"Просто я... тебя... люблю..."

- И всё-таки я не понимаю, как так получилось? Как я мог подумать, что близкий мне человек будет так изощренно врать? Почему ты ничего не сказал нам? Тебе что, мало примеров, как может выстрелить правда?! Посмотри на Андрея…. Был на коне, а куда скатился…. Я тебе доверял… что с тобой происходит, Саша? – внимательный взгляд карих глаз устремился на Алекса. Тот стоял к Жданову-старшему спиной и прямо чувствовал лопатками этот внимательный взгляд. Он не был ни тяжелый, ни обжигающий. Но, возможно, в первый раз за всё время после смерти отца, Воропаев чувствовал себя виноватым. - Я не знаю, что со мной происходит…. – выдохнул Алекс и повернулся боком к сидящему в гостевом кресле Павлу. - Ты изменился, Саша…. - Сильно? - Ощутимо. Алекс хмыкнул. - Что случилось, Саша? Что с тобой происходит? - Не копайтесь во мне, Павел Олегович, - невесело улыбнулся Алекс, - Это бесполезно. - Почему? - Потому что я сам в себе разобраться не могу…. Павел кивнул и потянулся к портсигару. Алекс, наблюдая за ним, беззвучно хмыкнул. Элитные английские сигареты, коллекционный портсигар – подарок посла Великобритании… Воропаев сам видел, как на приеме у сэра Томаса Купера хозяин вечера преподнес Павлу столь щедрый подарок. Оно и понятно, Павел с молодости питал некую симпатию к чопорной старушке-Англии, отчасти потому, что ему приходилось бывать в ней по долгу службы в дипмиссии СССР, отчасти по состоянию здоровья. Организм Жданова-старшего не выдерживал московского смога, предпочитая его смогу лондонскому. Хотя это и странно…. Вдаваться в размышления не хотелось… да и незачем. Что-то долго Павел не произносит ни слова…. - Саша…. – отозвалось в унисон его мыслям, - Я понимаю… ты, может, не хотел нас тревожить. Хотел справиться сам. Не справился…. Но ты мог бы тогда сообщить мне…. Я бы помог. - Вы никогда меня не поймете, потому что не знаете… каково это – иметь долг. Долг, который может разрушить всю твою карьеру. Испортить репутацию. И даже… сломать жизнь. Мне экстренно потребовались деньги. Срок дали день. До вас я бы не дозвонился. - На такой случай у меня всегда был резерв. - Ваш резерв пошел на покрытие долгов, которые накопил Андрей. Они замолчали. - Хорошо… - Павел потушил окурок о пепельницу и принялся за вторую сигарету, - Почему ты нам не сообщил о том, что произошло, после… обязательно надо было затягивать до Совета директоров? Только не надо мне этих детсадовских отговорок о том, что «думал, оно само рассосется…». - Я ждал помощи от другой стороны…. - Это ты сейчас о «Фонтане»? Я тебе говорил – без детсадовского идиотизма. Алекс скрипнул зубами. - Прости за резкость… Вы с Андреем меня разочаровали. Ну ладно Андрей, - Павел выдохнул сигаретный дым, - Мы его избаловали, причем сильно. Но ты…. Ты, Саш. Самый трезвый, честный человек…. Я от тебя такого не ожидал. Что бы сказал отец?... - Отец… - Алекс болезненно вздохнул, - Отец убил бы меня за это. - Ну что ты…. – Павел неожиданно встал и подошел к Воропаеву, - Ты слишком жесток к отцу. - Вы не знали его так, как я…. - Нет, это ты не знаешь его так, как я…. Он был из тех людей, которые по-настоящему любят других и способны ради других снять последнюю рубашку…. - Может, это и так…. – Алекс всё-таки рискнул повернуться в сторону Павла Олеговича, - Но лично меня он макал в эту жизнь, как котенка…. - И всё для того, чтобы ты был сильным…. – перебил его Жданов. - И всё для того, - продолжил Алекс, - чтобы я стал неврастеником! - Юрка, конечно, был далеко не ангелом… Но они с Наташкой тебя так любили…. - Может быть мама и любила…. Но от отца я никогда не слышал ни одного теплого слова поддержки. - Мужчинам это свойственно, Саш, - Павел ткнул вторую сигарету в пепельницу, - Они не хотят показаться слабыми. - А разве говорить человеку, что ты его любишь – это слабость? – удивленно