Скиталец (рабочее): (СКИТАЛЕЦ-1)

      "Гоп-стоп, мы подошли из-за угла", - пронеслось у меня в голове при виде складывающейся ситуации. А складывалась она явно не в нашу пользу: попробуем отступить назад - нас нашпигуют метательными снарядами как подушечку для игл. Рванем вперед - почти так же, разве что успеем завалить парочку. Собой пожертвовать, прикрывая Довакина, пока она готовится к Крику - все равно помрем... но только если будь у нас под рукой только то снаряжение, что сейчас на нас. Последние события показали, что местное оружие нанесет мне мало вреда, если вообще нанесет. Вот маги - другое дело, особенно если заклятия мощные - бой с Раготом это доказал.       Облаченный в броню Братьев Бури положил шлем на предплечье левой руки. В его глазах отражались отблески пляшущего пламени костра, которому нет дела до того, что происходит вокруг. Его бы только подкармливали дровишками, чтобы жить-поживать и лучи добра вокруг себя отправлять. В данный момент ему подвалили кучу толстых веточек и даже парочку поленьев (где достали? Из своих запасов подогнали что ли?), так что о свете можно не беспокоиться. Тем временем эльф продолжал молча осматривать нас, замерших в паре десятков шагов от него, чуть улыбаясь.       Наконец, Довакин - видимо, ей надоели игры в гляделки - чуть подалась вперед и спросила, крепко сжимая в руках свой лук, который, вместе со стрелами, доказал свою убийственную эффективность в руках героини:       - Кто вы такие? И что вам здесь нужно? Где Этьен?       Альтмерец в броне продолжал молчать, пока тени за его спиной, почти не издав ни звука, выстроились полумесяцем, все еще находясь вне круга света, отбрасываемого костром. Когда формация была завершена, видимый нам незнакомец заговорил:       - Я - Валмир, старший юстициар Талмора по особо важным делам. У нас есть сведения, что вы проследовали в крепость Форелхост и, раз вы стоите перед нами, - голос эльфа был деловым и суховатым, слова вылетали четко, словно он долгое время разучивал текст, - вам удалось справиться с ловушками древних мастеров-нордов. Так же, судя по тяжело отвисшей сумке на поясе этой..., - собеседник, прищурившись, окинул с ног до головы Довакина, которая ответила ему хмурым и настороженным взглядом, - преступницы и предательницы, вы порядком нажились на сокровищах мертвых.       "Гоп-стоп, ты много на себя взяла...", - протянул Драйг в подсознании, отчего у меня чуть дрогнули губы в сдерживаемой усмешке.       - Вам-то какое дело? Что в бою взято - то свято, - я пожал плечами, привлекая к себе внимание. Бросив на меня мимолетный взгляд, юстициар вновь воззрился на Анариэль. Понятно, мою персону за угрозу опять не считают... ну, ребята, вы сами виноваты, и да не смилостивится над вами Стендарр.       - Учитывая твою вину перед Альтмерским Доминионом, я должен казнить тебя немедленно, за убийство охранников посольства Талмора и кражу важных секретных сведений... - Валмир выдержал паузу, - однако если вы отдадите мне маску драконьего жреца, я отпущу вас живыми. На этот раз. При следующей встрече я лишу тебя жизни лично.       - Ой, вот что-то я не верю в ваше благородство, дорогой остроухий кретин! - растянув рот в издевательской улыбке, ответил я за нас обоих, жестом прося Довакина помолчать и выступая чуть вперед и вправо, прикрывая ее частично своим телом. - Что мешает тебе и твоим кривожопым дружкам снять с наших трупов искомую маску, если она вообще есть у нас, а после осквернить наши трупы или еще что похуже?       Я намеренно говорил грубо с противником, желая хоть немного вывести его из себя. С юстициарами мне еще не удавалось сражаться, а тут ребята явно непростые даже для Талмора, так что стоит все же быть поаккуратнее с ними. Валмир стоически терпел все мои высказывания, не меняясь в лице, пока я поливал их грязью. Из-за его спины, чуть слышно прошелестев, вылетела стрела, которая, почти коснувшись моего левого уха, пролетела мимо.       - И не надо меня затыкать, позеры хреновы! Что, кривые руки косому лучнику мешают попасть в цель?       - Мне нет дела до какого-то служки старых маразматиков с Высокого Хротгара, мальчик, - снисходительно улыбнувшись, ответил Валмир. - Но, если ты не замолчишь, в твой рот влетит стрела и пробьет позвоночник, после чего ты умрешь, мгновенно.       - Ой, вот не надо меня пугать! Тоже мне, дядя нашелся! Ты не шибко старше меня, позер с ирокезом, - у эльфа в самом деле был знатный хаер на голове. Неожиданно, однако.       - Ты даже не представляешь, насколько я старше тебя, малец. Да даже твоя спутница старше лет так на... впрочем, какая, в сущности, разница? - усмехнувшись, развел руками талморец. Что-то опять тема возраста Довакина обрывается, стоит только дойти до конкретных величин. Может, стоит ее напрямую спросить? Хотя это моветон...       - Где Этьен? - влезла в наши разборки Анариэль.       - Он уже давно... - начал было ряженый Брат Бури, но я перебил его, тыкнув рукой в тень по левую руку от него, за спиной, которая смотрела все это время, судя по расположению головы, в сторону эльфийки:       - Да вон он, за его спиной, среди таких же юстициаров, как эти.       - Что? Но... его же... - воскликнула девушка.       - Ага, пытали. И наверняка таким образом выяснили предполагаемое местоположение Эсберна - вас же на пути встретились агенты Талмора, да? - спросил я, скосив взгляд в сторону девушки, которая едва кивнула. - Ну, вот и ответ на твой вопрос - парень перешел в стан врага, лишь бы не испытывать больше ту боль. А в камере сидел... ну, причин может быть много.       - Я же... он же... - забормотала пораженная девушка.       - Слабовольный воришка оказался. Верно я говорю, Этьен? - крикнул я, обращаясь к одному из "теней". - Ну, тебе хоть заплатили за наводку? А где же ты в Рифтене встречался с агентами этих остроухих ублюдков (еще раз прости, Анечка!), которые высокомерно считают себя лучше всех, хотя всей своей мощью так и не смогли раздавить ослабленную Империю и даже потеряли своих лучших генералов в сожженном Имперском Городе, а?       - Тебе-то какая разница, послушник? - в голосе Этьена, а это был он, слышалось презрение. - Ты все равно отсюда не уйдешь!       Так и знал, что это гнилой товарищ. Эх, надо было его раньше прибить, но вот кто знал, что так обернется. И Валмир тут совсем не один... эх, опять брать мне саблю в руки. А ведь менее получаса назад с Раготом и его не-мертвыми слугами боролись, ну что за день сегодня, а?       "Не ворчи, прорвемся".       - Говорил же, что в живых нас не собираются оставлять. Только вот какая незадача, ребята... - правой рукой вытащил меч из поясных ножен, - я тоже не собираюсь отпускать вас отсюда на своих двоих. Хотя... я даю вам минуту на то, чтобы убраться отсюда, сверкая пятками, несмотря на то, что я ненавижу вероломных ублюдков, напавших на Империю.       -О, так у нас тут юный патриот и сторонник единой Империи... слишком много на себя берешь, мальчик, - усмехнулся Валмир, роняя шлем на снег и обнажая пару кривых и длинных кинжалов.       - Ничуть, - вспышка света. - Просто ты, остроухий е**ан, недооценил противника.       - Убейте их! - рявкнул ничуть не обескураженный эльф, отходя за границу света от костра, давая дорогу двум гибким и быстрым ребятам в кожаной броне, которые виртуозно орудовали своими короткими мечами, что мелькали смазанными полосами в воздухе. Однако, пока шустрые ассасины, с масками на лицах, покрывали расстояние между нами, я успел поддать огоньку и швырнуть пару гранат им за спины, в область скопления стрелков, чьи стрелы уже бодренько стучали по моей броне. На всякий случай я, пригнув голову, рванул в сторону приближающихся юстициаров, чьи товарищи сейчас с хрипами и ором сгорали в драконьем пламени.       Из-за моей спины пролетела пара стрел в сторону кричащих и скачущих убийц, посланных отходящей назад, судя по звукам, девушки, которым не удалось с наскока расправиться с нами, и общий гам стал немного потише по причине убыли членов импровизированного хора, исполняющего композицию "Праздник огня Святой Имперской Инквизиции". Приблизившаяся пара убийц легко ушла от моего рассекающего удара мечом, что дало мне возможность выхватить "Бритву", что засияла тонким светом во тьме ночной. Еще парочка убийц пробежала мимо, атакуя Анариэль, что тепло их встретила стеной пламени изо рта.       Не знаю, удалось ли ей попасть по кому-то, да и важнее было разобраться с шустрыми ребятами, которые наносили удары по всей поверхности доспеха своими кинжалами, чьи режущие кромки со скрежетом отскакивали от детища драконьей чешуи и композитных материалов производства околозоновских предприятий. Мои же удары, по большей части, просто уходили в пустоту - эльфы издевательски уклонялись, не утруждая себя парированием моих атак. Очередной взмах мечом снизу вверх прошел всего в паре сантиметров от отставившего ногу и повернувшего корпус позера, который собирался вогнать острие своего оружия прямо в подмышку. Другой ушел от удара "Бритвой" тем, что втянул и без того плоский живот и чуть согнув корпус, собираясь "ножницами" укоротить меня на голову, но я, присев, сам ушел от его атаки, пока его напарник пытался вонзить мне оружие в крепления шлема с костюмом.       Я чувствовал нарастающую злость - свою и "Бритвы", которая негодовала от того, что все никак не может отведать крови этих несносных противников. Поэтому я воткнул "подругу" прямо в подвернувшуюся ногу одного из ассасинов, когда тот делал очередной выпад, замерев на месте, и развернулся ко второму, прекрасно зная, что вскоре шипение перейдет в вой, а потом и он затихнет - высушенные трупы кричать не умеют. Убийцу судьба товарища не волновала, он стал с удвоенным усердием портить мне броню.       "И долго ты будешь с ними разбираться, а?"       "Всему свое время", - ответил я, умудряясь схватить убийцу за руку, с удивлением и опаской ощущая, как лезвие второго клинка почти нашло себе путь к моей плоти. Ярость выплеснулась через край, и я, схватив оппонента за плечи, впечатал левое колено ему в живот, раз, другой, третий... потом обмякшее тело, не ожидавшее такой твердости от брони получило по затылку и рухнуло в беспамятстве - пленные нам нужны.       Второй убийца уже превратился в высохшую мумию, а артефактное оружие стало сиять чуть ярче. Обернувшись, я заметил, как девушка добивала обожженого врага, чей коллега валялся кучей паленой плоти в паре шагов от нее. Ну, раз тут все схвачено, то пора вернуться к стрелкам. Как раз парочка успела оклематься и вновь обратить на меня свой взор и луки, готовые к стрельбе. Но стрелы просто застряли в разгрузке, а вот пули проделали в их телах чертовски неаппетитные дырки, отчего те перестали представлять какую-либо опасность для меня. Еще один стрелок, которого я не заметил, умудрился приблизиться к Ветерку настолько близко, что тот просто опрокинул на камень и раздавил копытами. Больше живых противников не обнаружилось.       - Браво! Браво, дружище, ты в самом деле отличный конь! И даже больше - боевой товарищ! - я пару раз хлопнул в ладоши, а лошадь горделиво тряхнула головой. - Награда, извиняй, пока подождет, мне нужно посмотреть на бедную эльфийку, на чью голову в последнее время столько приключений свалилось, да и отыскать ренегата Этьена и придурка Валмира...       Ветерок недовольно заржал и мотнул головой в сторону горной тропы, на которой были видны четкие следы копыт. Ну, прибыть как-то иначе юстициары не могли, не по воздуху же... а, подождите, неужели...?       - Ты намекаешь на то, что эти два урода просто смылись отсюда? - задал я вопрос коню, в ответ он утвердительно кивнул. В самом деле, кобылы вора я что-то не вижу. Только наши кони, да несколько животинок незадачливых охотников за сокровищами нордов на службе Доминиона, чтоб он сгорел в синем пламени.       - М-да, шустрые ребята, особенно когда дело касается драпанья, - я потрепал по холке Ветерка и вытащил из сумки очередную морковь, которой он громко захрустел. Уверен, что мы еще не раз пересечемся, если они по дороге не загнутся или же им начальство не сунет раскаленный прут прямо в душу или еще куда. Этьену вполне могут.       Я снял с головы шлем и повесил на пояс, возвращаясь обратно к поверженным убийцам, где Анариэль занималась обычным делом - обшаривала трупы: выворачивала карманы, похлопывала по груди и все такое в том же духе. Сразу видно - наш человек! Тем временем, пока даже не поморщившаяся, только поднявшая удивленно брови, Довакин ощупывала труп высушенного "Бритвой" ассасина, я присел около начавшего шевелиться пленного и потянулся к маске, закрывающей лицо...       - *присвистнул* Псевдособаку мне в рот, вот это поворот... - под маской скрывалось лицо молодой (хотя фиг знает, эльфы ребята долгоживущие и долгостареющие) эльфийки (заостренные ушки в комплекте), короткая стрижка, изящный носик, полные губы... приглядевшись, я увидел, как через ткань и кожу одеяния проступают явно приятные на ощупь холмики, да и сама фигура мне показалась еще во время схватки чересчур изящной - тонкая талия и длинные, гибкие ноги в комплекте.       Веки девушки дрогнули, чуть приоткрылись... и рука с небольшим кинжалом метнулась к моему обнаженному горлу. Ясное дело, что такой исход я предвидел и руку перехватил, но скорость реакции все равно потрясла. Опасная девица, очень опасная. Да и обыскать ее нужно было сразу.       - Не признаешь поражения, милое дитя? - отобрав оружие, я завязал ей руки ее же поясом, из которого вынул все "сюрпризы", а ноги перевязал поясом ее мертвого товарища, да потащил к костру, взвалив на плечо, где орудовала вошедшая во вкус Анариэль, обыскивая уцелевшие от пожара трупы.       - Кх... сам ты... дитя. Не смотри на внешность... - я куда... старше... - прохрипела пленница.       