Проклятый путь

Рассвет за витражным окном давал недостаточно освещенности, но я уже знала, что нашла то, что так долго искала. Перелистывая ветхие страницы потрепанной книги, я остановилась на нужной. Теперь я смогу вылечить сестру от недуга, который не оставлял её уже почти месяц и грозился отобрать у меня самое дорогое и ценное, что у меня осталось. Раздавшийся звук выбиваемой двери заставил меня вздрогнуть. А когда я рассмотрела ворвавшихся в наш дом осведомителей инквизиторов, сердце пропустило удар. Еще удар. Я стою на коленях, когда служитель скороговоркой выносит мне обвинение. И слышу только обрывки фраз… - Обвиняется в колдовстве. Есть ли у тебя последняя воля, ведьма? - Это не колдовство, я взяла в библиотеке справочник, который мне посоветовал травник... моя сестра больна... – проглатывая сгустки крови во рту, просипела я. - Травник? У тебя есть сообщники и покровители? Твоя сестра тоже занимается колдовством? Вопросы сыпались нескончаемо, так же, как и хлесткие пощечины, следовавшие за ними. Но я знала, что больше у меня нет выхода. Если я назову им имя травника - ему также вынесут обвинение. Если расскажу, где моя сестра, - ее скорее всего бросят в тюрьму, и там она скончается от мук болезни… При любом исходе она умрет… От этой мысли мне стало дурно, глаза щипало от жгучих горестных слёз… Но я даже не представляла, что ждет меня дальше… …Я висела, привязанная к столбу, веревки вгрызались в кисти и стопы грубыми волокнами, впитывающими мою кровь. Если бы я еще была способна, то, наверное, бы плакала, но вот уже целые сутки моё лицо было пересушено горячим дыханием летнего ветра. Хотелось пить, хотелось, чтобы пытки прекратились, чтобы меня освободили, чтобы кто-нибудь из толпы зевак заступился за меня, сказал, что знает мою семью, и что все это дикая ошибка. Я всматривалась в эти лики, там были и незнакомые, и торговки с рынка, у которых я часто покупала фрукты, и соседи, которые иногда приходили к нам на праздники, но у всех этих людей, или нелюдей, на лицах были только две эмоции – страх и презрение. А потом я увидела поднятый факел, и рев толпы слился с моим воплем. Я кричала, что было сил, со всей ненавистью, обидой, страданием, со всей безысходностью и безнадежностью. В этот момент я была на грани иступленного бешеного безумия, на грани жизни и смерти, на грани боли и потери сознания… мне почудилось, что я вижу свою мертвенно бледную больную сестру…и последние слова, сорвавшиеся с моих губ: - прости меня Мириам, и будьте вы все прокляты, прокляты!.. Я проснулась в холодном поту и резко села, обняв себя дрожащими пальцами. Моя рука сама нашла медальон на шее и почти болезненно сжала его. В Мидгарде он хорошо справлялся со своей задачей, многолетние кошмары почти не посещали меня, но здесь, в этом лесу Муспельхейма, в Мюрквиде, в средоточии темной и светлой магии, напряжение от которой буквально витало в воздухе, - здесь его мощности определенно не хватало. Старейшины либо испытывают меня, либо хотят избавиться. Но ведь я не против, зачем так далеко меня забрасывать, если я готова уйти в любой момент? Видимо, все дело в желании, в собственной воле, а это идет вразрез с уставом и правилами хранителей… Мое нынешнее задание, безусловно, отличалось от предшествующих, но я охотилась и убивала преступников не одну сотню лет. Люди из всех слоев общества, демоны из различных миров, проклятые души, падшие ангелы, дикие невообразимые твари, которые, как я думала, не существовали... все они, так или иначе, пали под моим мечом. Всех их я довела до суда. Боги и полубоги? Ради освобождения я готова на всё. ...Напряженный вздох отвлек меня от жутких воспоминаний, и я посмотрела на осужденного бога, беспокойно спящего у моих ног. Я видела разных существ, но кожа трикстера, вероятно, была бледнее, чем у вампира. Темно-синие дуги, залегшие под его глазами, только добавляли сходства с живым мертвецом. Но многочисленные мелкие ссадины на скулах и подбородке, разбитые губа и лоб шли как раз в разрез с первоначальным нелепым сравнением. Разговора у нас так и не вышло, он, казалось, бесконечно будет лепетать о том, что почти ничего не помнит. Я с таким же упорством зачитывала ему обвинения. В итоге мы обменялись взаимными нелюбезностями и легли спать. Я не верила ему - само предположение о том, что я поверю богу обмана, было смехотворным. И у богов не может быть амнезии... или может? Не так уж сильно он ударился, когда я сразила саблезуба. Или, возможно, что-то не так с ручьем? Через несколько шагов я оказалась у того самого места, куда упал Локи. Я зачерпнула воду и стала всматриваться в свою ладонь, будто ручей сам мог мне ответить на мои сомнения и вопросы. - Я бы не стал этого делать – нарушил мое созерцание трикстер. На его лице ничего не читалось. Я могла с тем же успехом прочитать эту фразу в книге и гадать, какая должна быть интонация. - Я почти уверена, что вода самая обычная – соврала я, пытаясь просверлить дырку в Локи взглядом. - Что бы ни было с этой водой, я неспроста помню только вырванные отрывки из своей жизни. И мне думается, что влияние этой магии на бога и на человека должно разительно отличаться друг от друга. – почти так же бесцветно продолжал бог обмана. – Эта вода может даже привести к твоей смерти… - А кто тебе сказал, Локи, что я человек? – с вызовом бросила я, наконец опуская ладонь и резонно больше не имея намерения испить из Мюрквидского ручья.