вскинул брови Воропаев. - Для нас, как это ни прискорбно, да. Они замолчали. Воропаев смотрел, как тлеет окурок Жданова-старшего в хрустальной пепельнице, и руки сами собой потянулись к своим сигаретам. Он полез в нагрудный карман, но Павел щелкнул портсигаром: - Бери. Угощайся. - Спасибо, - он благодарно кивнул. - Не за что…. И прекрати загоняться, Саш. Прости Юрку за некоторые… эммм… перегибы в твоем воспитании. И меня прости. Просто ты своей выходкой опять выбил почву у меня из-под ног. Но я рад, что ты рассказал всё, как есть…. Полагаю, что после всего произошедшего, ты должен сдать дела и покинуть пост президента. - Я бы сразу это сделал, если бы не одно «но» - генеральная доверенность от г-жи Пушкаревой. Поскольку компания фактически принадлежит ей, то она вправе поручить управление своему доверенному лицу. Так что Павел Олегович, не вы один назначали меня на эту должность, не вам меня и освобождать. Простите за правду. - Я это знаю без тебя, - раздраженно откликнулся Павел, сминая очередную сигарету в своих руках. - И что вы будете делать…? - Я думаю, а не пригласить ли завтра на Совет саму Пушкареву. Алекс удивленно вскинул брови: - Как это вы себе представляете? Она не захочет приехать…. - Почему? Поясни! - Ваш сын! – как-то быстро вскипел Воропаев, - Ваш сын и его пособник Малиновский сделали слишком много зла этой девушке! - О чем ты? Я не понимаю… - Вы действительно ничего не знаете?! – удивлению Воропаева не было предела. «Марго не решилась сказать ему, какой скотиной оказался их сыночек…. Надо ли ему открывать глаза сейчас?». - Что я должен знать?! – удивленные нотки потухли, на смену им пришло раздражение. Жданов-старший не любил оставаться в неведении. - Пусть это вам расскажет ваш сын. Или сама Катя. Если сочтет нужным, - просто подытожил Воропаев. - С тобой определенно что-то не так… - всё еще с подозрением посмотрел на него Павел, вытаскивая очередную сигарету. Алекс буквально вмял окурок в пепельницу и посмотрел на Жданова-старшего. - И что вы собираетесь делать дальше? - Хочу пригласить Катерину работать в компанию…. - Вы – сумасшедший!? Ее тут сожрут с потрохами, - кажется, в его голосе появились панические нотки. Алекс закрыл рот рукой. «Не дай Бог! Не дай Бог…». - Никто, кроме Андрея, Кати и Романа, не способен вывести компанию из кризиса. В конце концов, Саша, включи рассудок! Андрея ты сам знаешь, я не хочу возвращать с производства. Роману я бы вообще не доверил не то, что компанию – ручку с нашим логотипом. Всё промотает, потом еще и удивится, как это быстро деньги закончились. А Катя…. - Что – Катя? – Алекс трясущимися руками вынул-таки свою сигарету из пачки. - Катя – кристально чистый, честный человек. - О да…. А кто-то говорил, что Катя - истеричная карьеристка…. - Это была твоя сестра, Саша…. Как ты можешь подумать, что я могу разбрасываться такими словами?! Алекс прикусил язык, пытаясь подавить раздражение, которое вот-вот должно было выплеснуться во что-то нехорошее. Минимум – он мог бы послать Павла далеко и надолго. Максимум….. «Да, что это я?!». - Ее нельзя ставить у руля нашей компании! - Почему? «Как тебе объяснить? Ее тут съедят заживо. Она будет постоянно, как на минном поле! Она не сможет долго выдерживать этот ритм! А меня не будет рядом!». Молчание длилось слишком долго. Павел не сводил с него испытующего взгляда. «Неужели о чем-то догадался?!» - Алекс поперхнулся сигаретным дымом. - Саш, ответь мне на один вопрос, - Павла потянуло на какой-то странный разговор, видимо, ему давно не терпелось посидеть с Алексом наедине. «Если он будет последним…», - мысленно вздохнул Воропаев и махнул рукой по направлению гостевых кресел. - П-пожалуйста. - Скажи, - Жданов-старший внимательно посмотрел на Алекса, когда они сели в кресла, - А Катя что, действительно какая-то особенная? - Эмм…. – Алекс опять