Скиталец (рабочее): (СКИТАЛЕЦ-1)

      Тьма всегда сменяется светом - это актуально как в отношении смены дня и ночи, так и в плане духовно-нравственного развития, взгляда на вещи, да много чего еще. Белая полоса всегда сменяет черную, если не смотреть слишком пессимистично на происходящее как с самим собой, так и с окружающим тебя миром. Говорят даже, что после тьмы смерти всегда есть свет... чего-то. Куда, кажется, могут отправляться души умерших или что-то в этом роде. Последнее... я был на грани, и не раз, и могу сказать одно - по ту сторону никаким светом даже не пахнет. Но вернемся к нашим баранам.       Итак, после того, как я своими глазами узрел один из образчиков чемпионов Хаоса (не то чтобы уродливого, но и красивым лицо бывшей сестры-супериор нельзя было назвать, а мордашки ее подруг я не видел за шипасто-оскверненными шлемами силовой брони (к слову, а почему у змееязыкой мадам не было горшка на голове? Пафоса ради, или у нее голова бронированна что борт "Лемана (мать его) Русса"?) и, судя по всему, потерял сознание, а то и вовсе оказался на грани между жизнью и смертью... меня занесло сюда? Но куда это?       Я покрутил головой, но меня обступила непроглядная тьма, я даже свои руки не видел... стоп, руки? Я не чувствую тяжести БЗК! Перчатки, штаны, разгрузка - их нет! На мне только что-то из легкой, мягкой ткани, что-то знакомое... тьма была абсолютной, но не мертвой, о нет! Остановившись на месте, размеренно вздохнув, я услышал, едва слышимую поначалу, но с каждым мгновением набирающую силу музыку... черт, я слышу!

Снова мы здесь, - Мы в твоей голове! Ты снова слышишь наш шёпот!!! Не верь лживой церкви И глупой молве - Ты избран, а вовсе не проклят!!!

      Голоса, их было множество, они рычали, ревели, кричали, стонали, просили, умоляли, приказывали, клокотали от бешенства, их были сотни, тысячи, они давили на рассудок, на череп, который, казалось, вот-вот треснет пополам. Под давлением я рухнул на одно колено на каменный пол, стиснув руками голову, не понимая, где я, где Драйг, да и был ли он на самом деле. Блуждающий взгляд наткнулся на едва видимую светлую полосу в нескольких шагах от меня. Думая, что это единственный шанс спастись, я рванул вперед. Споткнулся обо что-то, упал на каменные плиты, ударившись локтями, вновь вскочил, споткнулся, содрал кожу на ладонях, вновь поднялся, снова споткнулся, в падении ударившись плечом об стену...       ... и свалился с мягкой постели на каменный пол, украшенный мозаикой. Пока я поднимался на ноги, в голове мелькнула мысль о том, что мне поразительно знакома общая композиция и стиль, но откуда? Осматриваясь, я все больше и больше приходил в недоумение - огромная комната с мозаичным полом, двумя прекрасными статуями, изображавшими девушек, резным столом и креслами из дерева. В дальнем конце виднелся прикрытый пологом дверной проем, за которым все было скрыто во мраке. Мало того, на кровати, рассыпав волнами свои длинные черные волосы, спала красивая женщина с оливкового цвета кожей, едва прикрытая невесомым, смятым покрывалом.       "Черт подери, куда я попал?" - пронеслось в голове, пока я рассматривал себя, полностью обнаженного, истово начесывая голову... заросшую курчавыми волосами!? Да у меня еще и борода, и бакенбарды шикарные! Прежде чем я от души матюкнулся, со стороны проема послышались спешные шаги, а так же лязг металла, который я ни с чем не могу спутать. А уж когда в помещение влетел запыхавшийся мужчина лет 30, в белоснежной тоге с пурпурной полосой. Мать честная, это же сенатор.. меня снова занесло в Рим. Неужели это его дом, его спальня, его... жена? Да меня сейчас же казнят!       Однако мой вид почти не удивил сенатора, он лишь укоризненно улыбнулся:       - Государь, вы вновь поздно встали. А ведь еще вчера я вас просил лечь пораньше, ведь предстоит смотр войск, отправляющихся подавлять волнения на границах с германцами, а затем плановое выступление перед Сенатом и...       - Д-да? П-прости...? - и криво улыбнулся, совершенно не представляя, кто передо мной... или же знал? Черт, кажется, что я знаю его. И эту спящую женщину... но откуда?       - Юпитер Каппадокийский, говорил я тебе, Марк, чтобы ты... простите, государь, чтобы вы не злоупотребляли цекубским! - рассмеялся сенатор, подойдя поближе и хлопая меня по плечу. Кажется, он меня очень хорошо знает. Марк, значит... да неужели? - Я Максим Катон, государь... хм... кажется, тебе это помогло примириться с супругой после ее очередного... кхм. Слушай... те, я не раз говорил... не лучше ли развестись с Фаустиной?       Нашарив руками край кровати, я бухнулся пятой точкой на нее. В голове собрался, наконец-то пазл - я чертов император Римской Империи, Марк Аврелий!       - О, вижу, вы, наконец, стали вспоминать события прошлой ночи, - рассмеялся сенатор, пока я, ошарашенный, уставился на лицо "супруги". Странно... мне не довелось дожить до эпохи правления Аврелия, мы с Легионом сгинули раньше, но... еще с той, первой жизни, я припоминал, что Фаустина болела "базедовой болезнью", одной из черт которой были выпученные глаза, что фиксировали исторические источники. Однако эта женщина, мать 13 (!) детей, рожденных далеко не факт что от мужа, была прекрасна во всех отношениях... но, кажется, не отличалась "твердой моралью" и в этом мире. - Может быть, стоило ее провести в...       - Ты же помнишь мои слова на этот счет, Максим, - буркнул я, поднимая голову. - Тогда мне придется возвратить ей приданное.       - Это будет кошмаром для Рима, государь, - шутливо испугался сенатор. Видимо, эта тема не раз поднималась... да и отношения с этим человеком у Аврелия... меня... были вполне дружескими.       - Надеюсь, что ты больше не станешь возвращаться к ней, Максим, - учитывая ситуацию, мне было даже все равно на внешний вид, в котором я мог бы прошвырнуться по улицам Рима вплоть до Марсового поля. В ответ на шутливое предположение Катон выкатил глаза и на полном серьезе попросил в ближайшую неделю воздержаться от распития вина, после чего даже помог напялить на себя белоснежную, с пурпурной окантовкой, тунику и нацепить сияющий панцирь (с поножами и наручами я справился сам). Приторочив к поясу гладиус с инкрустированной рубинами рукоятью, я вышел в коридор, где меня тут же окружил десяток хмурых солдат в черных туниках, мускульных кирасах, шлемах с гребнями и овальными щитами с крылатыми молниями Юпитера на внешней стороне. С каждым коридором их количество все увеличивалось, и в итоге во внутренний двор имперского дворца я попал в окружении полусотни преторианцев, которые "сдали" меня, как эстафетную палочку, сотне конных собратьев.       Такой вот кавалькадой, в компании сенатора Катона, я и отправился, скача по улицам города-миллионника, разгоняя прохожих всех мастей, прямиком на Марсовое поле, где под лучами восходящего солнца томились в ожидании десятки тысяч легионеров, эквитов и их офицеров. Голова вновь стала гудеть, в лязге металла, топоте копыт ко мощеной камнем дороге, ржании лошадей мне вновь стали чудиться голоса, что-то настойчиво пытающиеся нашептать в мою голову, однако я прогонял это с мыслью, что мне все это лишь чудится. Мало ли что может мне показаться в той ситуации, в которой я оказался? Виданное ли дело - я император чертовой Империи, которой служил свыше двух десятков лет в жизни, и многие столетия после...       Кишки Императора, как давно я вот так вот, среди тысяч других римлян, стоял в строю, приветствуя правителя, слушая его речь, уходил наказывать непокорных варваров... при всей своей тоске, терзаемый страхом, все равно находил приятным компанию боевых товарищей. Теперь, неведомым образом вернувшись в ту славную эпоху, я чувствую, что словно бы вернулся домой. Конечно, роль императора, правителя огромной империи, мне не подходит, совсем - я не администратор, не управленец, я солдат. Проводить маневры, обустраивать быт, обеспечивать продовольствием и снаряжением, следить за боеготовностью, вести за собой, биться плечом к плечу... я умел (и надеюсь, что умею до сих пор) это лучше многих... ну да и все. Издавать законы человеку, родившемуся всего за несколько лет до конца второго тысячелетия в стране, перешагнувшей лишь через первое столетие первого, мягко говоря, дело неблагодарное. Особенно когда молодая религия, христианство, испытывает массу притеснений со стороны общества, власти...       - Государь?       - Ох, я опять задумался, прости, Максим, - улыбнувшись, я слез с коня, которого взял под уздцы подоспевший преторианец. Следуя за десятком охраны, я взошел на каменную площадку, бывшей эдакой трибуной, возвышающейся на пару корпусов над головами легионеров.       - Caesar ad gloriam! Caesar ad gloriam! Caesar ad gloriam! (Слава цезарю!) - скандировали легионы в ответ на мое приветствие, вышедшее столь просто и привычно, словно я никогда и не покидал пределов империи. Когда солдаты, понукаемые офицерами, притихли, я вновь расслышал эти настойчивые голоса, вопрошающие... желаю ли я знаний и власти. Когда я попытался понять, откуда они, почему отчасти знакомы и в чем причина страха, то очередной приступ боли вспыхнул в голове, и я сжал руками виски, пытаясь унять ее. Блуждающий взгляд задержался на Катоне, что криво улыбался, пока преторианцы и собравшиеся до меня высокопоставленные римляне пытались, пусть даже и формально, помочь мне. Его губы что-то бормотали неслышно, но вот прочитать слова мне, кажется, удалось:

Измени судеб путь! Иcкажение - Хаоса суть! Править миром - твой удел! Путь укажут Восемь Стрел!

