Spicy lilies

      В ту ночь я проснулась гораздо раньше сигнала будильника. Оцепенение после кошмара понемногу спадало, однако непривычная для осени духота и тяжесть уходить не собрались. Лишь спустя некоторое время я окончательно отделила сонное марево от реальности, и поняла, что тяжесть и теплота, что так мешали, исходили от четвероногих охранничков. Оно и ясно: когда на тебе возлежат три больших пушистых туши, общий вес которых проходит трехзначную цифру, понемногу сопреешь. А самое печальное, что ни одного согнать невозможно, ни уговором, ни силой, но где наша не пропадала? Высвободив руку из-под одеяла, я уперлась ею в ближайшего наглеца, устроившего голову и часть туловища на моей груди. При дальнейшем рассмотрении, первый кандидат на вылет оказался самым трудным. Полковник, черный как сажа ньюфаунд, весом около шестидесяти восьми килограмм - масса литых мышц обтянутых тонкой кожей. Стоило только спихнуть одну лапу, так другой он подтягивался ближе. Все равно, что двух манулов в одном тазу купать. Наконец, я растолкала тяжеловеса, спровадив его спать на пол, и получила возможность сесть, посмотрев на часы, ужасно удивилась, так как прошло всего двадцать минут с момента моего пробуждения, показавшиеся мне целой вечностью. С Акелой, рыжим хаски и Мерланом, классическим (бело-серым) бобтейлом, особых проблем на сей раз не возникло. Достаточно было просунуть руки под их бока и слегка потормошить, чтобы оба пса переменили место своей дислокации, попутно послав мне взгляд полный печали и, как подсказал мне холодок по спине, проклятья на своем собачьем. Вот так и живем. Часы на тумбочке показывали без двадцать четыре утра. Спрашиваешь, чего я вообще так рано встала? Сегодня, впервые за полтора года, я еду с папой на рыбалку! Волшебное время, должна сказать. Отдохну от полчищ придурков, посидев с удочкой в тихом, спокойном месте, а то, их концентрация в последнее время вокруг меня стала сгущаться до двух-трех десятков на квадратный метр, а нервишки не казенные. Но, суть сейчас не в этом, а в том, что выехать надо не позже половины шестого. Казалось бы, поспи еще немного, но если я прилягу случиться одно из двух: я либо нихрена не засну, ворочаясь в кровати до сигнала будильника, либо усну так, что до полудня меня из пушки не разбудишь. Третьего не дано. Так что, вот она я - слегка ошалелая девица перед зеркалом в ванной, подслеповато щуря серые глаза, пытаюсь одновременно почистить зубы, расчесать и уложить шухер, в который непременно превращается мое короткое каре волнистых шоколадно-рыжих волос, после сна, вспомнить, куда положила очки, не убиться на скользком кафеле в мягких носках, и умыться. Задача не из легких, и от того, что дверь ежеминутно открывает одна умная морда за другой, не облегчает ее, хорошо хоть в программу не входит макияж, не то я совсем бы запуталась. Закончив со всем этим, я вышла из ванной комнаты и повела умных морд на прогулку.

***

      Не спрашивайте, как так получилось, что на заднем сидении машины у меня трое пассажиров семейства псовых, хотя по плану, вся святая троица должна была сидеть дома под присмотром соседа. Все, что я знаю, это то, что я не собираюсь обсуждать собственную мягкотелость. Ни с кем. И все, что я скажу отцу по поводу собак, так это «так задумано». Хотя, не думаю, что он будет протестовать. Мальчики они умные, с понятием «рыбалка» знакомы, и знают – когда хозяйка сидит с палкой в руке, надо лежать в сторонке и помалкивать, не то все испортишь и тебя накажут. Несколько раз даже помогали вытянуть особо упорную рыбину. Вот если за папой увяжется дядя, тогда возражения могут иметь место.       Дядя, брат мамы, личность достойная не просто описания, а отдельной книги, и будь у меня время, непременно написала бы и цитировала всем и каждому, кто заинтересуется им. Однако на книгу и цитаты времени нет. Скажу лишь, что он самая неприятная и непонятная особа человеческого рода, которую я знаю. И как у моей мамы мог родиться такой брат? Мам, если ты меня слышишь, стукни своего брата ободряющим подзатыльником с небес. Можно метеоритом.

***

      Приехав на условленное место, я выпустила собак погулять-побегать, а сама позвонила папе, спросить где он. Выяснилось, что по дороге к озеру он внял просьбам дяди, и свернув за какой то надобностью на проселочную дорогу, пробил колесо. Теперь вот, меняют его в полевых условиях. Заверив меня, что по всем признакам они закончат через полчаса, он отключился, не забыв пошутить в конце: «не вылови всю рыбу без нас».        "Мда, свежая шутка, пап", – насмешливо хмыкнула я, распаковываясь. Ей лет и лет. И пошло все от моей сопливой угрозы выловить всю рыбу в ванне, если папа не пойдет со мной купаться. Разумеется, никакой рыбы в ванне не наблюдалось, да я тогда и не знала что это. То есть слово знала, но откуда берется эта самая рыба в воде и как ее ловить? Угрозу папа запомнил, и всем кому мог пересказал. И теперь все знакомые, друзья и родные, задерживаясь, звонят мне и в конце просят не вылавливать без них рыбу из ближайших емкостей с водой.       Поставив палатку и разложив в ней пожитки на два дня, я пошла к любимому мостику, прихватив удочку и снасти с наживкой. Всю не всю, но просто ждать их скучно. Поглядывая то на блесну, то на возню собак, я раздумывала, является ли пробитое колесо очередной пакостью от дяди. В конце пришлось признать, что даже сумей он подстроить подобное, подвергать себя риску помогать в таком грязном и физически тяжелым деле, как замена колеса, он не стал бы. Внезапно дружелюбное ворчание сменилось низким угрожающим рыком. Обернувшись, я не заметила чего-либо предоставляющего угрозу, однако Полковник, Мерлан и Акела буквально припали к земле и пятились к мостику, скаля зубы. Не знаю, хотели они быть ближе, чтобы защитить или стремились найти защиту, но от подобного зрелища мне стало не по себе. Все трое выглядели так, будто уже загнаны в ловушку, и каждый знает - все, не выбраться. Я встала, отметив что ноги немного подкашиваются, и доски, все эти годы такие прочные и устойчивые, словно рассыпаются в труху под моим весом.

***

      Вот так, рухнув с резко осыпавшегося мостика, наглотавшись ила, и еще бог весть чего, я потеряла сознание. А когда очнулась, обнаружила себя дрейфующей, в явно проигравшем схватку со временем, и опустевшем, подобии испанского каракка.