География боли

      Стены Дельтаранского госпиталя навевали немало воспоминаний. О мирном прошлом, о начале карьеры – бок о бок с Рэтчетом, – о времени, невероятно далеком времени, когда Фарма помыслить не мог, что здесь пройдет линия фронта.       Что заставляло десептиконов год за годом, столетие за столетием сопротивляться крушащей все без разбора руке Оптимуса Прайма? Если бы они остановились, если бы Мегатрон сдался, тирания автоботов распространилась бы на весь Кибертрон и колонии, но… разве тирания настолько хуже разрушительной войны? Ведь война бы закончилась.       Верхние этажи здания, по которому Фарма сейчас шел, уничтожила воздушная атака. До того как автоботы заняли госпиталь и смогли воспользоваться его ресурсами, эскадрилья Старскрима взорвала половину медицинского комплекса прямо на глазах у отбивших Дельтаран автоботов. Превентивные меры, чтобы не позволить врагу быстро восстановиться после боя.       Оптимус приказал бы ждать и атаковать уже занятый госпиталь, но Мегатрон ни за что не отдал бы приказ убивать раненых. Пожалуй, только неуместное благородство отличало десептиконов от автоботов в этой бесконечной резне.       После отступления конов из Дельтарана наступило временное затишье. Тем страннее было, когда в восстановленном медблоке начались скачки напряжения. Перебои электричества могли быть следствием диверсии, а могло просто что-то накрыться. Ферст Эйд выдал традиционное «разберись», и Фарма неторопливо спустился на подземный этаж, к электрическим коммуникациям.       Когда-то, навестив Рэтчета в Родионе, он вернулся сюда, и дела главы отдела хирургии полностью захватили его. Вскоре он оказался главным врачом в центральном госпитале Аякона и почти забыл о коллеге, который предпочел частную практику работе в государственной клинике.       А затем оказалось, что Рэтчет стоял у истоков автоботского переворота. И пока никто ничего не подозревал, он сколачивал для Оптимуса Прайма армию психопатов и убийц…       Электричество было в порядке. Ну, как, «в порядке»: после коновской операции уцелел один генератор. Он обеспечивал энергию бывшему отделению терапии на первом этаже, переоборудованному в универсальный медблок. Свет и простейшая аппаратура. Праул обещал, что снабжение прибудет в течение недели. Неделя подходила к концу, но ждать ли чего-то, даже Ферст Эйд не мог сказать.       Рэтчета и Лайт Фьюэла не было видно уже пару дней. Они наверняка присоединились к боевым частям, бившимся с конами на подступах к Дельтарану. Упорство, с которым десептиконы пытались вернуть район, навело Праймовых стратегов на мысль, что Мегатрон спрятал здесь что-то важное, что не успел взять с собой или уничтожить.       Десептиконы стремились подобраться к Аякону, один Праймус знает, зачем. Ведь отбивать его бессмысленно: Мегатрон и его союзники в меньшинстве, им все равно не удержать целый город.       Медблок энергию не получал, значит, кто-то перехватывал ее раньше. На Фарму нахлынули подозрения: нечто энергоемкое отнимает всю мощность, но в руинах Дельтаранского госпиталя есть только одно подходящее место. Вот только нижнюю лабораторию автоботы не задействовали: там было тесновато, а на снабжение двух этажей генератора уже не хватало.       Фарма проработал здесь так долго, что мог ориентироваться с отключенным навигатором и оптикой. В коридоре света не было, приходилось подсвечивать дорогу встроенным в оружие фонариком. Обесточенные двери открывались с усилием, но ни одна не была заблокирована.       Он услышал глухой, сильный удар, когда уже поворачивал рычаг, отпирающий дверь в лабораторию. Он крепче сжал бластер: если кто-то из тыловиков решил украсть у медблока энергию для любых – абсолютно любых – своих целей, Фарма имеет полное право казнить его на месте, без разбирательств.       – Рэтчет?!       Глава медицинской службы резко повернул голову к входу, и – Фарма вздрогнул – его лицо выражало чистую ярость. Он стоял, упираясь кулаком в приподнятую ремонтную платформу – наверняка этот удар Фарма слышал из коридора, – под ярким светом медицинских ламп.       Рядом – на столе, на полу, на еще одной, заваленной инструментами, платформе – лежали части корпуса.       – Лайт Фьюэл, – выдавил Фарма, с ужасом узнав свисающую со стола темно-лиловую кисть с четырехсуставными пальцами. Взгляд метнулся к массивному округлому фрагменту брони со знаком медицинской службы, потом – к пиле, блестящей от энергона.       – Он умер, – сказал Рэтчет, глядя мимо по-прежнему направленного ему в голову дула, и опустил руку, шевеля ушибленными пальцами.       