Часть 5
10 июня 2015 г., 01:14
Дин часто и неглубоко дышал, силясь справиться с адской болью в ребрах… да и во всем теле, если уж на то пошло. Эти засранцы знали толк: наверное, не пропустили ни одной болевой точки, каждую тщательно обработали кулаками. А спина просто горела огнем – несколько особо «удачных» ударов кнутом рассекли кожу до самого мяса.
– Ну так вот, – отдышавшись, начал Дин, как будто ничего не произошло. Он сумел добраться до стены и сел, стараясь не прикасаться к ней израненной спиной. – Что ты там говорил насчет побега?
– Ничего не выйдет. – Ларри сокрушенно покачал головой. – Мой расчет был на то, что в доме только эти двое недоносков, а с такой оравой тренированных бойцов мы не справимся. Вон как они тебя отделали.
– Да пустяки, – беспечно отмахнулся Дин и сплюнул сгусток крови размером с Техас. – Как-нибудь выкрутимся.
Ларри вздохнул:
– Ладно. Какая разница, сейчас сдохнуть или через пару часов, когда хозяин решит пустить меня в расход. Короче. Сразу говорю, план родился экспромтом, пока я наблюдал, как ты трахаешься с замком. Ну и бургеры помогли.
– Конкретнее, – потребовал Дин, молясь всем богам, чтобы не отрубиться прямо посреди разговора.
– Так я и конкретнее, – в голосе Ларри зазвучала обида. – Ты не можешь открыть свой замок, так? А у Персика можешь?
Дин покосился на соседнюю клетку:
– Могу. А что нам это даст?
– А то, что моя клетка – обычная. Тебе просто не повезло – у нас тут всего три разукрашенных клетки, и тебя сунули в одну из них. Так-то это шаманство нафиг никому не упало: оборотня оно не остановит, рейфа тоже, призрака держит соль в трубках по периметру и какие-то травы. Зато Персик через такую решетку пробиться не может. Но ты можешь его выпустить и приманить бургером в мою клетку – ты как раз удачно не успел сожрать свой ужин. Персик сломает мою дверь, и я тоже выберусь.
– Пока я не вижу, каким образом это освободит меня, – холодно сказал Дин. Слабость накатывала волнами, но он упорно держался, запрещая себе даже думать о беспамятстве.
– Вот в этом и проблема. Если бы тут были только Стив и Барни, мы бы могли поднять шум, чтобы приманить их, а потом напасть и отнять ключи… – Ларри не сказал «снять с трупов», но Дин его и так понял. – И свалили бы отсюда на все четыре.
– Это и сейчас можно сделать. Все равно на шум пошлют сначала их, а потом уже сами пойдут разбираться, – резонно возразил Дин.
Ларри задумался.
– А ты прав, чувак. Ну что… – он довольно скептически окинул взглядом скособоченную фигуру Дина, пытавшегося выбрать позу, чтобы не тревожить раны и ушибы. – Если что-то делать, то надо делать прямо сейчас – кто знает, когда Зарански вернется к твоему допросу. И знаешь… – Ларри криво улыбнулся, – даже если мне вдруг придет в голову тебя кинуть, Персик не даст. Он признал тебя хозяином… нет, вожаком. Если бы у Зарански было время подумать, он бы тоже это понял.
Снимать ботинок с исхлестанной спиной – та еще пытка, но Дин справился, заменяя стоны крепким словцом. Открывать клетку Персика действительно оказалось куда сподручнее: отмычка легко вошла в замок, и буквально через три минуты механизм щелкнул, поддаваясь. Дин просунул руки как можно дальше и, резко выдохнув, дернул дверцу вверх. Спину обожгло сверху донизу – кажется, он слышал треск собственной рвущейся плоти, – и несколько мгновений Дин просто стоял на коленях, глядя в никуда и сдерживая крик. Дверцу он приподнял всего дюймов на десять, но та шла довольно туго, и не было нужды опасаться, что она захлопнется обратно.
