Алая девушка

Белый потолок плыл у меня на глазах. Расплывалось все: палата и медсестры, люди которые заходят в нее. Я не могла сказать ни слова, лишь смотрела глазами в разные стороны. Виски в тисках, голова кружилась и жутко болела. Практически не различала голоса, тем более слова. Я могла утверждать одно, все вокруг меня суетились. Второй раз все было более благополучно. Я могла четко видеть, различать голоса и слова. Могла точно сказать, что в моей палате никого нет, а больничную тишину нарушал только звук приборов и больничные хлопоты за пределами моей палаты. Палата была просторной. Через открытое окно в помещение попадал легкий ветерок, колыхающий занавеси. Сегодня была явно нетипичная погода для Суны. Не было знойной жары и палящего солнца. Из окна доносился шум деревни, ребячьи голоса и смех, шум рынка и топот людей, шум листвы и ручьев. Черт возьми, что произошло с этой пустыней? Сколько я была без сознания? Собрав все свои силы, я приподнялась на локти и попыталась рассмотреть что-то в окне. Поняв, что это все тщетно, встала. Некоторое время я держалась за стену и приходила в себя. Мои ноги затекли, видимо, уже прошло много времени с тех пор, как меня положили в эту больницу. Шаги давались с трудом. С каждым шагом, я все сильнее надеялась, что увижу за окном уже привычную пустыню. Пробыв там некоторое время, можно привязаться. У меня никогда не было такой привязанности к какому-то месту, как к Суне. К этой пустыне с отвратительным климатом, ежедневной спячкой и пробуждением. Она словно цветок, который мог каждый раз перерождаться. Она так же прекрасна. Я хотела увидеть Темари, Канкуро и Гаару. Сами того не зная, они стали дорогими мне людьми. Сейчас, когда я понимала, что все что слышу не свойственно Суне, поняла, как же мне их не хватает. Как хочется спокойно поговорить с Темари, выпить и посмеяться с Канкуро и прижаться к Гааре. Гаара! Даже самой себе, я впервые признала, что чувствую что-то к мужчине или парню. И когда, подойдя к окну, увидела небольшой сквер, в котором так весело играли дети, деревянные дома и небольшие тропинки я начала рыдать в голос. Где простор песков и барханов? Где не щадящее солнце? Где каменные ворота? Где множество похожих друг на друга домов? Где Гаара? Я сжала руки в кулак и начала бить по подоконнику. Чем больше я била по подоконнику, тем больше разбивала свои руки. Они болели, из ран текла кровь. Она струилась по моим кулакам и алыми каплями попадала на белоснежный подоконник. Слезы шли потоком, и как кровь, лились на подоконник. В комнату зашла медсестра и застала столь впечатляющую картину. Сквозь свои всхлипы я все же смогла услышать ее недоумевающий «Ох!». — Вам же нельзя вставать! — ужаснулась она. — Прекратите наносить себе увечья! Она бросила лекарства, подбежала ко мне и попыталась удержать мои руки. Я резко выдернула их, тем самым заляпав ее белый медицинский халат своей кровью. Медсестра выбежала в коридор и крикнула: — Больная в триста тридцатой палате пришла в себя! — затем она зашла обратно в палату и с опаской посмотрела на меня. — Где я? — спросила я нормальным голосом. Слезы перестали литься, но вот кровь все еще струилась по моим рукам. — В Конохе, — подтвердила мое подозрение девушка, только что вошедшая в палату. У нее были короткие розовые волосы и ярко зеленые глаза. Из-под медицинского халата виднелся красный наряд. — Аи, можешь идти дальше. Аи кивнула головой и в спешке покинула палату. Розоволосая подошла ко мне, взяла за руки и приступила к лечению свежих ран. Когда мои раны затянулись, она посмотрела мне в глаза и мягко произнесла: — Минори Мацуи, я Харуно Сакура, — конечно, после войны нельзя было не знать ее. Одна из новой легендарной троицы. Ученица пятой хокаге, не менее известной Цунаде Сенжу. — Вам придется находиться в госпитале до тех пор, пока не окрепнете. На все ваши вопросы ответит хокаге-сама. Я думаю, он вас вызовет, когда делегация из Суны, включая кадзекаге-сама прибудет, в Коноху. — Делегация из Суны? А когда она прибудет? — спросила я. — Ровно через одну неделю. Этого времени хватит