Помутнение рассудка

      Брюс собирался на работу, на которой не появлялся с конца прошлой недели: он тогда был слишком занят и, на его взгляд, делами куда более важными. Ему почти удалось схватить Двуликого, но его подельников оказалось слишком много, а подошедший на помощь Найтвинг помог лишь справиться с подавляющим количеством бандитов. Они тогда упустили Двуликого из виду. Опять. Дик, занимающийся делом Харви более активно нежели Бэтмен в последние два-три месяца, делился полученной информацией, благодаря которой им удавалось несколько раз напасть на его след, помешать контрабанде оружия или что-то другое. Брюс хорошо знал, что помимо них с Найтвингом на Двуликого вел охоту еще и Джокер. Они с ним разговаривали на эту тему, и Джокер сообщил, что просто хочет немного проучить Харви. Брюса обосновано настораживали эти желания, хоть Джокер говорил это максимально безобидно, он сам понимал, что Брюс ему не верит. Но самым плохим было не это. Разговор кончился ссорой именно потому, что Брюс именно тогда решил поговорить с Джокером о его болезни. И поначалу — на удивление Брюса — Джокер отреагировал на это предложение достаточно спокойно, но вскоре снова вспылил.       — И в чем же выражается этот психоз, милый? — Тон голоса Джокера был не слишком приятным, хотя сами слова не были агрессивными. Однако Брюс все еще не мог избавиться от напряжения, которое сдавливало его каждый раз, стоило просто задуматься об этом разговоре.       — Ты знаешь, что я имею ввиду, — попытавшись как можно спокойнее говорить, отозвался Брюс, поправив волосы Джокера, и улыбнулся ему. Он не хотел, чтобы этот разговор походил на обвинение, угрозу или ультиматум, который каждый из них вдруг захочет поставить перед другим. Джокер подозрительно сощурился:       — Я не знаю, о чем ты, — отмахнулся он и, развернувшись, пошел на кухню.       Эта квартира, в которой они находились, являлась одним из многих временных убежишь Джокера, но она явно принадлежала не ему: замеченная за стеклом серванта открытка, поздравляющая какую-то Кристи, сама сообщила Брюсу об этом.       Брюс вздохнул и последовал за Джокером, который собирался готовить себе кофе. Брюс молча следил за ним, пока тот включил чайник, достал чашку и банку с кофе.       — Будешь? — спросил Джокер.       — Нет, — ответил Брюс.       Джокер, не обращая внимания на присутствие Бэтмена, продолжал варить кофе. У него не было турки и поэтому пришлось делать обычный растворимый кофе, который не особо ему нравился, как было известно Брюсу, однако отчего-то он решил приготовить именно его.       — Я не хочу с тобой ссориться, — сказал Бэтмен.       Джокер бросил на него взгляд исподлобья:       — А мы уже поссорились?       — Я не уверен.       — Забей, — сказал Джокер, наливая кипяток в чашку. — Это все ерунда.       — Проблема в том, что это не ерунда.       Джокер громко поставил чайник на место и взял чашку.       — А что тогда не так, Шерлок? Просвети меня. — Джокер опять изменился во взгляде, возможно, он этого не замечал, а может просто не хотел контролировать, но тем не менее Брюс видел в этих глазах зарождающуюся ярость, которую ему почти не удавалось сдерживать — которая и была причиной разговора. Джокер явно об этом догадывался, но в силу этой же самой проблемы не желал идти навстречу, а предпочитал упрямиться или сразу нападать.       — Это, Джокер, — ответил Брюс. — И это не просто вспыльчивость. Ты готов наброситься, а это ненормально. Я должен был сказать тебе раньше, но…       — И чего же не сказал?       — Я думал… я думал тогда о нас, я не мог так просто сказать тебе. Это бы все разрушило. Я же знаю, как бы ты на это отреагировал.       — А сейчас по-твоему все не так? Все нормально, да? — Джокер смирял Бэтмена злым взглядом.       — Я не могу откладывать это до бесконечности. Ты мне сам говорил, что все еще являешься тем, кто ты есть, а это значит…       — Что меня нужно посадить на цепь?       — Вовсе нет! — рявкнул Брюс. Джокер фыркнул в ответ и, отпив кофе, отвел взгляд. Брюс вздохнул, взяв себя в руки.       — Ты же знаешь, что я хочу сказать; я желаю тебе только добра. Ты ведь тоже от этого страдаешь, я просто хочу помочь тебе. Я вообще не понимаю, почему должен объяснять это. Ты и так это знаешь, ты все понимаешь. Почему ты опять выставляешь иголки и не подпускаешь к себе?       