Скажи, кто придумал войну?

      — Да не кусайся ты! — выругался Рон на школьную почтовую сову, укусившую его за палец. — Это твоя работа — почту разносить.       Птица, возмущенно ухнув, что в последний день каникул ее потревожили, взлетела под потолок и, гордо отвернувшись к стене, уселась на жердочку. Пригрозив своенравной сове кулаком, Рон огляделся в поисках более сговорчивого почтальона.       В этот момент в совятню влетел большой темно-серый филин. Сделав круг, он направился прямо на гриффиндорца, заставляя его попятиться к стене. Чуть не задев лапами макушку Рона, филин вылетел на улицу и резко спикировал вниз. Уизли проследил, как птица спускается к гуляющему во дворике человеку и садится ему на плечо.       Драко, поглаживая по перьям филина, задрал голову. Щурясь от яркого зимнего солнца, он разглядел в окне совятни знакомую рыжую шевелюру и радостно замахал Рону. Уизли, проклиная про себя бессчетное количество ступеней, помчался вниз. Малфой терпеливо ждал его, не отводя взгляда от входа в замок.       — С Рождеством! — выпалил Рон, тормозя прямо перед Малфоем. — С прошедшим, — тут же добавил он, пытаясь выровнять дыхание.       — И тебя с прошедшим Рождеством, — радостно отозвался Драко, отпуская филина обратно в совятню.       — Это тебе, — Рон, смущенно глядя слизеринцу в глаза, протянул альбом в кожаном переплете. — Мой подарок на Рождество.       — Спасибо, — Драко удалась попытка случайно коснуться пальцев Рона, принимая подарок. Он не скрывал улыбки, заинтересованно разглядывая обложку альбома, и уже собирался его открыть...       — Подожди, — Рон, по-прежнему волнуясь, схватил Малфоя за руку, не позволяя ему открыть альбом. Он вдруг засомневался, а правильно ли понял жест Малфоя, может те шахматы совсем ничего не значили — только благодарность за уроки окклюменции. — Потом, — он, вопросительно глядя на слизеринца, смущенно опустил руку.       — Хорошо, — Драко спрятал альбом за спину и внимательно осмотрел Рона. — Не холодно?       — Что? — Уизли вспомнил, что выбежал без какой-либо теплой верхней одежды, а понимание, что Малфой только что проявил заботу, разогнало течение крови в организме. «Или все же что-то да значило?» — Н-не холодно, — он все еще пытался успокоиться, что вроде бы получалось.       — У тебя нет температуры? — Драко хотел коснуться его раскрасневшегося лица, но почему-то сдержал жест. А Рон готов был поклясться, что тот сделал маленький шаг к нему. — Давай все же вернемся в замок, — Драко потянул его за руку, отступая назад.       Рон, посылая к черту предосторожность и не в силах терпеть неизвестность, полушагом преодолел между ними расстояние и неловко ткнулся губами в уголок губ Малфоя. Драко, пропустив по спине мурашки, чуть повернул голову, начиная поцелуй. Адреналин, вытолкнутый из груди сильным ударом сердца, мощной волной разлился по телу и взорвался в голове ярким салютом. Драко сильнее стиснул альбом и, сцепляя пальцы с пальцами Рона в замок, сжал его ладонь. Рон, узнавший причину тихого, но приятного сумасшествия, держал Драко за локоть, готовый в любой момент сильнее сжать пальцы, если слизеринец сделает хоть малейший шаг от него.       — Не боишься, что нас могут увидеть? — Малфой, осмелившийся разорвать поцелуй, не позволял себе создать между ними еще хоть какое-то расстояние.       — Кто? — Рон чувствовал, словно от дыхания Драко на его щеках тает иней.       — Хотя бы твой Поттер, — слизеринец тут же проклял себя за очередные вырвавшиеся слова.       — Как ты выразился, мой Поттер слишком занят спасением магического мира, чтобы обращать внимание на такие мелочи, — отшутился Рон, едва сдерживая желание второго поцелуя.       — Пойдем в замок, — повторил Драко, освобождая из пальцев Рона руку и стряхивая с его волос снег, тем самым еще больше взлохмачивая рыжую шевелюру.       Рон был готов идти куда угодно, если весь путь можно будет держать Драко за руку, даже если идти придется вслепую — он доверял Малфою полностью.       — Драко!       