Отогреться

Под лаской плюшевого пледа Вчерашний вызываю сон. Что это было? Чья победа? Кто побежден? (Марина Цветаева)

Женя уже не спал крепким ночным сном, однако еще и не проснулся до конца. Он находился в том приятном полудремотном состоянии, когда первые утренние лучи щекочут лицо и путаются в волосах, когда свежий воздух, еще не пропитанный летним зноем, проникает в легкие, очищает от вчерашней усталости, неприятностей и дарит какую-то потрясающую сонную истому. Руки Филиппова удобно устроились на талии Дианы, а его лицо уткнулось в ее русые волосы. Парень никак не мог объяснить, чем вызвано это восхитительное ощущение абсолютного блаженства. Он чувствовал его каждой клеточкой. Оно пробиралось внутрь вместе с легким ароматом, исходящим от девушки, вместе с теплом ее обнаженного тела, так тесно и доверчиво прижимающимся к нему, вместе с ее размеренным тихим сопением и трепетом длинных ресниц. Женя очередной раз вдохнул запах Дианы и закатил глаза от крышесносящего удовольствия. Филиппов еще ближе прижал к себе хрупкое тельце, от чего простынь соскользнула с острых плечиков и приоткрыла выпирающую ключицу. Парень не удержался и запечатлел невесомый поцелуй на знаке бесконечности. Внезапно в его голове мелькнула мысль, что это их бесконечность. Женя вдруг для себя решил, что к этому знаку, никто, кроме него, больше никогда не прикоснется. Никто не будет находиться к этой девушке так близко и ощущать вес ее спящего тела. Никто не зароется руками в тонкие шелковистые волосы. Никто не почувствует восхитительного вкуса ее кожи и губ. Никто. Никогда. И, несмотря на странность всех этих суждений, они казались Евгению до ужаса оправданными и правильными. Будто он имел на Жемчугову все возможные и невозможные права. Будто она принадлежала ему. Будто он принадлежал ей. Филиппов страшно злился на себя за эту чертову слабость. Ему хотелось врезать самому себе так, чтобы выбить всю дурь из головы. Снова превратиться в циничного прагматика, у которого вся жизнь расписана по минутам. Снова ходить на работу и обратно, внося разнообразие в свое существование лишь истериками Маринки. Но не мог. Это было чем-то ему неподвластным. Чем-то совершенно неизвестным и безудержным. Женя чувствовал, будто какая-то могучая сила со сверхъестественной скоростью кружит вокруг него, затягивая в свою смертельную воронку. И прошлая ночь тому подтверждение. Ночь с крепкими болезненными объятиями и расцарапанной до крови кожей, с громкими стонами и совсем тихими всхлипами, с вездесущими руками и намертво переплетенными пальцами. Ночь, которая заставила их потерять самих себя, а затем отыскать друг в друге. *** Ди пошевелилась и резко распахнула глаза, тут же встретившись с сосредоточенным взглядом Жени. Он как раз одной рукой перебирал ее лохматые после сна пряди, а второй оглаживал ее впалый живот. — Да уж, должен сказать, что с утра ты выглядишь неважно. Тебе следовало бы вставать пораньше и приводить себя в порядок до того, как тебя увидит мужчина, с которым ты проснулась, — спокойно проговорил Женя, не отрываясь, впрочем, от своего занятия. Такой комплимент, наверное, каждая девушка мечтает услышать от чертовски привлекательного парня после проведенной с ним ночи, правда? Но Ди не обиделась. Она видела вожделение в глазах Жени, видела, как ему нравится ее почти прозрачная кожа и даже торчащие ребра, по которым блондин то и дело пробегался прохладными пальцами. Она знала, что он испытывает наслаждение от их касаний, от их колких надменных взглядов, полных желания, от их близости. Девушка была уверена в своих догадках, потому что она прекрасно разбирается в людях. Потому что сама ощущает то же самое. — Знаешь, и ты ведь сейчас совсем не похож на альфа-самца. Волосы растрепаны, глаза мутные, а на лице, вон, след от подушки, — в своем репертуаре высокомерно произнесла Ди, но затем неожиданно улыбнулась и прижалась губами к немного колючей щеке парня, скользнув ладошкой по его скуле. Из горла Жени вырвался очень тихий хрипловатый стон, который он попытался скрыть. Филиппов принялся так старательно кашлять, что даже покраснел от напряжения. Это, естественно, не могло утаиться от внимания Дианы. Та хитро сощурила бесцветные глаза и посмотрела на бедолагу так, как смотрят на побежденного соперника. Жалкого