Джокер улыбнулся на словах Бэтмена, но все еще задумчиво смотрел в сторону, словно думал о чем-то совершенно постороннем. Брюсу показалось, что он на верном пути.       — Послушай, — произнес он, подойдя ближе, — я понимаю, что тебя это и злит, и пугает, но я обещаю тебе: все будет хорошо.       Брюс хотел продолжать говорить, у него почти получилось: он видел, как меняются глаза Джокера; он понимал, что тот слышит его и — даже если это только глубоко внутри — соглашается с ним. Брюс хотел сказать еще несколько ободряющих слов, дать еще десяток обещаний, которые сможет лишь попробовать сдержать, как все снова оборвалось. Глаза Джокера не были понимающими — они лишь злобно блестели, а губы сложились в издевательскую ухмылку. Брюс успел только рассердиться на это.       — Ты иногда слишком мил, Бэтси.       — Ты же знаешь, что сейчас я на твоей стороне и…       — На моей? — засмеялся Джокер, чуть не расплескав содержимое чашки. — Вау, похоже мне и впрямь удалось затянуть Бэтмена в трясину Зла.       — Я не об этом с тобой сейчас разговариваю!       — Да ты не злись, мышонок, на психов не обижаются — их жалеют.       — Я тебя жалею.       — А ты не задумывался, что может быть мне наплевать на твою жалость? Что мне плевать, какие ты там придумал мне болезни и пытаешься их лечить? Не думал?       Слова больно кольнули Брюса, он замер и не мог понять, как отреагировать и что сказать. Он просто смотрел на Джокера и не видел в нем человека, которого мог бы любить. Он видел лишь агрессию, жестокость и отсутствие каких-либо чувств, говорящих хотя бы о привязанности.       — Плевать?! — рыкнул он. — Я пытаюсь помочь тебе, потому что ты мне не безразличен, но если тебе этого не надо, то!..       Бэтмен ударил Джокера по руке, в которой тот держал чашку, и та полетела на пол, со звоном ударившись об пол, но не разбилась. А Джокер весь напрягся и сжался, будто приготовился напасть, но вместо этого просто стиснул зубы и сжал пальцы, следя за Бэтменом, который сбросил на пол еще несколько кухонных приборов со стола.       — Если тебе этого не надо, то мне — тем более, — сказал напоследок он и, опрокинув стул, вышел в коридор, громко хлопнув входной дверью за собой. Брюс видел на лице Джокера удивление и растерянность, но тот успешно маскировал эти чувства под настороженность и недоверие. Брюс уже точно не знал, сможет ли он когда-нибудь вновь видеть реальные эмоции Джокера. Тот ясно дал понять, что не видит необходимости в лечении, а значит никакого нормального будущего не будет.       Возвращаясь к текущему времени, собравшись, Брюс был готов и спустился на первый этаж на кухню к завтраку, приготовленному Альфредом. Дворецкий, не глядя на Брюса, поставил перед ним тарелку.       — Приятного аппетита, сэр, — сказал он и подошел к раковине, мыть посуду.       — Спасибо. — Брюс принялся за трапезу.       Какое-то время все проходило в тишине: было слышно лишь шум воды и звон столовых приборов и сковородок. Брюс все припоминал тот разговор с Джокером, досадно вздыхал и злился, одновременно пытаясь заставить себя не думать об этом. Он не надеялся, что Джокер пойдет на уступки когда-нибудь, но вместе с тем совсем не собирался расставаться с ним по этой причине. Они уже давно вместе и немало пережили; Брюс просто не мог все бросить. Он хотел настаивать дальше. Если получится. Джокер уже совсем не тот, кем был раньше, несмотря на то, что он не сильно изменял своим привычкам, он не был тем Джокером, которым его помнили весь Готэм и несколько соседних городов, включая Метрополис. У Брюса были шансы все исправить и нет смысла все бросать на полпути. Но было так больно принимать один удар за другим, получать постоянные отказы и видеть безумие в любимых глазах.       — И как у вас дела? — спросил Альфред, выключив воду, взяв полотенце. Брюс покосился в его сторону, неуверенный в том, о чем говорил дворецкий.       — С ним, — уточнил Альфред, медленно вытирая руки, а потом посуду.       Брюс помолчал, он думал, что ответить, ему и в голову не приходило, что Альфред начнет расспрашивать его об их отношениях с Джокером, ведь он раньше старался делать вид, что вообще ничего об этом не знает.       — Все нормально, — ответил Брюс, в этот момент понимая, что Альфред уже понял, что он лжет.       — Вы в этом уверены? — Он принялся протирать столешницу.       — Все под контролем, Альфред, тебе не из-за чего беспокоиться, — спокойно произнес Брюс. Он встал, собираясь отправится на работу, не желая углубляться в тему разговора.       — Брюс, — окликнул его Альфред, — я больше так не могу.       — Ты уже говорил это мне раньше, я не собираюсь повторять снова. Я знаю, что должен делать, у меня все под контролем, не надо меня отговаривать.       — Я о другом, Брюс.       Уэйн остановился в дверях кухни и посмотрел на Альфреда, подошедшего к нему.       — Я не хочу, чтобы мы отдалялись из-за этого. Вы знаете, как я был привязан к вашим родителям, и к вам. Вы мне не чужой человек, и я хочу, чтобы у вас все было хорошо. — Альфред помолчал, глядя на Брюса, который вдруг смутился под его взором.       — Я понимаю, — сказал Брюс.       Альфред продолжал:       — Я просто хочу, чтобы все было, как прежде.       — Но как раньше уже ничего не будет, Альфред.       — Я знаю, я знаю, — покивал он. — Я многое в жизни повидал, и меня трудно удивить, но вам удалось это исправить.       Губы Альфреда тронула улыбка, которая помогла Брюсу почувствовать себя немного легче; он чуть расслабился и продолжил слушать.       — Вы все изменили, а мне остается только подстроиться под эти изменения. Я очень старался. — Брюс прищурился, а Альфред, набрав воздуха, сказал: — Я желаю вам только счастья, мастер Брюс, и если оно доступно только с ним, то… я готов это принять.       Брюс пораженно на него уставился, а Альфред задумчиво покивал.       — Ты это серьезно?       — У меня было достаточно времени, чтобы принять решение. И я его принял, — ответил Альфред.       Брюс был ошарашен, потому как старался не надеяться, что Альфред когда-нибудь примет его чувства и поддержит его. Он был ошеломлен и необычайно рад, но никак не мог что-то сказать, чтобы показать свою восторженность. А Альфред, по-видимому, уже сам догадался: он улыбнулся и произнес:       — Все хорошо, мастер Брюс, я знаю, что вы мне хотите сказать.       Брюс вздохнул и улыбнулся в ответ:       — Спасибо тебе, — поблагодарил он, — спасибо.       И Альфред почувствовал необычайную легкость, после того, как решил поддержать мистера Уэйна, и ему было приятно видеть его счастливым.       — Надеюсь, у вас и вправду все хорошо, — сказал он и спокойно отправился по делам, давая Брюсу возможность обдумать все и отправиться в компанию. Брюс чувствовал себя намного лучше, чем буквально несколько минут назад, но внезапно он понял, как несправедливо относился к Альфреду все это время.       — Альфред, — окликнул он дворецкого.       — Да, сэр? — обернулись к нему.       — Мне жаль, что… так вышло.       — Мы не выбираем, кого любить.       — Нет, дело не в этом.       — Уже не в этом?       — Я вел себя отвратительно по отношению к тебе, и мне очень жаль, прости меня.       Альфред задумчиво смотрел на Уэйна и, чуть улыбнувшись, сказал:       — Я вас не виню.       В этот момент у Брюса камень с души свалился, теперь он чувствовал себя полностью свободным. Он счастливо улыбнулся Альфреду, и тот кивнул в ответ. Уэйн вспомнил разговор с Джокером и помрачнел, он посмотрел на дворецкого, увидев в его глазах понимание.       — Что-то не так, сэр? — спросил он.       Брюс замялся с ответом, так как не был уверен, что должен сейчас разговаривать об этом с Альфредом. Он отрицательно покачал головой.       — Вы с ним разговаривали?       Брюс склонил голову.       — Вы же знаете, сэр… он же…       — Я знаю.       — Вы что-нибудь предприняли?       — Я… говорил с ним недавно.       — Только говорили? — удивился Альфред.       Брюс вздохнул, проходя по коридору к главному выходу.       — Я начинаю думать, что ничего не смогу исправить.       — Для этого есть причины?       — Я не смогу исправить ничего один, а он… ему сложно уступать.       Альфреда вовсе не удивило услышанное, он сдержанно произнес:       — Что ж, я совсем не сомневался в этом.       Брюс нахмурился, глубже задумавшись над своими действиями. Если даже Альфред смог измениться, то почему этого не может сделать Джокер?       — Я сделал очень много для него, но этого все равно недостаточно. В один момент мне кажется, что все получилось, а потом оказывается, что это не так. — Брюс помолчал, Альфред внимательно его слушал. — А иногда я думаю, что это только мне одному нужно.       — Мастер Брюс, — произнес Альфред сочувственным тоном, — вы сделали сложный выбор, когда решили быть с ним, и я могу себе представить, как вам тяжело.       — Но мне не тяжело с ним, мне хорошо. — Брюс посмотрел на Альфреда. — В этом-то и проблема: всем остальным наши отношения будут казаться чем-то ужасным, даже ты так думаешь, хоть и пытаешься меня понять… а на самом деле в этом нет ничего страшного, во всяком случае для меня.       Брюс отвел взгляд. Альфред подошел ближе:       — Я знаю, что вам с ним хорошо, и вижу это, но кроме того я вижу, как сильно вы изменились и как порой вам тяжело пересиливать себя. Отношения меняют вас — и его тоже. Я не буду врать, но с трудом могу поверить в ваш союз, тем не менее я искренне желаю вам удачи. И я просто прошу вас помнить, кто он.       — Альфред, что ты всем этим хочешь сказать?       — Я всего лишь хочу наставить вас, Брюс. Как когда-то, когда собирал вас в первый класс.       Брюс улыбнулся в ответ на улыбку Альфреда.       — Я тогда был совсем другим.       — Но вредные привычки у вас все-таки остались прежними.       — И какие привычки? — усмехнулся Брюс.       — Вы всегда поступали так, как хотели.       — Да… — хмыкнул Брюс, вспомнив, что до отношений с Джокером, считал, что был вынужден быть Бэтменом, а вовсе не потому, что ему этого хотелось. Сейчас он думал по-другому. Многое изменилось.       Во входную дверь кто-то позвонил, и Брюс решил первым подойти открыть. На пороге появился Дик, он приветливо махнул рукой, проходя в поместье.       — Привет, Брюс, привет, Альфред, — пройдя внутрь, поздоровался Дик.       — Доброе утро, Мастер Грейсон.       — Какими судьбами? — спросил Брюс. — Есть какие-то новости?       — По Двуликому пока ничего, — покачал головой Дик и взмахнул руками. Он всегда был эмоционален, когда разговаривал на интересные ему темы. — Он уже давно знает, что мы — в основном я — следил за ним, и он еще строже стал следить за своей связью и своими приспешниками, контролирует передвижение, и постоянно прячет нос, если что-то вдруг пойдет не так. Но я все равно его найду! Не спрячется.       — Не сомневаюсь.       — Прошу прощения, что прерываю. Мастер Грейсон, может быть вам чего-нибудь принести?       — Нет, Альфред, спасибо, не утруждайся, я ненадолго зашел.       — Да, тут кое-кому нужно на работу, — сложил руки на груди Брюс. Дик посмеялся над этим, а Альфред улыбнулся, наслаждаясь картиной, которая была когда-то раньше в этом доме.       — И что я такого смешного сказал? — прищурившись, улыбнулся Уэйн.       — Абсолютно ничего, — ответил Альфред.       — Я просто привык, что ты чаще Бэтмен, чем обычный миллиардер, — сказал Ричард.       Брюс только приподнял бровь и кивнул.       — Что ж, я, пожалуй, пойду, — вставил слово Альфред, развернувшись к лестнице на второй этаж. — Если что-то понадобиться, я буду наверху.       Грейсон попрощался с Альфредом и обратился к Брюсу:       — У тебя найдется минутка?       — Можем поговорить по дороге к машине, — сказал Брюс, отправившись на улицу, захватив весеннее пальто, которое надевал на ходу.       — Я, когда искал следы Харви, — говорил Дик, следуя за Брюсом, — не смог, конечно, его найти, но зато я обнаружил логово Джокера! Неожиданно, да? Я не стал лезть в одиночку, кстати, как ты и говорил — вот я и решил тебе сказать. Я потом скину тебе координаты, и мы сможем взять его наконец-то. Эй, Брюс, ты меня слышишь?       Брюс, по мнению Дика, отреагировал странно: не так, как раньше, когда заходила речь о Джокере, а куда рассеяннее.       — Я слышал.       — Сегодня вечером попробуем?       — Не лезь в это, Дик. Оставь.       — Почему? Что вообще с тобой происходит? Тебя совсем перестало волновать, что он делает? Ты раньше чуть ли не первым его искал, а сейчас… как будто тебе все равно.       — Мне не все равно.       — Хм, заметно.       — Я сам разберусь; не забудь сбросить координаты, — добавил Брюс, открыв дверь автомобиля. — Позже созвонимся.       — Да… ладно.       