И кто же будет нашим Владыкой?

По перевёрнутым стенам небоскребов сквозь толщу воды разносились приглушенные шаги гостя. Он был одет весьма непримечательно: черный бесформенный плащ, полностью окутывавший своего хозяина, скрывая под своим капюшоном его личность. Верхняя одежда была настолько длинной, что не давала увидеть даже обуви носившего. Но, во всяком случае, некто спокойным, или даже, вальяжным шагом шел вдоль стен здания, засунув руки в карманы и изредка вертя головой, разглядывая не совсем обычный мир. Казалось бы, он должен был выделяться здесь черным пятном, но такого не было. Весь этот затопленный мир без яркого солнца выглядел довольно мрачно и жутко. — Какие люди, — перед человеком появилась довольно странная личность — ослепительно белые одежды, такого же цвета кожа и не уступающие по белизне взлохмаченные волосы; в комплекте шли нечеловеческие ярко-желтые зрачки глаз, окруженные черной, как смоль, склерой и белоснежные зубы, которые были отличными дополнениями к сумасшедшей улыбке, делая ее более хищной. — Я уж думал, ты не появишься. Из-под капюшона собеседника раздался смешок. — А ты изменился. С косметикой не переборщил? Или просто солнышко давно не видел? А, альбинос? — Я так вижу, твои плоские шуточки никуда не делись, — губы белобрысого скривились, переходя из нечеловеческой улыбки в насмешливую ухмылку. На замечание «альбиноса» незнакомец пожал плечами. — Что поделаешь. Люди не меняются. Меняются лишь времена. Хотя ты — явное исключение. Ну, — немного погодя добавил некто в черных одеждах, — как на новой должности? — Разве не видно? Собеседник хмыкнул. — Действительно. Здесь так весело. Так… Может, поведаешь, зачем ты меня позвал? — на слова говорившего белобрысый лишь растянул бледные губы. — Лейтенант.