на ваше восстановление, — сказала она и встала с постели. — Советую придерживаться всего, что говорят медсестры и врачи, — она остановилась возле двери, посмотрела на меня и добавила. — Я к вам еще зайду. Я молча кивнула головой, а потом просто упала на постель. Я помнила все события, что произошли со мной ранее. Помню бой с Ичиро, Джиро и Сэребо. Помню Гаару, перед тем, как я провалилась в продолжительный сон. Кстати говоря, сколько я была без сознания? Почему я сейчас в Конохе, а не в Суне? Зачем должна прибыть делегация из Песка и о чем со мной хочет поговорить хокаге? Скорее всего, Гаару склоняют к тому, что я шпион и меня надо пытать, посадить за решетку или вообще лишить жизни. Но он не такой, пусть все работает против меня, даже я сама, но он в глубине души чувствует, что я не шпион. Если бы он только знал, сколько мыслей в моей голове связано с ним! Мои рассуждения прервал «больничный переполох». В коридоре сразу стало шумно. Я попыталась прислушаться к звукам за пределами моей палаты, но так и не смогла прийти к общему выводу. Я аккуратно встала с постели. В следующее мгновение до моих ушей донесся знакомый голос: — Минори Мацуи, или кто ты теперь! Выходи! Забыв про слабость и повреждения, побежала в коридор. Я была переполнена радостью, увидев кусочек чего-то родного в этой чуждой мне деревне. — Канкуро-о-о! — прокричала изо всех сил я и рассмеялась. Он стоял посередине коридора окруженный медсестрами и врачами. Кукловод выглядел весьма странно, его не трогали замечания и крики других, он смотрел на меня и смеялся вместе со мной. Я отпустила стену и снова побежала к нему. Канкуро медленно зашагал вперед, ему мешала толпа окружающая его. Черт! По моим щекам снова текли слезы, но на этот раз, слезы радости. В этот момент на этаж забежала Сакура и громко спросила: — Что происходит? Канкуро, что ты здесь делаешь? — девушка смотрела то на меня, то на парня. — Разойдитесь все! — более сердито крикнула она. Толпа разошлась, и кукловод буквально рванул ко мне. Через мгновение мое тело сжимали в крепких объятиях. Я уткнулась носом в грудь парню и шептала: — Заберите меня отсюда, пожалуйста. После этих слов он сжал меня еще сильнее и тоже прошептал: — Потерпи неделю, я никому не дам тебя в обиду, — он сделал паузу, а потом продолжил. — Мне надо с тобой поговорить. — Все вернитесь к своим рабочим местам! — грозно восклицала розоволосая девушка, затем она подошла к нам и спокойно сказала. — Зайдите, пожалуйста, в палату. Канкуро устроился в кресле, что стояло в углу, не далеко от кровати, а я в свою очередь уселась на кровать. — Совет Суны пытается склонить Гаару к тому, чтобы подвергнуть тебя пыткам, за подозрение в шпионаже, — серьезно говорил парень. — У них нет весомых доказательств, они опираются лишь на твою подозрительную личность и показания Таро. Я закусила губу. В какие же неприятности на этот раз вляпалась! — Кто такой Таро? — спокойно спросила я. — Он один из членов совета Суны. Уважаемый человек в деревне. — Какие показания он дал? — Минори, я не могу тебе этого сказать, — он тяжело вздохнул. — Ты даже не представляешь, как бы мне, Гааре, Темари хотелось тебе верить! Я не могу не верить Таро, ему нет смысла лгать. Я не могу не верить тебе, потому что люблю тебя. Вот оно, очередное признание! Но почему оно не радует меня так, как порадовало бы раньше? Почему я сейчас чувствую некий укол совести? Что за человечность во мне просыпается? Сначала отказ от Канкуро, затем, чувства к Гааре, а сейчас и жалость, сожаления за неразделенные чувства. В любых ситуациях, я винила шиноби в масках, но почему на этот раз, так сделать не получается? — Канкуро, ты говорил с Гаарой? — спросила я и посмотрела на него. Лицо парня в один момент выражало некое недоумение. — Он очень хочет верить в то, что ты не шпион. Но, тебе придется все рассказать, когда он прибудет в Коноху. Ведь, он считает, что ты много чего недоговариваешь. — А почему я сейчас в Конохе, почему вы меня не оставили в Суне? — Ты была в тяжелом состоянии. Когда врачи Суны добились стабильности, ты впала в