Хороший мальчик Персик

      Сегодня, чуть только зажегся свет и по лестнице загремели шаги, Дин нутром почуял неприятности. И не ошибся. Нет, Барни был такой же, как и всегда – молчаливый и туповатый, зато Стив явно был навеселе. От него знатно тянуло виски, походка была неровной, а главное – он не пропустил ни одной клетки, по каждой пробарабанил своей чертовой дубинкой. На Дина он даже не взглянул, пинком зафутболил в его клетку бумажный пакет и все, зато возле Персика остановился и долго смотрел на черную спину.       – Время дрессировки! – наконец проорал Стив и снял с пояса связку ключей.       Дин сразу же прикипел к этой связке взглядом, прикидывая, достаточно ли Стив пьян, чтобы попробовать ее стянуть, но тут к клетке вернулся Барни, оставивший бак у подножия лестницы и притащивший какие-то палки, цепи и… кнут.       – Давай, вытаскивай его! – Стив возбужденно переминался с ноги на ногу.       – Э… а разве не надо его сперва обездвижить? – Барни недоуменно почесал в затылке.       Стив хлопнул себя по лбу:       – Точно!       Он достал из нагрудного кармана клочок бумаги, сощурился и медленно, по складам, пробормотал какую-то белиберду, по всей видимости, заклинание. Вроде бы ничего не изменилось, но Стив спокойно вставил ключ в замок.       – Побыстрее, а то оно скоро выветрится! – скомандовал он, подняв дверцу.       Барни резво заскочил в клетку и нацепил на лапы Персику заранее припасенные кандалы.       – Вот и отлично, теперь не отвертишься, исполнишь все, что скажут. – Стив с явным предвкушением потер руки. – И чего этого богатея не устраивает? Держал бы в оковах и дело с концом, так нет, ему с чего-то понадобилась служебная собака. Тапочки, что ли, принести некому? Эй, ты, кусок дерьма, вставай и выходи, папочка тебя уже заждался!       Персик нехотя поднялся. Его движения были дергаными, точно он изо всех сил сопротивлялся магии кандалов. Натянутые между ними цепи загремели по полу.       – Черт, здесь не развернуться. Тащи свою задницу в тот угол, – Стив вытянул кнут из общей кучи и указал им на дальнюю стену подвала.       – Эй, оставьте собачку в покое! Не мучайте животное! – не сдержался Дин, хоть и понимал, что его слова тут бесполезны. Разве что еще хуже сделают. Но промолчать он не мог.       – Цыц! А то и тебе перепадет! – взвизгнул Стив и хлестнул кнутом по прутьям.       – Попробуй, рискни здоровьем, – Дин приглашающе развел руки. – Для меня у вас кандалов нет.       – Блядь, Барни, ткни его, чтобы завял! – Стив щелкнул на прощание кнутом и удалился туда же, куда уковылял Персик.       Барни пихнул в сторону Дина палкой, но тот оказался проворнее и отскочил к дальней стене – туда палка не дотягивалась. Барни глухо проворчал что-то, однако задерживаться не стал и поспешил на очередной требовательный вопль своего напарника.       Дин сцепил зубы и опять подошел вплотную к решетке. С его места дальний угол был едва виден, но свист кнута и последовавший за ним визг невозможно было спутать ни с чем.       – Суки! – Дин в бессильной ярости ухватился за прутья и дернул на себя, обдирая ладони о насечки. Он кусал губы и боролся с отчаянным желанием заткнуть уши и не слышать звуки ударов и крики боли, почему-то с каждым разом все больше напоминавшие человеческие. – Хватит! Да хватит уже! Клянусь, только дайте добраться, я вам голыми руками глотки вырву!       Он не знал, сколько прошло времени, по его ощущениям – целая вечность, – но в конце концов чертовы изверги приволокли пса обратно. Причем именно приволокли: Барни, напрягая чудовищные бицепсы, тянул Персика за ошейник, а тот лишь вяло перебирал лапами. Его глаза были полузакрыты, из уголка пасти тянулась кровавая слюна, а на полу оставались широкие красные полосы. Даже его шкура, казалось, насквозь промокла от крови, так что светлое пятнышко слилось по цвету с остальной шерстью.       – Ублюдки! – выплюнул Дин, с состраданием глядя на товарища по заточению.       Стив хихикнул:       – Ты же охотишься на таких, как он, чего распереживался?       