      В голове щелкнула догадка, паззл, наконец-то, собрался воедино, и я... поднял руку, затянутую в броню, сжимающую рукоятку "Длани". С удовольствием наблюдая за выражением замешательства на лице лже-сенатора, я выпустил полный магазин в тело, что после первого же попадания стало претерпевать изменения - его конечности и корпус резко увеличились в размере, полы тоги превратились, сплетясь в воздухе, в магический посох, оканчивающийся камнем с вырезанным в нем оком, волосы вытянулись, соединились, превращаясь в щупальца, нижняя челюсть выступила вперед, показывая всем кривые, громадные зубы, а глаза потекли и сплелись посередине ужасной морды в одно око. Одежда треснула и расползлась, показывая мускулистое, покрытое шрамами тело. Каждая пуля вырывала в его призрачном теле огромный кусок тающей на глазах плоти, тварь ревела и кричала от боли, собирая на кончике своего посоха потрескивающую энергию, однако раньше, чем тварь сделала выпад, я прострелил ему глаз. Демон - а это был он, и наверняка посланец Тзинча - рухнул на землю.       И только после этого я услышал и увидел реакцию окружающих... Черт, а я думал, что они лишь иллюзия, которой меня дурил этот урод с щупальцами, которого я только что пристрелил. Хотя... а что, если и это очередная иллюзия? А сам он стоит, скажем, за спиной, и довольно потирает конечности, собираясь претворить еще один план в жизнь? Правильного ответа я могу и не узнать. Как бы там ни было, спектакль, коим я считал происходящее, продолжался.       Легионеры ахнули, замерли на какое-то время - и не только они. Замерли все, не понимая, что происходит, как, почему. Но кажется, что преобразований лже-сенатора они не заметили. Я ощутил их настроение. Они были в гневе. В гневе на своего государя, на императора, убившего без причины уважаемого члена Сената. И это им жутко не пришлось по душе. Конечно, Марка Аврелия считали "последним из пяти хороших императоров", но кто сказал, что он сам был по душе всем? Плюс что-то было такое... нагнетающее атмосферу, раздувающее тлеющие огоньки ярости в душе каждого из нас. И случилось страшное. Сначала это были отдельные крики, как в поддержку того, что сделал я, с попутными призывами вырезать весь Сенат, и возгласы против, попутно требующие смерти правителя. Сосед по строю стал кричать на своего соседа, центурион когорты орал на квестора другого легиона... а затем брат поднял оружие на брата. И разразился кошмар братоубийственной войны, почти под самыми стенами столицы империи. В нескольких шагах от императора, чье место по недоразумению занял я сам. Только вот мой статус вдруг перестал играть какую-либо роль...       "Нужно выбираться из этого кошмара!" - решил я, облачаясь полностью в броню, едва успевая прикрыть тело прежде чем в торс впились наконечники копий нескольких взбешенных преторианцев, которых тут же разорвали их недавние товарищи. А после как у классика: "Смешались в кучу кони, люди...". Я спрыгнул с помоста, сбив с коня одного из эквитов, который тут же был раздавлен сражающимися легионерами и, дернув поводья, направил его прочь из этой людской массы. Подняв голову, я заметил, как клубы дыма стали подниматься над крышей храма Юпитера и над Колизеем. Рим горел. И сдается мне, запылает вся империя, созданная по прихоти приспешника одного из Четверки, превращаясь в ничто.       Однако сбежать не вышло. Я прорывался сквозь ряды легионеров, швыряя перед собой сгусти пламени, сжигая обезумевших солдат, которые ревели, кричали от боли, оседали на землю, где их добивали впавшие в ярость бывшие товарищи по оружию. Это была война всех против всех... и у нее, этих ритмов смерти, музыки войны, был свой дирижер. Сначала я почувствовал концентрированную, холодную ярость, затем я ощутил ужасную жажду крови, потом на краю зрительной области мелькнул стремительный силуэт, и лишь чудом мне удалось спрыгнуть с лошади, разрубленной чем-то огромным.       Приземление было не самым мягким - я рухнул на головы сцепившейся врукопашную пятерки легионеров, один из которых был целый центурион, повалив всех на землю, где пришлось отстаивать свое право на то, чтобы просто встать и стоять на ногах живым. Один солдат, с выбитым глазом и пробитым плечом стал истово молотить меня обломком пилума по шлему, пока другой, перехватив кинжал обратным хватом, пытался найти брешь среди бронепластин на плече, центурион и вовсе сорвал с головы свой шлем с плюмажом и бил им четвертого участника потасовки, лишенного шлема, совершенно лысого, разбивая ему лицо и ломая кости. Но, в конце концов, все они остались лежать на земле, окропляемой кровью гибнущих солдат находящейся в зените своей славы Империи, почти под стенами ее сердца, пылающего в огне пожаров.       Встав на ноги, мне пришлось пристрелить еще несколько безумцев, и лишь после этого я сумел нашарить глазами того, кто скинул меня с коня. Свыше трех метров роста, кроваво-красная кожа, свитый из цепей с закрепленными на них черепами всех форм и размером, огромный, покрытый зазубринами и свежей кровью меч, загнутые рога и звериная морда, искаженная в жуткой усмешке. Герольд Кхорна, без своего демонического скакуна. Мой персональный кошмар, решивший свергнуть меня с трона управления телом и взять контроль на себя.       - И ты, У'Зул? Жаждешь забрать мою душу? - крикнул я, выпуская рой пуль в его обнаженный торс, что наделали в нем дыр, однако демон даже не поморщился, словно бы ничего не почувствовал.       - Мне надоели твои нерешительность и глупость, смертный! Сила, заключенная в этом теле, требует выхода, жаждет разрушения! Кхорн жаждет, чтобы ты использовал ее как подобает, человек!       - Мне плевать, чего хочет он! Мои желания иные!       - Перестань врать самому себе здесь, в своем собственном мире, который ты обрек на гибель, отбросив иллюзии, наведенные отродьем Тзинча! Отбрось сомнения, человек-дракон, открой, наконец, глаза - твое сердце бьется чаще, ты упиваешься сражением, ощущением того, как горячая кровь стекает по твоим рукам! Ты служишь Богу Крови так же истово-верно, как и эти сыны Ангела, отвергающие свою истинную природу! - взревел герольд, взмахнув мечом перед собой, разрубая на части добрый десяток замерших в ожидании легионеров. Лишь сейчас я заметил, как они - кровью ли, царапая клинками ли - наносили на свои нагрудники и щиты звезды Кхорна. Битва не затихала вокруг нас, но становилась более упорядоченной - бывшие братья-легионеры разбились на отряды, не меньше чем полноценная когорта каждый, и теперь, плечом к плечу с новыми товарищами, ведомые своими вождями, а не офицерами, сражались неведомо за что.       - Я сражаюсь ради своего тюремщика, ради того, кто меня обманул, чтобы достичь того, чего желаю всем сердцем! И я уничтожу каждого, кто встанет на моем пути! - руки ярко вспыхнули в ослепительно-жарком пламени, принимающем форму двух гладиусов, покрытых рунами. Демон рассмеялся, вскинув руки к кроваво-алым небесам, расправляя огромные крылья за своей спиной, и в этот момент сражение остановилось. Израненные, окровавленные, побитые, но не сломленные солдаты Рима разом обратили свои лица ко мне, искаженные гневом, после чего монотонно завели, в едином ритме надвигаясь на меня, сдавливая со всех сторон:

Желаешь отмщения И вражеской крови? И смерти противника больше всего?! Возьми меч и бейся, Не чувствуя боли, - Тебя ведет Кхорн! Лей кровь для него!

      Моим ответом стало круговое вращение вокруг себя, когда лезвия Деймоса и Фобоса с одинаковой легкостью сокрушали древки копий, лезвия мечей и кинжалов, оббитые металлом скутумы, лорики сегментаты и мускульные нагрудники, мышцы и кости. А пламя, покрывшее мою броню, с легкостью перескакивало на ткань, плоть, дерево, металл, выжигая все, к чему прикасалось, с поразительной легкость. Его сила - сила пламени - подпитывалась из персональной ярости и ярости тысяч и тысяч легионеров, ведомых волею отродья Кхорна, стоявшего за спинами яростно и бездумно атакующих. Я колол, резал, пинал, сбивал толчками, поджигал, втаптывал в землю, ломал кости, разрезал на кусочки, но врагам все не было конца.

Убивай вновь и вновь - Бог Войны любит кровь! Черепа, груды тел! Путь укажут Восемь Стрел!