Когда он сделал маленький шаг в сторону, Фарма увидел голову Лайт Фьюэла на платформе… голову, соединенную обнаженным нейростволом с потухшей камерой искры. Единственные части его коллеги, которые остались… подключены друг к другу. Когда Рэтчет отодвинулся, свет отразился от потухшей оптики. Кошмарная гримаса невольно завораживала: Фарма застыл на пороге, хотя все внутри него вопило, что Рэтчет окончательно свихнулся, и нужно оставить его здесь с расчлененным Лайт Фьюэлом, пока он не переключился на новую жертву.       – Я… повредил что-то, – голос Рэтчета звучал сокрушенно. Даже отчаянно. – Снова. Уже второй раз… я не справился, – он растерянно обернулся к голове Лайт Фьюэла, распахнувшей рот в безмолвном крике. – Это… раздражает.       – Он… он… ты убил его?       – Убил? – переспросил Рэтчет и переменился в лице: – Этого не должно было случиться! – тон вновь стал озлобленным. – Он должен был пережить. Он был достаточно вынослив, отлично сохранял запас энергии. Я проанализировал его внутренний энергон: насыщенность уникально велика. Я выбрал идеального кандидата!       – Кандидата для чего?       Палец Фармы впился в спусковой крючок, но не довел до щелчка. Рэтчет оставил от Лайт Фьюэла только мозговой модуль и искру, две самых важных для функционирования части. Одна не будет работать без другой, а без них обеих… жизнь останавливается.       Жизнь. Лайт Фьюэл был жив, когда?.. Об этом говорили кабели, подключенные к платформе и… объекту эксперимента. Рэтчет снимал показания в тот момент, когда отключал все соединения, вырезал искру из корпуса. На одном из экранов до сих пор вращалась объемная модель Лайт Фьюэла. Части его корпуса исчезали одна за другой, очевидно, Рэтчет смоделировал последовательность, в которой планировал разобрать свою жертву.       Почему – планировал? Он это сделал.       Фарма никогда не слышал, чтобы кто-то отважился на подобный эксперимент.       – Он должен был выжить, – повторил Рэтчет мрачно, по-прежнему игнорируя оружие в руке Фармы.       – Ты замыкал каналы, верно? – тот разрывался между интересом и опасениями, и спустя несколько очень насыщенных нанокликов интерес победил. Он осторожно приблизился и наклонился над платформой. – Хотел создать самодостаточную систему?       – По моим подсчетам, питания вполне хватало для камеры и мозгового модуля, – подтвердил Рэтчет. – Я позаботился о поддержании тока. И даже энергон курсировал в замкнутой системе в достаточном количестве, чтобы поддерживать функционирование до шести часов.       Он развернулся и вывел на экран диаграмму энергетического напряжения. По крайней мере, ясно, что отобрало всю энергию у медблока. Рэтчет, может быть, и не собирался поначалу обесточивать первый этаж, но когда он увлекался, для него ничто не имело значения. Только его проекты.       – Я все предусмотрел. Но когда я дал его мозговому модулю команду на включение, он просто… перегорел! – Рэтчет скривил губы, как будто Лайт Фьюэл глубоко оскорбил его фактом своей преждевременной смерти.       Фарма прикусил губу.       – Я… прости, я могу… посмотреть?       – Да. Изучай, – Рэтчет махнул рукой, отходя в сторону.       Фарма не позволил ему исчезнуть из поля зрения – на случай, если шеф медслужбы вдруг решит, что у его лучшего хирурга тоже неплохие параметры для участия в эксперименте. Но все же обнаженная камера искры привлекала его больше: он поверить не мог, что Рэтчету и правда удалось оставить от меха ровно две самых важных детали и создать при этом среду для потенциального функционирования.       Жутко было думать об этом. Жутко и… захватывающе.       Фарма мысленно извинился перед Лайт Фьюэлом. В конце концов, он… он умер быстро. Действительно – быстро. Многим из тех, кто попадал в руки Рэтчета, везло меньше.       – Ты ведь сразу отключил ему нейросеть, я надеюсь? – спросил он, изучая следы хирургического вмешательства. Тонкие, мастерские. Ужасающие и восхитительные. – Я имею в виду…       – Ты со мной разговариваешь, как с безумцем каким-то, – проворчал Рэтчет. – Конечно, я учитывал нагрузку на нейросеть! Чтобы извлечь камеру, не отключая пациента, понадобилось бы подвести мощное внешнее питание, отключить все сенсоры восприятия в мозговом модуле. У нас таких ресурсов нет.       – Тогда… я теряюсь, – признался Фарма. – Твоя схема выглядит рабочей, не вижу изъянов. Если в мозгу случилось короткое замыкание… думаю, это из-за фактической ошибки, не из-за теории.       Он сказал это – и мгновенно вспомнил жалобы Ферст Эйда на то, что их шеф теряет сноровку, но не упускает власть. Вспомнил о пальцах, дрогнувших и сорвавшихся с его шланга в прошлый раз, когда Рэтчет заперся с Фармой в пустом медблоке. Этот «прошлый раз» был довольно давно, еще до передислокации, до возвращения на Кибертрон. В последнее время Рэтчет был чем-то увлечен, пару раз обсуждал с Фармой какие-то рабочие моменты, и хотя его взгляд был все таким же проникающим под броню и сводящим с ума от осознания приближающегося ужаса, Рэтчет как будто забыл о своей любимой жертве.       