побежденного соперника. — Не притворяйся, Жень. Актер из тебя никакой. К тому же, ты так кайфуешь рядом со мной, что я ощущаю это физически. После этих слов Ди встала с постели и, совершенно не стесняясь своей наготы, отправилась к шкафу Филиппова. Девушка неторопливо перебрала несколько его футболок и медленно оделась в приглянувшуюся ей более всех. Футболка, конечно же, висела на ней, словно на вешалке, однако пикантная длина этой вещи, открывающая худенькие ножки, а также слишком большая горловина, выставляющая на обозрение тонкую шею и острые ключицы, сделали свое дело. Женя нервно сглотнул и закусил нижнюю губу, яростно уставившись на Жемчугову. — Я же просил тебя спрашивать у меня разрешение прежде чем надевать мои вещи, — было видно, что парень из всех сил старается скрыть желание. — Ну-у, — заискивающе протянула Ди, — я могу снять, если ты против. Она уже приподняла краешек проклятой футболки и оголила бедро. Ее лукавый вопросительный взгляд убивал в Жене остатки самообладания. — Фиг с тобой, — фыркнул Филиппов, откидываясь на подушки и отгоняя от себя наваждение. — Пойду сварю кофе, — как-то уж слишком ласково пролепетала Диана и скрылась за дверью. Женя нахмурился и потер переносицу. Ведь она права! Права, черт ее побери! Он сходит с ума от ее прикосновений. Он задыхается от ее поцелуев. Он упивается ее близостью. Он кайфует рядом с ней, будто наркоман, получивший дозу. Вот только эта тощая стерва гораздо хуже любой вредной привычки. Спустя минуту, блондину все же пришлось вернуться в реальность. Он нехотя встал с кровати и вышел из комнаты, потому что из глубины квартиры доносился умопомрачительный аромат свежесваренного кофе. Наверное, в мире нет человека, который способен бесить его больше, чем Жемчугова, порхающая по его кухне, в его футболке. *** Марина уже долго звонила в дверь Андрея, но тот, похоже, не торопился встречать нетерпеливую гостью. Лишь через несколько минут парень показался на пороге. Судя по его виду, похмелье мучило его уже не первое утро, и к разговорам он сейчас не готов. Но Алябьеву такие отговорки никогда не останавливали. Если она решила, то скажет собеседнику все, что запланировала, и ее совершенно не будет волновать, хочет ли тот ее слушать. В этом, кстати, они были очень похожи с Дианой. Наверное, только в этом. — Андрей, нам надо поговорить, — привычно произнесла она, без приглашения заходя в квартиру. — Марин, поставь, пожалуйста, чайник, а я пойду хотя бы умоюсь. Андрей знал, что Маринка рано или поздно притащиться, и боялся этого. Он думал, что девушка начнет качать права или устраивать истерики. Честно говоря, он считал, что короткая интрижка с этой особой совершенно не стоит его нервов. Поэтому никакой речи об их дальнейших отношениях и быть не могло. Именно поэтому парень решил на время ретироваться, чтобы обдумать предстоящий разговор и избежать лишней головной боли, которая в последнее время преследовала его постоянно. Сейчас все его мысли сводились к одной фразе: «Как вернуть Диану?» И для Марины абсолютно не оставалось места в его воспаленном сознании. *** Алябьева сидела на кухне со скучающим видом и слишком громко мешала сахар в чае. Каждый звук дикой болью отзывался во всем теле Андрея, что заставило его буквально упасть на ближайший стул. — Марин, можешь потише, пожалуйста. Я не очень хорошо себя чувствую. Брюнетка сделала вид, что не расслышала и продолжила свое занятие. Андрей облокотился на спинку сидения, прикрыв глаза — спорить с ней бесполезно. — Зачем ты пришла? Учти, если выяснять отношения — то не по адресу. Было заметно, что Маринка на мгновение растерялась, однако уже через секунду повышенным голосом спросила: — Что ты имеешь в виду?! — То, что у нас ничего не может быть. Да, мы с тобой переспали, но это была ошибка. Просто глупая ошибка, которая стоила нам обоим отношений с любимыми людьми. Ошибки надо исправлять, а не искать легких путей. Поэтому нам нужно все забыть и постараться вымолить прощение у тех, кого мы предали, — Андрей произнес все это на одном дыхании и опустил голову. Он снова сам себя резал ножом и не мог остановиться. Марина несколько секунд просто молчала, уставившись в одну точку, а затем так звонко рассмеялась, что Андрею стало страшно. Этот смех походил на смех маньяка из фильма ужасов, когда