надолго замолчал. Павел не торопил. Медленно налил себе коньяк в бокал, присел рядом с Воропаевым и продолжил внимательно следить, как меняется выражение лица ничего не замечающего Алекса. Молчание затянулось…. - Саш, - тихо позвал Павел, - Саша…. – он тихо тряхнул мужчину за локоть. - Мир погряз во лжи…. – неожиданно пробормотал Воропаев. - Н-не понял?! – кажется, в первый раз Павел не знал, что делать и как относиться к подобной ситуации. - Мир погряз во лжи, - Алекс повернулся к Жданову-старшему, и Павел на миг остолбенел. Маска дала самую крупную трещину. Саша теперь казался потерянным и брошенным на произвол судьбы, а еще… неимоверно уставшим. - О чем ты говоришь? – Павел хотел положить руку на его плечо, но Алекс дернулся. - Не надо, не жалейте меня. Пожалейте лучше своего сына. Вы думаете, почему он так ретиво начал налаживать производство? Чтобы заслужить ваше прощение?! Не тешьте себя надеждами там, где их нет…. Да, может, поначалу он и мотивировал себя этим. Но не сейчас. Он пытается оправдаться… перед Катериной. Да-да, пытается «отмыться» от своего позора. Было так легко совратить еще одну невинную, чистую душу…. Было легко. А теперь, видите ли, совесть взыграла. Совесть… и любовь. Да-да, прекратите удивляться!... Он не любит Киру, он любит Катю! Тирада вышла долгой и трудной, такой трудной, что под конец Алекс выдохся окончательно. Павел даже не шелохнулся. - Ты не открыл мне Америку, Саша, - после некоторого молчания сказал Павел, - Я давно подозревал, что между моим сыном и Катей что-то было… и есть…. Но я никогда не думал, что ты тоже в нее влюблен…. - Я не влюблен в нее, - помотал головой Александр. - Нет, ты влюблен в нее, Саша, - Павел всё-таки положил свою руку ему на плечо и тихонько его сжал. Алекс уронил голову на руки. - Я устал…. Я так устал… - Что ж…. мы все устаем, Саша. - Это не может быть любовью, - Воропаев с отчаянием посмотрел на Павла, и тот с некоторым страхом прочитал в его глазах это отчаяние, - Оно убивает меня…. Оно разъедает меня изнутри, как будто кислота… нет, не кислота… слишком жарко. Как будто пожар… я не понимаю…. Это не может быть любовью! - А что же тогда для тебя – любовь?... - Я не знаю…. но точно не это! Павел миролюбиво посмотрел на потерянного Воропаева: - Тебя съедают несказанные слова. Съедает зависть к Андрею. Съедает гнев на самого себя. Ты прав: то, что ты чувствуешь, - это не любовь. Это – потребность. Потребность видеть ее, потребность ощущать. А такая потребность – самая эгоистичная штука в жизни. Поверь мне…. - И что же мне делать? – как-то без надежды спросил Алекс. - Ждать, - просто ответил Павел. - Я знал… знал, что вы скажете эту фразу. Но… вы видели, какой она стала? - И какой же? Воропаев задумался. - Не знаю…. другой…. Не такой, как раньше. Более взрослой, что ли…. – и он наконец-то поднял на Жданова-старшего какой-то отчаянный взгляд, - Но только защищать ее захотелось во сто крат сильнее. - Если она по-настоящему повзрослела, она сама сможет за себя постоять… - мудро заметил Павел. - Не-ет…. Такие, как она, не способны дать отпор сильным…. - Ты ее недооцениваешь, Саша. - Может быть, - задумчиво протянул Алекс, - Но я должен…. - Дай человеку самому состояться в этой жизни. – перебил его Жданов-старший, - Дай ей самой проверить ее скорлупку на прочность…. - А что будет, если ее скорлупка не выдержит? – напрямую спросил Воропаев. - Тогда ты сможешь помочь ей подняться, - подытожил Павел. Александр задумался на минуту. Павел встал и собрался уже уходить, как вдруг… - Можно я у вас попрошу об одном одолжении? - Всё что угодно, - улыбнулся Павел. - Берегите ее…. Я знаю, что мы… с ней… я… я не могу требовать. Но Катя… она – очень хрупкая, легко уязвимая. Я прошу – берегите ее. Пусть она будет счастлива… вместе с Андреем. - Я постараюсь, Саша…. – и за Павлом закрылась дверь.