кому. Обычно, тяжело сказать, поправиться человек или нет, но ты совсем другой случай. Они сказали сразу, что без Цунаде-сама, ты умрешь через несколько недель, — Канкуро тяжело вздохнул. — Мы с Гаарой лично перевозили тебя в Коноху. Этот путь оказался нелегок, с медиками и аппаратурой мы добрались за четыре дня. — И мне помогли… — Но когда совет начал негодовать, Коноха тоже начала интересоваться, в чем дело. — И в итоге? — И в итоге, собрание назначали на 21 июня, в день летнего солнцестояния, — твердо сказал он. Я посмотрела на него круглыми глазами: — То есть… —, но я не успела закончить, меня перебил Канкуро. — Ты была в коме месяц. Внутри ощущалась пустота. Тяжело осознавать, что ты одной ногой был на том свете. Что ничего этого не было, если не определенные люди. Я бы никогда больше не увидела Суну, этот песчаный океан. Никогда бы не увидела дорогих мне людей… — Я была почти мертва, Канкуро, — произнесла я, и пустым взглядом посмотрела вокруг себя. — Минори, ты не о том думаешь! — рявкнул парень. — Да как ты можешь так говорить? — дрожащим голосом спросила я. — Мы — шиноби, для нас опасность это нечто обыкновенное. Нашу жизнь может отнять обычное задание. Одна война, сколько жизней унесла, — на последних словах его голос становился тише. — Но я не шиноби, Канкуро! Я не принадлежу какой-либо деревни и… — Это ты прибереги для Гаары. У тебя единственный способ остаться в живых, так это убедить кадзекаге. Его слова меня отрезвили. Я слишком предалась собственным переживаниям и новым чувствам, что совсем забыла, в каком хрупком положении я оказалась. Единственный способ — это убедить Гаару! С ним нужно встретиться до того, как он увидится с хокаге. Нет, это будет слишком подозрительно. Тогда мне придется еще тяжелее. А что если сказать ему о своих чувствах? Это перестанет терзать меня и к тому же возымеет действие. Нет, так тоже нельзя, ведь он не поверит моим словам и подумает, что я пытаюсь только спастись таким грязным способом. У меня по телу пробежали мурашки от таких мыслей. Но раз я такая теперь хорошая, то почему допускаю такие мысли? Да, одиннадцать лет эгоистичной жизни так быстро не исправить… — Минори, мне нужно уходить, — вернул меня в реальность голос кукловода. — В деревне, наверное, панику подняли. Мне надо прибыть туда до того, как делегация выдвинется в Коноху. — Стой, ты пришел сюда ради меня? Чтобы просто немного поговорить? — удивилась я. — Я ради этого не только несколько дней идти готов, — на прощение сказал Канкуро и скрылся за дверью. Теперь, когда я обрела некую чувствительность, мне становилось тошно от самой себя, от старых грязных мыслей и поступков. За мной тянулось тяжелое прошлое, ошибки которого мне предстоит разгребать в нелегком настоящем. Мне казалось, что такая жизнь будет приносить удовольствие, она поможет спастись от старых ран. Но выходит, все это время я обманывала сама себя! Я послушалась совета Сакуры. Принимала любую помощь от врачей, не шумела, практически не выходила из палаты. Девушка не солгала, она правда ко мне часто заходила, узнавала состояние моего здоровья и очень мило беседовала со мной. Если бы не мое положение, то я с удовольствием пообщалась с ней больше по времени и более открыто. От Канкуро, да и в принципе из Суны не было вестей, а если и были, то мне о них не сообщали. В такой колее прошла моя неделя. В ночь, перед приездом Гаары, я не могла справиться с волнением, так что уснуть мне так и не удалось. Я села на тот самый пострадавший подоконник и наблюдала за рассветом. В голове рисовались красивые картинки, пустыня в утреннее время, верблюды пересекающие ее. Я сразу задумалась, а где именно сейчас идет Гаара? Как он себя чувствует? И какое решение он уже принял? Выглядеть, как чучело в больничной пижаме мне не хотелось. Сакура прекрасно понимала меня и сама предложила что-то из своей одежды и косметики. У меня было достаточно времени на сборы. Встретив рассвет, я сразу же начала собираться. Привела в порядок волосы, алый водопад доставал до поясницы. Синяки под глазами исчезли, а глаза стали ярче. Я надела серые