Дин посмотрел на него, искренне жалея, что не умеет убивать взглядом. Или хотя бы прожигать насквозь.       – Во всяком случае, у меня хватает смелости охотиться на тех, кто сильнее меня, а не издеваться над ними, пользуясь временной властью. – Дин склонил голову набок. – Признайся, Стиви, ты так компенсируешь крохотный член или импотенцию?       Стив рывком приблизился к решетке.       – Первое, что я сделаю, когда хозяин с тобой закончит, – кастрирую, – пообещал он. – Посмотрим, как ты тогда будешь хорохориться.       Они уже были на лестнице, когда Дин расслышал тихое:       – Стив, а как он догадался?       И быстрое:       – Заткнись, мудила.       Сбоку насмешливо фыркнул Ларри, но Дин не стал разделять веселье. Он уже сидел возле Персика и сквозь разделявшую их решетку пытался в наступившей темноте разглядеть, насколько серьезно тот пострадал. Черный мех скрывал кровь, но даже так было понятно, что пес сильно избит. Он вылизывал лапу и слабо поскуливал.       – Ничего, старик, мы выберемся и зададим им жару. – И Дин свято верил, что все так и будет. Даже если эта охота станет для него последней. Возможно, он и сидит в окружении монстров, но они и в подметки не годятся тем уродам, что сейчас напиваются наверху. Тем, что убивают людей, чтобы содержать свой зверинец, а потом распродают его другим таким же уродам. И ей-богу, Дин пристрелил бы каждого из них безо всякой жалости.       И пусть принцип «мы не убиваем людей» катится в ад.       Дин осторожно коснулся шеи Персика – он помнил, как сильно Барни дергал за ошейник. Пальцы нащупали глубокий порез прямо под подбородком. Персик вздрогнул и коротко взвизгнул.       – Шшш, мальчик, потерпи. Сейчас будет лучше, – успокаивающе прошептал Дин. Он достал старенькую бандану, которую часто использовал вместо повязки на раны, и обмотал ею ошейник над самым порезом, чтобы острый край не давил так сильно и не делал еще больнее. – Вот так, малыш, вот так. Ведь лучше же, правда?       Вместо ответа Персик улегся набок и положил голову на протянутую руку Дина. Это был жест абсолютного доверия, нет, не доверия даже, а какой-то… преданности. Сродни преданности самого Дина – своей семье, своему делу. Той самой пресловутой собачьей преданности.       Дин сглотнул вставший в горле комок и погладил пса по морде: от опущенных век до забавного розоватого носа.       – Хороший мальчик Персик, – проговорил он. – Ты молодец.

* * *

      С утра Персик выглядел получше: насколько Дин мог судить, его раны практически затянулись, оставив после себя только шрамы; лишь некоторые еще сочились сукровицей. Бандану Дин пока оставил, рассудив, что снимет ее перед самым приходом «дрессировщиков» – чтобы не провоцировать Стива на новые издевательства, – а до тех пор пускай бандана еще немного послужит буфером.       – Ну что, не передумал насчет совместного побега? – спросил Ларри вместо приветствия.       Дин открыл рот, чтобы согласиться – он много размышлял в эту ночь и пришел к неутешительному выводу, что других вариантов у него нет. Разве что… он решил для себя, что обязательным условием станет освобождение пса. Нечисть он там или не нечисть – но Дин его тут не оставит. И дай бог, чтобы Персик потом не дал повода устроить на себя охоту. Или хотя бы пусть за ним охотится кто-нибудь другой.       Но озвучить это все Дин не успел: из окошек донесся шум моторов, сменившийся гулом голосов. Твари в клетках затихли и как-то съежились.       – Все, пиздец, – прокомментировал Ларри. – Хозяин вернулся со своей командой. Хана тебе, Дин. И мне заодно.       – Может, еще обойдется… – Дин осекся, когда надо головой застучали шаги множества ног, а потом двери подвала распахнулись и зажегся свет.       Похоже, хозяин решил обойтись без отдыха после дороги и сразу приступить к делу.       Дин едва успел снять с ошейника бандану и запихать ее в задний карман джинсов, когда в подвал ввалилась целая толпа народу. Их было человек восемь, во главе с грузным мужчиной, от которого за милю несло авторитетом и жестокостью. Он только бровью повел, а его подручные уже принялись вытаскивать Дина из клетки.       