Отогреться

Я пью за разоренный дом, За злую жизнь мою, За одиночество вдвоём, И за тебя я пью. За ложь меня предавших губ, За мертвый холод глаз, За то, что мир жесток и груб, За то, что Бог не спас. (Анна Ахматова)

Бессмысленный обволакивающий шум одного из городских баров, видимо, служил своеобразным психологическим трюком, вырывающим посетителей их водоворота невеселых мыслей. Народ приходил сюда не ради того, чтобы оттянуться, потанцевать или же скрасить вечер приятным знакомством. Основной причиной визита в подобное заведение был страх. Страх остаться наедине со своими проблемами, страх оказаться под прессом собственных эмоций, страх безысходности. Странная музыка создавала не менее странную шаманскую атмосферу, чучела убитых животных, являющиеся частью интерьера, делали бар похожим на охотничий домик, стоящий где-то посреди леса, а неизвестно откуда взявшийся в помещении запах хвои добавлял ко всему этому какого-то вдохновляющего волшебства. Ди отрешенно посмотрела на огненную жидкость, что призывно поблескивала в стаканах. Она сюда пришла, собственно, за тем же, что и остальные — забыться. И ее спутник был с ней в этом солидарен. Филиппов внимательно вглядывался в черты девушки, сидящей напротив. Половина ее лица находилась в тени, а вторая половина была освещена тусклым оранжеватым светом электрической лампы. Русые волосы беспорядочно лежали на хрупких плечах, светлое лицо в таком освещении казалось еще белее обычного, а серый мешковатый кардиган, надетый поверх простой белой майки, придавал образу полнейшей безликости и даже прозрачности. Потрескавшиеся губы постоянно размыкались. Это делало ее лик слишком задумчивым и таинственным. Слишком беспечным. Слишком манящим. Отрывисто выдохнув, Женя подвинул стакан к Диане. Та обвела длинными пальчиками кромку стеклянного сосуда, но пить не спешила. — Тебе не кажется, что этот напиток похож на янтарь? — спросила вдруг девушка, одарив Евгения затуманенным взглядом. — Нет, не кажется. Это всего лишь виски, — пожал тот плечами и потупил взор, — И виски не любит, когда его столь пристально рассматривают. Его просто надо пить и ни о чем не думать. Для этого он и создан. — А может быть это закат? Или рассвет? Когда солнце играется цветами и уже непонятно, где заканчивается реальность, — продолжила Диана, как ни в чем ни бывало. — Решила пофилософствовать? — Почему бы и нет? У меня редко появляется такая возможность. — Сейчас не время. Я не оценю твоей меланхолии, поверь. К тому же, терпеть не могу всякие сантименты. — Я тоже, — Ди согласно кивнула и залпом осушила стакан. Женя с ухмылкой наблюдал, как девушка кривится и пытается потушить пожар во рту. Закуска, лежащая на столе, исчезла молниеносно. — Я бы, на твоем месте, так не увлекался алкоголем, — проговорил парень, а затем подлил в стакан Дианы новую порцию «янтаря». — Ты не на моем месте. — Конечно. Но, согласись, мы находимся примерно в одинаковом положении. — Имеешь в виду в дерьме? — девушка фальшиво улыбнулась и снова опустошила ёмкость. — Да, именно это я и имею в виду. Думаешь, твой хахаль сожалеет о том, что сделал? — Я уверена, что сожалеет. Но мне наплевать. Честно. Если бы не случилось это, случилось бы что-нибудь другое, мы все равно расстались бы. Он не знал меня… Да это ему и не надо было. Просто удобно. Живем вместе — все под рукой. Я — не худший вариант для него. Но и не лучший. Нам вместе хорошо было, но, наверное, не так уж сильно, если произошло подобное. Я не жалею о проведенном с ним времени. Он помог мне даже больше, чем думает. Он открыл мои глаза на многие вещи. Но… — Ди запнулась, — Но не смог изменить меня. Кажется, причина именно в этом. Подобного откровения девушка не позволяла себе раньше. Но сложившаяся ситуация слегка пошатнула ее уверенное положение, и она на долю миллиметра отступила со своего пути. Но этого крошечного шага оказалось достаточно, чтобы развязать язык в неподходящем месте с неподходящим человеком. — Изменить? Зачем