Найтвинг проследил за машиной Уэйна, которая выехала за ворота и ускорилась, отправившись в Готэм. Его стало настораживать поведение Брюса относительно клоуна; ему не хотелось строить предположения, но получить прямые ответы пока так и не удавалось. Он и раньше видел, как ведет себя Брюс, когда речь идет о Джокере, но сейчас это стало происходить по-другому. Дик пришел к выводу, что, возможно, Альфред знает больше и пошел к нему.       Брюс продолжал движение к городу, вздохнул, понимая, что ему стоит поговорить с Диком об этом и с Барбарой, которая последний год отсутствовала в Готэме, уехав учиться, но Брюсу не хотелось ни с кем из них об этом разговаривать. Его пугала мысль об этом разговоре, а еще он думал, что лучше ничего никому не говорить, пока он сам не разберется с Джокером, и они окончательно не выяснят отношения. Он опять вспомнил их последний разговор, и почувствовал себя виноватым, слишком резким, но не собирался извиняться. Если Джокер хоть немного заинтересован в продолжении отношений, то пусть извиняется первым, — решил Брюс. Ему хотелось, чтобы так и случилось, но он снова в этом засомневался.

***

      Рабочий день в полицейском участке давно подошел к концу, на рабочих местах остались лишь дежурные. Мужчина, сидевший за столом в самом углу, тихо разговаривал по мобильному телефону, стараясь говорить тише, чтобы его никто не услышал.       — Да, видео и все остальное у меня на флэшке, я могу их скинуть только из дома... А это потерпеть никак не может?.. Нет, подожди, как я должен это сделать? С рабочего компьютера?.. Это дурацкая идея… подожди… нет, я не… ладно, ладно, хорошо, я понял. Сейчас пришлю.       Он бросил трубку и раздраженно вздохнув, принялся переброской файлов. Подключив флэшку, мужчина увидел папку, в которой хранились все собранные улики, начал их перемещать. Он бросил взгляд на пару коллег, которые вели только что пойманного преступника, который грубо ругался и пытался вырваться. Мужчина нервно постукивал пальцами по столу в ожидании, пока файлы загрузятся. Он открыл одно из них и хмыкнул, когда увидел содержимое видеофайла. Неожиданное содержание — это точно.       Он резко вздрогнул, когда послышался грохот в соседней комнате и крики, требующие остановиться. Все произошло так быстро, что он не успел выключить файлы, его подорвали с места: преступник, которого он видел несколько минут назад, вырвался, и чуть было не снес его компьютер со стола, когда пытался убежать. Пришлось вмешаться, в противном случае бездействие вызвало бы еще больше подозрений. Преступника скрутили на полу, он лягался, дергался, выкрикивал проклятья, пока его, прижимая к полу, заковывали покрепче в наручники.       — Роджер, держи крепче этого идиота, — сказал подошедший полицейский, который ранее вел этого преступника же в камеру; он прикладывал руку к виску, откуда шла кровь, видимо, именно его преступник ударил, оглушив, и смог вырваться.       — Держу я, держу, — бубнил Роджер, придавливая буйного преступника, пока второй полицейский защелкнул наручники. Они подняли его и повели в камеру. Роджеру пришлось помочь и с этим делом, он хотел поскорее закончить, вернуться на свое рабочее место и доделать то, что попросил его сделать его напарник, который одновременно являлся его братом. Пол возложил на него эту рутину и сам занимался завершением договора, заключаемый с одним из крупных мафиози из соседнего города. Роджер не знал с кем именно, но его это не волновало. Он совсем не понимал, для чего ввязался в эту историю. Он был очень удивлен, когда ему рассказали о Бэтмене и Джокере и показали записи, но сейчас он не видел в этом ничего такого, ради чего нужно рисковать рабочим местом и тем более жизнью, если с мафией не удастся договориться. Если в департаменте узнают об их связи с преступностью — они пойдут под суд, а записи и остальные улики будут изъяты, уничтожены или оглашены, но уже официально и без шантажа участников.       Роджер откинул эти мысли, когда занимался возвращением бешеного преступника в камеру. В отличие от Пола, который, помимо видеокамер, сам все видел своими глазами однажды, когда Джокер грабил Коммерческий Банк Готэма, Роджер не испытывал ярого желания каким-то образом заработать на этом. Не интересовало его, с кем встречается Бэтмен — он ему и так не особо нравился, и его не волновало, что тот делает и — с кем. Но Пол — его брат, и ему пришлось поддержать его.       