Зарисовки

      Ты думал когда-нибудь о значении слов? Вряд ли. Пока ты можешь произнести их вслух, они — лишь звук.       Лишь инструмент, умело используя который, можно перевернуть горы. Им можно рушить, можно строить. Можно дарить и лишать. Можно всё, что угодно... Пока ты можешь произнести их вслух.       Как много мог бы я отдать, чтобы услышать твои слова. Твой голос.       Я мог бы... Всё, что угодно. Всё, что захочешь. Только говори со мной.       Мне так не хватает твоего «привет». Такого простого, родного, заставляющего забыть все неприятности дня.       Забываю дома зонт и постоянно промокаю, потому что очень привык к твоему «возьми зонт, сегодня обещали дождь». А на улице зима и холодно, слякотно. Ветер треплет макушки деревьев, рвет ворот куртки, задувая за шиворот. Холодные капли бьют по коже, отбивая немонотонный ритм. Рывками. И никакой зонт не спас бы от такой напасти, но... Кошки скребут на потёртой душе от того, что этим утром ты снова не напомнил мне прогноз погоды.       Вечерами так тихо в нашей квартире. Я так привык к твоим шагам, что тишина пугает. Но я боюсь нарушать её, боюсь не услышать твоего «хочешь чаю?». Такого привычного, банального, будничного... Без тебя я не пью чай. Не люблю. Гуляя пальцами по давно остывшему чайнику, пытаюсь вспомнить, как звучит твой голос. С каждым днём это делать всё сложнее...       По утрам, закрывая за собой двери, настырно стою у порога и жду... Мне трудно уходить без твоего «увидимся вечером». Оно — как заклинание, дающее мне сил пережить день и вернуться к тебе. Без этих, казалось бы, таких простых слов мне так непросто дожить до вечера, добраться до пустой квартиры. В которой никто не ждет...       Так сложно заснуть без твоего «спокойной ночи»... Каждый вечер ложусь в холодную постель и рассматриваю тени на потолке, вспоминая, как ты рассказывал о том, что случилось за день. Меня раздражала твоя болтовня. Я постоянно хотел спать... И вот теперь я провожу свои ночи, разглядывая пустоту и стараясь видеть мир, как видишь его ты. Мне сложно. Практически невозможно. Я не вижу красок, когда тебя нет рядом. Я не видел их и с тобой. Как же я был глуп...       И этого мне тоже не хватает — твоего по-детски обиженного «идиот». Конечно, идиот. Я не видел очевидного. Не видел того, чего не заметить было нельзя. Ты всегда был рядом, даже если мне хотелось быть одному. Я просто не понимал, как ты нужен мне. А ты... ты словно знал это, лучше меня самого, смешно морщился и говорил — много, весело, о всяких пустяках. Как же мне не хватает этих глупостей...       Моя жизнь превратилась в размеренное, скучное перетекание дня в день. Молчаливое, тусклое полотно времени, нудно тянущееся резиной... Я многое бы отдал, чтобы услышать твой смех, твоё «хочешь, расскажу что-то смешное?». И это никогда не было смешно. От этого мог смеяться только ты. А я — глядя на тебя. Никто и никогда не говорил тебе, что у тебя забавное чувство юмора — наивное, светлое...       Почти такое же искреннее, как твоя забота. Мне не доводилось встречать никого, кто бы так переживал из-за разбитой «любимой» кружки. А ведь я даже не догадывался, что у меня есть любимая кружка... Мне стало не хватать её позже, когда её не стало. Как и тебя... Я заметил, как мне не хватает тебя, когда перестал слышать твой голос.       Мне так согревало душу твоё тёплое «я скучал». Больше, чем все огни... Больше, чем я сам мог понять. Ты говорил это редко, робко, едва слышно. Смущенно улыбаясь...       Так много нужно тебе сказать. Рассказать. Попросить прощения. За то, что не слушал тебя раньше. Сейчас бы я отдал что угодно, чтобы услышать твои слова. Но...       Всё, что мне остается слушать — это монотонное отстукивание, отбивающее ритм тонкой белой линии на мониторе...