Но тогда, тогда Фарму едва не закоротило. Повреждение было не нарочным, оно не укладывалось в обычное поведение Рэтчета, категорически отрицавшего, что он способен причинить Фарме вред.       «Рука дрогнула» – самое нелепое оправдание для врача. Впрочем, Рэтчет и не оправдывался.       Фарма добавил торопливо, пока Рэтчет не успел возмутиться:       – Это ведь сверхтонкая работа, а условия здесь не лучшие. Нет ничего странного или удивительного в том, что…       Рэтчет, вопреки его ожиданиям, не возразил. Он уставился на пальцы Фармы, лежащие на одном из сегментов нейроствола Лайт Фьюэла.       – Ты… мог бы.       – Что, прости?       – Ты. Твои руки. Ты бы не совершил ошибку, – Рэтчет безумно сверкнул оптикой. – Ты же волшебник, Фарма. Хирург, который способен на все.       – Нет, нет! – горячо возразил Фарма, отдергивая ладонь. – Я не буду это делать.       – Раненые нам не подойдут, – не слушал его Рэтчет. – Ослабленная искра не выдержит нагрузки.       – Я не буду, – повторил Фарма громче. – Я не вижу в этом смысла.       Рэтчет мрачно взглянул на него. Их разделяла платформа, но Фарме показалось, что он стоит кошмарно близко.       – У любого эксперимента, особенно на живом мехе, особенно такого, где процент удачного завершения ничтожно мал… должна быть цель, – Фарма оперся о платформу, наклоняясь вперед. На лицо Лайт Фьюэла легла тень. – Зачем ты это делаешь? Чтобы носить полностью беспомощного и уязвимого к малейшим изменениям температуры, давления, состава атмосферы трансформера… у себя в субкармане?       Рэтчет хмуро покосился на голову и ничего не ответил.       – Ты ведь не раз полностью менял ботам корпус, Рэтчет. Пересадка всегда пошаговая. Без отключения… Рэтчет, ты меня слушаешь?       – Ты мог бы, – повторил Рэтчет. – Я не могу, а ты мог бы. Я найду объект.       – Я не хочу, – отрезал Фарма.       Рэтчет, как главный медик, мог бы заставить его. Фарма знал, что долго сопротивляться не выйдет, но еще больше его пугал собственный интерес… то, что Рэтчет может его почувствовать. Использовать.       Но тот вдруг улыбнулся:       – Это не повод для ссоры, верно? Я просто попробую снова.       – Д-да.       Фарма сцепил пальцы в замок. Отговорить его все равно не получится. Кто будет следующим несчастным? После допросов Праула никто из пленников не оставался в форме, не странно, что Рэтчет решил найти подопытного среди своих. Судя по его словам, не первого подопытного. Ему наверняка не составит труда хладнокровно расчленить и третьего союзника.       – Уверен, что дело не в руках, а в навыке, – сказал Фарма. Он, конечно, не был уверен.       – Я вам свет вырубил? – резко сменил тему Рэтчет, отключая аппараты один за другим. И ответил сам себе: – Да, конечно. Помоги мне отнести его наверх, надо отметить пополнение донорских деталей. Лайт Фьюэл был здоров, так что все это нам еще пригодится, – он с сожалением вздохнул и добавил тише: – Жаль, что он умер. Очень жаль.       Его слова звучали искренне.                            Стены госпиталя содрогнулись от взрыва. Фарма схватился за край платформы, чудом не срезав обмотку с сердечников. Пила в последний момент проскользнула по корпусу, оставив только новые царапины. Хаффер даже не заметит.       Так близко! Фарма с тревогой взглянул на черно-рыжие руины за окном. Все заволокло дымом. Выстрелов пока не видно, но они слышатся издалека. Десептиконы прорываются, а автоботы их сдерживают: внезапная атака после долгого затишья.       Второй взрыв прозвучал еще ближе, и Ферст Эйд перестал читать.       – Это у нас, – сказал он. Алый визор с легкой тревогой изучал дым. – На нашей территории.       – Шлак! – Фарма мысленно перебрал имеющие у госпиталя ресурсы для обороны.       Кроме его ракет и электрохлыстов Ферст Эйда десептиконам, если те окажутся на пороге, особенно противопоставить нечего. Не стазисниками же их закидывать. Вообще-то для дельтаранских частей их госпиталь – считай, уже тыл. Автоботы не любят сидеть и охранять какую-то там медбригаду в каком-то там тылу, если можно подраться в пекле.       А вот вам пекло с доставкой.       Коны, конечно, предложат сдаться, размышлял Фарма, пытаясь сосредоточиться на сердечниках. Хафферу спалило часть транзисторов, и на замену как раз пошли детали Лайт Фьюэла. Сдаться они с Ферст Эйдом, конечно, не смогут. Потому что если сдадутся, объяснять причины потом придется даже не Рэтчету, а карательному отряду Прайма.       Сигнал с терминала связи отвлек его от размышлений о том, каков шанс, что быть раздавленным Боулдером не так уж неприятно.       – Праул – Дельтаранскому госпиталю.       Он их «госпиталем» называет. Фантастика.       – Это Ферст Эйд, – зам Рэтчета, словно черная ртуть, буквально перелился со своего стула к терминалу, только неяркий свет блеснул на выдающихся пластинах за его спиной.       – Мне нужен Фарма. Отправляю координаты.       Хмурясь и испытывая все нарастающую тревогу, Фарма отключил пилу и подошел ближе.       – Что случилось? Коны нас обстреливают? – Ферст Эйд подался вперед.       – Точечная атака, – сухо ответил Праул. Изображение пошло помехами. – Фарма, вылетай немедленно.       – Это же координаты шта…       – Сейчас! – отрезал тактик и отключился. Фарма успел заметить яркую вспышку за его спиной.       Праул в эпицентре боя? Впрочем, он всегда в эпицентре. Иногда – благодаря дистанционно управляемым клонам – даже в нескольких сразу. Этот контрол-фрик вездесущ.       Искра беспокойно екнула в камере: Фарма избегал сражений. Рэтчет мог забрать его на фронт, однако сделать из коллеги боевого медика было ему не под силу. Но не похоже, что Праула волнует, в каких условиях Фарма привык работать.       – Я закончу с Хаффером, – проворчал Ферст Эйд.       Смерть Лайт Фьюэла огорчила его ровно насколько, насколько можно расстроиться исчезновению кого-то, кем можно помыкать. Лайт Фьюэл, несмотря на формальную квалификацию, будто так и остался младшим хирургом. Ассистентом. Ботом, которого легко заставить подчиняться.       Сопротивлялся ли он вообще Рэтчету, когда тот вовлек его в свой эксперимент? Когда он понял, что для него это будет концом? Успел ли понять?       – Эй, не подвисай, – Ферст Эйд поторопил его, и Фарма мгновенно перестал размышлять о грустной судьбе бывшего подчиненного и вспомнил о своей.       Он требовался в штабе немедленно. В штабе, где шли бои. «Точечная атака».       Почему он?                            Почему, стало ясно, когда он взмыл в небо над Дельтараном. Пожар, охвативший квартал, в котором располагался штаб автоботов, был настолько силен и обширен, что ни один наземный медик просто не смог бы добраться до бункера. Дым мешал обзору, но Фарме показалось, что от зданий там мало что осталось.       Он держался повыше, надеясь, что дым скроет его от стрелков на земле. Коны бросили немало сил, чтобы забраться сюда. В то же время Фарма боялся, что взрывы – дело рук вовсе не наземных бойцов, и опасения подтвердились, когда он услышал рев реактивных двигателей за спиной. От пулеметной очереди он ушел, истерически завертевшись. Сканеры не позволяли так уж хорошо ориентироваться в смоге, пришлось набрать высоту.       Преследователей было двое, и оторваться от них у него не было шансов, а нырять в неизвестную черноту внизу Фарма опасался. Его не так сложно сбить.       Выстрелы черно-синего истребителя вскользь опалили крыло. И тут второй десептикон трансформировался в воздухе, мешая первому закончить маневр и сесть Фарме на хвост.       – Постой! Он медик! – услышал Фарма, выжимая из движка максимум.       – Шлак! Старскрим! Тем более…       Что «тем более», он так и не узнал. Коны пусть сами между собой разбираются, у него даже есть оправдание, чтобы улепетывать, а не вступать с ними в бой. Приказ Праула.       Добравшись до нужных координат, он устремился вниз. Тепловые датчики взвыли, когда ракета нагрела воздух перед ним за пару нанокликов до того, как он оказался на ее траектории. Фарма заложил вираж над развалинами, убеждаясь в том, что схватка на подступах к штабу кипит не менее жаркая, чем огненное кольцо, мешающее наземному подкреплению прибыть.       – Дайте ему сесть! – проскрипел приказ на общей частоте.       Лазерных вспышек над штабом стало значительно меньше. Автоботы отвлекали огонь конов на себя, более-менее очистив коридор. Где Эйр Рэйд? Пауэрглайд? Должно быть, коны отвлекли воздушные силы автоботов заранее. Теперь, с перевесом в виде эскадрильи истребителей, у них есть шанс… что им вообще нужно? Уж точно не обезглавить дельтаранские части: бесполезно атаковать штаб Праула, поскольку… поскольку это Праул. Здесь только его клон. Смерть марионетки не повлияет на кампанию.       На световой сигнал можно было не надеяться, Фарма садился вслепую. Воздухозаборники забило гарью. Свежими ожогами на броне он тоже обзавелся: бело-лиловый джет был в бою легкой целью.       Он трансформировался и оказался на руинах бывшего завода, под которым автоботы построили укрепленный штаб. Старскрим и его черно-синяя копия мелькнули в дыму, и Праул, возникший будто из ниоткуда, грубо схватил Фарму за наплечник и поволок за собой.       – Почему так долго?       – Меня преследовали…       – Тебе придется оперировать, – Праул почти бежал, Фарма едва успевал за ним. – Саперы пока не могут пробиться. Будь очень осторожным, Фарма, или умрешь.       – Саперы? – Фарме не так часто приходилось видеть Праула взволнованным.       