Им пришлось резко разойтись в стороны, едва переступив порог замка. Блейз не успел заметить, что они держались за руки, не заметил и разочарованный взгляд Малфоя и гневный — Рона.       — Я тебя давно ищу, — Блейз, не скрывая радости, обнял Драко, отреагировавшего относительно равнодушно, но выдавившего улыбку. — Как прошло Рождество?       — Могло быть лучше, — отмахнулся Драко, не желая вспоминать дни, проведенные в окружении Пожирателей Смерти. И с плохо скрываемой грустью проводил спину уходящего Рона.       — Все в порядке? — Блейз озабочено разглядывал Малфоя. — Заходя в школу, ты был веселее.       — Все хорошо, — улыбнулся Драко, перекладывая альбом из одной руки в другую.       — Что это? — Блейз обратил внимание на его жест.       — Ничего, — Драко, стараясь отвечать наиболее равнодушно, тут же спрятал альбом за спину. — Просто подарок. Как провел каникулы?       — Неплохо, — Блейз мучился вопросом, что на этот раз скрывает Малфой. Он изучил Драко, как никого другого, но никогда не мог знать, что именно он скрывает. Однако хуже всего было внезапное осознание того, что Малфой скрывает кого-то.       Он первым зашел в гостиную и первым прошел в спальню. Драко, не раздевшись, убрал альбом в запираемую заклинанием тумбочку, Блейз, не удивляясь, но еле скрывая ревнивое любопытство, следил за его действиями.       — У меня есть для тебя подарок, — Забини достал из кармана небольшую черную коробочку и большим пальцем открыл крышку. На черной бархатной обшивке серебряная змея держала в пасти темно-зеленый изумруд. Блейз, то смотря на Малфоя, то в окно, чересчур резко протянул подарок и вдруг опомнился, когда Драко уже держал перстень в руках. — Я, — Блейз оправдывался, — не мог найти другого способа узнавать, что с тобой все в порядке.       Он ждал реакции Малфоя. Неосознанно улыбнулся, когда змея удобно расположилась у того на безымянном пальце левой руки. Драко снял и кинул уличную мантию на кровать, нагнулся и достал из-под кровати черный деревянный футляр.       — На меня каждый раз накатывает ностальгия, — начал он, положив футляр на кровать и щелкнув замками, — когда я вспоминаю вечера у тебя дома. Нам лет по восемь было, — он прищурился, вспоминая, и улыбнулся. — А ты таким взрослым выглядел на сцене, в костюме. Я даже завидовал немного, — он сделал шаг назад, подпуская Блейза ближе к его подарку.       — Ты же не хочешь сказать, — Блейз сделал шаг и осторожно коснулся крышки руками, — что там...       Он осекся, откинув крышку футляра, и замер с раскрытым ртом. — Э... это... — через несколько мгновений только и смог выдавить он.       — Именно, — подтвердил Драко, довольно улыбаясь. — Тебе нравится?       Блейз кивнул и только смог выдавить:       — Но я давно не...       — Пару вечеров я потерплю, пока ты вспоминаешь как держать смычок.       — Драко! — Блейз бросился обнимать друга, и вполне мог его задушить, если бы Малфой осторожно не попытался выбраться из объятий.       — Ну давай, покажи, что ты не растратил свой талант за столько лет, — он усмехнулся и сел на свою кровать, готовый слушать.       Блейз осторожно вынул скрипку из футляра, восторженно смотрел на нее с минуту и затем с такой же осторожностью взял смычок. Первые ноты порезали слух, и Блейз виновато посмотрел на Драко, однако Малфой с улыбкой кивнул, предлагая ему продолжить. Несколько минут звуки пенопласта по стеклу приобретали стройность, строгость и мелодичность. Наконец из-под смычка начала рождаться мелодия, возвращающая друзей в детство. У обоих перед глазами возрождались воспоминания о теплых вечерах, когда семья Забини собирала друзей у себя в поместье на ежемесячную вечернику, и Блейз, вышколенный и молчаливый, играл для гостей не менее часа. Драко любил то время. Блейз же окунался в эти воспоминания со злостью. Когда младший Малфой и другие дети могли спокойно носиться по залам, пусть их и ругали за это, он стоял перед всей этой аристократичной толпой, не смея лишний раз улыбнуться, и завидовал своим сверстникам. Когда же он заканчивал играть, веселье его друзей тоже сходило на нет, и они начинали докучать вопросами взрослых, когда можно будет вернуться домой.       