Я усадил ее около костра, спиной к обломку стены, и присел на корточки рядом, улыбаясь:       - Знаешь, у меня на родине говорят, что глаза - зеркало души. Так что внимательно посмотри на меня, - веки опустились, по телу пробежала волна, которая изменяла мою внешность. Я почувствовал, как на щеке вновь появляется глубокий шрам от меча галла, равно как и прочие отметины, волосы втягиваются в затылок, оставляя короткий ежик. Я вновь открыл глаза и посмотрел на побледневшую пленницу:       - Ну, и кто теперь из нас старше? - голос стал грубее и глубже, пропитался хрипотцой. Пока девица пребывала в прострации и судорожно изучала мое лицо, я быстро обыскал ее, вытащив пару узких стилетов из голенищ сапог и рукавов кожаного нагрудника, несколько пузырьков с непонятным содержимым, гарроту и еще кое-что по мелочи, складывая пожитки в кучку около костра. - И не пытайся себя убить - поверь, я заморочусь, - наклонившись к уху пленницы, зашептал я, - и достану твою душу из Совнгарда, пусть после этого мне будет плохо, и как следует с ней поиграюсь... - учитывая мою внешность, оскал получился дьявольским. Недаром мне центурион гастатов Помпидий во время одного из военных советов сказал, смеясь: "Марк, мне порой кажется, что ты куда страшнее тех тварей, с которыми мы бьемся. Одна твоя улыбка повергает в оторопь и панику!"       - Ты что-то сказал? - обеспокоенно спросила Довакин, приближаясь к нам издалека, закончив обшаривать трупы.       Мгновение, другое - и вот я снова в теле Хедо Иссея, получеловека-полудракона, внешние признаки которого мне удается сдерживать благодаря самоконтролю и нашему с Драйгом долгому обсуждению вопроса на берегу реки. Там не только обсуждение было, но и копание, с матом и поминанием такой-то матери, рытьем каналов... в общем, неважно.       - Ничего, - усмехнувшись, ответил я спутнице, которая села по правую руку от пленницы, к которой я вновь обратился, - Как тебя зовут?       - Какая разница, все равно ведь меня убьете? - несмотря на мое "представление", самоконтроль у нее на высоте, смогла взять себя в руки, и быстро. Вон, даже хамить начинает, пускай только дерзким взглядом.       - Считай, что это моя блажь. Плюс нужно же будет что-то написать на твоей могиле, или хочешь лежать в общей куче с незадачливыми товарищами, которых растащит местное зверье?       - Лаймэнэль, - чуть подумав, все же ответила ассасин.       - Хм... имя под стать твоей профессии, - улыбка тронула уголки моего рта, я уселся перед пленницей, спиной к тропе, на которую посматривала внешне расслабленная спутница, на коленях которой лежал ее верный лук. После увиденных навыков обращения с местным "стрелковым оружием" я уверен, что за пару мгновений она успеет выпустить стрелу во врага, а там и я среагирую.       Рядом я расположил свой шлем, на котором включил фонарь, чей луч света направил прямо в лицо зажмурившейся, несостоявшейся убийце, на уголках губ которой запеклась уже кровь изо рта - наверно, последствия ударов коленом в область живота, и принялся за импровизированный допрос:       - Конкретно ваш отряд давно пасет Анариэль? Или у вас была изначально другая цель?       - Почему я должна отвечать на ваши вопросы? - девушка отвернулась в сторону и прислонилась щекой к холодному обломку стены. Пришлось наклониться и рывком вернуть ее в прежнее состояние, чтобы не учудила чего.       - Ты не обязана отвечать. Но тогда я начну пытать тебя - пару суток у нас имеется в запасе, - я демонстративно похрустел костяшками пальцев, чем вызвал скептическую улыбку у Лаймэнель. "Ну, девочка, не надо так скалиться, самое интересное я приберегу на потом".       Естественно, фраза прозвучала в ее голове (защита ментальная, к слову, была, что удивительно, но простенькая - банально крепкая сила воли немного притормозила состав моего разума, однако я все равно прорвался на перрон ее сознания, высаживая разъяренный десант ментальных потоков, принявшихся жечь и убивать. Собственно, девушка этого не ожидала, равно как и последующих ощущений в мозгах, и полный боли крик прокатился над пиком, где в скале была выдолблена и оборудована грандиозна крепость-гробница. От неожиданность заржал Ветерок и подскочила на месте Довакин, ударившись головой об выступ стены башни, нависающей над ней.       - Задери тебя даэдра, что это сейчас было!? - потирая ушибленную часть тела, прошипела Анариэль, а вот пленница, обмякнув, привалилась к стене без сознания. Эк я переусердствовал - привык лезть в подготовленные или чертовски сильные разумы, а эта эльфийка все же, несмотря на навыки, больше по категории середнячков проходила, да и давно я не практиковался. Эх, надо наверстать упущенное. Зато я увидел несколько интересных образов - какую-то карту, толпу таких же, как она, убийц, на фоне горящей крепости, помещение в полумраке, где тени отрабатывали приемы с короткими клинками, темную комнату, лучик света... и цветастый платок, сжимаемый в руках, на который падают сверху капельки воды. А вот это очень интересно.       - Понятия не имею! Может, девочка того, много чего напредставляла себе в голове по поводу пыток? - я пожал плечами, похлопывая по щекам Лаймэнель в попытке привести ту в чувство. - Может быть, ей не нравятся всякие связывания, кляпы во рту, повязки на глаза, подвешивание, корсеты из кожи, хлысты, порка и прочие прелести садизма, которые, однако, у части общества вполне находят отклик...       - Ч-чего!? Т-ты о чем сейчас? - напряглась девушка, ожидая подвоха, который, конечно же, был. Эх, уже входит в привычку ее подстебывать. Нехорошая, однако, привычка, когда-нибудь до добра не доведет.       - Да о всяких извращениях перед постельными утехами. Без понятия, как с этим дело у вас обстоит, но у нас такое, в некоторых кругах, популярно, - я прекратил похлопывания, поскольку щеки и так уже алели от румянца, а пациент, так сказать, все не проходил в сознание. Зажимание носа тоже успеха не принесло.       "Ох, да она притворяется просто... или же в шоке от твоих слов про извращения. Я и не думал, что ты из таких..."       "Сплюнь, чешуйчатая зараза! Конечно, не из таких! А вот Акено против подобного не против, мягко говоря... уверен, что костюм из латекса ей очень и очень..."       "Нет, ты точно из этих! Садист! Похотливый маньяк! В колонию тебя! Нет, в Бутырку! Нет, лучше в Магадан, на лесоповал!"       "Эй-эй, умерь свой пыл, горячий драконий парень! Нахватался от меня словечек и выражений, понимаешь... эх, придется мне воспользоваться проверенным методом пробуждения..."       "Вот только не надо говорить в стиле "Я не виноват, меня заставили!" Тебе же самому нравится", - хохотнул Драйг, когда я, наклонившись, убрал прядку волос с ушка ассасина и нежно куснул ее за "острие" ушка. Когда в дело был пущен язык, пленница вздрогнула, стала вырываться... но я не успокоился, пока она не издала, сквозь стиснутые зубы, стон и не обмякла в моих руках. Увлекся, да, в очередной раз. Даже руками шуровал... ой, почему я чувствую за спиной... ох, е...       - Скажи, ты больной псих, или же просто конченный извращенец? - процедила едко Довакин. А вот о зрителях-то я как-то позабыл. В следующий момент снежная лавина прокатилась по моей спине, ибо меньше чем в полуметре от меня готовилась сорваться с тетивы стрела, которая и призрака завалить может! Так что есть повод паниковать!       