Something never change. I will love you forever.

(Луиз) На часах было 19:40, когда мы закончили все приготовления. Вкусная еда, запахи которой летали по всему дому. Просто блаженство. Тетя Аня была готова, и мы наконец-то сели за стол. За столом нас было четверо, и мне было очень интересно придет ли сюда еще кто-то, или нет, но момент был не подходящий чтобы задать этот вопрос, поэтому я решила пока промолчать. Мы разложили всю еду по тарелкам и начали есть. Я не ем мясо, поэтому на моей тарелки было пару салатиков, маслины и кусочек апельсина. - Возьми курицу, - проговорил Глеб, смотря на меня. Я ему говорила, что я не ем мясо, но видимо он пропустил все это мимо ушей, увы. - Милая Лу не ест мясо, - произнесла тетя, обращаясь к сыну. На лице Глеба нарисовалась странная гримаса, а затем стыд. - Ну тогда возьми что-нибудь еще, а то как птенчик ешь, - произнес он недовольно. - Раньше тебя не бесило, что я мало ем, - произношу я, запивая свои слова водой. - Милый, она ведь балерина, - произносит тетя опять, обращаясь к Глебу, она потихоньку сжигает его взглядом. - Ох, да, точно! - у него слишком странный голос. - Я не вижу тут ничего, что могло так тебя разозлить, - произношу я. - Да, - подтверждает Кэт. - Кэт, - протягивает Глеб. - Милый, - произносит тетя. Мы замолкаем. Глеб впихивает в себя еду, в то время как мы с его мамой нервно пьем воду. Кэт смотрит на нас, пытаясь понять, что тут вообще происходит. Честно говоря, я бы тоже хотела это знать. - Я хочу сказать тост, - вдруг произносит Глеб, вставая со стула. Все наши глаза смотрят на него. Тетя Аня виновато смотрит на меня, но я улыбаюсь ей в ответ. - Я не умею говорить тосты, но думаю сейчас смогу, - он останавливается, - Мама и вправду самое важное слово в нашей жизни. Тебе я благодарен многому. Ты столько всего пережила, но осталась такой, какой надо было остаться. Когда у нас были трудные дни, ты всегда оставалась сильной и правильной. Ты никогда не упрекаешь меня в моих жутких привычках, и я могу сказать тебе все, а ты простишь и поможешь. Ты стала моим сердцем и душой. Спасибо тебе,тма. За тебя, - он протягивает бокал, и все чокаются. С глаз милой тети стекает слеза, она быстро выиграет их и выступает улыбка и слова благодарности. Оу, я не знала, что Глеб может быть таким. Он так дорожит всем этим, он такой... Он не холодный и чопорный, он - загадка. Но меня волнуют некоторые его слова, про которые я, вряд ли, сегодня спрошу. Спустя час. - Я думаю мне пора идти, родители будут ругать, если я вернусь немного позже, - произношу я. - Я думаю, может, ты еще немного посидишь? - спрашивает тетя. - А к нам кто-то должен прийти? - вдруг спрашивает Глеб. - Ну, к нам забегут Весентовы, - тихо произносит тетя. Я чувствую, как кровь усиливает свое течение, пульс бьет по всему телу, сердце пробивает ребра, а руки начинают невольно трястись. - Что ты только что сказала?! - глаза Глеба темнеют, а голос становиться злым, - Они твои друзья, но не мои, и на семейном празднике они не должны быть! - Они решили зайти... - И что?! Ты долго будешь их собачкой на побегушках?! Весентов захотел то, а Весентова то! Может, ты скоро будешь прислуживать их дурной дочери?! - после его слов я не знала, что делать, я тряслась как кролик. - Сын! Ты не знаешь что говоришь! - Нет, я знаю! - он кидает стул и уходит вдаль. - Я, пожалуй, пойду, - тихо произношу я. - Я, я не хотела, - произносит тетя. - Не стоило