***

Маленькая комната. Стены и пол — ослепительно белого цвета. Ичиго оглянулся. Он сидел в кресле, которое было больше похоже на трон — мягкая алая обивка и золотые подлокотники. А напротив него ярким пятном расположилась черная, как смоль, дверь. Куросаки поднялся и направился к ней, слыша, как по пустой комнате эхом раздаются его собственные шаги. Дернул ручку. Дверь послушно открылась. А за ней — ничего. Просто белоснежный пол, ведущий в никуда. Недолго думая, он наугад отправился куда-то вперед. Сзади послышался скрип закрывающейся двери. Ичиго обернулся. Двери больше нет. Лишь та же пустота. Что ж, придется продолжать идти. Глухой звук собственных шагов раздавался по всему этому загадочному месту. Освещения здесь, кстати, тоже нет, лишь белоснежный пол, от которого и был хоть какой-то свет. Если задрать голову вверх, то можно увидеть одну бездонную темноту, морально давящую на свою жертву. А где-то вдалеке раздался приятный, но уверенный женский голос. Он что-то пытался донести до слушателя. Но эхо мешало расслышать, искажая слова. - …буй раскусить их зубами-бами Чем ближе кареглазый подходил, тем меньше эхо искривляло слова. Он сорвался на бег. И вот, наконец, можно расслышать: - Если узы не рвутся сами-сами — попробуй раскусить их зубами-бами… Достаточно один раз моргнуть — и перед тобой стоят две двери: темно-бордовая, с красной ручкой, и черная как смола с обмотанной такой же, как другая дверь, темно-бардовой лентой на ручке. Та, что была темно-бардовая, находилась справа. Она была обшарпаная, грязная. На ней был выжжен круг с заключенным внутри лабиринтом и узором, похожим на дерево в центре. Слева находилась другая дверь. Она была лакированной и блестела на свету этого загадочного места. Но выглядела не менее забытой — лента была грубо оборвана, а белый, находящийся выше ручки, знак в виде неровной прямой, закручивающегося на одном из концов, почти стерт. Куросаки, потянув руку к той, что справа, тут же отпрянул — обжегся. Прошипев, он переключился на лакированную, дернув за ручку. Не поддается. Обе двери недоступны. И куда идти? В пустоту? Как будто ответом на вопрос, Ичиго услышал, как позади него скрипнула еще одна дверь. Он обернулся. Дверь сливалась со всем этим миром ослепительной белизной, выделяясь только золотой ручкой. Рыжий протянул руку к приоткрывшейся двери, но она открылась сама, приглашая зайти. Он, надеясь на удачу, шагнул внутрь. Ослепительно ярко. Он прикрыл лицо тыльной стороной ладони, щуря глаза. Когда уже глаза начали привыкать к яркому свету, он убрал руку и тут же понял, что лежит на кровати в своей собственной комнате. Которая, несмотря на недавний яркий свет, была погружена во тьму ночи. «Какого..?» Неспешно встав с кровати, парень, недолго думая, спустился вниз по лестнице. Там было достаточно темно. Даже не так — невероятно темно. И выражение «не видя дальше собственного носа» здесь неуместно — даже носа не видно. Там, где предположительно находилась кухня, послышались чьи-то шаги и копошение. — Карин? Юдзу? Ичиго тут же сам себе ответил — слишком поздно, чтобы девочки тут были. Поэтому оставалось надеяться, что там копается отец — небось, снова задумал засаду. Идя на ощупь и по памяти, он пытался найти выключатель. Спустя некоторое время, старания были награждены. Правда, щелкнув им, спасительный