На выручку пришел Персик. Он просунул морду в образовавшееся отверстие и принялся пропихиваться наружу, головой, и потом и всей тушей поднимая дверцу до упора.
– Отлично, – возликовал Ларри. – Теперь бери бургер и засунь руку в мою клетку. И зови Персика к обеду.
Дин зажмурился, вцепился в прутья, собираясь с силами – и решительно оттолкнулся. Боль стихла до умеренной и уже не превращала каждый вдох в агонию. Он подполз к забытому со вчерашнего дня пакету и вытащил два бургера. Справедливо рассудив, что два – это в два раза лучше, чем один, Дин прижался к решетке, разделявшей их с Ларри клетки – подальше от дверцы, – и позвал:
– Персик, мальчик, смотри, что я тебе припас. Это еда, Персик, еда. Иди сюда, возьми, поешь…
Вместо голоса выходило хриплое карканье, в горле клокотало, но Персик вряд ли обратил внимание на такие тонкости. С радостным повизгиванием он подвалил к дверце Ларри и принялся протискиваться прямо сквозь прутья.
Железо заскрипело, затрещало, изгибаясь под воздействием чудовищной силы, и Дин вдруг впервые задумался: на что же способен Персик без ошейника? Это же самый настоящий танк…
Вскоре, искривив абсолютно все прутья – а центральные так и вовсе выдрав из пазов, Персик требовательно ткнул носом в руку Дина, судорожно сжимавшую бургеры. Дин очнулся.
– А, да. Извини. Бери, ты заслужил. Хороший мальчик.
Ларри, на время этого «циркового этюда» благоразумно забившийся в самый дальний от Дина и Персика угол, осторожно кашлянул:
– Ты бы попросил его отодвинуться, чтобы я мог выйти, а?
– Молодец, Персик, – еще раз похвалил пса Дин. – Теперь иди в коридор и выпусти дядю Ларри.
Когда они оба – Персик и Ларри – очутились в проходе, Дин снова подумал, что сейчас его запросто могут оставить в подвале, на растерзание Зарански и его людям. А учитывая, в какой ярости тот будет после пропажи аж двух экспонатов, Дину лучше прямо сейчас начать перепиливать вены отмычкой. Не то чтобы он всерьез в это верил… Слова Ларри насчет того, что он теперь вожак Персика, звучали убедительно. Это была правда. И даже если Ларри вздумает сбежать в одиночку, Персик не бросит Дина.
– Ну что… начинаем шуметь, – полувопросительно сказал Ларри и, не дожидаясь ответа, схватил валявшуюся в проходе миску и принялся водить ею туда-сюда по прутьям, голося какую-то похабную песенку. Когда к какофонии прибавился лай Персика, а следом гвалт взбудораженных тварей, Дину показалось, что сейчас его барабанные перепонки устроят ядерный взрыв. И не надо будет никого спасать.
Действие возымело эффект: через некоторое время за дверью в подвал послышались сердитые голоса. Ларри мигом умолк и метнулся куда-то вбок, сливаясь с тенями у стены. Персик как ни в чем не бывало остался сидеть посреди прохода.
– Что за концерт?! Чего разгал… – спускавшийся первым Стив, заметив Персика, замер, но не успевший притормозить Барни врезался ему в спину, и Стив буквально слетел с последних ступенек. – Чт-т… Твою мать! Хватай цепи, идиот! – рявкнул он Барни и принялся судорожно хлопать по карманам, очевидно, в поисках бумажки с заклинанием.
Ларри соткался из теней позади Стива – Дин так и не понял, как это у него вышло, – и едва ли не нежно обнял за плечи, наклоняя его голову набок…
…и впиваясь в открывшуюся шею.
Стив заверещал неожиданно высоким голосом, но звук быстро оборвался, сменившись сипением, к которому примешивалось хлюпанье – кровь Ларри пил совсем не нежно.
– Стив! – Барни уронил цепи и кинулся на помощь товарищу.
