Something never change. I will love you forever.

(Луиза) Дни шли, как года, а недели, как век. Я была настолько запутанна, что путалась в этом около трех месяцев. Сегодня встав утром, я задала себе вопрос, который мучал меня до сегодняшнего дня. - Какой сейчас месяц? - спросила я, кушая утренний омлет. - О, мисс заговорила со мной? - Мари подняла бровь. - Мари, пожалуйста, - протянула я. - Что Мари? Что? - она была не довольна. - Это трудно, - пробурчала я. - Что трудно? Что я хотела защитить тебя от всего этого? - Мари села на стул, сделав глоток воды. - Ты не хотела, ты предала меня, - произнесла я, кажется, слишком громко. - Неужели ты веришь своим словам, Лу? - Мари выглядела грустной, - Всю жизнь ты была для меня моим, как собственное дитя, и я бы не сделала тебе что-то, что смогло причинить тебе боль. - Если бы все было так, то ты бы увидела, то, что я влюблена в этого парня, что я люблю, чёрт возьми, Сэма, но я не могу, ведь, он ненавидит нашу семью, - я встаю со стула. - Так надо было, надо было, когда-нибудь тебе расскажут все, но не я, а родители. - Что? Что расскажут? Я не успела договорить, как в кухню вошел Кларк. - Доброе утро, красавицы, - Кларк вошел в кухню и подошел к столу. - Доброе, - сказали мы в один голос. Они переглянулись с Мари, а затем посмотрели на меня. Я же в свою очередь стала быстро слезать со стула, чтобы избежать этих взглядов. - Кларк, скажи, какой месяц сейчас, а то Мари не удосужилась ответить, - я глубоко вздохнула и посмотрела на Кларка. - Апрель, а точнее 25 апреля. - Спасибо, спасибо, Кларк. Я посмотрела на Кларка, затем выдавила улыбку и ушла наверх. *** Мадам Жири гоняет меня уже третий час. Я чувствую, как ноги не подчиняются меня, но если Мадам Жири не кричит, значит, я танцую нормально. На минуту я останавливаюсь, когда слышу звонок телефона. - Луиз, неужели ты не выключила телефон?! - её французский акцент выделяет каждое слово, - Я же тебе говорю, что на уроке не должно ничего мешать, - она прожигает меня взглядом. - Простите, я всего лишь посмотрю, кто звонит и все, - я быстро подбежала к телефону. На экране телефона высветилось имя Сэма. Я быстро отключаю звонок, а, затем, выключаю телефон. - Наверное ошиблись номером, - произношу я кладя телефон. - Вот и ладненько, - произносит мадам Жири. Наш урок или мои муки продолжаются еще два часа, в целом, урок продлился около пяти часов. Ноги ели донесли меня до душа, а затем до кровати. Я ничего не помню, но я знаю точно, что я уснула в своей кровати. *** Дело близилось ко дню, когда я встала со своей кровати. Сегодня я отменила все занятия, которые у меня были. Меня жутко вымотала Мадам Жири, ну, и, конечно же, я могла бы позаниматься, но я решила позлить своих родителей, что у меня и вышло. - Луиз, ты пропускаешь важные занятия! - произносит папа, топая ногами, - Ты стала ленивой и не подвижной! - Я согласна с отцом, правда не во всем, но согласна, - мама посмотрела на меня, - У меня свои мысли на этот счёт. - Какие? Какие у вас могут быть мысли на этот счёт? - возмутилась я, поправляя волосы. - Мне кажется, ты от нас много скрываешь, но я уверенна, что мы должны это знать, - мама протянула эти слова, просто протянула. - Ой, вы мне не говорите ничего, от вас услышать правду, редкость, а ложь просто свалиться из вас, - я говорю не подобающе, но я зла. - Милая леди, так говорить с нами не позволительно, - произнес отец. - Вы мне врете, это тоже не позволительно, - я пыталась выйти из комнаты, так как тут было слишком душно. - Луиз! - грозно произнесла мама. - Пятнадцать лет Луиз, - я протянула руку к двери. - Тебе этого не стоит знать, - произнесла мама, и папа пнул не локтем. - По вашему мнению, мне ничего не надо знать, не надо знать правды, - я глубоко вздохнула, затем громко хлопнула дверью и вышла. *** Понедельник. Сейчас поход в школу для меня, как мука. Для начала через месяц экзамены, а для конца Глеб. У нас с ним всё так странно. Мы не говорили друг другу, что расстаемся, но мы и не остались парнем и девушкой. Наша ситуация меня напрягала, но, теперь, когда я точно знаю кто он и что он, я буду огораживаться от