свет не появился. Попробовав еще раз, он поправил себя — и не наблюдается. Видимо снова вырубили электричество. Ичиго вздрогнул, услышав копошение где-то дальнем углу кухни, на пороге которой он сейчас и находился. Медленно обернувшись в предполагаемую сторону источника звука, он замер: на него, не моргая, смотрела пара кроваво-красных глаз. Причем настолько яркие, что создавалось ощущение, будто при желании они с легкостью смогут осветить комнату. Ичиго невольно сделал шаг назад. Неизвестный, словно зверь, прорычал. И через мгновение рывком кинулся на Куросаки. Последнее, что он смог увидеть — сверкнувшая пара белоснежных зубов прямо перед глазами. Мгновение — и карие глаза резко открылись, а их хозяин вскочил с кровати. Из-за столь резкого прыжка он невольно взялся за голову. Повертев ею, он снова обнаружил себя в своей комнате на своей кровати. «Сон?» Посмотрев на злосчастный будильник, выругался — он уже опаздывает к важной контрольной по химии. Собрав вещи и отметив, что спал в школьной форме, Ичиго выскочил из комнаты.

***

В доме семьи Куросаки раздался звонок в дверь и две девушки незамедлительно кинулись к ней, чтобы впустить в дом нескольких близких знакомых. — Мне очень жаль, но мы не смогли найти Куросаки-куна, — начал только зашедший Исида. — Извините. Мы искали его всюду и не нашли даже частички его реацу. — То есть… — Юдзу не смогла договорить из-за непослушных слез, которые тут же выступили на ее глазах. Чтобы хоть как-то утешить девушку, Орихиме незамедлительно обняла ее. Правда, на ее глазах тоже выступили слезы. — Ичи-нии… Похитили? — продолжила мысль Карин. Она уже на протяжении всей этой, казалось бы, бесконечной ночи, винила себя. Ведь именно из-за нее Ичиго вступил в бой. Из-за нее он пожертвовал собой. Из-за нее его чуть не убил пустой. И из-за нее похитили её брата. Мысли девушки внезапно прервались когда… — В смысле «похитили»? — Ичиго? — не верил Садо. — Ч-что произошло? И… Почему вы плачете? Ничего не сказав, сестренки, оторопев от шока, рванули к брату и заключили его в крепкие объятия. Тот, немного опешив, опустился на корточки и обнял их в ответ. — Ну-ну. Чего вы? Все ведь хорошо, — поймав ошарашенный взгляд одноклассников, продолжил, — так кого похитили-то? — Тебя вообще-то! — железные нервы Исиды начали сдавать. — Что? Но… — перестав обнимать не менее обалдевших сестренок, Ичиго почесал затылок. — Я как бы тут. — Ичиго, — начал метис, — ты ничего не помнишь? — Например? — удивился «похищенный». — Например, как ты спас меня, — на слова Карин Ичиго лишь одарил сестренку непонимающим взглядом. — Что? Повисла звенящая тишина. Каждый сейчас судорожно пытался соединить факты воедино, но, судя по затянувшейся паузе, получалось это плохо. — Ой, наверно мы просто пересмотрели фильмов сегодня, — звонко рассмеялась Иноуэ, прервав тяжелую тишину. — Фильмов? — переспросил рыжий. — Угу, — девушка приготовилась загибать пальцы. — «Зомбомонстры-убийцы испепеляют 4», «Зомбомонстры-убийцы разрушают 6», «Зомбомонстры-убийцы расплавляют 11», а еще… — Да-да! Точно! Похоже, мы слишком много посмотрели фильмов, — сориентировавшись, закивала Юдзу. После этих слов все дружно рассмеялись, подтверждая догадки Иноуэ. К счастью, Ичиго, пусть и смутно, но поверил и каждый в комнате мысленно благодарил смышленую Орихиме.