Они спустились на несколько пролетов. Дважды пол под ногами дрожал от взрывов на поверхности. Больше всего место, в которое они попали, напоминало кабинет. Тактический центр Праула?       Планшеты и инфокубы валялись на полу вокруг стола. С края столешницы капал энергон, но в кабинете никого не было.       – И… кого мне оперировать?       – Сейчас увидишь, – процедил Праул, замирая в проеме, будто Фарма мог попытаться… что он может сделать? Сбежать на поверхность?       Клик Фарма недоумевающе разглядывал помещение, а потом с легким мерцанием над столом Праула заискрило поле, очертаниями напоминающее трансформера. С развороченным честплейтом.       Фарма обернулся к Праулу.       – У Миража замкнуло стелс-систему. То включается, то выключается.       – Ты же не хочешь…       – У него в голове – объяснения, что Мегатрон забыл в Дельтаране. Коны начали эту операцию, только чтобы убить его раньше, чем он нам расскажет. Сделай так, чтобы он не умер.       – Я не понимаю, – черно-белый корпус наконец-то стал видимым. Фарма автоматически поставил таймер. – Я могу эвакуировать его…       – Не можешь. У него мина в груди, – Праул встретил округлившуюся оптику злым сощуренным взглядом. – Чудо, что она до сих пор не взорвалась. Чудеса не длятся долго.       – Мина? – переспросил Фарма. Ему и в самом деле захотелось выбраться из штаба туда, где кипел бой.       – Он попал под бомбардировку, когда мчался сюда. Коны отрезали остальных, а он прорвался, но принес с собой это. Саперы придут, как только смогут, – совсем не обнадеживающе процедил Праул. – Приступай.       Он не произносил угроз, и тем не менее было ясно, что отрицательный ответ неприемлем. То, чего он хотел от Фармы, было подлинным безумием, но…       Стелс-поле снова полностью скрыло Миража. Три клика. Только три клика на хирургическое вмешательство, а затем – ожидание. Нельзя допустить ни лишней встряски, ни искрения, ничего, что может вызвать взрыв.       Фарма взглянул на свои руки, потом – на залитый энергоном стол. Невидимый пациент. Такого в его практике еще не было.       – Есть, чем зафиксировать его?       – В допросной точно есть магнитные…       – Нет, – перебил Фарма. Сильное магнитное поле может вызвать непредсказуемую реакцию, а слабое не поможет. – Цепи?       – Есть.       – Принеси. И мне нужен свет.       Слабое голубоватое свечение над столом выдало деактивацию стелс-систем. Парни из спец-опс неохотно делились данными конфигураций с медицинской службой. Может, Рэтчет и знал точно, где в корпусе Миража генератор маскировочного поля и как он подключен к цепям, но Фарме придется искать вручную. А из оборудования у него только встроенный сканер.       Поиск может оказаться долгим…       «Каким надо быть кретином, чтобы притащить мину в штаб? – он склонился над столом и впился взглядом в снаряд, торчащий из смятых пластин. – Да еще и армию конов на хвосте?»       Видимо, агентом Праула, владеющим самой важной информацией для Дельтаранской кампании. Парни Праула себя не щадили. Да что там, кто из автоботов вообще мог объяснить значение этого слова?       За три клика Фарма успел найти две крупных течи и причину коллапсирующей искры – перешибленные попаданием мины цепи. Но вот на то, чтобы вмешаться, времени уже не хватило. Миража скрыло сверкающее поле.                            Теперь Фарма функционировал в полной синхронизации с собственным хронометром. Просчитав ритм, в котором у пациента включался и отключался стелс, он резал, когда мог видеть, и просто замирал, запустив обе руки в развороченный грудной отсек, когда оказывался перед пустым столом. В эти наноклики он смотрел на собственные пальцы, согнутые, вывернутые, висящие в воздухе, но продолжавшие ощущать зажатые провода или трубки.       Потом Мираж вновь появлялся на столе, но Фарма все еще видел свои пальцы сквозь полупрозрачные сегменты его брони. Сейчас эта необычная модификация материала казалась даже ироничной. Фарма буквально видел пациента насквозь, но чтобы разобраться, как его починить, ему требовалось время.       Праул выдал ему канал Ньютро – сапера, пытавшегося пробиться в штаб, но зажатого конами. Фарма описал ему неразорвавшийся снаряд, торчащий чуть ниже камеры искры, и получил в ответ «просто не тряси его, не режь, не нагревай и молись». По словам Ньютро, попавший в Миража снаряд был не обычной осколочной миной, сброшенной, чтобы разорваться под чьими-нибудь колесами. Активировать детонатор могло не только давление на взрыватель, но и изменение температуры, и слишком резкое изменение положения в пространстве. Сейчас, когда мина застряла под определенным углом, сложно было сказать, какой механизм сработает, какой – нет.       Как можно оперировать кого-то, истекающего энергоном, и даже паяльник не задействовать?       