шорты и топ, сверху накинула короткое красное кимоно и в талии перевязала его черным поясом. Результатом я была довольна. Несмотря на сборы, у меня в запасе было еще время. Я решила осмотреть деревню, прогуляться по ее главной улице. Деревушка оказалась довольно шумной днем, если сравнить с Суной. Видимо для Конохи, постоянный шум листвы и пение птиц были характерны. Я уже отвыкла от постоянного потока людей на улицах, ведь днем в Суне так пустынно. Для себя сделала вывод, что вряд ли смогла бы работать в Конохе. Ведь меня постоянно бы отвлекал шум этого селения. Передо мной предстали большие ворота — это главный вход в деревню. Возле ворот стояло большое количество красивых девушек. Они хихикали, время от времени поправляли свои прически, макияж. Не трудно было догадаться, что они собрались здесь не просто воздухом подышать. Я про себя ухмыльнулась, ведь единственная, кто сегодня будет в голове у Гаары — это я. Не от хорошей жизни такой расклад, конечно же, но этого было достаточно, чтобы утереть нос этим самодовольным дурочкам. С минуты на минуту сюда могли прибыть гости из Суны. Не хочу, чтобы они увидели меня в таком окружении, еще примут за очередную сумасшедшую фанатку юного кадзекаге. Ну вот, опять вернулось мое высокомерие! Одиннадцать лет оставили свой опечаток. Я металась сейчас меж двух огней. И это не Гаара и Канкуро, а правда и привычка. Я уже привыкла вытирать обо всех ноги, бесчестно пользоваться всеми, но с другой стороны, мне хотелось быть честной хотя бы самой с собой. Радостный визг девушек был знаком к тому, чтобы быстрее отсюда убраться. Шикамару Нара, который пришел за мной в госпиталь, решил проводить меня до кабинета хокаге. Он открыл передо мной дверь и пропустил вперед. За столом, в кресле сидел шестой хокаге, Хатаке Какаши. Напротив него, тоже в кресле сидел пятый кадзекаге, Собаку, но Гаара. Какаши смерил меня спокойным взглядом и сказал: — Проходи. Я сглотнула и послушно ближе подошла к столу. На Гаару смогла глянуть лишь мельком, но даже этого мне хватило, чтобы немного успокоиться. — Гаара? — обратился к юному кадзекаге хокаге. — Рассказывай нам все о себе, якобы Минори Мацуи, — тихо сказал Гаара и посмотрел в окно. Я тяжело вздохнула и принялась рассказывать: — Я родом из деревни Водоворота, из Клана Узумаки, — сделала паузу я и продолжила. — Мое настоящее имя — Асэми, Асэми Узумаки. — Почему ты поменяла имя и от всех это скрывала? — недоуменно спросил хокаге. — Чтобы остаться в живых, — прошептала я. — Что угрожало твоей жизни? — не успокаивался Какаши. — Шиноби из корня Анбу. — Почему ты считаешь, что они угрожали твоей жизни? — снова задал вопрос он. — Потому что знаю, — снова кратко ответила я. — Асэми или Минори, я не знаю, кто ты, но кем бы ты ни была, отвечай на вопросы нормально! Мы не в игрушки играем! — на повышенном тоне выговорился Гаара. Я перевела свой взгляд на него, а потом на свои ноги. Меня подкосило, я плюхнулась на пол и по моим щекам потекли слезы! Снова слезы! — Деревня Водоворота, по рассказам дедушки, когда-то была очень шумной деревушкой, — сказала я. — В ней осталось всего несколько семей, мы — единственная семья из клана Узумаки. Я была самой младшей, на тот момент мне было восемь лет. И одной ночью, я проснулась от шума внизу. Я увидела своими собственными глазами, как они пытали дедушку. Мама заметила меня и перед смертью, она одними губами прошептала «беги», — мой рассказ прервал всхлип. Слезы не переставая текли по щеками и большими каплями капали на ковер. — Возле окна, в моей комнате, росло большое дерево. Раньше, я ночью убегала с друзьями на качели. В эту ночь, это дерево спасло мне жизнь. Я не совершила героический побег, — рассмеялась и вытерла слезы. — Просто свалилась с этого дерева, подцепив по пути все ветки, а потом потеряла сознание. Они сочли, что мои раны не совместимы с жизнью, а может, что я одна не выживу. До сих пор не знаю. Меня подобрали соседи, выходили меня, а через некоторое время я совершила очередной побег. Я скиталась, воровала. Меня подобрал Орочимару. Я училась у него, познакомилась