Spicy lilies

      - Ёжики макарежики, - ошалело выдала я, оглядываясь. Корабль, самый настоящий, или кажущийся таковым. Сейчас узнать трудно, но навскидку я бы сказала, что на палубе свободно может разместиться двести с небольшим человек. Приподнявшись, я на ощупь нашла очки. Привычная близоруким размытость исчезла, и я смогла сфокусировать взгляд на деталях: доски рассохлись и стали шершавыми как наждачная бумага, под влиянием солнца и солёного ветра. Кусочки древесины мелкой щепкой оставались на коже и застряли в прядях, осыпавшись вниз, стоило мне провести по волосам рукой. Паруса на всех четырёх мачтах и бушприте[1] безжизненно повисли, выцветшие и дырявые. Как он ещё не потонул, не понимаю. Хотя, глюк же, что корабль, что океан. Настоящая я уже лежу в больнице, ловлю вот такие сны. Или я умерла, а это загробный мир? Широковат Сандзу[2], да и где местный Харон? Иль тут самообслуживание? Встав на ноги, я упрямо мотнула головой. Галлюцинация это, или под водой был портал в другую реальность, а куковать тут и любоваться пейзажем пока корабль медленно идет на дно, в мои намерения не входит.       Поиски на верхней палубе ничего не дали. Кроме понимания того, что это не грибочки и не морфий. Я осмотрела, ощупала, обнюхала, и, какой черт меня дернул, даже лизнула мачту. Кажется, после этого в языке застряло несколько заноз. Если это и не реальность, то я сотворила очень правдоподобную тульпу. Правда, была пара несостыковок: заглянув в массивный, выше человеческого роста холодильник, в который можно было свободно войти как в кладовку, я отметила неплохую сохранность продуктов. Это странно, как ни крути, но может все тут не так печально, и холодильный элемент отключился недавно. Кстати, не только холодильник, весь камбуз казался огромным, и все в нем поражало своими размерами. По периметру стояли стальные стойки, высокие стенные шкафы за темными панелями, длинная двойная раковина и гигантская плита с тремя духовками. Последняя была образцом американских плит 50-60-х годов. « Дорогая, я дома!», иронично хмыкнула я, уходя оттуда и направляясь к корме, где обычно располагается каюта капитана.       Это. Просто. Чума. Честно, будь я капитаном и подыскивала себе корабль, этот покинула бы, только открыв дверь в каюту. Она, как и все тут, была пыльной и затхлой, и от каждого предмета несло высокомерием. Я чувствовала себя гадким, чахлым жеребенком со спутанным хвостом и гривой, где полно грязной соломы, в окружении прекрасных, статных и породистых жеребцов. Гордыня, богатство и дурной вкус, разлагающийся под действием времени. Просто восхитительно. Пойду я, только бортовой журнал захвачу, вдруг в нем есть что-либо, что окажется полезным.       Журнал был спрятан в потайном отсеке сундука. Там же находились шкатулка с драгоценностями, сундучок поменьше и завернутые в флаг монеты. Корабль назывался «Норинтон», и по последним данным, на нем затевался бунт, так как:       - … построен он из древесины проклятой, что на кладбище старом выросла, и несчастья преследуют его. Мило, – замогильным голосом произнесла я, откладывая чтение. - Итак, по факту. Я рухнула в воду, ударилась головой и очнулась здесь, на борту медленно гниющего корабля. Вокруг океан, и нет ни одной лодки - видно, бунтующая команда забрала. А была бы, куда мне на ней плыть? Вот ты как думаешь? В каком направлении тут земля? – обратилась я к сундуку. Не бог весть какой собеседник, но лучше у меня нет.       Мне нужен кокос.

