Свет по ту сторону.

      С трудом разлепив заспанные глаза, Сибилла огляделась вокруг. Она лежала в своей постели, за окном было темно. Не сразу поняв, где находится, она поднялась и села, хмурясь от не отпускавшей горячей тяжести дневного сна. Девушка не помнила, как добралась до кровати и заснула, настолько была взбудоражена странным происшествием.       Она взглянула на часы, стоявшие на столике. Без четверти десять, она проспала почти восемь часов. Сейчас, после излишне долгого отдыха, девушка чувствовала себя совершенно разбитой. Наваждение, испытанное утром, сошло на нет, и сейчас Сибилла испытывала тень стыда за свою выходку. Она приняла решение спуститься вниз и узнать, если мама еще не легла, как отреагировали на произошедшее в поместье Дженвиллей.       Спустившись и походив по дому, она обнаружила лишь отца, читающего в библиотеке. – Сиби, ты, наконец, проснулась, – он обеспокоенно взглянул на тихо вошедшую дочь и отложил книгу. – Да, я что-то не совсем хорошо себя чувствовала, пришла раньше и, вот, заснула… – она выбирала нейтральные фразы, прощупывая почву. – Мама уже вернулась? – Да, она приехала еще днем, но решила тебя не будить, а сейчас уже легла, – отец сказал это без какого-либо намека, так что девушка решила, что мама ничего ему не рассказала. – Ну, тогда я пойду к себе. Попрошу Лену принести мне что-нибудь поесть. – Не думаю, что ты сегодня быстро уснешь, – граф внимательно посмотрел на свою дочь, но больше ничего не сказал.       Перекусив, Сибилла решила немного почитать, в душе радуясь, что ее не мучила сонливость. Она хотела подождать и посмотреть, будет ли происходить сегодняшней ночью что-то необычное.       Часы тикали, показывая без пяти одиннадцать. Девушка отложила книгу, задула свечи и подошла к зеркалу. Свет попадал в комнату только с улицы, где по-прежнему разливалась желтым светом полная луна. Три минуты, две… Из гостиной раздались одиннадцать глухих ударов, пошел двенадцатый час ночи. В комнате ничего не изменилось. Сиби невольно почувствовала сожаление, и сама удивилась этому. Почему-то она была уверена, что, раз накануне музыка смолкла ровно в полночь, то возникнуть она должна была за час до этого. Еще недавно события в доме заставляли ее трепетать от страха, но сейчас она ждала музыки, ждала того, что запляшут огоньки свечи в зазеркальной комнате. К ее разочарованию, вокруг все так же было темно и тихо.       Еще немного посмотрев на свое отражение, упорно повторявшее все ее движения, она отвернулась, подошла в своему столику и зажгла свечи, чтобы вернуться к чтению. Сибилла забыла обо всем на свете, переживая за героиню «Нортенгерского аббатства», поэтому не сразу услышала появившуюся тихую музыку.       Заметив время, девушка решила, что, вероятно, таинство начинается в половине двенадцатого и продолжается полчаса. Снова погасив свечи, она буквально подбежала к зеркалу, будто ее влекли неведомые силы. В той комнате всё было так же, как и накануне, кроме одной маленькой детали: на комоде между подсвечниками лежал венок. Девушке было видно не очень хорошо, но она предположила, что он сплетен из небольших фиолетовых цветков клематиса.       Она вновь прикоснулась к зеркалу, стремясь разглядеть то, что было скрыто из-за кривизны отражения. Руки почувствовали тепло и сквозь мгновение провалились сквозь тонкую преграду. Сибилла могла видеть кисти по ту сторону, но выглядели они как-то иначе: казалось, кровь ушла из них; кожа выглядела фарфоровой и вроде бы даже слегка просвечивала.       Вдруг раздался топот ног на лестнице, и девушка, вздрогнув, дернулась к двери. Ее руки, преодолев обратно завесу зеркала, приобрели обычный цвет. Но нельзя было всё оставлять вот так, если кто-нибудь зайдет. Она взяла покрывало, обычно лежавшее на кровати, и накинула его поверх старинной рамы, чтобы скрыть исходящий свет. В ту же секунду в комнату начали ломиться и громко стучать. – Открывай, я знаю, что ты здесь. Я видела свет в твоей комнате! – голос Кэтрин звучал разъяренно. Она несколько раз дернула за ручку, чуть не выдрав ее с корнем.       