него, чтобы в конечном итоге нам не было так больно, как сейчас. Сейчас я топаю по первому этажу с Нат, она рассказывает мне об очередном своем парне, который пригласил её на свиданку, а потом нахально стал к ней приставать. Она, конечно, дала ему пощечину, но только после того, как он ей сделал большой засос прямо на шее. - Это было так, - произносит Нат, проводя рукой по засосу, - Луиз, ты меня слышишь?! - Да, Нат, конечно я тебя слушаю, - я закатила глаза. - Что? Что опять? - На моей памяти Никита уже шестой парень, - я показала на пальцах, - Это эксперимент. - С парнями? - Да. - Ты сошла с ума. - Ты не лучше. - Только не надо тут начинать, тут о нас с Глебом, - я махнула рукой. Я как всегда неуклюжа, так что своей рукой я въехала кому- то по спине. - Дамы, кажется, я слышал свое имя? - довольная улыбка разлилась на лице Глеба. - Не думай тут только, - проговариваю я. - Да брось, Лу, - протягивает он. - Да брось, Глеб, - протягиваю теперь я, - Знаете, я пожалуй оставлю вас тут одних, а сама пойду на последний урок, - я произношу и ухожу. Слышу шаги сзади себя, а затем кто-то кладет свою руку мне на талию. - Луиз, что это сейчас было, и как это понять? - произносит Глеб. - Понимай, как хочешь, - быстро отвечаю я. - Два месяца назад ты пришла ко мне домой, заботилась обо мне и сидела до конца, пока моя температура не стала нормальной. Но потом, что- то переклинило, и ты стала меня избегать. За все это время ты не сказала мне ни слова, а сейчас ты даже не смотришь мне в глаза, - он взял мой подбородок в свои руки. - Я просто больше не хочу чувствовать боль, не хочу убиваться после крепкой любви, не хочу делать того, от чего буду страдать, - я произносила это медленно, слишком медленно, - Знаю это звучит очень глупо, но так и есть, - я пожимаю плечами и быстро освобождаюсь от его крепких рук, - Мне правда пора на урок, - я улыбаюсь, даря ему улыбку и иду в строну кабинета. *** Сейчас опять урок истории. На этой неделе он уже третий, а все, потому что наша учительница по алгебре заболела, а заменять ее никто не может, так что у нас вместо алгебры и геометрии, история и еще раз история. Сэм опять что-то болтает и это опять меня совершенно не интересует. В его руках книга, с которой он считывает достаточно красивое стихотворение. Это стихотворение написал Эдуард Асадов. Любить — это прежде всего отдавать. Любить — значит чувства свои, как реку, С весенней щедростью расплескать На радость близкому человеку. Любить — это только глаза открыть И сразу подумать еще с зарею: Ну чем бы порадовать, одарить Того, кого любишь ты всей душою?! Любить — значит страстно вести бои За верность и словом, и каждым взглядом, Чтоб были сердца до конца свои И в горе и в радости вечно рядом. А ждет ли любовь? Ну конечно, ждет! И нежности ждет и тепла, но только Подсчетов бухгалтерских не ведет: Отдано столько-то, взято столько. Любовь не копилка в зашкафной мгле. Песне не свойственно замыкаться. Любить — это с радостью откликаться На все хорошее на земле! Любить — это видеть любой предмет, Чувствуя рядом родную душу: Вот книга — читал он ее или нет? Груша... А как ему эта груша? Пустяк? Отчего? Почему пустяк?! Порой ведь и каплею жизнь спасают. Любовь — это счастья вишневый стяг, А в счастье пустячного не бывает! Любовь — не сплошной фейерверк страстей. Любовь — это верные в жизни руки, Она не страшится ни черных дней, Ни обольщений и ни разлуки. Любить — значит истину защищать, Даже восстав против всей вселенной. Любить — это в горе уметь прощать Все, кроме подлости и измены. Любить — значит сколько угодно раз С гордостью выдержать все лишенья, Но никогда, даже в смертный час, Не соглашаться на униженья! Любовь — не веселый бездумный бант И не упреки, что бьют под ребра. Любить — это значит иметь талант, Может быть, самый большой и добрый. И к черту жалкие рассужденья, Все чувства уйдут, как в песок вода. Временны только лишь увлеченья. Любовь же, как солнце, живет всегда! И мне наплевать на циничный смех Того, кому звездных высот не мерить. Ведь эти стихи мои лишь для тех, Кто сердцем способен любить и верить! С уст Сэма это звучит очень