делать, просто не стоило, - мой голос.. он.... - Просто твои родители хотели... - И вы не могли сказать нет, - я кивнула головой, - Я, пожалуй, пойду, а вы скажите им что я ушла домой, только сделайте это без ушей Глеба, - я встаю со стула, - Спасибо за вечер. И да, с вашим днем. На этих словах я выхожу из зала. Я поспешно выхожу на улицу, где меня ждет… Думаете, что воздух не огонь? Думаете, что он не прожигает тебя насквозь? Думаете это не возможно? Нет. Это возможно. Я стою на крыльце и не могу сказать и слова, язык проглотила, точно. Я вижу знакомые очертания, знакомую мускулистую спину. Он опирается о стол, который стоит на улице. Он напрягаться, когда дверь дома закрывается из-за ветра. Он быстро поворачивается, и наши глаза встречаются. Я смотрю в его прекрасные глаза, когда он кидает недовольный взгляд и поворачивается назад. Еще минуту я стою, не двигаясь, но, затем, набравшись сил, я делаю первый шаг со ступенек. - Какого это? - вдруг спрашивает он, а я останавливаюсь на ступеньках, - Луиз, какого это врать? Какого это быть обманутым? Какого это? Его вопросы меня пугают, и я лишь глубоко вздыхаю и начинаю топать вперед. - Какого это?! - повторяет он, когда я подхожу к нему слишком близко, чтобы услышать, как он тихо и недовольно произносит это. - Что какого? - тихо произношу я. - Ты была обманута, обманута мной, - вдруг произносит он, - Кого это? - Ты был обманут мной, - тихо произношу я. - Скажи, какого это?! - кричит он и быстро поворачивается ко мне - Я, мне, мне было слишком больно, - тихо произношу я, смотря в его глаза. - Мне тоже было и есть, - отвечает он, и его глаза смягчаются во взгляде. - Ты не должен так... - Не говори, что я должен, а что нет! - Но ведь эти люди не сделали тебе ничего плохого. - Они сделали больно родному мне человеку. - Ты, наверное, ошибаешься. - Я?! Ты?! Ты ошибаешься! - от его криков я закрываю уши и глаза. Когда я открываю глаза, он стоит и тяжело дышит. - Держи, - он протягивает мне свою кофту, а сам остаться в футболке. Я одеваю на себя его кофту и вдыхаю его запах. Его кофта такая большая, а я в ней слишком маленькая. Я укутываюсь в его кофту и продолжаю смотреть на него. Сейчас я опять хорошо могу разглядеть его татуировки. Хочу сказать, что клетка и птица остались у меня в голове на долго. Они слишком загадочны, а так же эта надпись, которую я не могу перевести. Я успокаиваюсь, но это не надолго. - Черт! Черт! Черт! - кричит он и кидает сначала один железный стул в сторону, а затем второй. Я вздрагиваю, все еще стоя на своем месте. После он падает на колени, прижимая руки к глазам, - Черт! Черт! Черт меня побрал! - повторяет он. Я не знаю что делать сейчас, но сердце подсказывает одно. Я быстро подбегаю у нему, присаживаясь рядом на колени. - Хей, хей, хей, - тихо произношу я, кладя свою руку на его горячую спину. - Ты никогда не должна была увидеть меня таким, таким, как я есть, - тихо произносит он, все еще закрывая глаза руками, - Я просто монстр, чувствую себя точно так. - Я тебя не боюсь, - произношу я, касаясь его рук. Я аккуратно убираю руки с его лица. Его прекрасные глаза смотрят на меня, а я в ответ улыбаюсь. - Все отлично, - тихо шепчу я. Он крутит головой из стороны в сторону. - Все хорошо, - повторяю я, беря его за руку. - Выпью, будет хорошо, - он резко встает и тянет меня за собой в дом. Мы поднимаемся на второй этаж и входим в его комнату. Он открывает шкаф и вытаскивает