рот кривится в неискренней улыбке, а глаза остаются пустыми. Словно оскал. — Любимых, говоришь, потеряли?! Прощения у них вымаливать? — сквозь хохот фыркала девушка, хватаясь руками за живот, — Ты серьезно? Да они снюхались уже за нашими спинами. И, по-моему, им совсем не плохо там живется без нас. Я тут на днях, как раз к Жене заходила… — И?! — нетерпеливо рыкнул парень. — И… дверь мне открыла Жемчугова собственной персоной. Смешно, правда? — Ерунда, может она просто в гости к нему зашла. — Не обнадеживай себя. Утром по гостям не ходят. И не шастают по чужому дому в помятой одежде и с растрепанными волосами, как после сна. — Марин, ты сейчас это от злости все напридумывала? Андрею просто жутко хотелось, чтобы это оказалось неправдой. Он не мог в это поверить. Диана выше того, чтобы мстить таким тривиальным способом. Слишком мелко для нее. Или нет? .. — Андрей, если бы этого не было, я сейчас бы здесь не сидела. Я бы вернула Филиппова. Он простил бы. У меня есть довольно сильные рычаги давления на Женю. Точнее, были… Но они мне не помогли. Он прогнал меня. Как какую-то девку со стороны. Под благочестивым предлогом: «Мне надо подумать». И еще, вот тебе последний аргумент, чтобы ты не думал, что это моя больная фантазия или мне просто показалось… Женя сам мне признался, что переспал с твоей Дианой. Андрей с шумом втянул в себя воздух. Он сам не осознавал, что сейчас чувствует — боль от предательства или удовлетворение от того, что его настигло возмездие, что теперь он наказан за свой поступок, что теперь он тоже пострадавшая сторона. Возможно, теперь у него получится вернуть Ди. Вернуть и перевоспитать ее. Подстроить под собственный лад. Наверное, Воронной еще не понял, что проще подстроить под свой лад законы гравитации и всемирного тяготения, чем эту девушку. — Марин, мне кажется, тебе пора. Брюнетка хотела было возмутиться, но парень всем своим видом показывал, что продолжать эту болезненную для обоих беседу не намерен. Поэтому Алябьева с недовольным лицом все же покинула квартиру. Андрей знал, что он сделает. Конечно, это безрассудно, но сейчас проблески надежды настолько его ослепляли, что парень не мог поступить иначе. *** Диана ждала Женю с работы, как верная жена. С разогретым ужином и… чугунной сковородкой в руке. Поскольку этот засранец позвонил еще полтора часа назад и сказал, что идет домой. От его банка можно добраться за полчаса, поэтому Ди начинала нервничать. У нее, собственно, было всего два варианта: либо с ним что-то случилось, либо он подцепил по дороге какую-нибудь девку. Причем, первый вариант был предпочтительнее, учитывая то, что «девкой» могла оказаться Маринка. А это совершенно не входило в планы Жемчуговой. Ей не хотелось покидать эту квартиру, а особенно не хотелось терять ее хозяина. Этого надменного урода, портящего ей жизнь и так сладко целующего ее губы. Этого высокомерного ушлепка, постоянно лезущего не в свое дело и так нежно сплетающего их пальцы. Этого безразличного ко всему придурка, выворачивающего ее душу наизнанку и так крепко сжимающего ее в объятиях. Когда, наконец, раздался дверной звонок, Ди тут же бросилась к двери, готовясь с ходу выдать целую тираду. Однако девушка смогла только раскрыть рот от удивления и замереть в ступоре, когда увидела, кто пришел. — Андрей? — это единственное, что она смогла сейчас произнести. Правду сказать, Андрей до последнего не ожидал увидеть здесь Ди. Ему казалось, что даже если у них что-то и было с Филипповым, то Жемчугова не станет задерживаться с ним надолго и уж тем более, жить в его квартире. Парень хотел просто поговорить с Женей. Расставить все точки над «и». Возможно, даже извиниться, хотя он сомневался, что Женя примет его жалкие извинения. Но больше всего ему не терпелось узнать, что у них было с Дианой, и было ли что-то вообще. Это являлось ключевым моментом его визита, и от этого завесило все… Но то, что дверь ему откроет сама Жемчугова, которая, к слову так и оставалась в футболке Филиппова, хоть и надела нижнее белье, он не планировал. — Не буду спрашивать, что ты тут делаешь, — проговорил Андрей, и вошел внутрь, но входную дверь почему-то оставил открытой. — Вот и не спрашивай, — пожала плечами Ди. Как ни странно, она ничего не чувствовала сейчас: ни страха, ни стыда, ни раскаяния, — Тем