менять? — парень чуть нахмурился и поставил на место стакан, который уже поднес к губам. — Видимо, потому что я законченная бесчувственная эгоистка, которая не замечает вокруг ничего и никого, кроме себя любимой. Постоянно держится отстраненно и не позволяет людям втаптывать себя в грязь. И еще, наверное, никому не верит, поэтому никто ее не знает до конца. — А это не так? — Так, — уверенно ответила Жемчугова, — Андрея бесило это во мне. — Тогда в чем проблема? Почему ты не захотела пересилить себя ради любимого человека? — Я не пересилю себя даже ради сотни любимых людей. Не потому, что не хочу, а потому, что это неправильно. Я не могу чувствовать себя фальшивой. Мне становится противно. — Это плохо. В современном мире без фальши не обойтись. — Ты прав. Именно поэтому я не от мира сего. А что Маринка? Неужели ей так плохо с тобой, что она ищет утешения на стороне? Мне всегда казалось, что вы идеальная пара. Нет, мозг друг другу, конечно, выносили… Но все равно мирились. Что пошло не так? — Эй, я не нуждаюсь в сеансе психотерапии, — немного раздраженно произнес Филиппов и влил в себя очередную порцию виски. Диана улыбнулась лишь уголками губ и пристально взглянула на парня. Тот показался ей каким-то жалким. Первый раз за все время их недолгого знакомства Женя выглядел, как мальчишка, получивший двойку по математике. Это и стало аргументом для Ди вернуть репутацию в его и своих глазах. — Я не психотерапевт, Жень. И мне плевать на все, что с тобой связано — на твою жизнь, на твои проблемы, на твоих тараканов в голове. Обычно такие люди умеют слушать лучше всех, потому что в них нет напускного сочувствия. Согласись, более подходящего собеседника тебе не найти. — Точнее, собутыльника, — протянул парень, - Все, что касается Марины и меня — не твое дело. Я не собираюсь обсуждать с тобой свою девушку. — «Свою девушку»? — Жемчугова удивленно изогнула бровь, — Ну-ну. Не хочешь — как хочешь. После этого Диана замолчала. Тишина длилась несколько мучительных минут, которые казались вечностью. Молодые люди буквально испепеляли друг друга взглядами. Ее глаза изучающе скользили по его лохматым светлым волосам, по хмурому лицу с небольшой щетиной, по широким плечам и нервно теребящим пуговицы рукам. А он не мог оторваться от ее узкого подбородка, тонкой шеи и ключиц. Особенно от ключиц, потому что татуировка с перевернутой восьмеркой на одной из них уже давно приковывала к себе его внимание. Филиппов сдался первым. Он залил свои сомнения алкоголем, и с его губ стали вылетать обрывочные и не всегда осмысленные фразы: — Что ты хочешь от меня услышать?! — Повышенным тоном спросил парень. Ди промолчала, однако по ее виду можно было прочитать, что она уже чувствует себя победительницей, — Я люблю Марину! Понимаешь? Люблю! Но она слишком… простой человек. Очень эмоциональная, неуравновешенная, взбалмошная. И это иногда переходит все границы… Нет, я терпеливый. Но и мое терпение может закончиться. Я чертов интроверт. Я не умею быть таким, как Маринка. И, наверное, ей непросто со мной. Может даже скучно. Она же такая… Такая… Она не похожа на меня. Она обожает жизнь, берет от нее абсолютно все, что способна взять. А я не могу делать этого, у меня не получается. Она живет, когда испытывает эмоции, а я живу, когда у меня этих эмоций нет. Я никогда не злился на нее по-настоящему, она только выводила меня из равновесия. И я… не представляю, как без нее… — Ты простишь ее? — Не знаю, — сухо ответил парень, — Мне надо с ней поговорить, а она выключила телефон. — Что-то не похоже на нее, — задумчиво сказала Ди. — Вот именно, — еще одной порцией виски на столе стало меньше. Диана уже чувствовала себя пьяной. У нее кружилась голова и тряслись руки, поэтому девушка решила слегка освежиться и направилась в дамскую комнату, однако там оказалась такая очередь, что выстоять ее на своих двоих было просто невозможно. Ди резко поменяла направление и подошла к барной стойке, где скучали несколько посетителей, а