коньяк. - Ты будешь это пить? - в ужасе спрашиваю я. - Хочешь и ты будешь? - он протягивает мне ее. - Нет и тебе не дам! - недовольно кричу я. - Ццц, мама услышит. Он прислоняет руку к моим губам. Мы оба замираем и смотрим друг другу в глаза. Его рука все еще лежит на моих губах. Я выдыхаю, и он убирает руку. - Да, - как-то странно протягивает он, делая глоток обжигающего напитка прямо из бутылки. - Я не собираюсь смотреть на это, - вдруг произношу я. Я разворачиваюсь от него и начинаю тянуть руку к дверной ручке, чтобы открыть эту чертову дверь. Я слышу звуки машин, хлопок двери, затем хлопок двери в дом. Почти открываю дверь, но она сразу же захлопывается. Рука Глеба берет мою и быстро поворачивает меня к себе. Следующие две минуту наши губы сливаются в страстном танце. Я чувствую алкогольный вкус на своих губах. Его поцелуй так мягок, так приятен, как в тот первый раз. Моя голова начинает кружиться, и я как будто ухожу в другой мир. Опомнившись, я кладу свои холодные руки на его грудь и аккуратно отталкиваю его. (Глеб) Она хлопает своими прекрасными ресницами, смотря на меня. В ее голов летает вопрос про поцелуй. Она хочет знать: зачем я это сделал, но я сам не могу понять, почему и зачем. Я просто давно хотел это сделать, очень давно, а эти глотки алкоголя предали мне храбрости, и я сделал это. Пусть теперь она будет ненавидеть меня всю жизнь, но я хотел и сделал. - Пожалуй, теперь я точно пойду, - произносит она облизывая и нервно кусая свою нижнюю губу. - Постой, - произношу я, беря ее руку, - Я просто хочу, чтобы ты знала, что я… - Нет, нет, не надо никаких объяснений, прошу, - она вырывает руку и быстро выходит из комнаты. - Прости, - я успеваю прошептать лишь это. (Луиза) Я быстро выбегаю из комнаты, так же быстро спускаюсь по лестнице. - Мы едем домой, - произношу я, видя своих родителей. - Что? Что-то не так? - вставая со стула, спрашивает тетя Аня. - Все так, спасибо, еще раз с праздником, - я быстро выбегаю из дома. Я плюхаюсь в машину, и мои родители выходят буквально через пять минут. Знаю, что Глеб смотрит на меня из окна, но я не смотрю на него. По моему телу бегают тысячу мурашек, и я сама трясусь. Не знаю, не могу понять, что это было, и что это есть. Я не могу объяснить, я лишь хочу плакать, но тоже не могу, не могу позволить себе такого перед родителями, чтобы не последовали вопросы. Дома. Комната. Я сижу в кровати, прижав колени к груди. Я пытаюсь все это осознать, но вряд ли я смогу это сделать вообще. Слышу стук в дверь, произношу «входите», дверь открывается, и Мари тихонько подходит к кровати, садясь на нее. Она смотрит на меня и немного улыбается. - Ты мне расскажешь? - тихо произносит она. - А стоит? Чтобы ты опять рассказала родителям? - Луиз, я тысячу раз извинялась. - Я знаю, - вздыхаю я. - Неужели я уже не заслуживаю твоего доверия? - Ты, ты слишком его заслуживаешь, - произношу я, когда слезы подступают к глазам. Я убираю колени от груди и сажусь рядом. - Он, он, поцеловал меня, опять, но зачем, - моя связная, точнее очень связная речь продолжалась на протяжении всего рассказа, затем я упала в объятия к Мари и она стала меня успокаивать. - Ну, ничего, все бывает, они такие, - она целует меня в макушку, успокаивая. - Спасибо, Мари, - произношу я, обнимая ее. - Люблю тебя, милая. - И я тебя. - Сладких. - Сладких снов, Лу, - она закрывает дверь и выключает свет. Мои глаза закрываются, и я ухожу в мир мыслей и сна.