Сопротивляться сейчас было бесполезно, и Дин позволил себе обвиснуть в руках конвоиров, притворившись вялой амебой. Возможно, если Стив не успел нажаловаться, удастся сойти за зеленого новичка и нежную фиалку и сделать вид, что потерял сознание от страха. А потом все-таки продолжить разговор с Ларри. Однако первый же удар по почкам развеял надежды без следа. Дин выгнулся, хватая ртом воздух, и мужчина – главарь – немедленно воспользовался этим и, ухватив за волосы, вздернул его голову вверх.       – Ну-ка посмотрим, кто тут у нас. Мне докладывали, что ты больно наглый, вступаешься за… – главарь скептически хмыкнул, – слабых и беззащитных. Похвально, хотя и странно для охотника. Ты ведь охотник? Я вашу породу за милю чую. Так вот, – он сжал руку в кулак, едва не выдирая пряди с корнем, и у Дина невольно навернулись слезы на глаза, – у тебя сейчас два варианта. Либо ты рассказываешь, кто тебя послал, кто знает об этом месте… да вообще все, что знаешь, – и мы быстро и безболезненно перерезаем тебе горло. Либо ты строишь из себя героя и будешь долго мучиться – и все равно в итоге все мне расскажешь.       Ладно, спектакль не удался. Значит, нет смысла продолжать спектакль. Дин собрал остатки слюны и плюнул главарю прямо в лицо. Против ожиданий тот даже не поморщился: вытер щеку и улыбнулся Дину, как любимому племяннику.       – То есть поиграем в героев? Ну что, твоя жизнь, тебе и решать. Кто-нибудь знает, куда ты поехал? Знает, на кого ты охотился?       Дин промолчал.       Его били по лицу и по ребрам – Дин молчал. Главарь разрезал его рубашку ножом и принялся водить лезвием по коже, то и дело надавливая и оставляя длинные кровоточащие царапины – Дин молчал. В дело пошел кнут, и рубашка окончательно превратилась в лохмотья, а на спине не осталось живого места – Дин прокусил губу насквозь, но молчал.       – Крепкий ты парень, – почти добродушно произнес главарь. Он стоял над Дином и задумчиво постукивал носком ботинка. – Что дальше… каленое железо? Соль? Может, притопить тебя?..       Его внимание привлек Персик, который с самого начала экзекуции кидался на решетку и лаял – звук напоминал ржавую пилу, сражающуюся с особо толстым деревом.       Главарь довольно потер ладони, будто придумал отличный фокус.       – Стив, вы ведь не кормили нашу собачку, как я и велел?       – Уже почти три недели, – с готовностью откликнулся Стив.       – Отлично. Давайте его сюда.       Барни с готовностью приволок цепь и, как только Стив открыл дверцу, ловко прицепил ее к ошейнику. Персик не упирался: он как будто даже не замечал, что с ним что-то делают. Очутившись в проходе, он плюхнулся на зад и замер, совершенно не интересуясь происходящим вокруг.       – Что, проголодался, зверюга? – ласково спросил главарь. – Вот тебе обед, угощайся.       Дин с трудом приподнял голову и тревожно уставился на Персика. Конечно, тот был чертовски дружелюбен с Дином, но инстинкты пока никто не отменял. Но тревога была напрасной – казалось, Персик больше внимания уделял кружащей под потолком мухе, чем каким-то там людям.       – Тебе еду предлагают, ну же! – главарь явно начал терять терпение. – Барни, подтолкни его.       Барни дернул за цепь, вынуждая Персика едва ли не встать на Дина, но тот уперся всеми четырьмя и крутанул головой, выдергивая «поводок» из рук своего тюремщика.       – Твою мать! – Барни подул на обожженные трением ладони.       – Упрямый ублюдок! – у Стива в руках словно по волшебству материализовался кнут.       – Хватит! – осадил его главарь. – Ты уже и так достаточно попортил ему товарный вид. Верните его на место.       В этот момент у него зазвонил мобильный.       – Зарански слушает. Да. Да, я могу сейчас говорить. Конечно, давайте это обсудим. Минуточку… – главарь прикрыл трубку и прошипел: – Этого тоже обратно в клетку, займемся им позже. Может, рейфу больше по нутру свежее мясо.       Несколько минут – и подвал вновь опустел.