более, я все равно тебе не ответила бы. — Просто скажи, у вас что-то есть с парнем Марины? Диану почему-то передернуло от этих слов. — Да, есть. Сегодня мы проснулись вместе, в одной постели. И он не ее парень. Насколько я знаю, они расстались, — девушка не знала, кого она сейчас хотела убедить в этом больше: Андрея или себя. — Да? А у меня другие сведения. — Откуда? Не от Маринки ли? — злобно прошипела Ди, чувствуя, что сдерживаться ей все труднее. — Не важно. Это глупо, понимаешь? Ты отомстила мне за измену. Я это заслужил, знаю. Но мы ведь… любим друг друга. Мы столько вместе пережили… Нельзя просто взять и перечеркнуть прошлое, понимаешь? Я прощу тебя. Я приму тебя обратно. Мы снова будем вместе, слышишь? .. Андрей совершенно забыл истинную причину своего визита в этот дом. Ему казалось, что он взял ситуацию в свои руки, что почти все исправил. Парень уже даже стал немного гордиться тем, как ловко воспользовался своим главным и единственным козырем. Воронной подошел к Ди почти вплотную и положил руки на ее плечи. Девушка вздрогнула. Ей было бы смешно от всего этого — «примет он ее обратно» — если бы не было так страшно. Нет, она боялась не Андрея, а собственных ощущений. Его знакомые руки были такими чужими и неродными, словно ее сейчас трогает посторонний человек. Его голос больше не вызывал мурашек по телу. А вместо того, чтобы сейчас упасть к нему в объятия и прижаться к груди, Жемчуговой хотелось просто пожать ему руку и попрощаться. Может быть даже навсегда. Андрей решил времени не терять: он нежно прикоснулся к ее острой скуле, задел большим пальцем нижнюю губу, медленно опускаясь к шее, к ключицам… Ему никогда не нравилась ее татуировка — он считал, что на теле девушки не должно быть росписи, это слишком пошло и вульгарно, поэтому парень предпочитал лишний раз не смотреть на перевернутую восьмерку. А Ди не особо сопротивлялась, теряясь в своих чувствах. Она знала, что ей хватит мужества оттолкнуть его в любой момент, но ей хотелось понять, что же произошло? Почему самый близкий на свете человек всего за несколько стал таким чужим и далеким. Они увлеклись собственными мыслями и даже не заметили присутствия в квартире еще одного человека. Андрей как раз хотел поцеловать девушку, когда… — Что здесь происходит? — несмотря на то, что тон был слегка повышенным, голос оставался спокойным. А это означало, что его обладателя следует опасаться. Помнится, еще утром Женя решил, что больше никто не дотронется до этой девушки, кроме него самого. Так вот, когда Филиппов увидел в открытых дверях собственной квартиры Диану, по-прежнему одетую в его футболку и обнимающуюся со своим бывшим, ему просто сорвало крышу. Он за считанные секунды осознал, что не потерпит чужих рук на этой раздражающей его стерве. — Я спрашиваю, что здесь происходит?! — Филиппов заметил, что Андрей так и не отцепился от девушки, что ему стало порядком надоедать. Эти мерзкие ладони не должны касаться ее кожи, — Отошел от нее! — процедил сквозь зубы Женя, даже не заметив, что руки непроизвольно сжались в кулаки. — Я пришел за своей девушкой, и теперь мы уходим, — наверное, Андрея ввело в заблуждение отсутствие сопротивления со стороны Ди. Филиппов даже не посмотрел на Диану. Он боялся ее ответа. Боялся, что она вот так просто сейчас уйдет. Единственным его выходом было заставить ее промолчать. — Ты плохо понял?! Женя в эту же секунду схватил Андрея за ворот рубашки и прижал к стене, тем самым отгородив от Жемчуговой. — Я хочу с тобой поговорить, — внезапно твердым и уверенным голосом произнес Андрей. Это заставило Филиппова чуть ослабить хватку. — Интересно о чем? Хотя… ладно, — Женя переступил через себя и согласился только потому, что твердо решил вычеркнуть этого павиана из жизни Ди. Раз и навсегда, — Но после — чтобы ноги твоей здесь не было! — Женя… — голос Ди смутно долетел до его сознания. — Диана, иди в кухню! — не терпящим возражения тоном приказал Филиппов. — Но… — Я сказал, иди на кухню! Живо! И девушка поддалась. Опять выполнила его волю и даже не подумала противиться. Она просто вернулась к плите и постаралась отвлечь себя готовкой. Подслушивать разговор Ди не рискнула, однако не исключала возможности драки, поэтому положила чугунную сковородку рядом с собой, чтобы в любой момент ею воспользоваться.