      скандировала редеющая толпа, которой, тем не менее, конца и края не было видно. Я устал, моя броня была покрыта царапинами, мне хотелось как можно скорее убраться из этого кошмара, где не было никаких друзей, лишь враги, одни враги повсюду. Я вспомнил свой легион, то единство, крепость дружбы, которая не дала нам сгинуть в Аду... и решился.       "Обезглавь армию - и солдаты сами разбегутся", - не знаю, получится ли вновь нанести поражение для этой громадины, а даже если и удастся, то не факт, что эти берсерки схлестнутся друг с другом, но попытаться стоит. Сведя руки вместе с хлопком, я выпустил волну драконьего пламени, проредив себе узкий коридор до самого герольда, который, прекрасно понимая мои намерения, разрубил на куски начавший сужаться проход в живой массе и сам бросился мне навстречу, громогласно взревев.       Приблизившись, я перекатом ушел из-под взмаха его меча и воткнул гладиусы в его когтистую ступню, после чего отпрыгнул к другой ноге, и попытался перерезать сухожилия, но не успел - он сбил меня пораненой ножищей, подбросил пинком на два метра вверх и попытался разрезать прямо в воздухе, но я успел перевернуться и подставить под атаку скрещенные мечи, чуть было не получив выбивание обеих рук из суставов, однако организм выдержал. Приземление было паршивым, воздух выбило из легких, да еще в спину несколько лезвий упиралось, про стремительно опускающийся сверху меч-дрын я вообще молчу, чудом удалось удрать до того, как эта импровизированная гильотина разрезала меня на пару неравных частей.       - Прими свою судьбу, или умри!       "Хер тебе по всей морде, тварь рогатая!"       Однако в этот раз атака не увенчалась успехом - выпад мечом оказался ложным, и вот меня уже стискивает мощная лапа в стальных объятиях, грозясь раздавить в лепешку. Лишь мгновенное высвобождение мощи драконьего пламени, ставшего горячим настолько, что в нем можно было плавить железо, обожгло лапу демона, и тот с ревом боли и бешенства выпустил меня. Однако этого было недостаточно, чтобы вывести его из игры - не слишком удачно приземлившись, мне пришлось прыжком уходить в сторону, однако в этот раз режущая кромка меча достигла меня. И, по иронии судьбы, распорола броню там же, где до этого прошелся силовой меч предательницы-сороритки.       Перекатившись в сторону, я снова рванул вперед, игнорируя вспышку боли и полагаясь на свойства своего БЗК. С разбегу я рухнул на бок, вновь уходя от атаки и проскальзывая между ног демона, останавливая себя тем, что воткнул в его лодыжку мечи. Вырвав их из истекающих ихором конечностей, я отпрыгнул в сторону, уходя от взмаха когтистой лапы ему за спину, после чего метнул прямо в рожу разворачивающемуся противнику сгусток огня. На несколько мгновений тот замешкался, что дало мне возможность реализовать свой жутко безумный план - включить движок за спиной и... полететь.       На внушительной скорости я столкнулся с тварью, сбив его с ног и роняя на спину, попутно втыкая ему в рожу гладиусы. Полагая, что этого будет недостаточно, я сделал это еще раз, и еще... лезвия пылают, тварь ревет, размахивая ручищами, а я продолжаю, как заведенный, пока своей рукой герольд не отбрасывает меня, отправляя словно пушечное ядро в полет. Мне удалось удержать рукояти мечей в руках... но не общее владение ситуацией, ведь еще секунду назад кроваво-красные небеса грозились расколоться от рева толпы безумцев, а теперь их затянули болезненно-серые тучи, огонь, пожирающий великий Рим, внезапно потух, да и все пространство вокруг, в которое я падаю, затянуло зеленоватым туманом!       Я рухнул на землю с влажным шлепком, лицевым щитком во что-то мягкое и шевелящееся, подняв тучу брызг. Отерев шлем, я увидел, что рухнул лицом в живот разлагающемуся трупу... точнее, в то, что у него осталось после того, как центуриона, судя по остаткам знаков различия, разрубили на две части, разбросав в разные стороны. Желание блевать от вида такого у меня пропало еще в поместье, по большей части отведенном под "палаты" нурглитов, да и гнездовье кровососов, в которое мы с Лемуром как-то забрели, напрочь отбивает всякое желание удивляться нечто подобному (основываюсь на одной из книг, посвященных приключениям бандита-сталкера Макса Края, за авторством Александра Шакилова, книга "Каратели", в конце 20 главы. Почему? Потому что мне так хочетсяXD. Прим. автора).       Паршивый был эпизод нашей карьеры - мы прятались тогда в одном из заброшенных бункеров, где все, что можно было, вынесли, а что не смогли - разломали, или бросили гнить. Тот путь, по которому мы и попали в подземку, капитально перекрыло свеженькими и голодными "электрами", перекрывшими весь бетонный туннель, так что, недолго думая, мы поперлись вглубь катакомб в надежде отыскать альтернативный путь. Топанье по щиколотку в холодной, вонючей, застоявшейся воде само по себе отвратительное дело, а уж если тебя пытаются прибить... подобные места любят далеко не самые "безобидные", по сталкерским меркам, мутанты, вроде бюреров, кровососов или жутко нелюбимых мною контролеров.       С карликами, могущими в телекинез, нам и предстояло столкнуться первыми - поля, отражающие пули (гранаты кидать себе дороже, вернут обязательно отправителю), могучее топанье и ворчание плюс малое количество места для маневров... пришлось как следует попотеть, прежде чем мы смогли пристрелить четырех балахонщиков и смогли двинуться дальше... прямо в логово щупальцемордой твари. Рев, раздавшийся под бетонными сводами туннеля, заставил на мгновение оцепенеть, а тяжелое дыхание и сопение вошедшего в невидимость мутанта и вовсе чуть было не заставили рвануть бежать со всех ног в обратном направлении.       Лемур поливал длинными очередями пространство перед нами, и пару раз смог задеть тварь, которая от боли не могла поддерживать свой знаменитый режим, и материализовалась всего в паре шагов от меня. Практически в упор я высадил полный магазин АКМа в темный, массивный, антропоморфный силуэт, пока напарник перезаряжался. Когда боек моего автомата сухо щелкнул, тварь взревела в бешенстве, собираясь разорвать меня своими острейшими когтями, однако Лемур не дал ему двинуться дальше, и более того, смог добить тварь, практически отстрелив ему череп. В том же подземелье, за поворотом, мы набрели на гнездо... и, судя по всему, самку, защищавшую яйца. Ее смерть стоила нам половины оставшегося б/к - она металась от меня к Лемуру, атаковала размашистыми ударами когтей, мы, как могли, старались не попадаться под атаки, и все равно краешком кровососиха полоснула меня по груди, разорвав разгрузку и пластины бронежилета, и даже взрезала кожу под комбезом.       Вздохнуть с облегчением удалось лишь тогда, когда мы, повергнув тварь, вручную, приберегая оставшиеся патроны, вскрывали яйца, коих было больше десятка, что были обложены разлагающимися трупами мутантов, вроде слепышей и псевдопсов, и даже несколько одиночек и бандитов, выпотрошенных и разложенных чуть ли не до состояния каши, мы нашли там - пища для будущих кровососиков. Никакой жалости или мук совести мы не испытывали и не испытываем. Или мы, или они, третьего не дано.       Так что вид разлагающихся и разорванных тел меня уже не пугал. Как и туман, наползающий на Марсовое поле и притихший город со стороны южной дороги. Меня пугали знакомо-давящие ощущения, которые я испытывал в поместье, а так же прореха в броне и толком не зарубцевавшаяся рана. Создав в руки небольшое пламя, я несколько раз провел по прорехе, стиснув зубы и стараясь не откусить язык от не самых приятных ощущений от прижигаемой раны. Да и поздно уже дуть на воду, когда на молоке обжегся - от "благословения" Дедушки такие меры не помогут.       О, стоит только помянуть... вместе с туманом, наползающим на разом затихшее поле битвы, у самой его границы, двигался массивный, темный силуэт, с непропорциональными конечностями и деформированным телом. Вскоре я смог различить, а после и услышать монотонное, громкое жужжание сотен, если не тысяч мух, толстых, медленных, болезненно-зеленого цвета, летевших в авангарде. То и дело лепестки-щупальца из десятка и более насекомых отделялись от основной массы, планируя на землю... к массивному силуэту стали добавляться новые, похожие на гротескные маски на холсте, чем на тела людей, так их деформировал туман... быть может, не только в тумане тут дело?       Когда оставалось несколько метров до массы насекомых, я окутал броню пламенем, и выпустил струи огня с рук, используя их как импровизированные огнеметы, превращая в угольки, или сжигая без остатка сотни, тысячи тварей перед собой. Туман, а вместе с ним и гротескные силуэты разом, как по команде, остановились, лишь дымка стала огибать меня по кругу в радиусе нескольких метров, после чего продолжила свой путь. Все, кроме одного, самого массивного, и знакомого по событиям недавнего времени. А уж голос и смех его и вовсе развеяли все сомнения:       - Ху-ху-ху, а вот и я, снофа я, мой дорохой демоненок! - жизнерадостно пробулькал Фрид, словно бы и не было недавнего боя и его смерти от "Бритвы", воткнутой в его разбухшее от гноя, волнующееся от многочисленных паразитов, живущих внутри, тело. - Ты рад меня видеть, я ведь прав!? Ах, я шитал минуты с момента нашехо расставания!       - Фрид, - скривился я, от боли и от отвращения, - А ты все никак не хочешь сдохнуть...       - Кху-ху-ху, я не боюсь смерти... в отлишие от тепя, ху-ху-ху, - бывший экзорцист высунул свой распухший и удлинившийся язык, покрытый слизью. - А ты? Ты боишься? О да, боишься, я шуствую твой страх-х-х...       И вновь, со всех сторон, поначалу почти не слышимые, наполненные хрипами и присвистом, потянулись заунывные, страшно знакомые слова:

Страшишься угаснуть, Боишься болезней? Желаешь нарушить природы закон?! Болезнь станет другом, Хворь будет полезной, - Лишь к Дедушке Нурглу Приди на поклон!

      Из тумана показались они - некогда гордые, обученные, великолепные легионеры. Многие лишились конечностей, кому-то снесли часть черепа, и в виднеющихся остатках серого вещества мозга теперь копошились мухи и опарыши. Кто-то лишился челюсти, и из пасти их вытекала слизь вперемешку с гноем и личинками паразитов. Твари были везде, прорывали кожу, пожирали мясо носителей, бездумно двигающихся ко мне, заунывно тянущих слова из далекого прошлого, обретшие неподдельный ужас, ставшие воплощением кошмара наяву. Фрид, страшно измененный Фрид протянул ко мне свою нормальную и гипертрофированную руки, рот попытался изобразить кошмарную улыбку, а влажный голос наполнился участием:

Отчаянье и страх - Всё у тебя в руках! Чума и бессмертие - вот твой удел! Путь укажут Восемь Стрел!