странно. Стихотворение прекрасное, очень красивое и пропитано любовью и чувствами, которые он никогда не чувствовал, даже ко мне. Он уверят себя в том, в чем он никогда не знал. Любовь. Он заканчивает стихотворение и кладет книгу на стол. Его глубокий вздох отдается в моих ушах. Его взгляд прожигает меня и всех нас. - Ну, как вам стихотворение? - спрашивает он, опираясь об парту. - Красивое, - произносят почти все. - Я тоже так думаю, - улыбается он - А вы что думаете на счет этого девочки? - он смотрит на нас с Нат. - Красивое, очень красивое, - произносит Нат. - Оно красивое, но не каждый человек может его понять, - отвечаю я. - Ну и почему же? - Не каждый человек готов отдать такое предпочтение любви. - Не все романтики. - Вы правы, - улыбаюсь я. Весь класс замирает, и все внимательно слушают. Сэм делает поворот вокруг себя, и садиться на стул. - Луиз, - произносит он. - Да? - А вы выполнили домашнее задание? - Я думаю, я не нашла подходящее стихотворение, - произношу я. - Но, все-таки, мне, нам всем интересно. Так ведь? - Да, - произнесли все. Черт! Черт! Черт! Я, не долго думая, все-таки достала телефон из сумки и разблокировав его начала читать. - Это стихотворение Анны Ахматовой, - произношу я. - Хорошо, - отвечает Сэм. Я начинаю: А ты думал - я тоже такая, Что можно забыть меня, И что брошусь, моля и рыдая, Под копыта гнедого коня. Или стану просить у знахарок В наговорной воде корешок И пришлю тебе странный подарок - Мой заветный душистый платок. Будь же проклят. Ни стоном, ни взглядом Окаянной души не коснусь, Но клянусь тебе ангельским садом, Чудотворной иконой клянусь, И ночей наших пламенным чадом - Я к тебе никогда не вернусь. Я выдохнула, положив телефон на стол. Я оглядела весь класс, а затем посмотрела на Сэма. Я долго, очень долго думала про это стихотворение, оно полностью связанно с нами, с Сэмом. В детстве мы увлекались творчеством Анны Ахматовой. Мы любили читать и учить ее стихи наизусть. Не знаю почему, но любили. Но тот момент, когда я застукала его, увидела его...Он долго просил у меня прощения, приходил домой, писал письма и много еще чего делал, и я не прощала. Последний раз, когда он пришел ко мне, я отдала ему это стихотворение. С тех пор мы с ним надолго объявили бойкот, пока все не закрутилось вновь. - Красивое стихотворение, - произносит Сэм, - Думаю, оно очень даже подходящее, - он вздыхает. - Оно прекрасно, тем более, вы попали в точку, для меня оно многое значит, так что, думаю, что вам я поставлю пять за это стихотворение, - он берет журнал в руки и ставит пять, - Все, - он улыбается, - Кто-то еще что-то приготовил? Все стали тянуть руки, а затем читать стихи. Как-то так прошел урок. *** Я вышла из школы и уже иду по улице, которая ведет к метро. Обычно Кларк останавливается рядом с метро, потому что после школы я люблю прогуливаться хоть минут десять. На улице сильный ветер, а я иду без шапки укатанная платком. Воздух такой холодный. Слышу смешки детей, которые идут со школы домой. Их улыбка стоит многого. Я слышу быстрые шаги, а затем кто-то зовет Кэтрин. - Кэтрин! Кэт! - я понимаю, что это кричит Глеб, и я быстро поворачиваюсь. Я не успеваю опомниться, как через секунду меня обнимает малышка Кэт. - Привет, красавица, - произношу я, наклоняясь к ней. - Привет, - так мило произносит она. Задыхаясь к нам, подходит Глеб. - Если ты будешь так быстро бегать, твой брат откинет ласты, - смеется Глеб и смотрит на меня. - Я просто увидела Луиз, - улыбается она. - Это так мило, - произношу я, не скрывая улыбки. - Мило, точно, - улыбается Глеб. - А Луиз будет с нами отмечать праздник? - вдруг спрашивает Кэт. - Какой праздник? - удивляюсь я. - Он тебя не пригласил? - удивляется она. - Я хотел сделать это утром малышка, но Луиз… - Я не пойду, - произношу я, смотря на малышку. - Но почему, - она надувает губки. Мы переглядываемся с Глебом. - Луиз, слушай сегодня день рождения у моей мамы, и я думаю она была бы рада увидеть тебя, да и ты можешь нам помочь, - протягивает Глеб. - Оу, это…. В нашей ситуации с Глебом нельзя совершать это. Просто нельзя. Я обещала сама себе, что я буду избегать