бармен смешивал какие-то сомнительные по виду коктейли. Жемчугова заказала крепкий эспрессо и в ожидании заказа принялась постукивать пальцами по деревянной столешнице. — Девушка скучает? — раздался невнятный мужской голос прямо над ее ухом. В нос ударил резкий запах перегара. — Нет, девушке весело, как никогда, — хмыкнула она, отворачиваясь. — Почему бы ей тогда не скрасить своим весельем вечер одинокого странника? — с этими словами мужчина больно схватил Ди за запястье, чем заставил ее немного отрезветь. — Да вы, смотрю, пикапер года! — грубо отозвалась она, пытаясь выдернуться от захвата. *** Евгений знал, что он не трезв, как стекло, но голова еще соображала настолько, что он мог внятно формулировать свои мысли. Ди вынудила его рассказать то, что в принципе никто не имел права знать. Только теперь парень в полной мере осознал это. Злость и отчаяние, захлестнувшие его от подобного заключения, как ни странно, были даже больше, чем боль от предательства Марины. И это пугало. Страшно пугало. Настолько, что Филиппов ощущал капельки холодного пота на спине. Здесь душно. Спустя минут пятнадцать после ухода Ди, Женя откровенно заскучал. Он не мог оставаться один на один со своими эмоциями, так некстати появившимися именно сейчас. Парень оглянулся по сторонам в поисках уже пьяненькой спутницы. Она обнаружилась довольно быстро — около барной стойки. Ее тощая фигурка, обличенная в серый бесформенный мешок, существенно выделяла ее из остальных алкоголиков, сидящих неподалеку. Какой-то тип откровенно клеился к девушке. Он находился очень близко к ней. Очень. И это почему-то раздражало. Мужик что-то говорил ей, та отвечала. Из-за музыки не было слышно, в чем заключался разговор, хотя, в принципе, не трудно и так догадаться. Несколько минут Евгений бездейственно наблюдал за любопытной сценкой: мужчина разлагольствовал, а Диана, судя по всему, лишь отнекивалась. В один момент кавалер схватил ее за руку, та не смогла выдернуться, хотя и старалась сделать это. Еще бы, такой лось против этой хрупкой девочки. Но ситуация выходила из-под контроля — Женя начинал заметно нервничать. Рука мужика уже переместилась на талию Дианы, а сам он подошел к ней вплотную, прижавшись к ее спине. Такие объятия вряд ли можно считать двусмысленными. Наверное, недоделанный Казанова пытался заставить Ди встать со своего сидения, ведь потом плохо соображающую девицу можно легко оттащить до машины или даже до ближайшей подворотни. Филиппов, до этого спокойно поедающий сырную нарезку, теперь гневно сжимал кулаки и двигал желваками, глядя на эту парочку. Когда же до Жени донеслась часть реплики Дианы, что-то вроде: «Отвали от меня, урод!», парень решительно встал. Настало время вмешаться и прекратить этот цирк. Никто не имеет права трогать его персональную мозговыносящую машину, которая, впрочем, стала таковой совсем недавно, но уже успела запрограммировать на ненависть к себе. — Слышь, мужик, тебе заняться больше нечем? — спокойно поинтересовался Филиппов и присел рядом с парочкой. — Не понял… Проблемы? — сразу же отозвался тот, поворачиваясь к парню, но не отпуская от себя Диану. — Да нет у меня никаких проблем. Просто эта… — Женя нагло ткнул пальцем в ошарашенную Жемчугову, — … так себе. Не советую. — Тебе и не предлагают, — прохрипел Казанова и опять принялся за девушку, что, видимо, уже обессилила и лишь вяло сопротивлялась. — Нет, ты не понял она – моя, — беззаботно заявил Женя, отпивая глоток эспрессо Дианы, — То есть я ее… Короче, она сегодня не работает. Вечером ожидается крупный заказ. Хочу, чтобы она была в форме. Нет уж, Ди не была настолько пьяна, чтобы не понять смысла его слов. Ее возмущению не было предела. Оно переливалось через край. Вечно бледные щеки стали пунцовыми от злости, глаза взволнованно забегали, а маленькие ручки были готовы мертвой хваткой вцепиться в шею… «сутенера». Но только она открыла рот для самой уничтожающей речи в своей жизни, как голос подал тот самый мужичок: — Хм, хочешь сказать, что она из этих… легкого поведения? Филиппов лишь кивнул и вызывающе уставился на девушку. Что ж, всё оказалось интереснее, чем можно было бы предположить. — Сколько? Я готов неплохо заплатить. Она мне понравилась, — снова напомнил о себе настойчивый кавалер и накрыл рукой грудь Дианы, прижавшись еще сильнее. Женя вскочил со своего места. На автомате. Ди кинула на него умоляющий взгляд, полный отчаяния и отвращения. — Руки убрал от нее! Быстро! — заорал парень, чем обратил на себя внимание большей части питейного заведения. Мужчинка недоуменно уставился на Филиппова, но тот не намерен был играть в гляделки. Что-то слишком грандиозное вызвал у него этот взгляд Ди, и что-то слишком убийственное вызвали эти огромные ручища, покоившиеся на груди Жемчуговой. Женя с силой оттолкнул здоровяка от девушки, нанес точный удар в челюсть, а пока тот сплевывал кровь, Филиппов схватил его за грудки и злобно прохрипел: — Я же сказал, мразь! Она - моя! Что тебе не понятно?! В это время появились очухавшиеся охранники. Вовремя, ничего не скажешь! Они быстро отстранили Филиппова от мужчины. Разборки явно не входили в планы Жени. Парень за считанные секунды пришел в себя, подавил непонятно откуда взявшееся наваждение и обрел свое нормальное обличие. Снова стал запрограммированным компьютером, который мгновенно усваивает информацию, анализирует ее и принимает решение. На этот раз решение было очевидным, даже несмотря на то, что компьютер немного сбит с толку алкоголем. — Мы уходим, — рявкнул он и, ухватив Ди за талию, спустил ее с высокого стула. Остальным участникам потасовки тоже, наверняка, не хотелось копаться в этой истории, поэтому они лишь бросили несколько гневных реплик друг другу и посчитали инцидент исчерпанным. Казанова-неудачник посеменил к выходу, кидая налево и направо крепкие словечки. *** Дорога из бара оказалась не худшим цирковым представлением, чем предшествующие события. Такси с шашечками нашлось довольно быстро, однако когда водитель попросил назвать адрес, мнения разошлись. Диана, которую Филиппову пришлось тянуть до машины чуть ли не на руках, требовала вести ее в гостиницу, а Женя уперто повторял адрес своего дома. — Тебя ни в одну гостиницу даже на порог в таком виде не пустят, дура, — констатировал парень, но Ди не сдавалась. Она несколько раз со всей силы ударила спутника в грудь, а потом еще оставила на щеке затрещину. Если бы он не заломил ее руки за спину и не удерживал бы их в таком положении до сих пор, Диана однозначно покалечила бы его. Оказывается, за маской непробиваемости прячется та еще истеричная стерва. — Ты выставил меня проституткой, сволочь! Меня! Проституткой! Сутенер гребаный! Да ты бы, кстати, и дня на этой должности не продержался! Тебя бы твои же шалавы избили, да еще и паспорт отобрали бы! Козел! Как ты посмел?! Продать меня решил?! Я тебя сама продам сейчас, скотина! Жаль покупателей мало будет на такое… — Так куда вас везти, молодые-красивые? — перебил страстную речь подвыпившей девушки водитель, но его, похоже, никто не услышал. — Сама ты скотина, еще и неблагодарная, — почти умиротворенно произнес Евгений, продолжая сжимать обе ее руки у нее за спиной, — Я тебя спас, между прочим. Лежала бы сейчас под этим пылким Карлсоном в самом рассвете сил. Причем бесплатно. — Заткнись, ублюдок. В гостиницу! — скомандовала барышня и ничком упала на сидение автомобиля. Филиппов только усмехнулся и приказал ехать в сторону его дома, протянув водителю крупную купюру. Тот послушно выполнил требование и поколесил по ночному городу, стараясь не обращать особого внимания на кричащую что-то невнятное девушку и спокойного озлобленного парня. *** Женя облокотил пьяную девицу о стену и потянулся к замку, чтобы закрыть дверь. Да уж, Ди определенно выпила еще чего-то за барной стойкой, поскольку уходила «в туалет» она явно не в таком состоянии. Алкоголь, наверняка, уже впитался в кровь и полностью подчинил эту идиотку. Как только парень