      Меня вырвало прямо в шлем. Что было тому причиной - не знаю. Это все кошмарный сон, или явь? Я не знаю. Но я не собирался сдаваться. Сорвав дыхательную маску, я дал рвоте вывалиться наружу, усилил огненное покрытие брони и, сжав покрепче гладиусы, бросился в смертельные объятия Фрида, которого тесно обступили гниющие, покалеченные трупы легионеров, ставших чумными зомби. Влажная, зараженная паразитами плоть обугливалась, сгорала в драконьем пламени. Восставшие из мертвых монотонно стонали, или бубнили страшные слова из песни прошлого, хватались за меня склизкими конечностями, били истекающими черт знает чем мечами, кололи зараженными наконечниками копий, даже пытались прокусить броню... а я рвал на части Фрида, чья обугливаемая морда даже после того, как плоти на черепе не осталось, продолжала счастливо скалиться, прижав меня к себе...       Снова и снова меня рвало, остатками трапезы, потом жидкостью, под конец и вовсе кровью. Меня мутило, все перед глазами кружилось и вертелось. То и дело я падал на колени, но вновь поднимался, беспорядочно размахивая перед собой руками с крепко зажатыми мечами. Сдаться? Вот еще! Какие-то гнилушки не смогут заставить меня лечь и капитулировать! В конце-концов, я уже привык к этому телу, и Драйгу, и вообще сгнивать заживо мне не по душе! В какой-то момент я споткнулся и свалился в буро-зеленую лужу, уйдя в жижу с головой, захлебываясь этой мерзостью. Я отчаянно дрыгал конечностями, с неприятным удивлением осознавая, что разом разучился плавать, я проваливался все глубже, уже не видя перед собой совершенно ничего...       Однако над головой вдруг вспыхнул тонкий, но яркий лучик света, в свет которого я разглядел часть левой ладони, стискивающей по-прежнему рукоять гладиуса, прореху в броне, разорванную разгрузку, и вдруг ощутил прилив сил, позволивший словно бы подбросить свое тело вверх. Стремительными гребками я поднимался все выше и выше, лучик света превратился в световое пятно, потом и вовсе занял всю поверхность над моей головой. Жижа стремительно теряла свою вязкость и густоту, она светлела, превращаясь в... воду? Я осознал это, лишь выбросив верхнюю часть тела над водной гладью. Свет, который вырвал меня из пучины, изливался через витражные окна, высоченные, в несколько этажей... мать-перемать, да я в бассейне или купальне! Но где, химера меня задери?       Парой гребков я добрался до бортика и перевалил свое тело наружу, бухнувшись боком на каменные плиты. Сунув гладиусы в притороченные к поясу ножны, я стащил с головы шлем, который со стуком упал рядом, и попытался восстановить дыхание, убрав мокрые волосы со лба и оглядываясь по сторонам. Высокие и изящные колонны по периметру огромного помещения подпирали собой величественные своды, украшенные изображениями двуглавого орла и прочей имперской атрибутикой. Так... кажется, я в мире галактики вечной войны - по крайней мере, в рамках продолжающегося бреда имени Хаоса Неделимого. Но почему здесь так тихо? Рядом отродья Хаоса? Но почему тогда атрибутика не осквернена? Где ненавистные руны, жгущие глаза и сводящие с ума?       Тело ныло, рана саднила и щипала, во рту словно бы кошки нассали, про головную боль вообще молчу. И - я только теперь это понял - никаких следов присутствия Драйга. Я не слышу его. Я не ощущаю его присутствия в сознании. Равно как и Гая. Ну, а с У'Зулом я уже сражался, только, боюсь, в тот раз я снова не смог его повергнуть и изгнать, больно все быстро с ног на голову перевернулось. Я поднялся на ноги, зачерпнул руками пару пригоршен воды и тщательно сполоснул себе лицо - жидкость была удивительно прозрачной, а бассейн неглубоким, мне всего-то по пояс, и прохладной. Взбодрившись, я воодрузил шлем обратно на голову, включая, в очередной раз, системы БЗК, и последовал к арочному выходу.       Шаги гулким эхом отдавались от сводов этого титанического сооружения. Я оказался, как мне показалось, в парадном зале храма, ибо по правую руку от меня располагались длинные ряды каменных скамей, расставленных полукругом вокруг огромного алтаря, воздвигнутого перед титанической статуей человека в богато украшенной силовой броне с когтями и двухглавыми орлами на нагруднике и наплечниках, голову его венчал лавровый венок, а лицо выражало торжественность и спокойную уверенность в себе. Это мог быть только Бог-Император. Колонны и стены были украшены стягами с вездесущим символом Империума, однако свое внимание я сосредоточил на нескольких штандартах, изображающих алое сердце на фоне восьмиконечной звезды. Это не просто храм, это один из монастырей Сестер Битвы! С их геральдикой я был знаком посредственно, в отличие от эмблем восемнадцати известных Легионов Астартес... в любом случае, для меня это не значило ничего хорошего. Фанатично преданные Церкви и лично Повелителю Человечества, эти дамочки порвут меня как Тузик грелку своими болтерами или расплавят мельтаганами, или еще что устроят, так как даже при беглом взгляде во мне с легкостью можно заподозрить хаосита, особенно по шипам, чешуйчатому покрову и алому цвету брони. Да и наверняка я воняю варпом, черт бы все тут...       Раздавшиеся с правой стороны гулкие шаги и гудение сервоприводов брони заставили меня метнуться назад и, скрывшись в полумраке, глядеть, как пятерка сестренок, в угольно-черной броне, с серебряным двуглавым орлом на левом, и геральдической лилией на правом наплечниках, держащие в руках болтеры, с обнаженными головами (типичная стрижка, у парочки брюнеток я заметил тату с теми же лилиями на щеках), спешащие куда-то в сторону титанической статуи Импи, ведомые палатинкой, кажется, куда-то в сторону боковых проходов, располагающихся по обе руки от статуи. Выглядывая из-за угла, я заметил еще несколько статуй сестричек в силовых одежках, которые, судя по табличкам в основаниях, изображали каких-то героев ордена.       Идти по пятам отряда, надеясь, что те выведут меня к выходу? Исключено. Топать в сторону, откуда они пришли? Не хочется, уж больно характерный лязг оттуда раздается - лязг взводимых затворов, да и порыкивание движков цепного оружия мне ни с чем не спутать, им был наполнен воздух призрачной Арматуры, сожженной безумцами Лоргара и психами Ангрона, из воспаленного разума Кибы. На неприятности нарваться будет проще простого. Тогда куда? Взлететь к потолку, или вылететь через один из витражей? На шум сбежится весь монастырь, к тому же я не имею ни малейшего понятия, где нахожусь - Терра? Офелия-VIII? Миссия непонятного ордена в черт знает какой планете **й знает какой системы Император ведает какого сектора?       Осматривая часть готического собора/монастыря, в котором я притаился, мне удалось обнаружить почти не выделяющуюся на фоне серых стен дверь, расположенную сразу за неуместно расположенным здесь бассейном (размерчики нехилые, в нем можно спокойно роте космодесов купаться, и место еще для взвода гвардоты останется, кажется). Была не была, валить-то отсюда нужно обязательно, а нахождение в святом для жителей Империума месте мне как-то не слишком нравится. Давит что-то, и на голову, и на душу. Продолжая передвигаться в тенях, приготовил "Длань", хотя особого желания убивать "местное население" у меня не было. Да и оно вполне может меня быстренько вынести вперед ногами, по кусочкам. Прожаренным до золотистой корочки из огнеметов. Дверь поддалась без особых усилий, за ней оказался почти не освещенный коридор, ведущий куда-то наружу. Прижимаясь спиной к стене, держа в руки наготове пистолет, я двинулся дальше, аккуратно прикрыв каменную дверь, и остановился только около очередного проема, откуда бил теплый солнечный свет...       Кажется, я был поглощен мыслями о скором побеге, иначе как можно объяснить то, что я не смог услышать звуки тренировки полусотни баб на чем-то, напоминающем плац, в центре которого расположилась статуя с, несомненно, Святой. Под присмотром десятка облаченных в броню, при болтерах в руках и клинках на поясах, несколько десятков обряженных в нечто, напоминающее топики и спортивные шортики, девушек всех цветов кожи и волос выполняли вполне себе обыденную зарядку, выстроившись в линии. Под кожей их бугрились крепкие мышцы, плоский живот радовал видом кубиков пресса, короткие стрижки-каре и татуировки-лилии дополняли картину разминающихся после побудки Сестер Битвы. Многие могли "похвастать" шрамами на руках/ногах, животах и даже лицах, а инструктор-палантинка и вовсе своим фейсом казалась вылезшей из пасти карнифеса и сшитой заново. Ну, или ее Люций/хеллбрут/одержимый от души поцеловал (нужное прожечь плазмой).       Первой меня заметила пара Сестер, стоявшая как раз лицом к проходу, откуда я показался во всей красе - мокрый, в неведомой алой броне, с непонятным пистолетом в руке, да еще и в странном шлеме на голове - почти тут же наведя на меня стволы своих болтеров. Затем настала очередь их подружек и инструкторши, а спустя пару секунд к ним присоединилась и толпа закончивших выполнение наклонов вперед с касанием пальцами рук ступней грозных воительниц. Прежде чем я осознал, куда попал, тело стало действовать самостоятельно, уйдя перекатом под прикрытие стены, которую тут же стали пробовать, и довольно успешно, болты Сорориток.       - Остановись, во имя Императора!       "Даже "здрасте" не сказали, девственные фанатички! Кто же так гостя-мужика встречает?! Сразу видно, что не рассказывали им правильных сказок! Гостя нужно сначала накормить-напоить, в баньку сходить, а там и спать уложить, причем в последнем можно (и нужно) компанию составить - вот залог русского гостеприимства! А вы? Эх..." - хотелось бы высказать все это в лицо воительницам Эклезиархии, да слушать они меня не станут, а врежут болтами по самое небалуйся, и поминай как звали! Я вернулся туда, откуда пришел, дабы лично лицезреть стволы болтеров, чуть было не упершихся мне в лицевой щиток шлема - та группка воительниц успела вернуться к бассейну как раз к тому моменту, как я влетел обратно, преследуемый экономным пострелом со стороны хозяек учреждения.       Прежде чем их предводительница, стоящая чуть впереди более молодых (и без шрамов) Сестер, сумела сказать хоть слово или выстрелить из своего болт-пистолета, ее и без того поврежденная физия встретилась в моим кулаком, разбившим нос и отбросившим ее к стене, рядом с бюстом какого-то полноватого мужика в колпаке священнослужителя. Стоявшая по соседству девушка попыталась было дать мне болтом по яйцам в живот, но раньше я просто прострелил ее оружию ствольную коробку, развалив болтер на две неравные части. Затем я резко присел, пропуская над головой первые залпы троицы других фанатичек, сбивая обезоруженную с ног. Почти без паузы я рванулся вперед, сбивая девчат с ног и прикладывая их затылками к мокрому камню (надеюсь, что они обойдутся без особых трав. Бедняги... еще, наверное, не заслужили права носить шлем во время боя, исключая особые обстоятельства вроде безвоздушной среды или отравленного воздуха), после чего рванул налево, как и полагается, хе-хе. Хотя особо тут смеяться нечему.       В спину мне летели проклятия, перемежаемые поминанием Императора, вместе с миниатюрными "ракетами", крушившими все на своем пути. Досталось и Импи - правой руки лишили, и орла на левом наплечнике отстрелили. Вот как ему теперь... хотя он вряд ли так делал... или все же делал? Как бы там ни было, на Троне такого уже не совершить - кусты из числа избранных трех сотен не поймут, а мне нужно спасать свою чешуйчатую шкуру из этого гадючьего гнезда. Из-за поворота выскочила пара девчат, заслуживших шлемы, которые открыли огонь по мне - пара болтов кувалдами врезалась в бронежилет, отдавая неприятными ощущениями в животе, но я был слишком близко для того, чтобы напичковать меня смертельным металлом. На бегу я "приобнял" девчат и впечатал их в стену, не забыв добавить ударами кулака по горлу, защищаемому горжетами силовой брони. Над головой образовалась парочка кратеров - то преследовательницы со двора спешили "покарать еретика", так что я рванул прочь по коридору так, насколько позволяло тело. Когда я уже приближался к его окончанию, минуя множество закрытых, и не очень, дверей, из-за которых порой доносился характерный скрип и грохот керамитовых сабатонов, дорогу мне преградила очередная группка Сестер, заставившая меня броситься под укрытие выступа дверного проема, врезавшись с разгона лицевой стороной тела об камень.       - Сдавайся, еретик, тебе не скрыться от гнева Императора!       Это лучше, чем лететь на рой болтов девчат. И ладно бы то были болт-пистолеты. Нет, среди них была парочка воздаятельниц. И не простых, а при тяжелых болтерах! Лучше бы огнеметы несли, чесслово! Ну нельзя же валить все, что тебе кажется подозрительным! Выбив двери рядом с собой, я ввалился в какое-то помещение, напоминающее небольшую библиотеку, и пролетел дальше, к противоположному выходу, на ходу сбив одетую в робу служительницу, тыкавшую в меня лазерным пистолетом, отбросив ту к одному из стеллажей, что угрожающе закачался, но не рухнул.       Отовсюду раздавались выкрики команд, топот и лязг, положение усугублялось еще тем, что я не знал, куда бежать, ибо совершенно не ориентировался в местной планировке. В какой-то момент, пробежав, по ощущениям, километр, сбив с ног еще десяток сестер и нарвавшись-таки на очередь их хеви-болтера, чудом разминувшихся с моим торсом, я ворвался, судя по преобладанию белого, койкам и множеству шкафов, заполненных баночками-коробочками, в апотекарион - вотчину госпитальерок. Вместе с хозяйками меня встретила очередная пятерка стрелков-целестинок, и хозяйки с респираторами, белыми с красной окантовкой плащами и перчатками-нартециумами, целящиеся в меня из чертовых болт-пистолетов (ненавижу болтеры!)       - Именем Императора, сдавайся, мерзкий еретик!       Несколько болтов впились в торс, рванули бронепластины на левом плече, но не добрались до плоти. Нижняя треть бронежилета раскололась, шлем над левым виском украсился бороздой от попадания, однако я успел поджечь тканевые элементы их обмундирования, дезориентируя на какое-то время, что дало мне возможность устранить это страшное препятствие. Ближайшую Сестру я познакомил со своим кулаком (в живот), после чего вбил головой в стену, ее соседку по разрушенному боевому порядку ударом ноги отправил на другой конец, двери открывать. Два болта от одной из госпитальерок заставили меня обратить внимание на медичку, получившую стволом пистолета в горло, а затем рукояткой по затылку. Ее подруга собралась с помощью портативной пилы разрезать мне лицо, но я сумел удержать ее руку, проведя те же процедуры с пистолетом и для нее. Со стороны дверей, откуда я ввалился, послышался грохот сабатонов, и я метнул туда пару гранат, дополнительно высадив полный магазин к "Длани".       Еще парочку Сестер я столкнул шлемами, да несколько раз, чтобы наверняка, а последнюю, полностью прочухавшуюся воительницу, выкинул из окна на зеленую лужайку с цветущими, неизвестными мне цветами, после чего рванул прочь, преследуемый неприцельными выстрелами разозленных дамочек-церковниц. Наконец, выбив еще пару дверей, я выскочил на улицу, наблюдая, как со стороны ворот во внутренний двор вкатывается пара "Носорогов", и решил, что все, хватит тянуть время, пора рвать когти куда подальше - куда угодно, где получится провести в покое пару часов, и выяснить, где я, что делать и кто виноват.       Убрав пистолет в кобуру, я, вытянув руки в стиле Супермена, было взвился в воздух на реактивной драконьей тяге, поднялся было на высоту шпиля монастыря/собора... и заметил краем глаза стремительно приближающийся слева силуэт. Я развернулся, собираясь встретить импульсом драконьей энергии кого бы то ни было, но получил сокрушительный удар в грудь, отправивший меня обратно на землю. Не успели рецепторы донести до разума импульс боли, как я врезался в землю, пробив в ней небольшой кратер (кажется, я даже слышал хруст собственных костей). Когда взгляд сфокусировался, я бегло осмотрелся, только чтобы заметить, как меня окружил уже десяток "милашек", наставив на меня самое разнообразное оружие, от цепных мечей до мельтагана, а из подъехавших "Носорогов" выбирается еще больше Сестер Битвы.       Но наибольший эффект на меня произвела та, что спускалась с небес на белоснежных крыльях. Облаченная в силовую броню, мягко-золотистую, усыпанную печатями чистоты и геральдическими лилиями, она, словно прекрасная богиня взирала на меня, сжимая в одной руке силовую булаву, а в другой сияющий пронзительным светом пламени меч. С плеч ниспадал малиновый плащ, трепещущий от ветра, золотистые волосы не скрывали ее прекрасного, величественного лика грозной, но справедливой воительницы, слуги Бога-Императора, а над головой сиял теплым светом огромный шипастый ореол. Она едва коснулась бронированными носками земли, как практически все Сестры тут же встали на одно колено, прижимая к груди оружие, и лишь две целестинки, схватившись за разбитый бронежилет, подняли меня на ноги и завели руки за спину, после чего развернули лицом к Святой, склонив головы и стискивая руки своей стальной хваткой, заодно заставляя и меня согнуться в поясе.       Хватка, конечно, крепкая, но не настолько, чтобы не суметь из нее выбраться - сбегать умудрялись куда менее сильные еретики, а чем я хуже? Но на рожон лучше не лезть, или меня с помощью болтов дуршлагом на ножках, если не отстрелят, сделают. И потом, второй раз огребать силовой булавой у меня желания нет, а то еще и горящим лезвием приласкают в душу, а мне лишаться тела, а то и какой-то части души не хочется. Черт, неужели я в самом деле попал на один из миров Империума, или это все еще продолжающиеся глюки мейд ин "Варп индастриз"?       Изогнув шею, я увидел, как к спустившейся святой подлетела сороритка из офицеров, судя по знакам различия, на ходу стаскивая шлем, под которым оказалось восторженное лицо женщины хорошо за тридцать, с двумя шрамами, образующими косой крест на левой щеке и скуле. В глазах ее читалось восторженность, граничащая с обожанием:       - Император благословил нас вашим присутствием, миледи...       Святая прервала женщину жестом руки, передав "потушенный меч" и булаву паре подоспевших доминионок, после чего последовала ко мне, замерев всего в паре шагов от меня. Повинуясь какой-то беззвучной команде, меня заставили принять вертикальное положение. Очередной жест, и шрамированная дамочка, ощупав мне шею, щелкнула креплениями и стащила мой шлем с головы. Теперь уже ничего не мешало ДПшнице Импи рассмотреть мое помятое лицо, а мне ощутить, как своим взглядом она словно проникает в мою душу. По телу против воли пробежала волна мурашек, в груди стало разгораться болезненное пламя... наконец, игра в гляделки закончилась, и Святая кивнула кому-то за моей спиной, после чего меня огрели по затылку чем-то тяжелым, отправляя в привычную тьму.