Фарма и вентилировал по хронометру: глубоко и напряженно, когда Мираж исчезал, и с редкой частотой, когда – появлялся снова. Праул ему светил, подняв руку с активированным фонарем и выкрутив собственные фары на максимум – штаб был полностью обесточен, – и одновременно вел переговоры с военными снаружи. Десептиконы продолжали обстрел, но, к счастью, автоботам удавалось не позволить им – даже Старскриму с его приятелем – начать штурм.       У Фармы осталось полклика, чтобы решить, отрезать ли от питания генератор стелс-поля. Через клик Мираж снова станет невидимым, а каждое переключение увеличивает возможность возгорания в корпусе в разы. Фарма очистил и перенаправил все каналы, какие смог, но заставить поле просто отключиться было невозможно. Мираж сам превратился в бомбу замедленного действия: малейший скачок напряжения мог убить всех здесь.       А, нет, только двоих. Пациента и хирурга. Праул стоял рядом с неразорвавшейся миной без всякого страха, хотя волнение на фейсплейте клона было вполне искренним. Вот только волновался он за информацию, а не за чью-то жизнь.       Фарма спросил его, почему нельзя вырезать мозговой модуль Миража и оставить его здесь, ждать, когда сработает взрывной механизм. Если уйти незаметно, можно даже заманить сюда десептиконов… Праул отказался, не объясняя причин.       Должно быть, подумал Фарма, разглядывая перекошенное лицо с выступающими резкими линиями на светло-сером металле, дело в Мираже. В том, кто он. Если бы из мозгового модуля мертвого агента спец-опс можно было легко извлечь информацию, он был бы плохим агентом. А Мираж – идеальный разведчик и ассасин… как оказалось, необычайно чувствительный к нарушениям энергосистем.       Фарма обесточил генератор и на миг замер. Замыкания не случилось, вообще ничего не случилось, хотя уровень напряжения в корпусе упал. Когда в рассчитанное время Мираж не перешел в стелс, Праул вопросительно взглянул на Фарму.       – У него меньше тридцати кликов, – честно предупредил тот. – Потом связи в мозговом модуле начнут разрушаться.       Недостаток энергона уже почти обесточил искру. Сейчас пригодился бы Рэтчет, подумал Фарма отвлеченно. И его идея извлечения бота… из бота. Фарма хорошо помнил схему – тогда он не удержался и детально сохранил в памяти, как были замкнуты на себе системы Лайт Фьюэла – и сожалел, что сейчас не время для экспериментов. Это была бы эффектная победа.       Он может повторить работу Рэтчета довольно быстро, но нет никаких гарантий, что Мираж переживет это. Если его мозговой модуль перегорит, потерянную информацию можно и не восполнить.       – Я извлеку мину, – предупредил Фарма ровно. – Это единственный способ.       – Хорошо, – только и кивнул Праул.       – Ньютро, это Фарма, – он уверенно подвинул руку Праула с активированным фонариком, словно та была обычной медицинской лампой. Тактик ничем не выказал недовольства. – Я собираюсь вырезать ее.       – Ты конченый шарк, – прохрипел Ньютро сквозь помехи. Бьет из электромагнитной пушки, не иначе. Близкое излучение выводит связь из строя.       – Выйди из боя, найди спокойное место и консультируй меня, – распорядился Фарма.       И искренне удивился, когда услышал в ответ яростное:       – С луны рухнул, псих ржавый?! Дожмем десептохлам, и я тебя так проконсультирую…       – Ассистируй мне, бесполезный бракованный мусор, или сдохни там, потому что потом тебе не поздоровится, – процедил Фарма раньше, чем Праул успел приоткрыть рот и вмешаться в переговоры.       Губы тактика сомкнулись. Возможно, даже в чем-то, напоминающем выражение одобрения.       Ньютро скорее удивился, чем испугался угрозы доктора. Фарму знали как бота, который не ввязывается в конфронтации. Ха, они просто не видели его за работой. Во время операции все искры вокруг принадлежат ему, даже если общение происходит удаленно. Вот Праул это уже почувствовал.       – Ассистировать, – проворчал Ньютро, но уже было ясно, что он послушается. – Давай, летун шлаков.       – В нижней части снаряда, – Фарма присел, разглядывая мину, приподняв обе руки над ней, словно в воображаемом объятии, – детали приплавились к обшивке. Я не уверен, что могу резать.       – Сантиметра четыре… – снова пошли помехи, Фарма стиснул зубы. Ньютро заорал что-то, отстреливаясь. – Четыре-пять есть? Снизь температуру плавления до минимума и режь быстрей. И кондишн включите, – хохотнул он. – Вдруг поможет!       «Резать быстрей» лазерным скальпелем на минимальных настройках? Фарма скривился.       – Критическая температура нагрева?       