моментов, которые смогут причинить боль кому-то из нас, но, черт возьми, я… - Хорошо, - отвечаю я. На лице Глеба хитрая и довольная улыбка, а малышка Кэт прыгает от радости. *** Мы подъехали к дому Глеба. Всю дорогу мы молчали. Ну, точнее я один раз позвонила своим родителям, сказав, что я побуду у тети Ани немного, чтобы помочь ей и все, в остальные минуты мы молчали. Я пыталась найти подходящие слова, чтобы все разъяснить, но я не могла. Не могла. - Кэт, милая беги в дом, переоденься, а мы пока постоим на улице с Луиз, - произносит Глеб. - Хорошо, - Кэт радостно поднимается по лестнице и, открыв дверь, входит в дом. Когда мы остаемся одни на участке, мой пульс усиливается. Я оглядываюсь вокруг, а затем опускаю голову. Вижу, как руки Глеба ищат что-то в кармане куртки. Он достает коробку, разорвав упаковку, выкидывает ее. Открыв коробку, достает сигарету. Звук зажигалки, а затем дым. Я быстро поднимаю голову, и мои зрачки расширяются. Он вдыхает в себя этот жуткий яд, а затем выдыхает дым на меня. (Глеб) Я курю. Знаю, что ее это бесит, жутко бесит. Но когда я рядом с ней, сейчас, в такой ситуации. Я не спокоен и не знаю, что я смогу сделать. В такие моменты в жизни я не умею себя контролировать, а сделать, причинить боль Луиз я не могу не при какой ситуации. Она поднимает голову и ее недовольные глаза смотрят на меня. Она следит, как я вдыхаю табак, а затем выдыхаю на нее. Дым проходит по всему участку, улетая затем вдаль. Знаю, что она думает в совей умной голове. Что я травлю себя, вдыхаю в себя яд. Но знала бы она, что думаю я сейчас. Как трудно сдерживаться. Как трудно не прикасаться к ней. Как трудно быть рядом с ней, но при этом знать, что она не твоя. - Как ты можешь курить рядом с домом? А в друг сестра увидит? - спрашивает она, скрестив руки. - Она толком не знает, что это такое, - холодно отвечаю я, выдыхая дым. - А мама? Она знает, что ты куришь? - Мама будет дома только через три часа, так что нет. - Ты идиот, - недовольно произносит она. - Да, брось, Лу, - протягиваю я. - Брось? Брось? Ты издеваешься? Мы с тобой расстались. Ладно, кажется, расстались. Короче, у нас все сложно. Но ты, ты, черт возьми, усложняешь все еще больше! Зачем я тут?! Чтобы получать меня?! - Ты все начала! - Я просто заботилась о тебе, тебе нужна была поддержка и я оказалась рядом. - Мне не нужна была она! - Не нужна? А что же ты тогда принял у меня ее? - Потому что я, черт возьми… Мы кричали так громко, что Кэт вышла на крыльцо. - У вас тут какая-то громкая игра? - спрашивает малышка. - Нет, нет, милая, - я быстро кидаю сигарету, а Лу тушит ее ногой. (Луиза) Глеб с Кэт входят в дом, а я все еще стою на улице. У меня так сильно болит голова. Я задаю себе кучу вопросов, на которые я, пока, сама не могу ответить. Мне так больно. Что я тут делаю? Зачем я совершаю то, что не надо? Зачем? Сижу так уже больше часа. Знаю, что он не выйдет, нам не о чем говорить. Сейчас не о чем. Меня посещают мысли о том, что я могу сейчас сказать, что я Весентова и он будет ненавидеть меня еще больше. Мне и ему будет так же больно, и на этом все закончиться. Ведь, так можно? Верно? Слышу звук машины. Хлопок двери. Шаги каблуков. Стоп. - Ангелочек, почему ты не в доме? - спрашивает знакомый голос, точно тетя Аня. - Решила вас тут подождать, - я поднимаю голову, - С Днем Рожденья! - я встаю со ступенек и крепко обнимаю ее, а она обнимает меня в ответ, - Это, кстати, вам, - я протягиваю ей маленькую коробочку с колечком. Она открывает коробочку. Кольца - это ее слабость, я точно знаю. Она одевает кольцо на руку. Отлично, тот размер. - Спасибо, милая, - она еще крепче обнимает меня, - Ну, а теперь пошли в дом? - улыбается она. - Да, конечно, - улыбаюсь я в ответ. *** Готовка была очень смешной. Глеб вылил на себя весь крем, который был для торта. Мы очень долго делали его опять. Затем оказалось, что мы не купили клубнику, поэтому мне пришлось бегать за ней. Мы все устали. А еще, под конец готовки мы были все, как свинюшки. В общем- то готовка была очень смешной. А что обещает вечер? Каким он будет для наших героев? Что их ждет? Это вы узнаете в следующей главе. Хохо