***

"Привет, темнота, мой старый друг, Я снова пришёл поговорить с тобой, Потому что осторожно подкрадывающееся видение Бросило свои семена в моём сне, И видение, взращённое в моём мозгу, Остаётся в звуке тишины."

      Хорошая песня, хотя на русском не звучит... помнится, кавер, исполненный одной из моих любимых групп, я слушал часами, скачав свежий на тот момент альбом. Вернувшись с универа, я заперся в комнате, выключил свет, поставил трек на повтор и... выпал из реальности до самой глубокой ночи. Потом я думал: "Ну надо же, играющая альтернативу группа смогла так оригинально подойти к исполнению старой и даже легендарной песни...". Сейчас же она прекрасно подходила к моему состоянию. Хе-хе, не в первый раз уже меня так отправляют отдохнуть, я уже сбился со счета. Конечно, есть шанс не проснуться больше в этом теле вообще, только вот с чего вдруг Сестрам возиться с моим оглушением? Пытать будут? Не люблю я это дело - долго, больно, и конец почти всегда один - смерть.       Долго, однако, насладиться пустотой и покоем не дали, в том числе и мое тело: сначала стал просачиваться непонятный гул, выросший до невнятного бормотания. Затем в нос ударил запах ладана и благовоний, лаванды пополам с сиренью, выделанной кожи, машинного масла с легким привкусом прометия, а так же неповторимый аромат Женщины с большой буквы, а там и вовсе удалось различить не только отдельные голоса, но и слова, произносимые на готике:       - ...шу вас, не марайте свои руки об этого еретика. Мои сестры... - кажется, это та самая, что приветствовала Святую при приземлении. Как я и думал, меня хотят пытать, причем без участия безымянной девы с крыльями и пламенным дрыном.       - Достаточно, Жанна, - раздался мягкий голос "отмеченной Императором", как я за глаза прозвал эту мадам. - Я сама разберусь с этим... еретиком.       - Но миледи, я не могу... как же... вы...       - Спокойнее, сестра, он скован освященными цепями по рукам и ногам, лишен своего оружия... к тому же я не маленькая девочка, загнанная в угол отбросами с нижних уровней улья, ты не находишь? - в голосе Святой ясно читалась насмешка. Я прямо чувствовал, как ее губы расплываются в доброй улыбке мудрой наставницы, поучающей маленькую ученицу.       - П-простите мою дерзость, миледи, я... - всполошилась некая Жанна, вызывая тихие смешки у собеседницы.       - Все в порядке, канонниса, я признательна вам за все, что вы делаете во имя любимого нами Императора, да хранит Он всех нас. А теперь прошу, оставьте нас.       - Если что-нибудь понадобится...       -... я знаю, где вас найти, Жанна. К тому же, я уверена, что ваши Сестры, стоящие за этими дверями, тщательно проследят за тем, чтобы все было в порядке, верно? - я не стал открывать глаза, даже не двигался, слушая, как тяжело ступает канонисса (интересно, а где у нее прометиевый факел за спиной? Не заметил в суете? Или не успела присобачить в суете погони?), бряцая снаряжением, и как за ней закрываются тяжелые двери.       - Можешь не притворяться, я чувствую, что ты все слышал и понял, о чем мы говорили, - святые присоски Стронглава, она и такое умеет? Может, в ее арсенале еще навыки готовки на уровне шеф-повара вместе с пятым даном по стирке, черным поясом по уборке, КМС по ублажению одними только звуками голоса? Страшно-опасная женщина.       - О, меня раскрыли? Какая жалость, - руки висят в кандалах, прибитых к стене, ноги сведены вместе и тоже "украшены браслетами". Шлема нет, а вот что касается других частей БЗК...       - Какое интересное у тебя снаряжение... жаль, что с левой руки не получилось снять, - Святая стояла спиной ко мне, опираясь руками о широкий мраморный стол, заваленный свитами, книгами и планшетами. Ее меч лежал в футляре на тумбе у правой стены, рядом с оконным проемом, закрытым витражом, изображающим Императора, сражающего какого-то демона. Она рассматривала, стоя вполоборота ко мне, опираясь на столешницу, разложенные на столе части моей брони, пока я довольствовался обрывками некогда царской туники, что теперь больше напоминала лохмотья. Распрямившись, она повернулась ко мне, убирая челку с лица за ухо.       - Я решила, что целесообразнее оставить все так, как есть, лишь сковав тебя. Ты ведь не будешь пытаться сбежать или что-нибудь подобное? - она подошла почти вплотную, с любопытством смотря мне прямо в глаза. Интересно... такой интересный цвет радужки... золотисто-медный, как пришло мне на ум. И не сияют пронзительным светом, как я ожидал. Никаких шрамов на лице, и броня выглядит так, словно только что ее вынесли из палат ремонтников-оружейников, тщательно поработавших над ее реставрацией.       - Нет, конечно же не буду - в противном случае т... вы опять врежете мне булавой в грудь, или по голове - не хочется пачкать вашу броню своими мозгами, - мои слова вызвали серебристый перелив смеха, теплого и чистого, как журчание ручья в летний зной.       - Тебя заботит только состояние моей брони?       - Конечно же нет, куда важнее для меня оттянуть наступление момента, когда вы, миледи, возьметесь за допрос такого, по мнению досточтимых Сестер, еретика как я, - я позвенел цепями, коими были прикованы руки к стене.       - Даже не будешь отпираться в своих грехах, е-р-е-т-и-к? - улыбка стала больше напоминать оскал учуявшей добычу львицы, готовой к молниеносной атаке, а уж последнее слово она произнесла, смакуя каждую букву в нем, стоя всего в метре от меня. Не были бы скованы руки - можно было бы попробовать вскрыть ее броню "Бритвой" или пырнуть в горло. Ну помрет, так возродится потом, слава Императору. Конечно, если она в самом деле Святая, а это место настоящий монастырь миссии одного из орденов Сестер Битвы.       - Учитывая, что по мне стали стрелять сразу же, как увидели, не дав сказать ни слова... - я фыркнул, тряхнув головой, - Конечно, выгляжу я странно, и оружие в руках держал, но это не оправдывает жестокость со стороны... ваших подруг. У меня не было намерения никому вредить. Даже пытаясь сбежать, я никого не убил!       - В самом деле, никто из Сестер не погиб, на твое счастье, иначе бы тебя разорвали прежде, чем я успела вмешаться, - "ДП-шница Импи" вернулась к столу, где принялась ощупывать мой порядком пострадавший нагрудник (про броник я вообще молчу, он похож на решето), обводя пальчиком каждый контур защитного элемента, при этом мне показалось, что я чувствую прикосновение подушечки ее пальца на своей коже, что вызывало легкое и приятное покалывание в мышцах. Когда я всерьез забеспокоился об источнике таких ощущений, она обратила свое внимание на мой КПК.       - Хм... как интересно... как же она... - протянула загадочная личность, ощупывая пальчиками армированный корпус, который можно на КАМАЗе переехать раз -дцать, и ничего машинке не будет. Хех, пароль у меня весьма надежный, ни одному нормальному человеку в голову не...       - О, получилось! - воскликнула женщина, положив КПК на стол, его экран показывал как раз основное меню...       Кх... да как так-то? Об этой штуке давно уже должны были позабыть! Император же стер с лица Терры любые проявления религии, как моего времени, так и имевшиеся в эру Объединения! Чтобы его узнать, необходимо перелопатить тысячи книг, которые должны были быть уничтожены! Или... или она просто прочитала это в моей голове? Псайкер!? Но... даже самые одаренные, как я слышал, могут считать лишь поверхностные мысли, да у меня еще...       Пока я раздумывал над тем, как мой великолепный пароль взломали, стало происходить еще более нелепое и невероятное: Святая стала... раздеваться! Ну, как раздеваться - снимать броню. Положив руки на живот, стоя вполоборота ко мне, она стала медленно поднимать руки вверх, пока не добралась до горжета кирасы, где стала неспешно управляться с креплениями. Наконец, с тихим шипением кираса была снята, открывая вид... нет, не на обнаженное тело Святой, а на облегающий и эластичный костюм, на который и крепится силовая броня. Не, ну логично же - наверняка керамит и пласталь нехило бы натирали... всякое... при контакте с кожей, да и фибромышцы эти вещь полезная... вот только терзают меня смутные сомнения...       Ткань костюма была столь тонкой, так плотно облегала тело женщины... мне показалось на миг, что ее тело просто покрасили в черную, глянцевую краску. Тем временем кираса с грохотом опустилась на пол, и Святая обняла себя руками, словно бы ей было холодно, закрыв глаза и приоткрыв свои полные, сочные, алые губы. Кажется, что с них вот-вот слетит сладостный стон, но нет, увы. Да и холодно ей не было - таким образом она снимала наплечники, колдуя с очередными креплениями.       Легкими и невесомыми движениями, покачиваясь, словно бы в такт одной ей слышимой музыке, акцентируя каждое двоякое движение своими крыльями, Святая избавилась от наручей и латных рукавиц, с тихим лязгом положив их на стол. Когда дело дошло до защиты ног, у меня дыхание сперло. Случайно или нет, но женщина повернулась ко мне своим... тылом, опустив руки на свою выдающуюся пятую точку (молнии Юпитера, какая... опа-па), проводя руками по бедрам (какие бедра... божественные... нет, святые!) вниз, едва касаясь эластичной ткани, пока не опустились на поножи. С тихим лязгом расправившись с каждым из креплений, она сбросила тесную защиту на пол и принялась было за свои латные сапоги, но передумала и, распрямившись, повернулась ко мне, едва уловимо улыбаясь:       - Думаешь, как я это сделала? Твои варианты ошибочны, еретик. Как и то, что я бы тебе не поверила, приди тебе в голову мысль выложить все начистоту, - с улыбкой победительницы заметила Святая, приводя меня в сознание. Черт подери, увлекся... Взяв в руки КПК, она стала водить по сенсорной панели пальцем, - Кстати, ты мог бы представиться, а то постоянно звать тебя еретиком...       - Кхм-кхм, - пораженный, я все же назвал свое имя, стараясь подавить внезапный приступ кашля.       - Марк, значит? Хорошее имя. Меня можешь звать Катериной, - не отрываясь от своего занятия, ответила Святая. Спустя пару мгновений ее взгляд стал заинтересованным. - "Давай помолимся, Диметриус-кун"? Что это?       Ой, *ляя... кишки Императора, я совсем забыл! Не, а что такого-то? Женщин в Зоне нет, не терпит Она конкуренции, вот и приходится справляться бродягам как могут - везунчики, выбравшись за Периметр на "большую землю", заваливаются в бордель чуть ли не в первую очередь, эстеты завязывают знакомства с редкими "удачными экземплярами" научных работниц на Янтаре (хотя что уж там, любой бабе рады будут) - и душу отвести, и уровень интеллекта поднять. Ну, а большинство использует верную, кхм, подругу. Симпатичное для глаз творчество у автора бедного брата-исповедника ноунеймовского ордена Сестер Битвы... что же сейчас будет?       - О-о-о-о... - протянула Катерина, подняв брови, листая картинку за картинкой (а там их много, и в цвете, и ч/б наброски, и вообще...); пару раз ее рука пыталась что-то нашарить на поясе (явно при виде картинок, посвященных "взаимному проникновению культур" с эльдарками). А потом она перешла в следующую папку с качественным результатом работы немецкой кинематографии, посвященной будням монашек и их взаимодействию с грешниками или же святыми отцами (и не только). Очередное касание сенсорной панели - и тишину в комнате разрушают характерные звуки "взаимного проникновения культур". Входные двери чуть было не слетели с петель от удара ворвавшихся, с болтерами наперевес, Сестер, на лицах которых застыло решительное намерение изничтожить меня во славу Императора. Каково же было их удивление, прекрасно проступающее на лицах, когда предполагаемый виновник продолжал висеть, скованный цепями, а их возлюбленная Святая стояла с источником звуков в руках, да еще и без брони.       - С-святая...? - протянула неуверенно одна из женщин, с кривым шрамом на подбородке и бионическим левым глазом.       - Все в порядке, сестры, возвращайтесь на свои места, - как ни в чем ни бывало, ответила Катерина, ясным взглядом смотря на своих подчиненных. Замерев на секунду, женщины излишне поспешно покинули помещение, хлопнув за собой дверью, после чего Святая уставилась на меня, словно бы ожидая чего-то. Объяснений? Однако ждать их она даже не собиралась:       - Какой ужасный еретик... твоих рук дело, м? - протянула Святая, прищурившись, поигрывая зажатым в левой руке моим пистолетом.       - Если я скажу "нет", вы мне поверите, миледи?       - Говорила же, можешь звать меня Катерина, - она подошла поближе, так, что между нами осталось бы всего лишь полметра, - а... хотел бы...?       - "Хотел бы" что? - решив изобразить из себя идиота, я попытался понять, почему меня напрягает происходящее, отчего жопа предчувствует неприятности и как из них выбраться.       -... помолиться вместе со мной? - ее напускное спокойствие резко контрастировали с бесенятами, пляшущими в глазах. Я застыл, внимательно рассматривая ее, однако не уловил ничего угрожающего ни в ее позе, ни в выражении лица, а мысли... мысли были надежно закрыты от меня.       - Почему бы и нет? - в самом деле, почему? Да и что я теряю? И потом, висеть так мне уже надоело. Святая несколькими движениями (без использования ключей или чего-то подобного) освободила меня из заточения, так что я смог наконец-то опереться ногами о каменный пол и размять затекшие запястья. Пару секунд всего лишь, после чего меня толкнули, прижав спиной к каменной стене, над головой, всего лишь в нескольких сантиметрах, располагался каменный барельеф, изображающий символ ордена.       - П-простите, что вы...? - я вновь удивился, так, что даже не попытался оттолкнул прижавшуюся женщину, которая приложила указательный палец к моим губам, призывая к молчанию.       - Помогаю очиститься от груза вины, довлеющего над тобой. Все эти убитые, замученные женщины и дети, распятые, зарубленные, сожженные в своих домах... - шептала она, прижимаясь своей выдающейся частью к моему торсу, - Тебе приказали, заставили пойти против своей воли... не нужно больше бояться, я помогу... забыться... забудь с кем ты был...       - Я...