Блейз продолжал играть и вспоминал жаркие летние дни, когда так хотелось на улицу, купаться в пруду за домом, или морозную зиму и зачарованные снежки, пролетавшие мимо его окна. Миссис Забини не отпускала его гулять, пока он не отыграет минимум три часа, а если он играл плохо, то мучение могло затянуться почти на весь день. Отец не был так строг, и часто поднимался к сыну в комнату, заколдовывал скрипку, чтоб она играла сама, и играл с сыном, пока жена не поднималась проверить, как идет занятие. К сожалению мистер Забини довольно скоро скончался, а многочисленным отчимам было не до развлечения ребенка.       Блейз любил музыку, любил скрипку, не любил только воспоминания, которые они вызывали. Вот и сейчас, он хотел, чтобы это было самое счастливое воспоминание, но он видел устремленный в никуда взгляд Драко, его легкую улыбку — он явно думал о чем-то очень приятном, думал о ком-то, кто доставляет ему радость, и этот кто-то был не Блейз. Он оборвал мелодию, не доиграв пары тактов до конца и отвернулся от Драко, пытаясь скрыть раздражение. Аккуратно, но нервно он убрал скрипку обратно в футляр и сунул его под кровать.       — Все в порядке? — Драко посмотрел на друга обеспокоенно.       — Да, я просто... — Забини старался не смотреть другу в глаза. — Ужасно играю, не хватает практики. Пойду поищу что-нибудь полезное в библиотеке. Спасибо еще раз, — он бросил улыбку Малфою и поспешил выйти из спальни.       Драко озабочено проводил друга взглядом, попытался понять, что произошло, но в голову упорно лезло другое, и решив разобраться с проблемой Забини позже, достал из тумбочки подаренный Роном альбом. Поставив под спину подушку, он сел на кровати.       Под кожаной переплетной крышкой хранилась целая история. На первой странице был изображен чертовски самодовольный малыш с платиново-белыми волосами, который сидел у отца на коленях, чьей уменьшенной копией он без сомнения являлся, и пытался отобрать у матери ее волшебную палочку. У Драко мелькнула мысль, что именно таким ребенком он и был. Соседняя страница, казалось, освещалась солнцем. Немалочисленное огненно-рыжее семейство собралось вокруг такого же весеннего малыша.       Какая разница в достатке семьи Малфоев или Уизли, если и те, и другие одинаково радуются появлению ребенка?       На следующей паре страниц Драко и Рону уже одиннадцать. Они смотрят друг на друга с разных листов и разными взглядами. Один — напыщенно и высокомерно, готовый с задранным носом топтать любое магическое «отребье». Второй — недружелюбно и нагло-насмешливо, он уже знает, чья фамилия является синонимом «врага». Драко быстро перелистнул страницу и улыбнулся шутке Рона: Уизли на старом фордике «Англия» улетает от Малфоя на новом Нимбусе-2001.       Ему стало снова стыдно при напоминании о третьем курсе, когда он всячески строил из себя умирающего недотрогу, однако сохранявшего надменность, глядя как Рон сражается с боггартом-пауком, нарисованным словно в спешке.       Пара страниц, посвященных воспоминанию о четвертом курсе, были покрыты нетающим инеем. Рон не постеснялся изобразить себя в старой и такой ненавистной ему парадной мантии. На себя Драко смотреть не стал.       Прошлый год был кошмаром. Это лишний раз подтвердил его портрет со значками старосты факультета и Инспекционной дружины. На соседней странице Рон парил на метле перед кольцами между двумя вариантами песни «Уизли — наш король!»       Шестой курс, и они по-прежнему изображены на разных страницах. Словно в дуэли направляют друга на друга волшебные палочки, а на самом деле занимаются окклюменцией.       Волнуясь, что же будет дальше, Драко перевернул лист. Внешний край правой страницы занимала большая рождественская елка, а в самом центре — кожаный альбом, шахматная доска с подписью «Ты должен мне партию». И десятки, а может и сотни, чистых страниц, оставленных словно для продолжения истории. Драко закрыл альбом и уставился в пространство перед собой. Все неправильно. Не должно так быть. Нужно с этим покончить.