Я не думал, что может быть хуже, и зря (накаркал). Все потому, что я брякнул первое, что пришло в голову:       - Э-это не то, о чем ты подумала...       Драйг взорвался в подсознании лютым ржачем, катаясь, с невообразимым грохотом, стуча лапой по земле, пока с шумным плеском не закатился в реку, где продолжал хохотать, лежа кверху мордой. Руки девушки дрогнули, и только поэтому я успел убрать голову, мимо которой на ничтожном расстоянии просвистела стрела. А, может, она нарочно промахнулась?       - Т-ты че-чего творишь?! - крикнул я, на инстинктах отскакивая на пару метров назад, ловя себя на мысли, что держу воспылавшую Анариэль на прицеле "Длани", которая словно сама оказалась в моей руке.       - Пытаюсь избавить мир от такого ненасытного животного, как ты. Хотя... живой ты все-таки полезнее, да и Партурнакс может не понять, если я его посланца прибью... но если еще раз ты сделаешь что-нибудь... такое, то...- лучница провела ребром ладони по горлу. - Ты понял?       Вместо ответа я сместил руку с пистолетом и выстрелил. Пуля врезалась в паре сантиметров от лица пленницы, пробив дыру в каменном обломке. Девица вздрогнула и перестала шебуршить руками, пытаясь достать что-то из внутренней поверхности штанов. Хреново я ее обыскал что ли? Или же там нечто труднообнаружимое даже при помощи спецсредств?       - Т-ты что творишь!? - теперь возмутилась уже Анариэль, подскочившая в момент выстрела и, оступившись, чуть было не свернувшаяся пятой точкой на заснеженный камень.       - Не даю Лаймэнэль сбежать, - я убрал пистолет обратно в кобуру и снова сел перед пленницей, игнорируя возмущенную (как будто не она пыталась пустить стрелу мне прямо в рожу!) Довакин. - Итак, уважаемая, говорить будем?       - Н-ничего вы от меня не добьетесь! - почти не заикаясь ответила та, вызывающе сверкая глазами. Эх, ну начинается...       - Твоя сила воли и верность Талмору делает тебе честь, - я улыбнулся, - однако твой командир тебя бросил, а сам удрал, сверкая пятками... ситуация ясно показывает, что тебя Талмор, в лице Валмира, никоим образом не ценит. Так зачем...       - Я не одна, нас много. Придут еще, и умоются вашей кровью, - процедила девушка, смотря мне прямо в глаза, где светился фанатичный огонек веры... только что-то в ее словах не так. Не хватает... толики уверенности, убежденности, которая есть у фанатиков. Хм... раз уж я так и так собрался лезть ей в голову, то заодно и этот вопрос рассмотрю.       - Анариэль, сейчас я... попробую выведать у нашей "гостьи" сведения против воли. Я не знаю, сколько это займет времени, и в каком состоянии я буду после... очень тебя прошу, не ослабляй бдительности. И, ни в коем случае, повторяю - ни в коем случае! - не трогай меня или ее, чтобы не происходило, что бы ты не слышала, хорошо? - сказал я, не поворачиваясь, изучая лицо Лаймэнэль, которая продолжала играть со мной в гляделки.       - Подожди, что ты собрался... - я повернулся и взглянул в глаза Довакина, которая осеклась, закрыла рот и медленно кивнула. Хорошая девочка, поняла. Ну, а теперь...       "Собрался взломать ее разум, партнер? Может, я с тобой...?"       "Нет, Драйг. Ты мне нужен здесь, в этом теле. Будешь последней линией обороны на пути по захвату его - мало ли что скрывается в разуме этой девушки", - отклонив предложение дракона, я сел поудобнее, чуть подавшись вперед, глядя в карие глаза неудавшегося убийцы.       - Пожалуйста, расслабься, и открой разум - так будет проще и тебе, и мне.       - Я не ... - ее фраза оборвалась, поскольку разум, собравшись в узкий луч, устремился от моего разума к соседнему сознанию, горевшему посреди участка пси-поля этого мира, где мы находились, ярким огоньком. Рядом с нами... нет, мне показалось, что рядом было нечто яркое, как солнце... или же...?

***

      - Ху! - скутум с гулом принимает на себя выпад длинного меча, чья крестовина была выполнена в виде крыльев птицы, а навершие рукояти - в виде головы орла. Это был последний противник, последний бастион обороны разума, чьи "товарищи" полегли пару ударов сердца назад. Лезвие покрывается трещинами и рассыпается сотнями осколков, оставляя ошеломленного стража, в эльфийской броне безоружным.       - Ха! - остро отточенный гладиус впивается в грудь, с легкостью проламывая металл нагрудника, поддоспешник, и с чавканьем проходя сквозь плоть и кости. Тихий выдох срывается с его губ, и, вытащив меч, я одним движением отсекаю ему голову. Обезглавленный труп падает среди таких же, как он, невезучих стражей разума. Удивительно, что они вообще тут оказались... почему их не было у Кибы? Разве что Гарте просто заманивал меня тогда в ловушку... Вот и все, оборона сломлена. Взмахом руки стряхиваю с лезвия капли крови на землю и убираю оружие в ножны на поясе.       С тихим шелестом доспехи осыпаются, оставляя меня в привычном образе - плотные штаны, берцы, серый свитер, перчатки без пальцев, и маска демона, с полыхающим зеленым глазницами. Засунув руки в карманы, я неспешно последовал по коридору, по обеим сторонам которого было множество дверей, за которыми скрывается тот или иной эпизод жизни эльфийки. Времени у меня не так много - пси-воздействие пожирает силы как лесной пожар, так что стоит поторопиться. Но, если будет ради чего, можно и задержаться...       Я распахнул одним движением самую первую дверь, выполненную в виде листа березы. За ней оказалась комната, освещаемая из круглого окошка, свет падал прямо на стол, за которым сидела женщина с острыми ушами, светлыми локонами и теплой улыбкой, в простом зеленом платье и переднике, которая, мурлыча под нос веселый мотивчик, нарезала овощи. Рядом, в паре шагов, стояла... хм... наверное, колыбельная?       Тут послышались звуки возни, а затем детский плач, набирающий силу. Женщина обернулась и поспешила к кроватке, вытирая ладони о передник. Она подняла на руки ребенка с темными волосами и стала покачивать на руках, улыбаясь и напевая песню о светлых долах, степных просторах и еще чем-то. Похоже, это детство пленницы. Она - это явно ребенок, а женщина - ее мать. Светлая личность, от которой не будешь ждать ничего плохого. Хм... получается, Талмор сделал ее такой? Ответ кроется дальше.       Я закрыл дверь и пошел дальше, внимательно посматривая на обе стороны коридора. Меня привлекла схожая дверь, только чертовски изношенная и побитая. Открыв ее, я понял причину - разруха, бардак, все перевернуто кверху дном. Почти у порога лежит тело мужчины, без головы, стол опрокинут, мать девочки, побитая, в порваной одежде, стоит на коленях перед двумя воинами в броне и высоким юстициаром в мантии, который издевательским тон зачитывал приговор, который быстро привели в исполнение.       