Закончив помогать вталкивать преступника в камеру, Роджер кивнул второму полицейскому и пошел на свое рабочее место. Мысленно поторапливая себя, он все равно шел очень неохотно. Сейчас никого не было в участке: близилась полночь, а на местах остались только дежурные, вероятность встретить их не пугала Роджера. Подумав на ходу, что можно включить какой-нибудь интересный фильм, сделать кофе и расслабиться, после того, как отправит всю информацию Полу, Роджер улыбнулся и подошел к своему столу. Внезапно он застыл, когда увидел за своим столом Гордона. Комиссар, заметив полицейского, застывшего в дверях, поднялся.       — Комиссар… — Роджер, уставившись на Гордона раскрытыми глазами, не знал, что сказать. Он помолчал, а потом, не дав Джиму что-то сказать, быстро произнес:       — Это не то, что вы подумали. — Он еще немного помолчал, изучая реакцию Гордона, который никак на это не отреагировал. — Я не имею к этому отношения.       — Подожди, — махнул рукой Гордон. — Что я мог не то подумать, и к чему ты не имеешь отношения?       Роджер вздохнул, решив врать до конца.       — Я подумал, что вы подумали, будто мне нравится то, что там происходит.       Гордон смирял полицейского хмурым взглядом.       — Пойдем в мой кабинет, — сказал он.       Роджер послушно двинулся за комиссаром, силясь придумать убедительное оправдание тому, что нашли у него на компьютере, но голова была совершенно пуста. Они вошли в кабинет, и Джим предложил ему сесть.       — Нет, я, наверное, постою, — отказался полицейский.       — Сядь, — более строго произнес Гордон.       Роджер сел и попытался сделать непонимающее лицо. Как же ему было противно, что он так просто попался. Шпионаж никогда не был его сильной стороной, и вообще в полицию он попал только благодаря брату, и все, чего он добился, бумажная волокита. Впрочем, его это устраивало. Гордон сел напротив на свой стул.       — И откуда у тебя это? — спросил он, показав флэшку, на которой находились все улики на отношения Бэтмена и Джокера.       Роджер помолчал, а потом сказал:       — Из архивов.       — По какому делу?       — По делу ограбления Коммерческого Банка Готэма. Я хотел навести справки… — Роджер проследил за глазами Гордона, в которых он ничего не смог разобрать. Он вновь заговорил: — И я имел ввиду тогда, что… не любовался тем, что там происходило.       — Я понял, — отозвался Джим и, внимательней приглядевшись к глазам Роджера, спросил: — В протоколах расследования эти файлы указаны?       Роджер ответил не сразу.       — Конечно…       — Под каким пунктом?       — Я не помню. Я разве могу?       Гордон достал одну из папок с документами, лежавших на его столе многочисленными стопками, и, открыв ее, спустя какое-то время достал упомянутые протоколы. У Роджера все похолодело внутри.       — Тогда покажи, где о них сказано.       Роджер спешно принялся придумывать новую отговорку.       — Вы правы, комиссар, их там нет… их не внесли, это новая информация.       — Ты же сказал, что они из архива. Как новые улики могли туда попасть?       Роджер снова помолчал.       — По случайности.       — Ладно, — произнес Гордон и полез в карман за чем-то другим. Он вынул несколько фотографий и бросил их перед Роджером. — А это у тебя откуда?       Это были те самые фото, которые Пол печатал, как доказательство мафии, что у него есть нужные им улики и что он не блефует. Пол отдал их Роджеру, думая, что тот сам догадается их порвать, но он этого не сделал, а потом просто забыл.       Роджер нахмурился, присмотревшись к изображению, и сказал:       — Я за ними не следил.       — А кто?       — Я не знаю.       Гордон сбавил напор и облокотился на спинку кресла.       — Ты знаешь, что твой брат связался с мафией?       — Что? — вполне убедительно удивился Роджер.       Гордон много людей повидал на своем веку, много лет отработал в костюме полицейского, практически всю жизнь, как ему казалось, провел среди преступников и научился легко определять действительно виновных от невиновных и прочие промежуточные формы преступников. Он вздохнул, наблюдая за полицейским, сидевшим напротив.       — Роджер, ты хороший человек, ты мне всегда нравился, но зачем ты его покрываешь?       — Мне не от чего его покрывать.       — А если я скажу, что могу это доказать? — спросил Гордон, Роджер не ответил. — Я уже давно за ним наблюдаю и, к сожалению, убедился в его связях с мафией. Если ты не хочешь пойти с ним за компанию в тюрьму, как соучастник, скажи все, как было. И отделаешься только увольнением.       Гордон ненавидел такие ситуации — заставлять людей выбирать между своим благополучием и родными людьми, но именно сейчас он поставил перед таким выбором полицейского. И он видел, как тому от этого тяжело и совестно. Джеймс знал его достаточно хорошо, чтобы быть уверенным, что он во всем сознается и потому молча ждал признания. Это продолжалось долго: Роджер мучился в догадках, как ему следует поступить, однако, когда пришло время ответить, он сделал неожиданный для комиссара выбор.       — Я не могу ничего вам сказать, — произнес Роджер.       Гордон удивленно нахмурился:       — Что?       — Я ничего не знаю и ни к чему не причастен. Если у вас есть сомнения — можете проверить.       — Роджер, ты…       Полицейский не дрогнул.       — Ты поступаешь глупо, — покачал головой Джим.       — Я знаю, на что иду, — ответили ему.       — Тогда мне придется тебя задержать. — Гордон позвонил и попросил двух людей пригласить в свой кабинет и забрать подозреваемого. Роджер не сопротивлялся. Он выглядел раздавленным и задумчивым. Гордон не ожидал от него такого решения, но, с другой стороны, знал, что сам бы так поступил.       Как только забрали Роджера в камеру предварительного задержания, Джим устало провел рукой по лицу. Столько всего свалилось в один день: он нашел продажного копа в своих рядах, арестовал его брата, чье участие в этом деле выражалось максимум в том, что он «постоял рядом»; он поссорился с женой, и к тому же узнал, что все это время был не прав, думая, что Бэтмен с Джокером просто друзья по оружию — они оказывается были любовниками. Как бы Джиму не казалось, что должен отреагировать на эту новость более шокировано, он чувствовал лишь усталость. Ему не хотелось об этом думать сейчас, его волновал только заболевший зуб. Хотелось выпить обезболивающего и пойти спать. Завтра он вернется в участок и вызовет Бэтмена на разговор. Спрятав фотографии, на которых Темный Рыцарь и Джокер обнимаются и целуются, видеозаписи из банка, на которых видно, как Джокер запрыгивает на Бэтмена и целует его, — спрятав все это, Джим с пустой головой пошел домой.       Весь следующий день он не мог успокоиться, сны его были беспокойными, ожидание вечера напрягало еще больше. Гордон все думал, что ему делать, что скажет Бэтмен, и как они вообще начнут этот разговор. Размышлял, как так вышло, что Бэтмен связался с Джокером. Он не мог этого осмыслить. Это было нереально. Проведя весь день в раздумьях, Гордон встретил вечер и поднялся на крышу департамента. Включив бэтсигнал, он принялся ждать, закурив сигарету. Время шло и медленно, и быстро: с одной стороны, хотелось немедленно задать волнующие вопросы, а с другой, просто молча отдать все улики и отпустить его, сделав вид, что ничего не было. Но Джим не мог притворяться: он был обязан разобраться во всем и поставить в этом деле точку. Прошло не меньше часа, когда из тени появилась фигура Темного Рыцаря. Гордон краем глаза заметил его и обернулся.       — Ты звал меня, — сказал Бэтмен. — Что-то случилось?       Гордон посмотрел на него безучастным взглядом, что Брюса стало напрягать.       — Даже и не знаю, как сказать, — ответил Джим, выкинув окурок, снова глянув на Бэтмена, положив руки на бедра.       — Что-то серьезное? — уточнил Бэтмен.       — Это явно не ерунда. — Гордон достал из кармана фотографию и протянул ее Бэтмену.       Когда Брюс увидел это, он даже не понял, что почувствовал. Что-то похожее он испытывал, когда Альфред узнал об их отношениях с Джокером; когда сам Джокер узнал его личность; когда впервые решил стать Бэтменом. Он испытывал не волнение или страх. Это была паника. Брюс упорно ей сопротивлялся, лишь бы со стороны этого не было видно, а в груди в это время в ужасе скакало сердце. Он просто не знал, что ему сказать.       — Джим… — только и произнес он.       — Не надо, — покачал головой Гордон.       