Сделать он успел лишь несколько шагов.
До того спокойно сидевший Персик взвился в воздух и комком ожившей тьмы опрокинул его на землю.
На сей раз Дин не стал отворачиваться.
Не поморщился, когда острые когти вспороли кожу на груди Барни. Не вздрогнул, когда с хрустом разошлись под могучей лапой ребра, резко выделяясь белыми обломками на фоне почти мгновенно залитых кровью сизых легких. И смотрел, смотрел, смотрел, когда пес опустил морду и принялся с чавканьем пожирать полезшие наружу внутренности.
Пиршество продолжалось несколько минут.
Наконец Ларри отпустил бледного и несомненно мертвого уже Стива, и тело упало на пол с каким-то деревянным стуком. Должно быть, крови в нем уже не осталось: из развороченного горла не вытекло и капли
– Перекусили – и хватит, – заявил Ларри, облизываясь. – Дин, скажи Персику «фу», а то он до утра жрать будет. – И выразительно покрутил на пальце связку ключей.
– Персик, брось бяку, – сказал Дин, не очень-то уверенный, что пес его послушается.
Но Персик остановился и поднял голову. Из его пасти свисало нечто, видимо, когда-то бывшее куском пищевода, а в глазах стояло недоумение: зачем хозяин приказывает ему оторваться от такой вкусной еды?
– Мы идем гулять, Персик. Гулять. – Дин подполз к решетке и повторил: – Гулять.
Персик вздохнул с сожалением, последний раз макнул морду в живот Барни и, выдрав здоровенный кусок, по форме похожий на печень, торопливо принялся жевать.
Отперев замок и приподняв дверцу, Ларри посторонился, давая Дину возможность выйти – или, скорее, выпасть – наружу и, пользуясь прутьями вместо опоры, воздеть себя на ноги.
– Отлично, из клеток мы худо-бедно выбрались, что дальше, стратег? – Ларри указал взглядом вверх. – Как пройдем мимо звероловов?
– Легко и незаметно, – улыбнулся Дин, и, должно быть, было в его улыбке что-то такое, отчего Ларри невольно попятился назад, а Персик судорожно проглотил остатки печени, сел и сложил лапы ровно, всем видом показывая преданность и готовность служить. Дин вытащил из замка ключ и помахал связкой перед бывшими сокамерниками. – Мы выпустим всех.
– Сдурел? – глаза Ларри сделались размером с блюдца. – Да они нас первых растерзают.
Дин покачал головой:
– С нами Персик, они не посмеют. Да и наверху добычи больше. Кстати, – он взглянул на окошки, – хорошо, что еще не стемнело – так твари останутся в доме подольше.
– Угу, и я вместе с ними, – пробормотал Ларри, поеживаясь.
– Вы вроде бы не так боитесь солнца, как описывают в суевериях, – удивился Дин. – К тому же, вокруг лес, так что как-нибудь укроешься.
Ларри вздохнул, но особого выбора не было, и Дин знал, что он это знает.
