. В течении этого времени, они оба заметили мелкие капли дождя бившие по открытым участкам кожи, который постепенно усиливался.       — Не бросай меня здесь, — сказал Джокер еле слышным голосом.       — Я не брошу, — сразу ответил Бэтмен.       — И приходи ко мне.       — Я приду.       Джокер провел рукой по лицу, попытавшись собраться с силами, и посмотрел на Брюса твердым взглядом.       — Запомни, — сказал он, — я это делаю не ради города, не ради твоих родных и не ради себя. Я это делаю только ради тебя.       Он отвернулся и поднялся по лестнице.       — Потому что мне тоже не все равно.       Они вошли. Дежурная охрана, заметив их, сразу поднялась и бросилась к ним. Пара охранников перекинулись взглядами с Бэтменом, который ничего не сказал своими глазами, и сразу подошли к Джокеру, надев на него наручники. Они что-то говорили, но ни Бэтмен, ни Джокер не слышали их. Брюс следил за Джокером и видел на его лице немую панику, но тот не пытался вырываться и даже что-то говорить. Ничего не происходило. Их голову заполняла одна лишь пустота. Брюс наблюдал, как Джокера увели, видел, как тот бегло оглянулся на него, и в этот момент полностью смирился со своим бессилием.       Брюс вернулся в Усадьбу под утро и застал в пещере Альфреда, который поднялся с кресла и озабоченно на него посмотрел. Тот долго ничего не говорил, просто наблюдал, пытаясь понять, как правильнее задать вопрос.       — Сэр, вы отправили его в Аркхэм?       Брюс ничего не сказал, он посмотрел на Альфреда пустыми глазами и, опустив их, прошел мимо. Дворецкий понимающе кивнул головой, пропуская его. Брюс поднялся к себе и закрыл дверь, щелкнув замком.