***

      Дневник Зоуи, пребывание на корабле, день третий.       Я переделала бортовой журнал в свой собственный. Думаю он не обидится.       Тут и правда не так плохо, как казалось поначалу. Я вычистила камбуз, обнаружив под слоем пыли светлое дерево, отполированное до блеска. Предполагаю, потолок тоже был когда-то таким же светлым, но пыль и паутина сделали свое дело. Выбрав на том же камбузе местечко с видом покрасивей, соорудила там гнездышко из тканей, найденных в трюме. А еще попыталась разобраться в управлении этой махины, но одной пары рук, пусть и тренированных (относительно), тут явно мало. Нужно учиться почкованию, глядишь и наделаю клонов на команду. Да и с сундуком общаться надоело, а кокосов тут нет. Зато есть яблоки. Единственное, что я ем без особой опаски.       Дневник Зоуи, пребывание на корабле, день восьмой.       - I’ve got my ticket for the long way ‘round, two bottle whiskey for the way, - напевала я, отбивая ритм ударами по палубе. В оригинале для ритма нужен стаканчик, но его нет. - And I sure would like some sweet company. And I’m leaving tomorrow what-do-ya-say? – не знаю, как на счет внешности, я пока не замечала особых изменений, но голос у меня другой. Не так что б уж прямо совсем-совсем другой, но стал куда мелодичней и глубже. В самый раз для моего любимого джаза. Жаль только в голове не он крутится.       - When I’m gone, when I’m gone, you’re gone miss me when, you’re gone miss me hair, you’re gone miss me everywhere, oh you’re gone miss me when I’m gone.       Плот номер шесть, не выдержав и веса ведра, ушел на дно. Судостроитель из меня никакой, я так все маломальские доски изведу. И почему у меня все не как у нормальных людей? Нормальные люди, попадая в другие реальности, получают от своих ангелов хранителей хоть какие-то подсказки, указания, намеки что делать. Всяческие плюшки. А у меня – неуправляемая груда досок сколоченных в корабль, два бочонка с пресной водой и медленно, но верно убывающий запас еды.       - I’ve got my ticket for the long way ‘round. The one with the prettiest of views. It’s got mountains, It’s got rivers, It’s got sights to give you shivers. But it sure would be prettier with you.       В конечном итоге, я оставила несчастные доски в покое, и просто откинулась спиной на бортик, устремив взгляд в ярко-бирюзовую чашу небо. Подозрительно яркую. Зажмурившись от солнечного лучика, попавшего прямо в глаз, я опустила голову вниз, обхватила колени руками, с трудом подавив желание разреветься. Я хочу домой. На свою законную, за кровные купленную, большую и удобную кровать. К своим мальчикам. Как они там, без меня? А папа? Он небось с ума сходит.       - You’re gone miss me when I’m gone, – едва слышно прошептала я, сжимая в кулаках ткань штанов.       Дневник Зоуи, пребывание на корабле. День двадцать первый.       - Да когда же закончиться этот океаааааан!? – проорала я на всю мощь легких, и без сил упала вниз, лицом на палубу. Больно. Мы вообще куда-то движемся? Хоть куда-нибудь? А? Соскребя свою тушку с дощатой поверхности, я перебазировала ее в тень. Со всеми этими солнечными ваннами я стану шоколадной, что учитывая мои медные волосы, совсем не айс. Уже сейчас моя кожа перестала быть благородно белой, и стала золотисто-песчаной. А ведь мне нравилось быть сметанкой.       Стыдно признаваться, но остаток дня я просидела, наблюдая, как теплый ветер едва-едва трепал вышеупомянутые рыжие лохмы у меня перед глазами, заставлял скрипеть железные бейфуты[3] на нижнем рее, и хлопал парусами.       Ну, ладно, не совсем рыжие.       Хм, а ведь правда. К шатенке с медным отливом примешалась яркая, огненно-красная прядь. Забавно.       Вечером, забираясь в импровизированное ложе, я искренне и от всей души пожелала этому корыту наконец утонуть, вместе со мной на борту, а не мучить призрачной надеждой на спасение.       Дневник Зоуи, пребывание на корабле. Следующий день, утро.       Сперва мне показалось, что это своеобразное «С добрым утром, стерва!» от корабля, которого оскорбили мои пожелания. А что еще можно подумать спросонья, когда обычно недвижимый корабль, накреняется в одну сторону так, что ты вылетаешь из постели, а следом тебе по темечку прилетает тяжеленная кастрюля? Принимая во внимание, что посудина, скорее всего проклята и населена призраками, а ты ей вчера сказала вполне внятное «Сдохни!». Но камбуз, а следственно и весь остальной корабль продолжал ходить ходуном, и звуки ударяемых о борта волн намекнули на другие причины столь экстремального пробуждения. Шторм, мать его, самый натуральный. Значит, Боженька и тут существует, и молитвы он выполняет весьма четко. На дно морское? Как скажите, сударыня, воля ваша. Тут я заметила, что истерически смеюсь, и резко оборвала себя. Не время раскисать. Метнувшись к кладовке, я открыла дверь, окидывая взглядом небольшое пространство. Бочка с водой закреплена и плотно закрыта, так что не потеряю ни капли, если только не случится совершенное ЧП. На счет другого провианта я не особо беспокоилась. Тут поверхность снова резко наклонилась, и лететь мне к противоположной стене, не вцепись я в ручку до побелевших костяшек.       - Это было опасно, – выдохнула я, когда наконец смогла заставить себя выпустить ручку, и смотрела на мелко дрожавшую руку. Я точно не создана для жизни на корабле. В штиль или легкую качку еще можно, но штормы? Нет, увольте, с меня хватит и одного. Переживу этот, до берега хоть вплавь, как жаба, но доберусь. Где-то снаружи неожиданно громыхнуло так, что я упала от неожиданности на колени. Шторм и гроза, отличный коктейль. Где мой белый кролик, пусть заберет меня отсюда. Мимо, издевательски блеснув обитым сталью боком проскользил сундук, ставший мне почти другом. Предатель, а я тебе верила.       Добравшись на карачках обратно до груды тканей, я забралась туда, укутавшись с головой. Сколько продолжалось безумие природы не знаю, но у меня все внутри холодело каждый раз, как я вспоминала, что все на корабле, можно сказать, на соплях держатся.       Невероятно, но я смогла заснуть. А когда проснулась, шторм утих.       Выпутавшись из гнезда, я принялась осматривать потери. Как ни странно, они были минимальными. Не считая того, что пол был немного накренен по отношению нос-корма, и погрома. Выйдя на палубу, я осторожно, чтоб не навернуться, спустилась вниз по лестнице с бака[4], хватаясь за бортик. А в целом, ничего страшного не произошло. Но теперь мне точно надо уплывать. Второго шторма он не переживет, и вообще спасение утопающих дело рук самих утопающих.       От размышлений меня отвлек легкий стук по правому борту. Заинтригованная, я отравилась туда короткими перебежками, цепляясь для равновесия за свисающие с реи канаты.       У моего ангела хранителя отвратное чувство юмора, должна сказать. Нет, спасибо ему за лодку, огромный и пламенный поцелуй, но это отнюдь не смешно. Тут я сама на саму себя рассердилась. Совсем нервишки расшатались, барышня, вон, простую счастливую случайность за некую насмешку свыше принимаешь. Вернёшься на берег, валерьянки попей.       Привязав ее к кораблю и вычерпав воду, я принялась собирать «пожитки».       Пресная вода идет в список однозначно, как и монеты с драгоценностями. Местная валюта никогда не повредит, как и побрякушки, которые можно продать. В лодку отправились и последние два ящика с яблоками. Краеугольным камнем сомнений был тот самый сундук. Я не смогла его открыть, и разумно ли везти с собой лишний груз? Ладно, я уже к нему привязалась, так что не велик балласт. Отправившись снова на камбуз искать куда он укатился, я буквально через полчаса вылетела оттуда как ошпаренная, поскользнулась на чем-то, ушла по наклонной вниз, влетев в фок-мачту и опрокинулась назад, не переставая шипеть и сыпать проклятьями. Не велик балласт? Нет, я права. Он отнюдь не велик. Он огромен. Он громадный и тяжеленный. И пока я вставала, не переставая поминать по матери и корабль и шторм, и то, что меня сюда отправило, и, даже вполне невиновное, небо, в сломанном сундуке серел своими пепельными боками, украшенными черными завитушками, гранат, раза в два- три больше положенного. И, я знаю, что это значит.       Наконец, приведя себя в порядок и успокорившись, я принялась думать снова. Тот факт, что я попала в выдумку японца с отменой фантазией и талантом, ничего не меняет. Я все так же в чужом мире. По сути, то, что я обнаружила содержимое сундучка, это хорошо. Черт, да они идут за сто миллионов белли сразу, это если не редкий. Продам его, и на вырученные деньги буду проводить тут поиски анормальностей. А на самый крайний случай его можно съесть. Так отчего мне так паршиво? Гипнотизируя взглядом злополучный фрукт, я с грустью констатировала - да потому что я не хочу! И раньше желанием не горела, а теперь и вовсе не пылаю, быть частью таких историй. Еще не дай бог, в главные герои запишусь. Не-не-не, мне такого добра и даром не надо. С раздражением захлопнув крышку сундука, я уныло побрела к лодке, держа его под рукой. Нравится, не нравится – спи моя красавица. Забравшись в лодку, я оттолкнулась от корабля веслом, и положившись на интуицию, принялась грести.       Но чую, я еще долго буду сыпать проклятьями в небо. Просто чтобы душу отвести.