Один из солдат вытащил упирающуюся маленькую девочку лет семи, с косичками, из соседней комнаты, ругаясь сквозь зубы. Девочка ухитрилась вцепиться в его руку, а когда тот замахнулся, метко саданула его по колокольчикам, и специальной защитной пластины, судя по выражению лица, у эльфа не оказалось. Тот, схватившись за промежность, рухнул на пол, под хохот солдат и юстициара, а девочка упала на колени у тела матери и зарыдала навзрыд, прижимаясь к нему.       - Что будем с ней делать, командир?       - Девочка с характером... думаю, Талмору пригодится такой рекрут, - усмехнулся юстициар и, развернувшись, пошел к выходу. Воины оторвали рыдающую девчонку от тела матери и потащили за собой, а она вновь вырывалась, но безуспешно, сжимая в руках цветастый платок, стянутый с шеи матери. За ними поковылял ругающийся сквозь зубы. Дверь закрылась перед моим носом, да и смотреть там явно было больше не на что. Ну, теперь понятно - не по своей воле девочка стала служить Доминиону. Однако не снят вопрос - чем же они заставили работать на себя? Вряд ли подготовленный убийца будет работать на своих угнетателей из-за страха. В заложниках кто-то остался? Нет, чутье подсказывает, что дело совсем в другом. Тогда пойдем дальше и узнаем, в чем суть.       Следующей дверью, которую я открыл, стала похожая на ту, что ведет в тюремную камеру - обшита железными полосами, толстые доски, узкое зарешеченное окно. За ней - каменные стены, широкая площадка, мощеная плитами, и толпа ребятишек, стоявших в несколько рядов, в одинаковой, серой, форме, состоящей из штанов, сапог чего-то похожего на водолазку. Лаймэнель я нашел почти сразу, просто потому, что она была в первой шеренге. Хм, сколько уже ей тут... навскидку лет 12, если смотреть по человеческим категориям, а там кто знает... Короткая прическа, как та, что у нее сейчас, взгляд упертых карих глаз устремлен к высокому, жилистому эльфу с парой кинжалов, которые были у всех дет... нет, рекрутов.       Вместе со всеми, вслед за инструктором, раз за разом, она повторяла движения - удары, блоки, уклонение... все происходило в едином ритме, словно это совершали не дети даже, но машины, киборги. Однако не все шло гладко - пара мальчишек выбилась, стала чуть запаздывать... из полумрака вокруг появилась пара юстициаров с палками, которыми они быстро показали всем, на примере мальчишек, что нужно двигаться всем как единому организму. Подростки стоически вытерпели все удары, не проронив ни звука. Сдается мне, что за малейший стон наказание будет ох как жестоким.       Происходящее подернулось рябью, и вот уже воспитанники стоят полукругом, вокруг пары сражающихся девчонок, одной из которых и была хозяйка этого разума. Закончилось все довольно быстро победой ее оппонентки, которая нанесла массу порезов эльфийке и заставила рухнуть на холодные плиты без сил, и без сознания. Несмотря на поражение, инструктор удостоил бесчувственное тело пленницы тенью улыбки и приказал прислужникам отнести ее в келью. После этого дверь вновь захлопнулась.       Я открыл следующую, соседнюю, что мало отличалась от предыдущей. Небольшая комната, узкая койка, стол, стул, пара книг, большой сундук, узкое, зарешеченное окно почти под самым потолком. На постели сидит, все в той же форме, только целой и не запачканной кровью, Лаймэнэль, стискивая в руках тот самый платок, а по щекам стекают двумя дорожками слезы, блестящие в свете, бросаемом от огарка свечи. Услышав звук шагов, она судорожно прячет вещь поглубже в свой сундук. И вновь дверь закрывается. Но все еще непонятно, почему же она стала такой фанатичной и преданной? А вот что колебало ее веру в Талмор и Доминион понятно - память о смерти семьи, и эти воспоминания она так и не забыла, а только, думаю, подавила в себе.       Еще дверь - еще поединки, и вновь девушка борется, но уже с пареньком. Тот спустя пару минут падает без сил на плиты и просит пощады, что совсем не нравится инструктору, что отдает приказ Лаймэнэль добить проигравшего. Чуть замешкавшись, она прерывает его жизнь, перерезав горло. В глазах слезы, но ни единая капелька не стекла по ее щекам.       Следующую дверь я открыл просто наугад, спеша дальше по коридору, чувствуя, как время кончается. Большая аудитория, полная послушников лет так 15-17 по человеческим меркам, посреди которой, перемещаясь от одного конца зала к другому перемещался лектор, вещающий о грядущем возрождении эльфийского государства, возвращении утраченных территорий и обретения невиданного могущества. На пути к этому стоит ненавистная Империя, чей правитель, Тайбер Септим посягнул на святое, объявив себя богом. Сидящие вокруг него юноши и девушки станут острым стилетом, которым будет вспорото горло разжиревшего государства, и ослепят его опаснейшее оружие - Клинков. Пленница, как и все вокруг, слушали внимательно лектора, то и дело повторяя за ним фразы-лозунги.       Предпоследняя дверь открыла мне картину, где в задымленном зале какой-то крепости, заваленном трупами легионеров, дрались десяток-полтора ассасинов, одежду которых я видел, и несколько их противников, среди которых была пара альтмеров, босмер, редгар и три имперца. У них всех была разная одежда, но всех объединяла одна эмблема - скрещенные мечи, держащие корону, на фоне распустившего лучи непонятного образования. Клинки были противниками Лаймэнэль и ее соратников, один из которых пал с раскроенным топором редгара черепом, но и сам воин, с прической в виде хвоста, пал от воткнутого в спину кинжала. Сама девушка, выглядящая намного взрослее той, что сидела в аудитории, так же, какой я ее взял в плен, махалась с крупным имперцем, что играючи управлялся со стальной булавой, около него лежали убитыми пара ассасинов. Несмотря на ратное мастерство, Клинкам было не выстоять.       Это что же получается, девица была непосредственной участницей той страшной войны, которая почти стоила Империи независимости, если бы не несколько спорных шагов Тита Мида II? Во дела... да она почти не изменилась! И это при том, что ей явно на момент начала событий было далеко не двадцать с хвостиком... хотя какая мне разница-то? У нее точно нет тысячелетнего, с гаком, опыта ведения военных действий, как у одного трибуна, не говоря уже о жизни до... эх, вот так вот посмотришь на тех, кто меня окружает, и чувствую себя древним старцем.       Наконец, за последней дверью оказалась известная компания, расположившаяся где-то в березовом лесочке явно под Рифтеном, где Этьен рассказывал Валмиру о нашем путешествии к Форелхосту и о самой Анариэль. Змеиная, по другому и не скажешь, улыбка скривила губы предводителя отряда убийц, и он, потрепав вора по плечу, отослал его обратно в город, наказав четко следовать инструкциям. Видение быстро оборвалось, и я понял, что время мое подошло к концу. Только вот меня не вышвырнуло вон, поскольку, повинуясь души прекрасному порыву, я рванул в сияющий на в конце тоннеля свет...       