Они молчали. Брюс скомкал в руке фотографию, на которой узнавал и себя и Джокера; он помнил тот день. Как он мог допустить такое? Он не мог понять, почему не заботился об этой тайне еще жестче, чем нужно было. Брюс чувствовал стыд. Он смотрел на Гордона исподлобья, который опустил взгляд куда-то в землю, и ждал его слов.       — Слушай, — начал Джим, — я не хочу знать подробностей, только скажи мне… он тебе не давал… не знаю, приворотного зелья какого-нибудь? — Гордон странно хмыкнул.       — Нет, — ответил Бэтмен. — Это было осознанно.       Гордон покивал и полез в карман за новой сигаретой, заодно достав еще одну фотографию, которую сразу отдал Бэтмену. Брюс даже смотреть на нее не стал и скомкал. Гордон закурил, снова задумавшись. Сердце Брюса так и не успокаивалось — обеспокоенно стучало в груди, заставляя оставаться в напряжении. Спустя какое-то время Джим вновь заговорил.       — И что предлагаешь мне делать? — спросил он, не глядя на Бэтмена.       — Ты о чем?       — Я как минимум должен поймать Джокера, и как максимум заточить его в Аркхэме навсегда. Но ты же будешь этому не рад, да? Я не сомневаюсь, что ты знаешь, где он, но специально не станешь мне говорить, или еще хуже — будешь мешать. И тогда мне придется арестовать еще и тебя, а это… ты сам догадываешься, к чему приведет. Вот я и спрашиваю, что мне делать? Как поступить? — Гордон посмотрел на Бэтмена. — У нас не так много вариантов: либо ты остаешься героем, либо присоединяешься к нему. Ты еще не определился?       Бэтмен шумно выдохнул.       — Я не буду на его стороне. — Он помолчал, собираясь с мыслями. — Я пытаюсь сделать все, чтобы изменить его. Мне это удается. Я смогу… смогу все исправить.       Гордон молча слушал, чувствовалось его неверие.       — Он не такой, каким был раньше, — уверял Бэтмен. — Мне просто нужно время.       — То, что он меняется, не сможет изменить того, что он успел сделать.       — Я знаю, но ему нужно дать шанс. Он достоин этого.       — Слушай, я не хочу в это вникать. Я просто хочу сделать свою работу. Преступник должен быть арестован, согласен? Главное справедливость. Разве ты не этого все время добивался, пока существовал в этом образе?       Бэтмен молчал. Гордон вздохнул, протирая глаза.       — Мне придется его арестовать. Но, если ты начнешь мешать, мне придется задержать еще и тебя, но я этого не хочу и не только потому, что привык с тобой работать, а потому что этот город нуждается в тебе. Если ты уйдешь — все изменится, и не будет больше никакой надежды, не будет никакого гребанного смысла.       — Джим, ты преувеличиваешь…       — Что я не так говорю? По-твоему, я все это выдумал? Мои дети говорят мне, как ты их вдохновляешь, восхищаются тобой, они рассказывают, как в школе одноклассники только и делают, что говорят о тебе — все думают о тебе. А если тебя арестуют, если я сам тебя арестую, что тогда произойдет?       Брюс опустил взгляд, Гордон стер испарину со лба и потоптался на месте, выпуская напряжение, скопившееся в мышцах. Брюс понимал, что не сможет переубедить Джима: у него совсем нет аргументов. Он осознавал неправоту в свершенных поступках, их несерьезность, ребяческое развлечение, однако нисколько этого не принимал. Он не мог донести до Гордона всю силу своих чувств к Джокеру, да и в этом, возможно, уже не было смысла. Гордон достал из кармана куртки что-то небольшое и бросил Бэтмену. Брюс поймал и посмотрел на это: в ладони лежала небольшая флэшка.       — Вы бы хоть прятались получше, — буркнул Гордон. Брюс сжал ее в кулаке. — На ней все видеозаписи, все фотографии и прочее — вся информация о вас двоих. Я подумал, что будет правильнее отдать ее тебе.       — Спасибо, — опустив руку с флэшкой, поблагодарил Брюс.       — Еще повезло, что я успел заметить это до того, как их продали мафии. — Брюс нахмурился на услышанном.       — Хорошо, что об этом больше никто не узнает. Так ведь? — Гордон посмотрел на Бэтмена. — Ты же их уничтожишь?       Брюс медленно кивнул один раз и отвел взгляд, он развернулся и пошел прочь.       — Я тебя предупредил, — сказал Гордон напоследок, Бэтмен приостановился. — Я буду делать то, что должен, и, надеюсь, ты сделаешь тоже самое.       Бэтмен, выстрелив крюком, буквально упорхнул в небо и скрылся в ночной тьме. Гордон постоял на крыше еще немного и отправился в кабинет за вещами, ему очень захотелось домой.