Зарисовки

Утро — время суток, прогоняющее кошмары. И приносящее новые...

Один. Два. Три.... Сейчас, еще немного и я открою глаза. Совсем чуть-чуть. Четыре. Пять... Знаю, досчитать успею только до семи, и она придёт... Шесть. Семь. Боль. Боль, вспарывающая грудную клетку, заставляет резко выдохнуть из легких весь воздух. Чувствую, как он выходит наружу, обжигая сухие губы. Дыши. Дыши... Дыши! Уговариваю сам себя, но вдохнуть не получается. Считать! Цифры помогают сосредоточиться. Десять. Одиннадцать. Двенадцать... Пытаюсь вдохнуть. Воздух густой массой проходит сквозь нос, прокатывается по горлу и трахеям и застревает в бронхах. Лёгкие закрыты. Боль сковывает грудь в крепкие тиски... Нужно дышать. Нужно. Не получается. Девятнадцать, двадцать, двадцать один... Ви-зу-а-ли-за-ци-я. Отчётливо слышу голос в моей голове, подсказывающий решение. Закрываю глаза и визуализирую... Лёгкие — храм, священное место. Огромные дубовые двери. Я должен их открыть! Напрячься, еще немного и... Вдох. Выдох... Становится легче. Заставляю мышцы расслабиться и погружаюсь в подушку. Бой ещё не окончен. Это только самое начало. Двадцать девять, тридцать... Считаю, чтобы знать, когда ожидать боль. Тридцать три, тридцать четыре. Пальцы начинают неметь. Вцепляюсь в простынь, чтобы не сделать себе ещё больнее. Тупая боль зарождается в кончиках пальцев, нарастает, становится крепче, питаясь моими силами и кровью. Ползет по рукам вверх, замирая на локтях, ломая их. Тянется в плечи, лопатки... Резким рывком соединяется на хребте, заставляя приподниматься над матрасом. Дыши. Дыши! Напоминания не помогают. Не в этот раз. Воздух терзает бронхи, словно топчется на пороге храма, не заходя вовнутрь. К чёрту всё! Скатываюсь с кровати, вытаскиваю бутылёк с таблетками. Сколько их упало на ладонь? Три? Четыре? Сейчас не важно. Глотаю таблетки, запиваю застоявшейся водой из стакана на тумбочке. Пятьдесят шесть. Пятьдесят семь. Пятьдесят восемь. Боль отступает, сдавая свои позиции. Их тут же занимает воздух. Дышу... Из открытого окна пахнет свежестью. Набираю её в легкие, сколько получается. Шестьдесят три... Слишком внезапно, не по плану следующая волна сбивает с ног. Обжигает ступни, выворачивает колени, поднимается выше, к животу. Превращается в изжогу. Тошнит. Опускаюсь на пол, растирая колени. Это не поможет. Никогда не помогает. Но руки сами делают уже привычные круговые движения. — Эй, ты поднялся уже? — Голос за дверью заставляет вздрогнуть. — Да, — выдавливаю из лёгких. Поднимаюсь на ноги. Восемьдесят два. Восемьдесят три... Натягиваю штаны, носки. Надеваю рубашку. Материал неприятно трёт кожу. Утром всё неприятно... Это пройдёт. Ближе к полудню останутся только воспоминания от ощущений, сейчас болезненно отдающих во всём теле. Подхожу к двери, едва касаюсь её и успеваю заметить, как дрожат руки. Нужно успокоиться. Так выходить нельзя. Сто один. Сто два. Сто три... Пытаюсь унять дрожь и заодно проглотить эту мерзкую горечь, скопившуюся во рту. Слушаю доносящиеся с кухни звуки, делаю глубокий вдох и открываю дверь. — Доброе утро, — улыбаешься, как всегда тепло. — Доброе, — стараюсь копировать твою интонацию. Кажется, получается. Внимательно всматриваешься в моё лицо, пытаясь увидеть там признаки того, что мучает меня уже столько времени. — Опять синяки под глазами. Кошмары? — Нет, — отвечаю слишком резко, тут же одергиваю сам себя и более спокойно говорю: — Жарко. Плохо спал. Вздыхаешь. Не веришь. Конечно, ты не веришь. Но делаешь вид, что всё в порядке. Как и я. Горечь поднимается по горлу и подкатывает к языку... Успеваю зайти в ванную, закрыть за собой дверь и открыть воду на полную мощь. Я снова сделаю вид, что это создаст достаточно шума, ты — что ничего не слышишь. В желудке пусто. Горечь выходит рваными клубками, оставляя за собой обожжённый след... Мерзкое, отвратительное послевкусие. — Завтракать будешь? — спрашиваешь привычно. На столе как всегда две тарелки и две кружки. Половина так и останется нетронутой. — Не голоден, — так же привычно отвечаю. И на этот раз даже не вру: гадкое ощущение во рту не допускает даже мысли о еде. — Могу подвезти. Мне сегодня в ту же сторону, — предлагаешь неожиданно. Это нарушает планы. — Не стоит, — судорожно ищу причину отказаться. Но ты опережаешь меня, словно читаешь мои мысли. — Хорошо. Мне пора, опаздываю. Хватаешь куртку, спешно надеваешь туфли, открываешь дверь и... останавливаешься на пороге. Две секунды – раздумья — и ты возвращаешься, подходишь, касаешься ладонью моей щеки. Улыбнись. Улыбнись же! Заставляю мышцы лица работать. Не так! Ты похож на Терминатора! Вдыхаю. Улыбаюсь снова. На этот раз получается лучше. Ты улыбаешься тоже. — Я... — хмуришься, и снова на лице появляется улыбка. — Постараюсь прийти сегодня пораньше. Не забудь пообедать, хорошо? — Хорошо, — охотно соглашаюсь. Смотрю, как дверь за тобой закрывается. Откидываюсь на стену и сползаю вниз. Вот ещё одно утро отмучено. Боль отступила. А с твоим уходом и необходимость играть... Сегодня снова никуда не пойду. Останусь дома. Буду рассматривать рисунок на потолке. Слушать крики соседей снизу. Шум машин за окном. Сегодня я постараюсь выполнить твою просьбу. Когда-нибудь это получится. Ты в это веришь. А значит — и я.