Пригуби сладкий грех - В мире всё для твоих утех! Наслаждение - твой удел!

      - Путь укажут Восемь Стрел... - пробормотал я с улыбкой... всаживая лживой Святой в спину "Бритву". Для них лучше было бы оторвать эту конечность, в которой я храню свою верную подругу, что с готовностью откликнулась на мой зов. Она не бросит, не предаст, не обманет, и того же требует взамен - маленькая цена по сравнению с тем, что могло бы быть.       Крик Катерины - или кем было это существо на самом деле - взлетел к потолку и отразился от сводов. Спустя два удара сердца двери слетели с петель, и в помещение ворвались лже-Сестры... или же обманутые, одурманенные воительницы одного из орденов. Я стоял к ним лицом, прижимая к себе агонизирующее, усыхающее тело, сжимая в нормальной руке рукоять кинжала, пока левая сияла, наливаясь краснотой, наполняясь энергией дракона (как же тебя не хватает, Драйг). Я напрягал все свои силы, стараясь как можно быстрее набрать критическую массу энергии.       - Грязный еретик, отпусти ее! - рявкнула канонисса, держа меня на прицеле болт-пистолета.       - Зачем? Оно уже мертво, фантом! Отпустите меня, твари, мне надоел весь этот цирк! - бросил я в ответ, отойдя к окну. Перчатка продолжала наполняться силой, сияя дьявольским стробоскопическим светом, пока моя рука не потяжелела, словно бы я держал ей трехтонный грузовик. Это был экспромт, чистой воды самоубийство... но что я терял? Ничего, да и попытаться стоит - вдруг получится разрушить весь этот бред творящийся вокруг.       - Я лично вырву тебе твой грязный язык, выколю глаза и заставлю покаяться перед лицом Бога-Императора! - рыкнула сороритка, делая дыру в стене всего лишь в нескольких сантиметрах левее моего уха. Осколками камня мне посекло ушную раковину, однако я не разжал объятий. Вместо этого...

Именем Священной Имперской Инквизиции Я приговариваю этот мир К очищению огнем И объявляю ЭКСТЕРМИНАТУС

***

      Снова темнота, вот только теперь она наполнена злобными криками ужасных тварей, чьи рожи я, по счастью, не видел. Тело... чудо, что оно вообще смогло уцелеть в том, что я устроил там. Вспышка пламени поглотила помещение, а что было после - не знаю, ибо я сгорел, как свечка. Может быть, рука моя уцелела, да и "Бритва"... ах, нет, вот и "Бритва" и рука-лапа... черт, кажется, меня выдернули прежде, чем я сгорел в собственном пламени. Да и не факт, что там получилось устроить даже локальный Экстерминатус, не говоря уже об уничтожении лживого мира.       - К-х-х-х... - кажется, голосовые связки обгорели... все тело... так больно... Шипя сквозь зубы, опираясь на обугленную руку, я сумел приподняться и сесть на колени. Сквозь многоголосое завывание и рычание вновь стали проступать слова ставшей восприниматься ужасно песни:

Тебе предлагаем мы выбрать судьбу: Быть в стаде - Иль быть пастухом?! Молиться гнилому лже-божеству - Иль с нами найти новый дом! Четыре дороги открыты тебе: Иди - иль рабом оставайся! Мы здесь, мы с тобою, - В твой голове! Ответь нам?!

      - Решайся! - клекотал лже-сенатор, чья монструозная голова и сохранившаяся часть груди с тогой, подсвечиваемые синим пламенем, бьющим из пустоты, проступило по левую руку. Его торжествующая ухмылка-оскал показались мне неприятно знакомыми - подобную ей я видел частенько от того, кто стал мне ближе, чем семья, кто стоял между мной и моей семьей.       - Решайся! - прорычала шрамированная морда У'Зула, из чьей пасти капала кровь. Его голова и могучая, мускулистая шея подсвечивались алым пламенем и располагалась по правую руку от меня.       - Решайша-а-а-а... - протянул-пробулькал раздувшийся, гноящийся Фрид, чья физия висели над болотно-зеленым пламенем рядом с герольдом-кровопускателем.       - Решайся! - взвизгнула Катерина, чья кожа посерела, волосы редкими прядями ниспадали на лицо, цепляясь за кривые рожки, ее язык теперь напоминал жало скорпиона. Она надрывалась над фиолетовым костром.       Многоголосая какофония давила на мой разум, сбивала на черную поверхность, служившую кожу, обдирала обгоревшую плоть словно наждачная бумага. Мне стало казаться, что мозг вытечет через слуховые каналы, а глаза лопнут прямо в глазницах. Хотелось сбежать, но не было сил подняться... зато были силы стиснуть кинжал в руке и зажечь пламя на руке-лапе:       - Хаос... единственный правильный выбор, да?