Он едва разобрал ответ, а потом разогнал собственные вентиляционные системы, включая охлаждение. Теперь через решетки на плечах выходил холодный воздух. В радиус «четыре-пять сантиметров» попал смятый, обожженный снаружи, но целый резервный бак. Пока Мираж еще не начал терять внутренний энергон, Фарма собирался подвести к резервному баку главные топливные каналы, и проделывать в нем дыру не входило в его планы. Раскаленное сияющее лезвие прошло в миллиметре от стенки, Фарма, не отрываясь, смотрел на горящие желтым индикаторы под оперением мины. Ньютро предупреждал, что если хотя бы один из них станет оранжевым, нужно бросать все и делать ноги.       Но Праул не уйдет без Миража, и Фарму не выпустит, так что…       Ниже пришлось разделять несколько цепей, в которых скопилось много остаточного напряжения. Любая вспышка могла инициировать взрыв.       Штаб тряхнуло – над ними разорвался снаряд. Фарма как раз тянулся к мине и едва успел отдернуть руку.       Таймер предупредил его, что осталось двадцать три клика.       – Мы потеряли четверых, – Праул говорил негромко и спокойно. Орать под руку хирургу, одно неверное движение которого может привести к взрыву, было бы опрометчиво. Но Фарма и так понял, к чему ведет тактик. – Ты можешь работать быстрее?       – А я-то растягиваю удовольствие, – Фарма взглянул на него исподлобья и криво улыбнулся. – Люблю остросюжетные медицинские эксперименты.       – Десептиконы прорываются. Если здесь будет Старскрим, я подорву мину, – предупредил Праул. – Достаточно остросюжетно?       Фарма хмыкнул, сосредоточившись на извлечении мелкого мусора. Ему пришлось придерживать мину за оперение: стальная хватка пальцев, чтобы она не сдвинулась слишком резко, не качнулась…       Как будто он не понимал этого раньше. Нельзя упускать шанс убить второго десептикона после Мегатрона. Очевидно, коны не были в курсе, что скрывшийся на базе автоботов шпион притащил с собой их снаряд и отрубился у Праула на столе, иначе вряд ли стали бы штурмовать штаб. Тут и так все достаточно паршиво. Еще одна хорошая встряска, и случайный сдвиг или касание раскаленным лазерным скальпелем не оставит от шпиона и следа.       Десептиконы, очевидно, собирались удостовериться, что Мираж мертв, и забрать его корпус на всякий случай. Пока автоботы отчаянно обороняли штаб, выигрывая для Фармы время, коны знали: цель внутри и пока жива. Если бы только Мираж успел выдать хоть что-то! Каждый «Праул» на Кибертроне уже знал бы тайны десептиконов. Никто не тратил бы силы на эту битву.       – Каков шанс, что в ближайшие пять кликов нас снова попытаются взорвать?       – 36,8%, – не мигнул оптикой Праул.       – Тогда я вытаскиваю, – Фарма крепче перехватил основание оперения и под углом потянул наверх. Едва слышный скрежет сопровождал выскальзывание мины из деталей. Будто вырезанный блок, бывший неотъемлемой частью Миража, она неохотно покидала его корпус. Фарма приподнял ее повыше, с округлого бока капал энергон.       Теперь можно в считанные клики устранить течь.       Мерный стук, раздавшийся вдруг откуда-то из глубины десептиконского снаряда, пробрал Фарму до искры. Он уставился на оранжевый огонек на кольце под оперением и переглянулся с Праулом.       – Ньютро, центральный индикатор горит. Я слышу стук. Периодичность 1,7 наноклика.       – Вы там ее держите? – Ньютро пытался перекричать стрельбу.       – Да.       – Держите! Если давление изменится, она взорвется. А пока все… Шлаков кон!       – Я могу передать ее Праулу? – повысил голос Фарма. – Ньютро! Я могу…       – Я сказал, давление изменится, и все к Юникрону взлетит! Я скоро буду, – пообещал он после короткого молчания, полного помех.       – Ты можешь оперировать одной рукой?       – Что?!       – Главное – обеспечить приток энергии в мозговой модуль и искру, да? – спросил Праул. – Тогда его можно будет транспортировать. Здесь есть подземный выход.       Фарма с ужасом посмотрел на отстукивающий смерть снаряд в руке, потом на Праула. Тактик, излучавший сейчас свет каждой способной для этого панелью и деталью, был воплощением спокойствия. Только искривленные губы выдавали, как он напряжен. Дельтаранская кампания в руках медика, который в буквальном смысле вот-вот взорвется.       Миража и правда сейчас несложно вернуть в стабильное состояние. Снаряд вошел аккурат ниже распределительной коробки, ничего не пострадало, кроме связей. Теперь, когда лишний объект устранен, их можно восстановить без особых проблем. Но…       – Разбираешься в медицине, Праул? – Фарма вскинул голову. – Будешь моим ассистентом.       Он опасался фиксировать свою руку: автоматическая блокировка серво помогла бы, если бы стены и пол не вздрагивали от мощных сотрясений. Пришлось очень постараться, чтобы забыть о том, что его пальцы сжались на мине, и сосредоточиться на Мираже. Чем быстрее он закончит, тем быстрее проблема будет решена.       Тем быстрее он вернется в госпиталь.       