Часть 4
1 сентября 2015 г., 19:45
Первым, что увидел учёный войдя утром в лабораторию, был полураздетый (точнее, одетый в одни защитные штаны) Рико, закинувший вытянутые ноги на небольшую спинку кровати и уставившийся в потолок.
— Ну и что это такое? — пожал плечами аналитик, стараясь, однако, не смотреть на товарища.
— Жарко, — последовал безэмоциональный ответ.
— Почему же мне не жарко? — врал, как раз в эту секунду тело бросило в жар.
Ковальски невольно взглянул на сержанта. Тот моргнул, но ничего не ответил.
Подрывник выглядел неплохо. Несмотря на многочисленные раны, он довольно честно терпел причинённые ими неудобства и непрекращающуюся острую боль. Загорелая кожа плотно обтягивала массивные мышцы рук и плоскость пресса. К шрамам, уже ставшим привычными для всех членов команды, добавилась пара ссадин на подбородке, но через неделю от них не останется и следа. Ковальски об этом позаботится.
«Да что же это такое?» — лейтенант поймал себя на мысли, что снова загляделся на сослуживца. Его щеки чуть подернулись румянцем, и он, поджав губы, отвернулся. И что на него нашло? Учёный усмехнулся про себя и подошёл к Рико.
— Дай посмотрю, — он осторожно присел на край постели и подтянул к себе руку сержанта, ту, что сильнее всего пострадала. Сам слегка наклонился вперёд.
Подрывник невольно напрягся когда холодные пальцы аналитика коснулись его предплечья. На секунду ему даже показалось, что товарищ заметил это, и его бледные губы тронула едва заметная улыбка.
— Не волнуйся, больно не будет, — не отрывая взгляда от предмета изучения, успокоил Ковальски.
— Я не боюсь боли, — серьёзно заметил Рико, отважившись посмотреть в глаза лейтенанта.
Тот встретился с ним взглядом. Лицо учёного излучало спокойствие, светло-серые глаза смотрели с пониманием и долей, пожалуй, сочувствия. Так он на самом деле и относился к мужчине. Его лицо всегда выражало то, что он думал. Это Рико мог стоять с равнодушным лицом в то время, как в его голове творился настоящий кавардак с пиротехническими шоу и дикой ирландской пляской.
— Да, я знаю. Извини. Никак не свыкнусь с твоими… специфическими чертами характера. Не обращай внимания на то, что я иногда говорю.
Подрывник хотел ответить что-нибудь ободряющее, но как назло не мог подобрать подходящих слов. В голову ничего не лезло. Вообще-то ему даже нравилось, когда ученый разговаривал с ним в такой манере: успокаивал, боясь очередной вспышки агрессии со стороны сослуживца, мягко и ненавязчиво мог подсказать, как поступить в сложившейся ситуации. Сержант сейчас увидел его словно впервые. И этот человек ему определенно был приятен. Рико с трудом сдержал желание прижаться к лейтенанту, ведь он привык показывать свои чувства, а не умерять их.
Мужчина облизал губы тронув языком рубец шрама у рта. Дышать почему-то стало трудно, казалось, что шум от выдоха напугает склонившегося над ним учёного.
— Вроде неплохо, — нарушив неловкое молчание, подвел итог Ковальски. — Шрам, конечно, останется.
— Мне не привыкать, — подметил Рико.
— Должен признать, шрамы тебе даже идут, — вырвалось у лейтенанта. Сержант победно оскалился. Карие глаза недобро сверкнули.
Учёный поспешил оставить его одного. И так лишнего сболтнул. Дел ещё по горло, а если он пойдёт на поводу у подрывника — времени не останется. Он и так провёл с ним достаточно времени, а превышать лимит было опасно.
В лабораторию Ковальски вернулся только поздно вечером в надежде, что сержант уже спит, но тот и не думал ложиться.
Он стоял у стола с различными приборами и пробирками.
— Что ты делаешь?! — испугался лейтенант. Рико оглянулся.