* * *
Ларри с Дином коротко поспорили, кому идти отпирать замки; в конце концов Ларри резонно указал, что из них двоих только он, во-первых, не ранен, а во-вторых – в любом случае двигается быстрее. И хотя Дин терпеть не мог признавать свою слабость, все же пришлось согласиться. Открыв все клетки, кроме тех, где держали призраков – Дин рассудил, что помощи от них будет мало, да и неизвестно еще, сможет ли Персик от них защитить, – Ларри тоже укрылся за грозной тушей пса, пережидая, пока зверинец разбежится по дому. Раздавшиеся наверху громкие крики и ругательства, пальба и стоны возвестили, что путь относительно чист. – Идем. – Дин кивнул Ларри, похлопал Персика по спине, и они втроем направились к лестнице. У Дина был четкий план: подняться, проскочить сквозь царящую в доме неразбериху, выйти в лес, найти дорогу в город, постараться засветло вернуться к Импале. Если бы еще так не кружилась голова… Он по-прежнему держал руку на холке Персика, цепляясь за шерсть, чтобы не упасть, а Ларри тактично делал вид, что ничего не замечает. Персику так и вовсе было пофиг – он пер вперед, как бронетранспортер, и сотня-другая фунтов груза ничуть ему не мешала. Они достигли середины лестницы, когда дом содрогнулся. Крики разом смолкли – чтобы возобновиться усиленными до ураганного рева. Теперь к ним примешивались вой и рычание обезумевших от ужаса тварей. Дверной проем осветило багровое зарево. – Что за нахрен? – изумился Ларри, которого отбросило на стену. – Взрыв. И пожар… – потрясенно прошептал Дин. Удар сбил его с ног, и теперь он буквально карабкался вверх по боку Персика, с трудом перебирая отказывавшимися подчиняться руками и едва сдерживая стон, когда израненные плечи приняли на себя вес остального тела. – Неужели кто-то добрался до местных запасов бензина? – риторически вопросил Ларри и протянул ему руку. На сей раз Дин не стал церемониться, понимая, что промедление смерти подобно, и принял помощь. Они вышли из подвала в коридор. Хаос в доме царил невообразимый. Мало кто из тварей продолжал сражаться со звероловами: большинство, как и люди, метались по комнатам в поисках выхода из огненной западни. – Сюда! – Ларри дернул Дина за рукав. – Кажется, там просвет. Это была просторная комната – насколько можно было судить в кромешном дыму – с большими окнами, стекла в которых, очевидно, вылетели от взрыва. Огонь сюда еще не добрался – зато добралась парочка рейфов, доедавших кого-то в углу. Лицо твари уже обглодали, и теперь наперегонки обкусывали мясо с бедер своей жертвы. – А вот и Зарански, – с невольным удовлетворением заметил Дин, узнав тело по обрывкам куртки. – Угу. На собственной шкуре узнал, насколько проголодались рейфы, – согласно хмыкнул Ларри. – Давай, Дин, не тормози, мы почти уже выбрались. И словно в ответ на эти воодушевляющие слова рейфы отвлеклись от кровавой трапезы, зарычали и направились к ним, разделяясь и обходя их с боков. – Вот зачем ты это сказал… – сокрушенно уронил Дин, отталкиваясь от спины Персика и шаря взглядом вокруг в поисках подходящего оружия. Да только, насколько каша в голове позволяла вспомнить, главным оружием против рейфов был как раз таки огонь. А Дин совершенно не испытывал желания заманивать их в то пекло, в которое превратилась остальная часть дома. В этот момент Персик нагнул голову и коротко низко взрыкнул. Рейфы настороженно остановились. Они наверняка видели, каким он был, когда его только привезли. Но голод оказался сильнее страха – хотя теперь рейфы двигались куда медленнее. И тогда Персик прыгнул. С места, без разбега, сшибая одного и сразу разворачиваясь к другому. Второй рейф оказался проворнее и уклонился; вскоре к нему присоединился первый, и они закружили вокруг пса, выискивая брешь в его обороне. – Дин, бежим, пока Персик дает нам время! – Ларри снова потянул Дина за рукав. – Ну уж нет. – Дин выдернул руку из хватки. – Я его не брошу. – Дин, не глупи, это самоубийство. Персик и без нас справится. Ларри сделал несколько шагов по направлению к окну. Дин покачал головой и повторил: – Я его не брошу. А ты беги. Мы ничего друг