с другими детьми. Через семь лет я сбежала и от Орочимару. Снова скиталась, но теперь рисовала и этим зарабатывала на жизнь. Во мне жил страх, что Анбу или Орочимару найдут меня. Поэтому поменяла имя. С того времени началась история Минори Мацуи. Не зря, я прославилась своими пейзажами. Какая ирония, — вновь сквозь слезы рассмеялась я. — Долго не оставалась на одном месте, из-за страха и вдохновения. Закончив свой рассказ, я посмотрела на каге. Они молча смотрели на меня, видимо, осмысливали услышанное. Принимали решение, верить мне или нет. — Как ты объяснишь происшествие, произошедшее в деревне около месяца назад? — осторожно спросил кадзекаге. — Вы подозреваете меня в шпионаже, но все прозвучит до безобразия глупо и просто. Я просто пошла в бар, там познакомилась с компанией молодых людей. Они мне казались очень подозрительными, и когда я пошла в мужской туалет, то в этом убедилась. — В мужской туалет? — недоуменно спросили оба каге. — Это долгая история, — вновь улыбнулась я. — Они захотели от меня избавиться в прямом смысле этого слова. Да, я побоялась их, поэтому решила потянуть время, привлечь внимание, чтобы мне помогли. Но когда вы прибыли, кадзекаге-сама, — обратилась я к Гааре. — Было уже поздно. Вы застали только разрушения, испуганных людей и меня. — У нас другие показания, — твердо сказал парень. — Один из членов совета утверждает, Асэми, что ты напала на него и его охрану, когда они попытались задержать тебя. — Что?! — возмущенно спросила я и поднялась на ноги. — Не было такого! Покажите мне его! — Шикамару, — позвал парня хокаге. Парень нехотя зашел в кабинет, и устало посмотрел на всех присутствующих. — Позови господина Таро с господином Ичиро. Когда я услышала знакомое имя, мои глаза округлились. Каге увидели мою реакцию, что-то непонятное читалось в их лицах. Я подошла к Гааре, схватила его за руку и посмотрела в глаза: — Ичиро — это один из близнецов, один из тех, что напали на меня! — жалобно воскликнула я. — Они лгут тебе, Гаара! Он посмотрел на меня глазами полными веры в мои слова. От удивления, у него немного приоткрылся рот. Парень забыл, какую странную картину наблюдает сейчас шестой хокаге. Мы оба оживились, когда открылась дверь и услышали знакомый голос. — Это та самая шпионка! — произнес Сэребо, а вслед за ним в кабинет вошел Ичиро или Джиро…, но как такое возможно? Ни один из близнецов не должен был остаться в живых! Я отпустила Гаару и снова начала рассказывать про ту ночь: — Это Сэребо! Он напал на меня! А это Джиро! Или Ичиро… — жалобно проговорила я. Затем посмотрела на них глазами, полными злости. — Кадзекаге-сама, да она ведь сумасшедшая! О каких людях она вообще твердит? Гаара непонимающе смотрел то на меня, то на них. Какаши вообще не решился вставить что-то. — Я не сумасшедшая! — рявкнула я, и подошла и одному из близнецов. — Кто ты, Джиро или Ичиро? — Что? — якобы возмущенно просил он. — Гаара! — воскликнула я. — Асэми, это не Сэребо. Господин Таро — член совета Суны, уважаемый человек в деревне. Ичиро — телохранитель. Нет никакого Джиро, — спокойно проговорил Гаара. — Как нет? Ты мне не веришь? — отчаянно спросила я. — Ты с кадзекаге-сама разговариваешь шпионка! — вставил свою лепту Ичиро. — Не указывай мне! — прошипела я. — Вообще-то, он прав, Асэми, — в своей же манере ответил Гаара. Я сделала глубокий вдох и больше решила ничего не говорить. — Кадзекаге, какое решение вы приняли? — решил подать голос Какаши. Все посмотрели на Гаару, каждая секунда его молчания длилась очень долго. Каждый, хотел услышать от него хоть что-нибудь. — Хокаге, вы не могли позвать сюда Темари и Канкуро? Ложная тревога, нам предстояло подождать еще несколько минут! — Шикамару! Парень, подавляя зевок спросил: — Да? — Позови Темари и Канкуро. В эту же секунду оба вошли в кабинет. Нас немного удивила их оперативность. В будущем, им еще не раз это припомнят. — Канкуро сопроводит Таро и Ичиро в Суну сегодня на закате. Я, Темари и Асэми отправимся в Суну послезавтра на рассвете. Все недоуменно посмотрели на юного кадзекаге. И это все, что он хотел сказать?