отвернулся, Диана скатилась по стенке и удобно улеглась под вешалкой. Филиппов с грустью подумал, что холодный душ, видимо, придется отложить. Он схватил девушку за талию, чтобы поставить на ноги, но та снова грохнулась на пол. Прошлой ночью она, определенно, была более трезвая… Во всяком случае, переспать с ней сейчас — означало бы воспользоваться ее положением, тогда как вчера она сама… изъявляла нешуточное желание. Филиппов тихонько простонал от чувства безысходности, а затем поднял Ди с пола и понес прижавшееся к нему тельце в спальню — в гостиной слишком дорогая мебель для этой пьяной тушки. Наверное, Жемчугова даже не почувствовала, что ее избавили от тесных туфель и опустили на мягкую кровать, по-прежнему покрытую шелковыми простынями. Она лишь тихонько засопела и повернулась на бок. Душ совершенно не привел в порядок мысли Жени. Они путались и сбивались. Они ходили по кругу. Они водили страшный хоровод. Хоровод вокруг Жемчуговой. Парень ни разу в жизни не испытывал ни к кому такой странной тяги и ненависти одновременно. Всё в нем отталкивало девушку, но секунду спустя он уже был готов перебирать пальцами ее волосы и покрывать поцелуями щеки. Это не было любовью — любовь он испытывает к Марине. Это не было симпатией — симпатия может возникнуть к милой коллеге по работе. Это не было чем-то теплым и приятным. Но «это» существовало. И оно росло с каждым часом, рискуя превратиться в болезнь. Сначала парень хотел лечь на полу, но потом решил, что не собирается мучиться на твердой поверхности из-за какой-то алкоголички, опрометчиво уснувшей в его постели. Филиппов решительно откинул тонкое одеяло и лег рядом, стараясь отодвинуться к краю, чтобы не ощущать тепла спящего рядом тела. *** Женя проснулся посреди ночи и не сразу понял, что к чему. Чужая рука крепко обняла его за торс, а нога — чуть пониже. Он моргнул пару раз, чтобы привыкнуть к темноте и стал осознавать критичность своего положения. На сгибе его локтя удобно устроилась голова Жемчуговой, а вторая ладонь Жени покоилась в волосах девушки. И, что самое странное, Филиппову было удобно. Ему было… правильно. Невероятно правильно. Поколебавшись пару секунд и списав всё на не до конца отошедшее алкогольное опьянение, парень на мгновение прижался губами к макушке Дианы, а затем снова откинулся на подушки. Крепкие объятия и безумная близость провокаторши отгоняли от него сон еще очень и очень долго. *** Когда в дверь настойчиво позвонили шестой раз, Ди нехотя высвободилась из цепких рук Филиппова и босиком поплелась в прихожую. Парень же, видимо, просыпаться не собирался. Переосмысливать произошедшее у Дианы не было ни сил, ни времени. К тому же, голова буквально разрывалась на части, а во рту образовалась настоящая Сахара. Честное слово, если бы сейчас появился дьявол и предложил ей продать душу за глоток воды, она без колебаний сделала бы это. Пора завязывать с пьянками. Прошлепав к выходу и прокляв по дороге все на свете, Жемчугова осторожно открыла замок и толкнула дверь от себя. Перед ее глазами предстала ошарашенная Марина. — Э-э, а что ты здесь делаешь в такое время? — спросила брюнетка и тут же зашла в квартиру, отодвигая с порога подругу. Диану нельзя недооценивать. В любом состоянии эта девушка знает, что можно себе позволить, а что нельзя. В доли секунды она способна взять себя в руки и переиграть ситуацию в свою пользу. Ежеминутно в ее голове крутится добрая сотня уничтожающих фраз, способных заткнуть за пояс любое существо, ставшее на ее пути. И это был именно тот случай, когда все умения и навыки, вырабатываемые годами, пришлись весьма кстати. Прямого ответа на вопрос Марины не последовало, однако подтекст был вполне очевиден: — Извини, Мариш, я только проснулась. Тебе Женю позвать? Он просто спит еще. В эту секунду Диана больше всего на свете жалела о том, что на ней все еще надет вчерашний кардиган с майкой и узкие джинсы. Одна из футболок Филиппова и голые ножки имели бы гораздо более колоссальный успех.