другу не должны. Ларри вздохнул, посмотрел на него, на отвлекающего рейфов Персика, на окно… И сделал выбор. – Удачи! – пожелал он на прощание, перед тем как кануть с подоконника в подступающие сумерки. Оставшись один, Дин тяжело навалился на притулившийся у стены диван. Перед Персиком – да и перед рейфами тоже – не было особого смысла притворяться. Может, зря он остался? – мелькнула непрошеная мысль. – Какой из него боец, если он и на ногах не держится? Тем временем рейфы умудрились зажать Персика в угол. Тот огрызался, бил лапами и норовил достать противников зубами, но и на нем сказывались недавние побои и лишь чуть утоленный голод: Дин видел, как с черной шерсти скатываются на пол красные капли из заново открывшихся ран. Пора было вмешаться. Возле двери валялась брошенная кем-то винтовка. Наверняка без патронов, но как дубинка вполне сойдет. Дин закусил губу и рывком поднялся с дивана. В глазах потемнело, в груди полыхнуло огнем, и он замер, слегка покачиваясь и пережидая приступ агонии. Главное – перетерпеть. Когда боль немного утихла, Дин поднял винтовку и перехватил поудобнее… Рейфы не ожидали нападения со спины, и удар застал их врасплох – один из рейфов с воплем отлетел к дивану и, упав ничком, затих; воспользовавшись моментом, Персик напал на второго, толкая грудью и придавливая всем весом. – Так его… – прошептал Дин. Силы оставляли его, утекали, как песок сквозь пальцы. Он отбросил винтовку с разлетевшимся в щепки прикладом и сполз по стене на пол. Внезапно стена, у которой валялся рейф, рухнула, и языки ворвавшегося пламени с радостным гудением яростно набросились на новую пищу. Рейф пытался отползти, скребя когтями по доскам и вяло перебирая ногами, но, превратившись в живой факел, затих окончательно. Дин безучастно смотрел, как огонь подбирается все ближе, почти лижет подошвы его ботинок, но сил подняться уже не было. Жаркое дыхание опалило висок… а следом мощные челюсти надвинулись на его плечо, сдавливая, но не прокусывая… он почти бессознательно поднял руку, хватаясь за ошейник – и резкий рывок забросил его на спину Персика. Второй рейф, которого Персик так и не прикончил, заметался, подскочил к окну, вывалился наружу… Треск очереди, еще один взрыв, далеко не такой мощный, как тот, сотрясший дом, высокий оборвавшийся вопль. В мозгу у Дина будто щелкнуло. Кто-то напал на базу звероловов. Кто-то снаружи. И будь он проклят, если это не… – Папа… – прошептал он – или только подумал? Он уже не очень понимал, происходит все на самом деле, или это всего лишь предсмертный бред. – Персик, вези меня к папе… Его качнуло раз, другой… Дин с невероятным усилием повернул голову и увидел колыхающиеся над ним объятые пламенем занавески в веселый оранжевый цветочек. Это было так неуместно, что Дин рассмеялся. Точнее – попытался рассмеяться, но тут же закашлялся. Легкие разрывало от дыма, ребра, казалось, вонзаются прямо в сердце, но они почти выбрались, надо лишь еще немного потерпеть, еще чуток поднажать… Сильные руки обхватили его поперек талии и вытащили наружу. – Дин! Дин, ты слышишь меня?! Только не вздумай терять сознание, сынок! – Папа… Глаза Дина широко распахнулись. Теперь над ним было темно-синее небо в зареве пожара, кроны деревьев – и заслоняющее это все, застилающее весь белый свет встревоженное лицо отца. – Я умер? – спросил Дин. – Даже и не мечтай, – последовал грубоватый ответ. – Мы с Бобби тебя залатаем, ты только держись… Над горящим домом повис протяжный и печальный вой, напоминавший прощание. Дин застыл, точно громом пораженный. Персик… Персик остался в доме. – Папа… пусти… там Персик… – Он трепыхался, силясь вырваться из рук отца, терпя поражение и едва не рыдая от собственной беспомощности. – Там Персик, он сгорит, надо его спасти… – Хватит, Дин, иначе я тебя уроню! – прикрикнул отец. – Поправишься и сам сгоняешь в магазин хоть за персиками, хоть за яблоками. – Это мой… …пес – хотел объяснить Дин, но перед глазами все плыло, а кровь в ушах гремела адским рок-концертом. Он дернулся последний раз – и мир растворился в грохоте обрушившейся крыши дома.