* * *

      — Рон, ты с нами? — Гермиона несколько раз щелкнула пальцами перед лицом друга.       — Что? — Уизли перевел на нее затуманено-счастливый взгляд.       — Ты идешь с нами к Хагриду? — повторил вопрос Гарри.       — Да, можно сходить, — автоматически ответил Рон, переводя взгляд на заснеженное окно, в которое уже достаточно долгое время отчаянно стучала клювом сова, та самая, которая не хотела быть с утра его почтальоном. Пропустив мысль, что можно было бы отомстить птице и оставить ее снаружи, Рон все же подошел к окну, резко открыл тяжелую раму и впустил в гостиную сову, которая, влетев внутрь, тут же уселась на каминную полку, выставив вперед лапу с привязанной запиской.       — Тебе, — Гарри протянул другу пергамент, на котором значилось его имя, когда Рон, закрыв окно, подошел к нему. Уизли, узнав красивый прямой почерк, повернувшись к друзьям спиной, распечатал записку, в которой была одна лишь фраза: «После ужина в Выручай-комнате». Развернувшись к Гарри и Гермионе, он спрятал пергамент в карман мантии и с неподдельным интересом спросил:       — Так мы идем к Хагриду?

* * *

      Рон весь ужин нервно смотрел в сторону слизеринского стола и никак не мог успокоиться, видя отсутствие Малфоя. Он не слушал разговор друзей и торопился. Наконец, не вытерпев, он соскочил с места и, бросив, что у него дела, выбежал из Большого Зала.       Дверь Выручай-комнаты появилась, едва он успел затормозить перед ней. Рон тихо вошел внутрь, прихрыл за собой дверь и почти на цыпочках пошел в глубь комнаты. Он хотел и боялся увидеть Малфоя. Что если его здесь нет? Тогда у него будет время подготовиться. Ну или хотя бы он попробует успокоиться. А если он уже здесь, то... Рон замер на месте, и улыбка сползла с его лица. Драко сидел во главе длинного стола, с лицом выражавшим твердую решимость. Перед ним лежал альбом. Колени Рона подкосились, и он осторожно опустился на стул. Между ними были расстояние метра в три, воздух, наполненный напряжением, и рой невысказанных мыслей.       — Спасибо, что пришел, — сухо начал Драко, взглянув на Рона, но избегая контакта глазами.       — Я не мог не прийти, — Уизли надеялся, что напряжение ему только кажется.       Драко молчал, нервно закусывая верхнюю губу, и то сжимал, то разжимал кулаки.       — Тебе понравился мой, — Рон прочистил горло, — подарок?       — Да, это очень... мило, — Драко коснулся кончиками пальцев обложки и тут же отодвинул руку.       — Что не так, Драко? — Рон в первый раз произносил его имя с таким волнением. Напряжение росло.       — Что не так? — слизеринец наконец посмотрел ему в глаза. — Ты правда не понимаешь?       Рон понимал, но не хотел верить, не хотел признавать.       — Все не так, Уизли. Мы — это не так.       — Но утром...       — Я не знаю, что было утром!       — А подарок?       — Благодарность за окклюменцию.       — Ты не... — Рон запнулся. Да не может он так просто все отрицать! — Слишком дорогой подарок.       — Не в цене дело.       — А в чем, Драко? — Рон слышал свое сердце громче своего голоса, он чувствовал, как ему становилось все жарче, и ничего не мог с этим поделать. В горле пересохло, и он оглянулся в поисках воды. Графин с двумя стаканами обнаружился на стеллаже сразу за его спиной. Он встал, наполнил оба стакана, залпом выпил один, наполнил снова и вернулся с ними за стол. Второй стакан он толкнул Малфою, на который тот даже не взглянул.       — Пока не поздно, нужно все прекратить, — твердо произнес Малфой.       — Пока не поздно? — усмехнулся Рон. — Что такое «поздно»?       — Ты знаешь...       — А ты что знаешь? Что мы поступаем неправильно? Так мы в том возрасте, когда нужно поступать неправильно. Мы в принципе живем, чтобы ошибаться.       — Мы живем не для ...       — Послушай меня, — резко перебил Рон, ударив ладонью по столу. — Я могу назвать по меньше мере две сотни человек, которые искренне тебя ненавидят. И могу назвать одного, который точно к ним не относится. Да не думай же меня перебивать! — разозлился еще сильнее Уизли, когда увидел, что губы Драко дрогнули для возражения. — И если ты думаешь таким простым разговором избавиться от меня, просто сказав что-то про «неправильно», то ты сильно ошибаешься. Рон заметил, как опустились плечи Драко, и сам он несколько расслабился.       — Слушай, — он поднялся с места и подошел к Малфою. — Это все выглядит чертовски нереально, — он положил ладонь на стол, не решаясь коснуться руки Драко, — но это не значит, что это неправильно. Я знаю, что ты не такая сволочь, какой хочешь казаться. Я видел то, что ты бы предпочел забыть, и это не вызывает у меня к тебе жалости. Наоборот, я хочу признаться, что не смог бы сделать и половины того, что ты... — он запнулся, заметив как дрогнули пальцы Малфоя. Драко, все это время созерцавший крышку стола, поднял голову и внимательно посмотрел на Рона, ожидая продолжения. — Если ты считаешь, что все стоит прекратить, потому что это неправильно, кому-то может не понравится — то это полная херня. Если же это потому, что... — Рон не знал какие подобрать слова. — Я думал о тебе все каникулы. У меня все внутри сжимается, когда я тебя вижу, и ладони потеют, — он усмехнулся тому, как нелепо во всем этом признается. — И даже если сейчас сюда сбежится вся школа, я не буду оправдываться за происходящее. Скажи, что у тебя не так.       Драко молчал. Рон был прав. Как бы странно все это между ними не происходило — но это была правда. И правда была в том, что он не мог подвергать Рона опасности из-за задания Темного Лорда. Как же все чертовски не вовремя!       Уизли терпеливо ждал. Драко поднялся и замер, оказавшись с Роном лицом к лицу. Молчание становилось невыносимей. Драко сунул руки в карманы брюк. Рон усмехнулся.       — Ты все-таки трус, Малфой, — он взял со стола альбом и, обойдя Малфоя, не торопясь, пошел к выходу. Трус. Трус. Это слово пульсировало в висках быстрее и сильнее. Словно заставляя думать здесь и сейчас. Трус.       — Да, я трус, — наконец подал голос Драко. Рон остановился и повернул голову. — И я не хочу бояться еще и за тебя.       — Кажется, в последний раз это я боялся за тебя.       — Будет хуже.       — Самое худшее ты мне только что продемонстрировал.       — Я все еще не уверен.       — Подойди сюда, — позвал Рон, разворачиваясь к Драко. Малфой послушался. Уизли осторожно взял его за запястье, чуть сжал, нащупав большим пальцем пульс, и мягко улыбнулся. — Со счета можно сбиться, если так быстро считать.       Малфой улыбнулся в ответ:       — У тебя там куча страниц пустых, — он потянулся за альбомом.       — Надеюсь, ты умеешь рисовать, — подмигнул Рон и, обойдя Малфоя, вернулся к столу.