Пепелище дома, в некоторых деталях угадывается помещения, где мама Лаймэнэль готовила еду и качала доченьку на руках, на глазах которой ее и казнили, а маленькую девочку увели талморцы, сделав из той убийцу, которая, в глубине души, ненавидела их, но, потеряв всех родных, не знала, что ей делать... плюс пропаганда, она же промывка мозгов - там явно говорили, что во всех бедах виновата Империя, а как же иначе. Вот и получилось то, что получилось. Сама девушка, в своем темном одеянии, сидела у того места, где погибла ее мать и раскачивалась из стороны в сторону, сжимая в руках тот самый платок.       - Я рад, что ты смогла сохранить частичку самой себя, глубоко в душе, несмотря на все те ужасы, через которые ты прошла, - я разорвал звенящую тишину своим голосом, который казался чужеродным и даже не моим.       Лаймэнэль вскочила, разворачиваясь на месте, одновременно обнажая короткие мечи, висящие у себя на поясе.       - Ты еще кто? Как ты оказался здесь? - процедила она, ловким движением оказываясь рядом и нанося удар в самое сердце. Раз уж тут все нематериально, все зависит от силы воли, то и оружие может быть любым... Лезвия ее мечей скрежетнули об подставленный мною клинок, длинный, без украшений, и развалились на несколько кусков. Потеряв оружие, она отскочила назад, но я не стал ее атаковать, опуская лезвие меча вниз. Девушка настороженно смотрела на мое оружие, не зря его опасаясь - пусть и образ, но даже от него разило смертью, разложением, тьмой и отчаянием. Сильнейшее, и самое мерзкое оружие, которое мне доводилось держать в руках.       - Я же говорил, что заберусь в твой разум и вызнаю все, что посчитаю нужным, - ротовая прорезь маски сменилась на демоническую улыбку, и я рассмеялся, наблюдая, как расширяются в страхе глаза гордой и до недавнего момента упертой воительницы.       - Т-ты...       - Ja-ja, natürlich, meine Liebe Лаймэнэль. Это я, собственной персоной. - я отвесил шутливый поклон, не обращая внимания, как меч исчезает из моих рук. - Я обещал, я сделал. Итак, я видел все, что мне было нужно, - я покрутил головой, рассматривая окружающую обстановку. - А тут довольно мрачновато, не находишь? Почему бы не сменить пейзаж на более... жизнерадостный, м? - девушка продолжала молчать, сверля меня взглядом. - Не хочешь говорить? Я такой страшный? - я создал висящее в воздухе зеркало и посмотрел в него. - Ах ты ж... етить твою налево, е**сь оно конем! - гаркнул я, отшатываясь от исчезающего зеркала. - Ну и рожа у меня, однако...       - Что... что ты от меня хочешь? Зачем... все это? Почему просто не убьешь? - под конец голос девушки таки сорвался на крик. Хех, она куда эмоциональнее, чем можно сказать по внешней оболочке. Столько времени сдерживать все это в себе, подавляя воспоминания и боль от потерь...       - Нет, тебя есть за что убивать - кровь рекрутов, которых ты добивала, ничего не сделавших тебе людей, орков, эльфов, каджитов... жизни легионеров, Клинков, жителей Империи, которых ты убивала по приказу командиров из Талмора, и все во славу возрождаемого государства... - подняв руку, я тер подбородок маски. - И на месте их близких я бы давно уже начал медленно и со вкусом убивать тебя, то и дело истерично вскрикивая нечто вроде "Это тебе за Эла!" или "Ты помнишь, как умирал Толфдир?"...       - Так почему же ты...       - Я узнал, что ты за личность, Лаймэнэль. - просто ответил я, разводя руками. - Да, твои руки по локоть в крови, ты убила стольких... но это меня не касается. К тому же, чего греха таить, я сам не безгрешен. Я убил тысячи собственноручно, сотни тысяч помогал усмирять, казнить...       Я сделал пару шагов навстречу эльфийке, которая наставила на меня свое оружие, сжимаемое в подрагивающих руках.       - Н-не подходи... ты не... понимаешь... Я...       - Я понимаю тебя - я... меня тоже лишили семьи. Практически все, что я делаю - пытаюсь к ним вернуться. Для этого я выполняю самую грязную работу, которую дают мне командиры. Мы лишились самого дорогого. Мы ненавидим тех, кто это сделал. Мы хотим вернуть своих родных, - я сделал еще несколько шагов, теперь нас разделяло расстояние вытянутой руки, не более.       - Т-ты...       - Именно поэтому я не хочу тебя убивать, а хочу помочь найти выход. Как бы банально это не звучало - отомсти тем, кто отобрал у тебя самое дорогое. Смой с себя кровь своих жертв, искупи грехи - помоги нам спасти Скайрим, и весь Нирн, от ужасной угрозы. А если не хочешь - иди своим путем, искупая грехи другими способами.       - Я... я не могу... я не умею... убивать, шпионить, доносить... я больше ничего... не смогу... - бормотала девушка, еле удерживая в трясущихся руках оружие.       Я сделал последний шаг. Лаймэнэль все же нашла в себе силы, и остро отточенные кинжалы устремились к моему телу, желая впиться в него, вкусить крови... и замерли на пол-пути. Наверно, ее окончательно добило то, что я ее обнял и крепко прижал к себе. С тихим звоном кинжалы упали нам под ноги, а девушка повисла в объятиях, ревя навзрыд, уткнувшись в мое плечо, сотрясаясь всем телом.       - Ты сможешь, нужно только захотеть изменить свою жизнь. Попробуй, иначе ничего не выйдет. Я помогу, чем смогу. Не нужно больше убивать невинных и следовать приказам убийц своей семьи. Иди своей дорогой.       Она еще долго рыдала, щедро окропляя мой свитер своими слезами, крепко прижимаясь ко мне, пока я, продолжая нашептывать ей в ушко, гладил ее по голове, стоя посреди пепелища, что было самым сокровенным и дорогим местом в ее жизни, которого ее лишили те, кто сделал Лаймэнэль такой, какой я встретил ее всего лишь мгновение, или же вечность (время так изменчиво) назад...

***

      ... пробуждение было... ох, каким же оно было паршивым! В голове сотни злобных демонят в едином ритме стучали по огромным барабанам и стенкам черепа, на лице ощущалось что-то холодное и липкое, стекающее из носа по губам и шее, сердце заходилось в сумасшедшем беге, разгоняя горячую, словно кипяток, кровь, во рту опять открылся филиал Сахары, а конечности ломило как у дремучего старика. Паршиво, ничего не скажешь.       Через какое-то время я ощутил, что не сижу, а лежу, раскинув ноющие руки и ноги, и попытался разлепить налитые свинцом веки, что, с огромным трудом, удалось. И все для того, чтобы увидеть невероятно красивое ночное небо Скайрима, на котором звезды соединялись в чудные созвездия, а то образуя своим сиянием чудесные узоры и силуэты, видимые невооруженным глазом. Ладонью я почувствовал холодный и колючий снег, с удивлением понимая, но не сразу, что брони-то на мне больше нет.       "О, смотрите кто вернулся, мать-перемать!" - заревел яростно мой внутренний Горыныч, отчего я зашипел почище отъявленного змееуста.       "Затопчи тебя псевдогигант, скотина ты огнедышащая! Не ори на меня, и так голова болит!"       "Голова у него болит, видите ли! Бедняжка! Да тут опять все в тартарары чуть было не свалилось пару минут назад, когда у тебя броня исчезла ввиду катастрофического расходования сил, что..." - яростно заревела зверюга.       "Стой-стой-стой... такого быть не... сколько меня не было?"       "Почти полчаса", - выдохнул все еще злой Драйг, а я внутренне похолодел - черт подери, да я в мозгу того капитана был всего пару минут по реальному времени, продравшись через защиту и выцепив нужное мне воспоминание... а тут почти полчаса... мама дорогая, как я вообще жив остался с такой нагрузкой? Это не пси-удары и даже не взятие под контроль с подавлением воли, это гуляние по чужому разума с минимальными потерями для последнего!       "Понял теперь, мудак, как ты накосячил?"       "Ух... это было очень близко. И такая боль - ничто перед ужасной... даже думать не хочу", - я скривился от очередной вспышки боли по всему телу и зашипел еще громче. Тут со стороны подлетела не менее злая и... да ладно, я брежу? В уголках глаз Анариэль стояли слезы и даже больше, пара дорожек на щеках... не, у меня определенно зрительные галлюцинации.       - Очнулся, наконец, каджит обдолбанный, кретин конченный... - кажется, я уже это слышал. Только в голосе была не ставшая привычной злость, но и волнение пополам с облегчением. Неужели и все это кажется? - Так и знала, что ты опять задумал что-то жутко опасное...       - Т-ты... волнов... алась... д-да? - прохрипел я плохо слушающимися губами, еле ворочая языком по пересохшей глотке. Хм... а почему голове так того... удобно-то? И лицо ее так близко... святая псевдоплоть, неужели я у нее на коленях? А где ножные пластины брони? Неужто сняла?       - И ничего я... просто Партурнакс доверил... а я... не... - дальнейшие слова то ли скатились в невнятный бубнеж, то ли у меня и со слухом проблемы.       "Драйг, что там с организмом, а?"       "Паршиво все с организмом! Скажи спасибо, что тело было отчасти драконьим, это спасло от отмирания органов. Но вот износ... множественные разрывы... воспаления... истощение... дело дрянь", - сокрушался дракон, докладывая о положении дел. Ничего, это поправимо... Собрав остатки силенок, я вновь призвал броню, попытавшись игнорировать возмущенный ор дракона:       - Д... дос... достань из большого подс... кармана на поясе желтую коробочку, - понемногу язык стал работать шустрее, и говорить стало проще. Анариэль достала научную аптечку и посмотрела на меня.       - Нажми на... защелку на боку... так, хорошо... найди продолговатый предмет... с красным... наконечником.       - Э-этот? - Анариэль показала на автоматический иньектор в упаковке, на котором были литеры "СПИИУПЗ-13". Жуткая бодяга производства яйцеголовых с Янтаря. Штука редкая и дорогая, как пара артефактов "пламя", найденных в пределах одной локации... у меня было несколько инъекторов, и один раз пришлось втыкать этот ядреный препарат, когда с рваной раной на боку и прокушенной псевдособакой ногой я валялся в одной из заброшенных деревень, еле успев забраться в подвал перед Выбросом. Рация и КПК разбиты вдребезги, помощь не вызовешь... самое оно помирать на радость мутантам и Зоне-злодейке.       Одна такая инъекция ускоряет процессы заживления в сотни раз, усиливает иммунитет, уничтожает все вирусы, в том числе и зомбовирус, наполняет силами и поднимает на ноги любого всего за сутки, и еще много чего. Со всех сторон полезная вещь, правда? Но не все так гладко и просто. Время действия - два дня, цена - десяток-другой лет жизни плюс адский голод на все время действия.       - Да... сними... наконечник и воткни мне в... руку, дальше само... И... пожалуйста, не убивай... пленницу... - девушка стянула с правого плеча одежду и воткнула туда тубус, после чего препарат сам ввелся в организм. Сначала я ничего не чувствовал, но потом... волна жара стала распространяться от места укола, тело словно стало тонуть в огне, меня выворачивало наизнанку... а спустя какое-то время пришло опустошение и забытье.

***

      - Ладно, Драйг, показывай... масштабы... разрушений... поцелуй меня взасос кровосос... - я провалился в свое подсознание и было собрался заняться внутренним беспорядком, но, пораженный картиной увиденного, застыл с раскрытым ртом. А ведь было, на что посмотреть... или не на что - смотря с какого ракурса рассматривать.       Речка, мало того, что почти пересохла, так остатки водных масс были затянуты темной пленкой, чертовски похожей на нефть, в которой, как муха в каше, завязла вся живность, ныне мертвая и начавшая разлагаться под палящими лучами жаркого солнца, которое хмуро посматривало на все это безобразие, то и дело закрываясь тучами пыли и песка, поднимаемого холодным ветром. Трава пожухла, деревья усохли, множественные следы пожаров, разрушения... словно сначала тут прошелся Мамай с ордой, потом прокатилась по остаткам того, что не сгорело и не было поломано, пара танковых дивизий вермахта, слив в полные мертвечины воды пару цистерн черного золота, после чего где-то вдалеке еб... взорвался ядрен батон, который довершил общую картину полного П... просто полного П, и никак иначе.       "Вишенкой на торте" оказался злой, а потому и хмурый, обгоревший и облезший Драйг, который подвалился под обгоревшие остатки того, что некогда было живописным холмом, а теперь являющееся голым камнем. Смотря на меня, дракон неожиданно чихнул, выпуская струи черного, как смоль, дыма из ноздрей. Ну, все, приплыли.       - Вот тебе и сходил поговорить, вот тебе и не было никакой защиты, мать-перемать, - выразил свое неудовольствие партнер, не желая, однако, открутить мне голову. То ли сил не осталось, то ли смысла нет...       - М-да, увлекся я что-то... - буркнул я, почесывая в затылке, понимая, что забот полон рот, и никуда я не денусь.       - Был ли хоть смысл лезть в сознание этой смертницы?       - Смертницы? Почему смертницы? - брякнул я, плюхаясь на пепел, оставшийся от травы.       - Потому как она пыталась убить тебя, больной кретин! И у нее могло получиться, не будь броня крепкой. И все равно она почти сделала свое дело, пока ты в разуме ее шлялся!       - Ну... убивать ее нет смысла. Да и не хотела она мне разум сжечь, ибо не обучена такому. Пока там шлялся, как ты говоришь, я успел и веру в Талмор расшатать и покрошить, и о прошлом узнать, и стимул для новой жизни дать... получается неплохое повторение случая с Гарте, однако. Правда, дороговато стоила перевербовка...       - Псих конченный! Ты хоть понимаешь, что она - СВОИМИ РУКАМИ! - пыталась тебя убить! А теперь мы ее прощаем, потому как она встала на путь истинный. Тьфу ты, женский вопрос тебе последние мозги отбил, - сплюнул в сердцах Драйг в сторону русла загаженной реки, и огненный плевок запалил поверхность, поджигая все, что там находилось. Очередной пожар прокатился по моим владениям...       - Она уже достаточно настрадалась, дружище. А смертей и так хватает на моем пути, так почему бы не спасти заблудшую душу? - сказал я, смотря на пляшущие языки пламени.       - Ага, особенно когда у души ноги от ушей, высокая грудь и прекрасный лик... только вот взгляд ни капельки не милый, - выдохнул обреченно Драйг, понимая, что уже ничего не попишешь. Мы еще некоторое время понаблюдали за пожаром, в очередной раз прокатывающемуся по подсознанию, а после дружно принялись за работу, которой хватило бы на целый десяток легионов.