После минутного колебания девушка открыла дверь, и ее бывшая подруга влетела, чуть не сшибив ее с ног. – ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА?! Твоя зависть так велика, что ты решила испортить мне самый счастливый день? – Кэтрин чуть не плевалась, не давая хозяйке комнаты и рта раскрыть. – Неудивительно, что ты будешь киснуть тут одна и так и останешься старой девой навечно!       Как ни странно, Сибилла оставалась абсолютно спокойной. План действий в ее голове возник словно из ниоткуда. Она все еще слышала в голове музыку, странно, что Кэт ее не замечала. – Ты уже пожаловалась мамочке? – поинтересовалась она. – Что? Ты еще и так со мной разговариваешь? Еще не успела, но первое, что я сделаю утром, – расскажу всё. Надеюсь, тебя отправят, наконец, в психушку, где тебе и место. – Пойдем со мной, – Сибилла взяла ее за руку и вывела из комнаты. – Сейчас мы всё исправим, не бойся. Только тихо.       Как раньше, в детстве, когда они вдвоем играли в этом доме, слишком большом для немногочисленной семьи, темноволосая и более высокая девушка вела за собой маленькую блондинку. Она вела ночную гостью по коридору, неслышно ступая босыми ногами по холодному паркету, вела в другое крыло старого дома, к двери, которая должна была оставаться закрытой. – Не волнуйся, ничего страшного не произошло. – Что ты там такое бормочешь? – Кэтрин попыталась вырваться, но ничего не вышло. В полной темноте ей стало страшно. – Куда мы идем? В ответ она услышала лишь свистящее «Тссссс», разлетевшееся во мраке. Было непонятно, исходит ли оно спереди или со всех сторон сразу.       Дверь в последнюю комнату поддалась и открылась. – Ты мне веришь? – спросил голос. – Да, – Кэтрин лишь пискнула в ответ, ничего не соображая от страха. – Тогда идем, – ее рука освободилась, и в ту же секунду девушку втолкнули в комнату, захлопнув дверь. Крик, раздавшийся было, повис, лишь только дверь закрылась. – А зря, – улыбнувшись, вслух сказала Сибилла.       Она пошла обратно по коридору. Вокруг играл прекрасный вальс, и девушка начала пританцовывать на раз-два-три, кружась в полной темноте. Здесь она знала каждый выступ и была уверена, что ни за что не споткнется и не упадет. Заиграла кульминация, Сибилла в одиночестве крутилась в каком-то демоническом вихре, как вдруг она почувствовала на своей талии чьи-то руки и взлетела в воздух. Спустя секунду, показавшуюся такой долгой, она вновь опустилась на пол, ее правая рука лежала в ладони незнакомца, который уверенно вел ее по кругу. Девушка чувствовала холодную кожу перчаток, больше ничто не напоминало о том, что в темноте рядом с ней есть кто-то еще.       Внезапно она дернулась, нутром почувствовав, что сейчас они врежутся в стену. Но руки крепче стиснули ее, а столкновения так и не произошло, словно они были уже не в том знакомом коридоре. Сердце стучало в бешеном темпе, девушка чувствовала, как вздымается грудная клетка там, где оно ближе всего прилежит к груди.       Через какое-то время музыка сошла на нет. Кисть девушки приподняли вверх, и она почувствовала на тыльной стороне ладони прикосновение губ. Потом ее руку опустили и положили на ручку двери. Она потянула ручку на себя и оказалась в собственной комнате, освещенной лунным светом. Сибилла тяжело дышала, чувствуя одновременно жар и холод. Одним взмахом она сорвала покрывало с зеркала, но увидела лишь свое отражение и больше ничего. Дотронувшись до него, она почувствовала обычный холод. Подбежав к окну и схватив часы, она поднесла их на свет и ужаснулась. Было уже три часа ночи. Случайно кинув взгляд на комод, она увидела там фиолетовый венок, лежавший на том же месте, как и в той комнате. Сердце, едва только успокоившись, забилось вновь быстрее обычного. Медленно девушка подошла и взяла венок в руки, а потом надела на голову. Она обернулась к зеркалу и увидела себя: кожа казалась неестественно белой в свете луны, а цветки изящно свешивались на темные волосы.