Любовь с привкусом граната

С самого начала она принесла в Подземный мир с собой весну. Несмотря на всю её грусть и тоску, ей каким-то образом удавалось словно оживлять мрачное царство теней, нарушая весь привычный уклад. Аид хмурился и срывал цветы, которые появлялись из ниоткуда, топтал слишком сочную для этого места траву и усмирял ставших уж больно улыбчивыми слуг. Вот только он даже не догадывался, что всё это лишь начало, малая часть того, что юная богиня могла сделать. Ведь это всё происходило даже без её желания, пока девушка находилась не в лучшем состоянии духа. А дальше - хуже. Персефона стала обживаться, и вовсе не привыкать к мрачному устою Аида. Неожиданно всё подземное царство забуяло цветами, которые хоть и вяли спустя пару часов, но всё же радовали Сефо, которая сразу занималась обновлением цветного покрова. И наплевать, что в паре шагов есть Элизиум, где этого всего навалом - девушка упрямо желала навести красоту вокруг мрачного дворца владыки, не зная до поры до времени, что к уничтожению её садов сам Аид имеет что ни на есть непосредственное отношение. В конце концов после бурного скандала Персефоне было позволено творить, что заблагорассудится с её покоями, а так же юной богине был отведен небольшой участок земли прямо под окнами её спальни, который владыка мёртвых буквально от сердца отрывал. Сефо разбила там роскошный сад, состоящий из красных роз и камелий, и даже Аид должен был признаться, что на фоне вечной тьмы алые цветы смотрелись весьма красиво. Вот только Персефоне этого было мало. Несмотря на любовь девушки к помпезности, она приятно удивила Аида, не устроив невесть что на их бракосочетание. В тронном зале было не так много людей: несколько богов, проживавших в царстве мёртвых, да парочку душ мёртвых, которые попали в милость юной богини. Даже цветов было совершенно немного, лишь кое-где в зале можно было заприметить алые лепестки роз. Мужчина скучающе сидел на троне, безбожно крутя в руках довольно массивную и роскошную корону, усыпанную драгоценными камнями, аки невесомую игрушку. Естественно, это был будущий головной убор королевы Царства мёртвых, пускай Аид ещё и не знал, что уже завтра корона будет сменена на изящную диадему, ибо Сефо не собирается таскать на своей голове такие тяжести, ещё и столь безвкусные. Ему хотелось лишь одного: лишь бы этот цирк закончился поскорее. В конце концов, всё можно было сделать куда более тише: напялить корону на Персефону перед парочкой божеств, усадить её на трон и выдохнуть спокойно. Так нет же, та возжелала церемонии, пышных слов и красивых нарядов. И обязательно поцелуй, как на настоящей свадьбе. А о брачной ночи даже и говорить не стоило, вот только Аид всё ещё надеялся, что отвертеться как-то получится. Ну, не для этого, не для этого он в Подземное царство упрятался. Ведь был же так счастлив! Возможно, временами грустно ему и становилось, потому и начинал он всякие войны против брата, но ведь это быстро проходило, с первым же поражением. А теперь его покой и уединение ещё сильнее будет нарушать уже даже не пленница, а законная супруга. Владыка не прекращал поток мрачных, пускай и уж больно надуманных мыслей. Упрямство не позволяло ему признаться в том, что давно хотел сделать Персефону своей царицей, да и просто своей. Временами в нём даже просыпалась ревность от мысли, что полгода девушка проводит на поверхности невесть с кем, небось ведь с Апполоном лишь и обжимается, пускай и подобные домыслы не имели никакой почвы. В моменты слабости, зачастую перед сном, он всё же признавал, что одинок и общество Персефоны начинает даже нравиться ему порой; всё же как-то пообвыкся, да и уютнее в царстве мёртвых стало с её приходом. Но будь она хоть немного тише... Огромные резные двери наконец-то отворились и в зал плавной поступью вошла будущая царица мёртвых. Один взгляд на Персефону заставил всегда безразличного бога затаить дыхание, пускай тот и не подал виду, лишь наконец-то отложил корону в сторону, поднимаясь с трона. В одном Аид уверен был точно: она красива, и красотой своей, пожалуй, даже превосходила Афродиту. И наплевать, что боги с этим бы не согласились, особенно увидев вид юной богини здесь: бледной и совсем исхудавшей. Но именно это и притягивало бога мёртвых - её особая хрупкость, ощущение, словно дотронувшись до неё, сломает. И одновременно она источала силу, показывая всем и каждому, что она самая настоящая богиня. Что ей нужно преклоняться, бояться, слушаться. Временами и сам Аид боролся с желанием опуститься перед ней на колени и прильнуть устами к небольшой ладони. А девушка гордо улыбалась, ступая уверенно и не отводя взгляда от будущего супруга. И в глазах всё те же шаловливые чёртики, насмешка и вызов, а за ними - прячущаяся радость. По спине владыки прошла дрожь от