***

Бесконечная мертвая пустыня — именно так можно охарактеризовать эти земли. Нет, она мертвая отнюдь не из-за отсутствия зелени, а из-за того, что здесь, словно здешняя вечная луна, нависла смерть. Смерть, борьба за существование и за эволюционирование. Также по пятам живущих здесь оголодавших душ шло и одиночество, из-за которого можно с легкостью лишиться рассудка. Некий брюнет неспешно брел по песчаным барханам, засунув руки в прорези хакама. Куда он шел? Зачем он шел? Похоже, это его мало волновало. Достаточно было знать, что он просто идет. Пусть он и один. Ему это не в новинку. - Ты решил, что раз сильнее меня, то я просто сдамся? Я… Я… Одолею тебя… Уль… Улькиорра.. Глупец — именно так он тогда мысленно назвал этого рыжего самонадеянного мальчишку. Чего он хотел добиться, говоря такие пафосные речи? Доказать свою правоту? Показать свою храбрость? Нет. Эти слова были сказаны отнюдь не для этого, а для того, чтобы успокоить, обнадежить себя. Уверить, что он сможет. Что он победит. Что он защитит. Кто бы мог подумать, что это случиться? Что он, Улькиорра Шиффер, Кватра Эспада, проиграет, да и еще с таким разгромом? Что его убьет человек, который может обернуться пустым? А теперь Кватра шел по пустыне Уэко Мундо и пытался понять: почему? Почему он выжил? И почему он видит уже бывшего временного шинигами в виде Владыки всея Уэко Мундо? В любом случае это для него остается загадкой, впрочем, как и сущность будущего правителя. Он собственными глазами видел, как в кареглазом юноше пробуждается его некогда необъятная сила. Как глаза, заливаясь необычно ярким голубым светом, вспыхнули прежней уверенностью и решимостью. Нужно было еще чуть-чуть, чтобы силы окончательно проснулись. Но нет. Появился некто, спасший бывшего временного шинигами. Его появления точно не ожидал никто. Кватра даже толком заметить его не успел — зачем обращать внимание на мусор, от которого даже не исходит ни одной частички реацу? Но, как оказалось, мусором незнакомец не являлся. И, да, личность установить не получилось — обследовав место сражения и оставшиеся сгустки реацу, которые спаситель использовал словно кинжалы, ничего выяснить не удалось. Эти сгустки были настолько плотными, что появилось впечатление, будто это материальный объект. А еще этот «объект» словно впитывал реацу, что, в общем-то, вовсе уничтожало шанс узнать о происхождении хозяина. Даже Грантц, что совсем из ряда вон выходящее, не мог понять природу инкогнито. И самое ужасное, как считал Кватра, ему ничего не оставалось, как продолжать наблюдать за этим концертом дальше. Ведь вмешайся он в битву — раскроется заинтересованность Эспады, что совсем не есть хорошо. Но что больше поразило Шиффера, так это, что после загадочного возвращения будущий правитель одного из трех измерений ничего не помнит из той ночи. А его реацу стала даже меньше прежней. Это невольно заставляло зеленоглазого… Волноваться? — Только не говори, что решил смыться, — позади Кватры, выйдя из сонидо, материализовался мужчина с весьма яркими голубыми волосами. Улькиорра же, здраво рассудив, что разговаривать с ним не о чем, продолжил идти дальше. Но, видимо, Сексту такой ответ не устраивал. — Вообще-то я тебя здесь полудохлым нашел и притащил в Лас Ночес, а ты даже «спасибо» не сказал, — не сдвинувшись с места, заявил арранкар. — Спасибо, — немного поразмыслив, безэмоционально бросил зеленоглазый, из-за чего у собеседника, кажется, челюсть отвисла. Причем маска тоже. — Что? — еле вымолвил он. — Я не собираюсь повторять дважды, — все тем же холодным тоном ответил тот, продолжая идти. Честно говоря, второе заявление Кватры заставило Гриммджо выдохнуть — Улькиорра не лишился рассудка. — Если тебя интересует, то после твоего кино в Лас Ночес менос знает что твориться, — как ни странно, но и на это Шиффер тоже предпочел не отвечать. Благо Джагерджаку это не в новинку. — Все еще считаешь этого рыжего придурка Владыкой? — Не смей так называть Куросаки-сама, — подтверждая свои слова, он остановился и бросил убийственно-холодный взгляд изумрудных глаз в сторону голубоволосого арранкара, бесзмолвно показывая, что следующий раз для Гриммджо будет последним. Секста фыркнул. И развернувшись к навсегда застрявшему в небе месяцу, Шиффер продолжил: — Только Куросаки-сама достоин занять трон Повелителя Уэко Мундо. На удивление, Гриммджо не сказал ровным счетом ничего. Он лишь молча поравнялся с Кватрой и так же, как и последний, направил взгляд небесных глаз в ночное светило, освещавшее все вокруг мягким слабым слегка голубоватым светом. Для этих двоих, да и для всех живущих в этом измерении он, лунный месяц, являлся единственным спутником. Он скрашивал всё одиночество, всю тоску, но, правда, ненадолго. Потому что, довольно быстро он становился вечной, а значит, и привычной декорацией непутевого режиссера. Но, тем не менее, трудно представить себе бесконечную мертвую пустыню без этой воистину Царицы Ночи. — Что остальные? — не отрывая взгляда, задал вопрос Шиффер. — Мелочь Халлибел пищит за нее. А она, дура, отказывается. Все остальные — за Куросаки, — коротко озвучил арранкар. — Ясно, — вслед за словами зеленоглазого последовало недолгое молчание. — А ты? —, но заметив, что глаза собеседника, заговоревшиеся озорным огоньком, от того, что, наконец, спросили о его мнении, добавил, — кроме тебя, Гриммджо. И правильно сделал, потому что благодаря последним словам, блеск в глазах пропал и сменился на полный безразличия взгляд, который продолжал смотреть полумесяц. — Да кто угодно, лишь бы не Куросаки. Несмотря на весьма пофигистичный тон, было и так ясно, что Джагерджак успел не только смириться с выбранным Владыкой, но еще и принять его. Сознаться в этом не только остальным, но и себе оказалось довольно-таки проблематично и теперь он отрицал рыжего лишь из-за своей гордости. Завыл холодный, почти сносящий с ног ветер, несущий с собой мельчайшие песчинки, неприятно колющие кожу, защищенную йерро. — Что теперь? Этот идиот ведь вообще реацу лишился, — в ответ лишь молчание, которое иногда прерывалось неугомонным ветром. - Эй, уснул что ли? — Есть один план, — спокойно произнес Шиффер. — Да ладно? Такой же гениальный как прошлый? — Нет, — брюнет, не вытаскивая бледных рук из карманов, повернулся лицом к смотрящему на него Сексте. — В этот раз будет совсем по-другому, — не дожидаясь вопросов, он развернулся и направился в сторону Лас Ночес. — Пойдем, Гриммджо, — и ушел в сонидо. Оставшийся арранкар закатил глаза. — Раскомандовался, — проворчал он и тоже исчез.