На несколько кликов он перешел в разряд немногочисленных ботов, которых беспрекословно слушается Праул. Тактик не обладал изяществом движений, но очень старался трогать только то, что говорил Фарма. Он поддерживал детали, отчищал цепи от обломков, удалял отрезанные Фармой испорченные участки и пристраивал новые под огонек паяльника.       – Прорываются! – заорал Ньютро так громко, что Фарма едва не сжал пальцы на мине слишком крепко.       – Готово? – сухо спросил Праул.       – Выберемся – нужно сразу доставить его в медблок. Отмирание нейроцепей в мозгу я отсрочил, но…       – Хорошо, – Праул прострелил удерживавшие корпус пациента цепи и резко подхватил Миража на руки. – Жди.       – Что?! – Фарма подался в сторону, мешая Праулу пройти.       – Я пришлю Ньютро, – тот мрачно посмотрел Фарме в оптику. – Он рядом. Фарма, если ты подорвешься рядом с Миражом, все было зря.       Он даже не целился в него. Конечно, он же не может убить Фарму, тот разожмет пальцы, и…       – Не смей меня тут бросать! – повысил Фарма голос. – Я спас твою кампанию, шлак, Праул!       – Я знаю. Жди, – повторил он и бросился к выходу так стремительно, что Фарма слишком растерялся, чтобы ему помешать. Он отчаянно и неразборчиво закричал вслед Праулу, свободной рукой опираясь о платформу.       Что делать?       Пульсация его искры невольно синхронизировалась со стуком.       – Ньютро?       – А, ты еще жив, док? – не сразу ответил сапер.       – Мина… как скоро ты…       – На базе уже коны, так что извини… хотя, что там, не стоит меня прощать. Я тебя кинул, – хохотнул Ньютро. – Мы все отступаем. Пока, док.       – Ньютро!       Фарма метнулся туда, куда направлялся Праул. Надо было сразу преследовать его. Он был парализован страхом тогда, но стоило понимать, что тактик скомандует отступление, едва Мираж окажется в безопасности.       Планировку штаба он не знал. Праул не оставил ему и шанса выбраться самостоятельно. Он просто бросался из коридора в коридор, пока на другом конце прохода не появились два кона, загородив ему путь. По расцветке крыльев он легко узнал тех джетов, что едва не сбили его над штабом. Один из них предупреждающе поднял руки, очевидно, тоже узнав медика:       – Постой! Мы не хотим…       Фарма отдернул руку за спину так быстро, как мог. Второй джет вскинул оружие:       – Брось, что у тебя там…       – Скайварп, да подожди. Где Мираж? Нам нужен только Мираж. Мы тебя не тронем.       – Бросай оружие, – рыкнул Скайварп куда менее дружелюбно, чем Старскрим.       Фарма чувствовал, как улыбка против воли расползается по лицу. И чем она шире, тем больше в нем решительности. Как у автобота, у Фармы есть только один вариант, как поступить сейчас. Пальцы особенно четко ощутили зажатое в них оперение мины.       Нет, он не может. Эта война никогда не была его войной, почему он должен умереть из-за какого-то Старскрима?.. Пусть Праул подавится.       Фарма осторожно поднял руку с миной.       – Помогите мне, – сказал он громко.       – Шлак! – Скайварп потянул Старскрима назад. – Это ловушка!       Ему, видимо, тоже не нравился этот рыжий огонек. Стука он не слышал, но наверняка представлял, каков будет эффект.       – Я не хочу умирать! – отчаянно крикнул Фарма. – Помогите мне!       – Старскрим, только сунься к нему, и он нас подорвет!       – Я знаю, где Мираж! – выпалил Фарма. Казалось, оптика сейчас лопнет от ужаса. – Пожалуйста! Он еще не успел ничего рассказать. Если вы поможете мне…       – Мы поможем…       Старскрим не успел договорить. Мощный взрыв раздался совсем близко к штабу. Всех троих бросило на пол. Фарма упал на колени и с трудом удержался от инстинктивного желания упереться ладонями в пол. Но когда его взгляд упал на мину, горело уже два оранжевых индикатора.       – Праул, – процедил Фарма.       Стук стал чаще, и ему ничего больше не оставалось, кроме как импровизировать. Он замахнулся, надеясь отбросить мину как можно дальше, и приготовился трансформироваться. В этом коридоре он поломает себе крылья, но начальный старт скорости поможет ему оказаться дальше, чем если он просто побежит.       Как в замедленной съемке: Скайварп заорал, оттаскивая Старскрима назад и прикрывая собой, Фарма швырнул мину вперед так далеко, как мог, а в следующее мгновение уже мчался прочь – понятия не имел, куда. Но он даже не успел расслышать скрежет крыльев по стенам базы. Взрывная волна закрутила его, бросила в какое-то темное широкое помещение, а затем задрожал, осыпаясь, потолок.       Он был в серверной или чем-то подобном. Отрубленные сервера занимались огнем.       Фарма трансформировался снова, чувствуя невероятную боль и жар оплавившихся плат, но прежде чем он успел оценить силу пожара, охватившего штаб, стальные потолочные балки рухнули и пригвоздили его к полу. Одна из них попала точно в шлем, вырубив Фарму прямо посреди полыхающей серверной.