взгляда на юную богиню, но тот просто протянул руку девушке, дабы помочь приподняться на небольшую ступеньку, ведущую к тронам. Раньше он был лишь один, теперь же к нему прибавилась пара, что было до ужаса непривычно для Аида. Видимо, придётся свыкаться и с тем, что даже здесь он больше не будет одинок. Мужчина оглядел девушку, сдержав вздох. И здесь она решила поиздеваться над его мужским естеством, надев довольно вызывающее, пускай и изящное платье. Юбки широкие, пышные, но вот только корсет затянут до ужаса, да вырез весьма глубок, являя и подчёркивая все прелести юной богини. Всё платье украшено рубинами, а на корсете красуется изящная брошка в виде граната. Юной богине явно пришёлся по вкусу сей фрукт. И всё же она такая же тоненькая, хрупкая, крошечная, вот только это манило ещё сильнее, заставляя притянуть девушку к себе ближе, опуститься к её ушку и прошептать какую-то глупость, лишь для того, чтобы вдоволь насладиться её запахом. Весенним. — Готова? — а в голосе звучит усмешка и вызов, словно сейчас он и не хотел захватить Сефо в объятия и, перекинув через плечо, унести в свои покои. — Стать царицей самого большого царства, существующего где-либо? Ещё бы, — хитро отвечает та, не позволяя себе сдаться под натиском чар тёмного владыки. Тот усмехается, отмечая, что берёт в супруги отнюдь не глупую девчонку. Немудрено, ведь взрослела она под его покровительством. Как могло быть иначе? Бог накручивает локон огненных волос себе на палец, отпуская девушку. Когда они вновь обретают расстояние друг меж другом, владыка по велению желания перекинул длинные волосы будущей супруги через плечо, любуясь ею. Великолепная. Достойная королева Подземного царства. Такой не стыдно поклоняться, на такую не стыдно молиться. Аид на сей раз не смог скрыть выражение гордости на лице. И вдруг он понял, что совершенно не жалеет о такой неожиданной женитьбе. А у Персефоны на мгновение даже сердцебиение остановилось, когда мужчина так посмотрел на неё. На устах появилась какая-то даже робкая, детская улыбка, которая, впрочем, очень скоро переросла в самодовольную усмешку. Всё же терять лицо не следует. В конечном счёте оказалось, что на торжественную часть обоим было глубоко наплевать, и сама Персефона, устроившая всю эту чушь, пожалела о содеянном. Она ошибалась, что это всё прибавит грандиозности событию. Оказалось, что самым потрясающим вышел самый скучный, как ей казалось, момент. Оставив все формальности позади, мужчина наконец-то вновь взял в руки массивную корону, глядя на свою супругу, которая через мгновение станет самой настоящей царицей. Она решительно смотрела на мужчину, хоть и когда он наконец-то надел эту махину её на голову, не сдержала недовольного фырканья. А полегче ничего не нашлось? Владыка насмешливо приподнял бровь, а Персефона лишь мотнула головой, взглядом обещая обязательную и скорую месть. Кто-то подал знак кланяться, и все пали ниц перед новоявленной королевой, которой было всё так же безразлично, что происходило в зале. Аид как-то запоздало понял, что руки так и не убрал с её головы, став поглаживать её волосы, которые на ощупь были как шёлк. А в голове всё повторялось: 'красивая'. — Ну и? Целовать кто будет? — требовательно шепнула королева, с каким-то пугающим блеском в глазах. Кто бы мог подумать, что в таком крохотном существе живёт самый настоящий маньяк? — Это обязательно? — недовольство так и сквозило в тоне мужчины. Не то, чтобы он не хотел её целовать (сейчас он и не только это хотел). Но прямо перед подданными? На него это совершенно не похоже, а вот на его брата - вполне. Они то с Герой и не только целуются перед всеми остальными, а и дальше заходят, заставляя временами даже Афродиту смущённо отворачиваться. А ещё Аиду совершенно не хотелось, чтобы все эти существа видели теперь уже его супругу в таком состоянии. Потому что он прекрасно знал, как воздействуют его прикосновения на юную богиню, что несомненно подпитывало его на самом-то деле немалое самолюбие. И в таком виде отныне имел право видеть царицу лишь он. Кто бы мог подумать, что собственничество разрастётся с такой силой сразу через пару минут после их женитьбы? — Конечно, обязательно! — возмущённо воскликнула царица, сверля бога недовольным взглядом. Какой ведь момент испортил! Хотя и чего она от него ждала? И дождалась она от него лишь целомудренного поцелуя в лоб, а недовольство явственно выказала в слишком громком сопении. Едва сдержала себя от того, чтобы по-ребячески не показать невыносимому богу язык. Но ведь нельзя. Она теперь царица. А эта мысль вдруг заставляет её гаденько так улыбнуться и протянуть: — А ведь наконец-то я приберу весь тот этаж, где находятся твои покои. И разобью сад вокруг замка. И внутри всё-всё украшу цветами. Аид с каждым словом всё сильнее бледнел...