— Ничего. Просто смотрю, — пожал он мощными плечами.
— Ничего не трогай, — строго приказал ученый, оказавшись у стола и спешно пересчитав пробирки. Кажется, все были на месте, но подстраховаться стоило — вполне в духе подрывника что-нибудь стащить, пусть и не со зла.
— Я же не велел тебе вставать. Сейчас же вернись в постель.
— Скучно, — протянул Рико.
Ковальски уже сидел за своими чертежами, намеренно игнорируя сослуживца.
— Ничего, — отозвался он. — Ляг в постель, но сначала выпей вон те две красные таблетки, — ученый не поворачиваясь указал на тумбочку. — Потом я тебя осмотрю.
Сержант обиженно сжал губы, но указания выполнил, что-то бормоча себе под нос. Лейтенант осторожным взглядом проследил за ним. Потом заставил себя вернуться к скучным чертежам, но в голову лезли совсем другие мысли, странные, но настойчивые. Они не давали полностью сосредоточиться на работе.
— Ковальски, — голос Рико за плечом заставил учёного вздрогнуть и тут же пожалеть о своей слабости.
— Что? — спросил он как можно равнодушней.
— Поговори со мной.
Лейтенант посмотрел на подрывника через плечо.
— Я занят, Рико, — нехотя ответил он.
— Ты держишь меня здесь, словно в тюрьме, не даешь даже подняться, — возмутился сержант. — Я нормально себя чувствую. Как ты не поймешь, я сдохну здесь от скуки, а не от ран. Если ты этого хочешь, какого черта тогда меня лечить?!
— Рико, вернись в постель, — в голосе учёного прозвучали стальные нотки.
— Нет, — с вызовом ответил тот. Ковальски взглянул на него из-под сведенных бровей.
— С чего бы это?
— Не хочу.
— Не веди себя как маленький, — лейтенант поднялся.
— Не указывай мне, что делать, — шагнул на него подрывник. Мужчины застыли друг напротив друга.
Рико выглядел угрожающе: он сжал челюсти, скулы и шрамы в бледном свете лампы обозначились более четко, в глазах промелькнула искра, способная разжечь огонь его болезненного безумия. Ученый был худым и, к тому же, на пару сантиметров ниже, но выглядел рассерженным. Его мраморные губы тоже были сжаты в тонкую линию.
Напряжение становилось опасным, но Ковальски был умнее: он отступил первым.
— Ладно, прости, — лейтенант положил руку на плечо подрывника. — Я был слишком резок.
Он выдавил измотанную улыбку и заглянул в глаза Рико.
— Мир?
Тот сбросил его руку и коротко кивнул. Этого было достаточно.
— Идем, — учёный направился к кровати. — Нужно тебя осмотреть.
Сержант тяжело вздохнул, однако же проследовал за сослуживцем и опустился на кровать.
— Не злись на меня, — осматривая подрывника, Ковальски почему-то чувствовал волнение, которое раньше не появлялось. Скользнув взглядом по мускулистой груди Рико, он невольно смутился и опустил глаза.
— Я тоже виноват. Не стоило так заводиться. Ты делаешь всё это для моего блага и, вероятно, сам знаешь… Лейтенант?
— А? — очнулся от задумчивости учёный и взглянул на сержанта.
— Ты меня не слушаешь, — укоризненно заметил тот, ладонь учёного всё ещё лежала на его груди.
— Извини, — Ковальски отдернул руку. — Наверное, я просто устал.
— Да, точно. Ты сам себя изматываешь, не спишь. Только вот непонятно, зачем?
— Нет, всё в порядке, — неожиданно тряхнул волосами лейтенант. — Просто задумался.
Он поднялся.
— О чем, позволь поинтересоваться? — Рико проводил его слегка разочарованным взглядом.
«Сейчас опять засядет за свои бумаги».
— Да так, неважно, — Ковальски с силой зажмурил глаза, чтобы отогнать дремоту. — Тебе нужно поспать.
— Мне ли? — откинулся на подушку сержант.