***

      Очнулся я, когда солнце вновь стремительно взбиралось на небосвод, а костер, согревавший нас всю ночь (все не могу понять - откуда чертовы дрова? Мистика, не иначе). Нас - это более десятка лошадей, в том числе и наши с Анариэль кони, сама героиня творящейся на наших глазах легенды, ваш покорный слуга (а с ним его шизофрении) и пленный ассасин, оказавшийся лишенной дома и родни эльфийской девушкой. Еще одна остроухая... и что мне так на женщин везет?       К слову, упомянутые дочери древнего народа сейчас препирались, не переходя, однако, в партер, ограничиваясь словами. Ну, так изначальное положение не было равным - Лаймэнэль связана по рукам и ногам, а Довакин мало того что она, пардон за тавтологию, Довакин, так еще и отличный лучник и ловкий боец ближнего боя, о чем говорит еще роль в драке с посланцами Талмора.       Пропуская пока что весь невообразимый шум, производимый парой дам, я стал вслушиваться в ощущения и сигналы, подаваемые телом. Приподнял голову, покрутил ей в разные стороны, потом пошевелил руками, ногами... тело словно отдыхало дня два, не меньше, по жилам, вместе с кровью, текла сила и бодрость. Да и общее самочувствие было отличным... только вот жрать хотелось неимоверно, и желудок громко выражал свое желание наполниться, ревя почище кровососа. На звуки моего пробуждение девушки обернулись и, пожелав доброго утра, вновь вернулись к разборкам, причем Анариэль яростно указывала на то, что хорошо было бы отправить пленницу к ее друзьям на тот свет.       - А ну тихо, даэдра вас подери, сволочи остроухие! Я чуть было не откинул копыта в прошлую ночь раз -дцать, и чертовски жрать хочу! А на галодный жалудак я херова думаю, и терпинием ни распалагаю, так чта дайте пажрать, да пабольше, малявки астраухие, пака я вас ни пастукал, зог! - под конец моя речь вообще скатилась к орочьему уровню (и оркам далеко не местных). Промедли Анариэль еще минуту, и я бы объявил локальный Waagh! Говорил же, ядреная вещица этот препарат.       Последующие полчаса я жадно поглощал все, что мне давали, иногда даже вырывая еду из рук опешившей лучницы, а пленница так и вовсе примолкла, наблюдая, как куски сушеного и вяленого мяса, вместе с круглыми буханками хлеба, литрами меда и эля, а так же другими съестными припасами исчезают в моей ненасытной глотке. Когда содержимое намародеренного с поклажи ассасинов исчезло без следа, я, наконец, почувствовал сытость и, потирая живот, довольно выдохнул.       - Так, Марк сытый, Марк довольный, Марк не будет никого убивать, - блаженно улыбаясь, протянул я. - А теперь спокойно, без криков и истерик, ты, Анечка, кратко излагаешь то, что тебя беспокоит.       - Какая я тебе Анечка, дерьмо ты... а, ну тебя, ты неисправим, - собравшаяся было вновь взорваться, но по иному поводу, Довакин, видя мою довольную рожу, махнула рукой и, в самом деле кратко, без истерик и криков, выложила все, что у нее накипело за бессонную ночь.       Совершенно не было понятно, что и как я делал, и где, потому как все выглядело так, словно пленница отрубилась, а я провалился в глубокую медитацию, в которой чуть было и не помер. Она заподозрила плохое только когда я лишился брони и рухнул на камни, пуская кровь носом, а Лаймэнэль задергалась на своем месте, пуская слезы из-под плотно закрытых век без звука. Потом я очнулся, хрипя и кашляя, находясь чуть ли не на грани жизни и смерти, прошу достать что-то откуда-то и воткнуть себе в тело, после чего отрубился, попросив не убивать ассасина. Ничего не понимающей Анариэль пришлось караулить остаток, немалый, ночи и почти все утро, борясь с желанием растормошить меня, дрыхнущего мертвым сном, или же перерезать горло пришедшей в себя пленницы. В итоге все перешло в ругань.       - М-да, я и тут оплошал... - почесывая подбородок, выдохнул я виновато, после чего, в положении сидя, отвесил глубокий поклон ошалевшей Анариэль и попросил простить за доставленные проблемы, пообещав дать ей хорошенько отоспаться на следующем привале и не произнести ни слова шутки/подколки/издевательства в ее адрес остаток этого дня и первую половину следующего. - Больше просто не выдержу, извини.       - Ох, да ты уже сколько раз говорил так... впрочем, ловлю тебя на слове, и да станет Акатош свидетелем твоему обещанию! - молвила девушка, удовлетворенно улыбаясь. Где-то вдалеке громыхнул раскат грома, и порыв ветра поднял полы плаща воительницы и заставил "воспарить" волосы эльфийки. Кажется, я немного погорячился...       "Это у тебя постоянно случается, горячий латинский парень!"       "И тебе привет, Драйг. Ну, много нам там осталось?"       "Куда меньше, чем было вчера. Мусор и останки всего убраны, травка понемногу пробивается к солнцу, что больше не печет нещадно, русло реки я дочистил (нашел, блин, работу!), свежая и чистая вода весело журчит, уходя вдаль... только живности не хватает. Ну, и твоего домишки с мастерской."       "Все будет... скорее всего, когда выпадет шанс поспать. Когда будет откат от препарата. Надеюсь, мы успеем добраться хотя бы до укромного места. В идеале, до Рифтена, что вполне реально... наверно".       - Куда же я денусь, слово свое привык держать, - вслух произнес я, обращаясь к Анариэль. - Кстати, о словах... не буду вдаваться в подробности того, что произошло... в общем, я помог Лаймэнэль избавиться от оков веры в Талмор, и отказаться от цели устранить нас. Ничего ее не держит там, впереди новая жизнь, которую будет выстраивать она сама, без направляющих со стороны. Куда поведет ее дорога - уже от нее самой зависит.       - Ты в самом деле веришь, что она не попробует воткнуть нам нож в спину, стоит только немного отвлечься? - прищурившись, спросила Довакин, поигрывая кинжалами в руках.       - Как ни странно, да. Верю. - просто ответил я, смотря прямо в жгуче-зеленые глаза девушки. Помедлив, та стремительно приблизилась к пленнице, вскинула оружие и парой движений... перерезала ее импровизированные путы.       - Знай - я буду за тобой наблюдать, если окажешься поблизости. Я не верю тебе. Но, раз этот болван верит... уж не знаю, как и что ты ему наплела, запудрив мозги... но я ему должна, и... в общем, живи! А лучше вали отсюда подальше! - недовольно проговорила Анариэль, стараясь не пересекаться со мной взглядом, собирая свои пожитки.       Лаймэнэль стала неспешно растирать свои затекшие конечности, пока мы собирали снаряжение, провизию и вещи, нагружая своих лошадей. Закончив с этим, она поднялась на ноги, посмотрела на сваленные в кучу тела своих бывших товарищей, и спросила:       - Вы в самом деле так их оставите?       - Тебе-то какое дело? - недовольно вскинулась Анариэль, вешая колчан себе за спину и подбирая лук. Я же, вместо ответа, вытащил из кармана припасенную гранату и швырнул ее в кучу трупов, а затем еще пару. Жаркое драконье пламя пожрало одежду и тела мертвых ассасинов.       - Извини, на большее времени у нас нет, - сказав это, я вдел ногу в стремя, собираясь валить поскорее с этого осточертевшего пика.       - В-возьмите меня с собой! - неожиданно воскликнула бывшая пленница, я аж чуть было не вывихнул себе ногу.       - Э-это тебе еще зачем, а? - опешила Довакин, дернув поводья недовольной этим лошади. Ветерок же иронично (хотя могут ли так кони?) заржал, помотав головой. Лаймэнэль проигнорировала эту реплику, обращаясь ко мне:       - Ты же говорил, что я могу помочь вам... спасти мир... искупить вину за убитых... выбрать свой путь...       - Да, но получается, что я... ну, надавил на тебя... - протянул я неуверенно. Честно, я не ожидал такого отклика моим словам.       - Это мой выбор. Только мой, - просто ответила девушка (хотя годков этой девушке будет побольше, чем иной бабушке), пристально смотря мне в глаза. В ее же читалась решимость, настойчивость и еще что-то такое, что я... в общем, я улыбнулся, и кивнул эльфийке, игнорируя закатившую глаза и разочарованно вздыхающую Довакин.