***

      - А-х-х-х, госпожа, ваша сила воистину потрясает! С какой легкостью вы расправились с этим жалким червем... - подобострастно лебезил в ногах чемпиона Слаанеша побитый, истекающий кровью, хрипящий и шмыгающий Диадора Астарот. Женщина с помощью своего языка-змеи слизнула несколько капель крови, попавших на ее латную перчатку после удара, отправившего носителя Драйга вниз, к подножию, где едва шевелились и истекали кровь в предсмертной агонии покалеченные тела, некогда бывшие обитателями оскверненного поместья. Она на миг прикрыла глаза, ее рот изогнулся в довольной усмешке, которая почти тут же потухла. Воительница взмахнула рукой, сжимающей болт-пистолет, давая знак своим сопровождающим заняться подносимой жертвой, затем опустила взгляд вниз, пренебрежительно рассматривая целующего носки ее сабатонов наследника знатного рода. Хотя его происхождение и титулы не играли для бывшей сестры-супериор никакой роли. Он был лишь жалким прислужником, выбранным ее господином из прихоти, едва отмеченный его благосклонностью.       - Ты жалок настолько, что не мог убить какого-то жалкого мальчишку, не прожившего и двух десятков человеческих лет, - Мириаэль Саббатиэль (ясное дело, это она XD) поставила свою ногу на его голову, прижимая к земле, а к левому глазу придвинула острие деактивированного меча, - Ты сыграл свою роль, червь, и больше не пригодишься мне...       - П-постойте, госпожа! - завопил Диадора, безуспешно пытаясь сдвинуть ногу женщины со своей головы, его голос судорожно дрожал, - В-вы... я знаю все об этом мире! Я помогу вам преподнести его Принцу Удовольствий...       - Неужели? Как настолько жалкое отродье, смеющее величать себя демоном, наследником целого рода, может помочь МНЕ?! Ты не смог даже склонить на нашу сторону ни одного из сильнейших в своем ро... - она втянула носом воздух и бросила взгляд к двухстворчатым дверям, которые оказались незапертыми, а потому не могли помешать пробраться внутрь парочке любопытных, и, судя по болтающимся и отвисшим животикам, отлично обожравшимся, нурглингам. Те немного проковыляли внутрь, осматриваясь, пока не наткнулись взглядом на фигуру предводительниц хаоситов. Выпучив все три своих глаза, тварюшки завопили как умалишенные, и попытались сбежать, однако женщина дважды выстрелила, превратив гнилостных увальней в кучки смердящей слизи. - Ты даже вступил в союз с приспешниками смердящего куска дерьма, восседающего в своем царстве гнили и болезней! - в голосе воительницы явственно проступало отвращение.       - П-простите, госпожа! Фрид... тот, кого обратил Де... Нургл... он смог задержать этого выскочку Иссея, давая мне время подготовить ритуал призыва... - спешно затараторил Астарот, спустя мгновение он получил тычок носком сабатона в живот, отлетел к краю возвышения и сжался в позе эмбриона, стеная на одной ноте хриплым голосом, едва слышно.       - И даже так ты не смог его одолеть! Тот кусок гнили хотя бы смог его ранить и заразить какой-то дрянью, которую его Дедушка любит придумывать на досуге, - женщина отвернулась от Диадоры, - Все же ты оказался полезным, так что я дам тебе возможность лицезреть момент принесения жертвы, а потом ты будешь убирать трупы моих рабов на нижних палубах "Блаженства" (фиг знает, имеется ли у отступницы свой космический корабль. Судя по косвенному упоминанию о собираемой, и собранной, армии, несколько быть должно. Вот это самое "Блаженство" пускай будет флагманом - ноунейм корабль неизвестного класса. Хотя его можете вы определить XD. Прим. автора. З.Ы. если найдете инфу по данному вопросу - пишите, скорректирую).       Она подошла к кресту как раз в тот момент, когда две отступницы, убрав болт-пистолеты и цепные мечи, подхватили ставшую падать с крестовины освобожденную, находящуюся по-прежнему без сознания, Асию. Закрепив свой огнестрел на полагающемся месте, Мириаэль, стянув латную перчатку, провела ладонью по внешней стороне бедра девушки, приподняв подол полупрозрачной ночнушки, пару раз крепко сжав попку. Приоткрыв рот и дав свободу своему измененному языку, она, с удовольствием отметив участившеееся дыхание бывшей монашки, переместила ладонь на внутреннюю поверхность бедер, доведя руку вплоть до розового бутона девушки. Осторожно она ввела внутрь один из пальцев. Ухмылка стала еще шире - видимо, то, что она ощутила, радовало ее, как и реакция Асии, приоткрывшей ротик и едва ощутимо застонавшей.       Обведя пальцем спираль на плоском животике девушки, бывшая сороритка задрала ночнушку, после чего беспрепятственно занялась грудями Асии, ореолы которых резко контрастировали с белоснежной кожей. Змеиный язык стал обводить их контуры, играться с сосками, тем самым заставляя не приходящую в себя девушку испустить стон и неосознанно выгнуть спину, подставляя грудь мучительнице. Губы Асии приоткрылись, и с них сорвалось одно-единственное слово. Одно имя.       - Исэ-сан...       Саббатиэль прервала свое занятие, с интересом рассматривая губы девочки, после чего... засунула свой язык ей в рот. Вот тут уже и веки дрогнули, и руки-ноги попытались двинуться, и глазки приоткрылись... чтобы увидеть перед собой бледнокожую мадам с черными волосами и ужасными глазами, чей неестественно длинный язык копошился у нее во рту. Асия попыталась закричать, вырваться, но змея во рту мешалась, а отступницы держали крепко, но без нанесения травм. Закончив изучение ротовой полости, Мириаэль отстранилась, утирая рот тыльной стороной ладони, которой спустя мгновение врезала по щеке Арженто, заставляя ту замолчать.       - Замечательно, - протянула она удовлетворенно, - эта девочка до сих пор не познала мужчину, а дар исцеления лишь добавляет ценности столь невинному цветку. Владыка будет доволен!       - Отпустите, пожалуйста! - захныкала Асия, чья щека покраснела в месте удара.       - Скоро ты обретешь невероятное наслаждение и покой в объятиях Принца Удовольствий в его дворце, девочка, - издевательски-ласково проворковала женщина, облизывая губы своим язычищем.       - Пожалуйста, нет! И... Исэ-сан... - протянула девочка перед тем, как еще раз получить пощечину.       Удар сердца - и внизу зашуршали, затрещали камни, зазвенел-загудел металл. Что-то тяжелое и массивное заворочалось внизу. Скуливший на одной ноте Диадора, распластавшийся на краю помоста как раз с той стороны, откуда доносились эти звуки, замер и замолчал, а три хаоситки вскинули свои оскверненные болтеры. Нахмурившаяся Мириаэль кивком головы отправила одну из бывших сестер проверить, в чем же там дело. Та, держа болтер в руках на уровне груди стволом вниз, добралась до вершины лестницы, осторожно водя стволом из стороны в сторону. Видимо, она не заметила ничего, и обернулась, ожидая дальнейших указаний. Нетерпеливым кивком головы предводительница отправила ее вниз.       - Даже не надейся, девочка, - Мириаэль повернулась к хнычущей Асии, - твой Иссей лежит там, внизу, пуская под себя лужу...       Ее реплику прервала оглушительная болтерная очередь, за которой последовал каскад лязгов, говорящий, судя по всему, о том, что кто-то рвал силовую броню, за которым последовал ни с чем ни сравнимый треск ломаемых костей, после чего вдруг все разом закончилось. Придерживающие Асию отступницы отпустили девочку, давая ей упасть на пол, они вскинули болт-пистолеты, другими руками стискивая рукояти цепных мечей, чьи двигатели стали издавать тихое урчание, а еще две подняли свои болтеры. Скуля, пуская кровавые пузыри изо рта, Диадора Астарот стал, ломанно двигая руками, отползать от края возвышения.       Какие-то несколько секунд ничего не происходило, но затем снизу вверх взлетел бесформенный объект, тяжело рухнувший на спину незадачливому демону. То была выпотрошенная отступница из числа Сестер Битвы, у которой не хватало головы, лишь обломки шейных позвонков торчали из кровоточащего обрубка, а так же правой руки до середины плеча. Сила силой, но Диадору и без того неслабо помяли, поломали кости, а тут еще, учитывая вес силовой брони, добрый центнер с большим гаком керамита, пластали, плоти и костей... наверняка какой-то из обломков костей, а то и не один, впились в его сердце, протыкая, или даже разрывая, мышцу-мотор...       Едва отгремело рухнувшее тело, как снизу раздался звук, напоминающий человека, что прихлебывает из кружки горячий чай, а затем раздались звуки тяжелых, медленных шагов вверх по лестнице, вместе с которыми раздавался поначалу глухой, но все больше набирающий силу голос:

Я, рожденный во зле, дитя ярости и обмана, Оскверненный дракон, преданный Богом, Отравленный порождением рук людских, Лишенный родного дома, Ведомый жаждой битвы и отмщения, Тот, кого мир отверг, Тот, кто низвергнет устои мироздания, Я уничтожу все, что встанет на моем пути к истинной цели...

      На вершину помоста поднялся окропленный кровью, ухмыляющийся алым, от крови, ртом, бывший некогда Хедо Иссеем человек, носитель Валлийского Короля Драконов, Драйга. В глазах его горело пламя, вырывающееся из глазниц, его тело походило рябью. Не выдержав, рукава брони треснули, руки стали удлиняться, а пальцы перчаток обросли загнутыми внутрь когтями. Ботинки БЗК тоже лопнули, выпуская наружу превратившиеся в когтистые лапы стопы. Его тело бугрилось алыми мышцами, которые распирала мощь, а от подножия лестницы на самый верх тянулась целая река из... крови.       Создание выбросило правую руку вперед, и алая жидкость хлынула к его стопам, поднимаясь вверх, к голове, скрываемой деформирующимся из-за чудовищного внутреннего давления шлемом. Нижняя часть защиты треснула и рассыпалась прямо в воздухе на мельчайшие кусочки, ставшие пылью, нижняя челюсть подалась вперед, зубы удлинились... височная область шлема треснула, выпуская растущие алые рога, тоже самое произошло и с затылком. В конце-концов, голова человека превратилась в морду ящера, с клыков его капала ядовито-зеленая слюна, а правая рука-лапа стискивала огромный двуручный меч, покрытый зазубринами, чью крестовину украшали искаженные криком человеческие черепа. Вскинув морду вверх, тварь громогласно взревела:       

Берсерк Драйв!!!!!!!!!!!!!

      - Уничтожьте его! - рявкнула Мириаэль, активируя свой силовой меч. Две другие фехтовальщицы пронеслись мимо нее, вскинув для атаки свои ревущие цепные клинки. Весело оскалившись, преображенный носитель Драйга ринулся навстречу. Одна из мечниц вырвалась немного вперед, нанося стремительный удар сверху вниз, однако мутировавший парень, словно росчерком пера, перечеркнул ее тело, которое развалилось на две ровные части, разрезанное от затылка до таза по идеально ровной прямой, прошедшей между голосовыми связками, точно по ложбинке груди и животу. Соратница погибшей решила вскрыть живот противника, но была схвачена им свободной рукой. Стискивая ее мертвой хваткой, под давлением которой трещали керамит и сталь, он бросился на ведущих огонь из болтеров отступниц.       - Жги! Калечь! Убивай!       Прыжком с места он оказался рядом с ними, оставляя кратеры в месте приземления и бросая плененную и отчасти раздавленную мечницу в Мириаэль, которая вместо того, чтобы уклониться, просто-напросто разрезала ее своим силовым мечом в воздухе. Тем не менее, она задержалась на пару мгновений, за которые "берсерк" отрубил одному из стрелков ноги в области колен, а другой, прострочившей его грудь несколькими взрывными попаданиями, что рикошетили от оставшихся частей брони, оторвал руку, стискивающую рукоять болтера, а затем раздавил своей могучей ноголапой.       Подскочившая со спины Саббатиэль обрушила на него свой трещавший от энергии меч, который с зубодробительным скрежетом натолкнулся на кроваво-красное лезвие оружия Хедо. Оба противника прикладывали массу усилий, чтобы сдвинуть оппонента, однако меч из крови не желал разрушаться под действием силового поля оскверненного меча, а бугрящиеся красные мышцы таили в себе чудовищную силу, не уступающую силе чемпиона одного из богов Хаоса. Вперившись пылающим взглядом в искаженное лицо отступницы, тварь оглушительно взревела и оттолкнула от себя Мириаэль, спустя мгновение нанося чудовищный удар, расколовший каменную поверхность помоста. В следующий миг бывшая сестра-суппериор вновь ринулась в атаку, нанося боковой рубящий, но силовое поле вновь столкнулось с лезвием загадочного оружия, что отразило его.       Вновь последовал сокрушительный и стремительный выпад ревущей твари, срубившей часть помоста, что с треском и грохотом скатилась к самому подножию, раздавив несколько уже мертвых, или не совсем так, тел. Женщина вскинула свой болт-пистолет, успев сделать пару удачных выстрелов и даже попасть по лезвию алого меча, отклоняя атаку противника и нанося стремительный удар, вскрывая мускулистый торс врага. Оглушительно взревев, истекая алым ихором, он ударом лапы так отбросил отступницу, что та врезалась в стену на противоположном конце зала, оставляя на ней внушительный кратер, потеряв в полете свой пистолет.       - ГРАААААААААААААААААААРХ! Жги! Калечь! Убивай!       Тяжело шагающий "берсерк" бросился к поднявшейся на ноги противнице, неся свой меч словно перышко. Вновь затрещало силовое поле, вновь заскрежетали лезвия, удары сыпались один за другим. Два вихря метались по залу, сокрушая все на своем пути в диком танце боя, пока не вернулись к подножию лестницы, ведущей на вершину разломанного возвышения.       Отбив очередной выпад, тяжело дышащая Мириаэль вытащила из раздатчика на поясе две фраг-гранаты, которые она метнула в тушу противника. Два хлопка, визг осколков, от которых она закрыла лицо лезвием меча, новый рев боли. Снова лезвие силового меча перечеркивает рану на торсе мутировавшего Хедо (хотя та рана уже успела подзажить), опрокидывая его на пол. Саббатиэль уже было собралась расправиться с противником, но тот ударом клинка отправил ее в недолгий полет до вершины лестницы. Вскочив на ноги, он бросился вверх, но...       ... опоздал. Мириаэль шагнула в тошнотворно-фиолетовое сияние портала, прижимая правую руку левой к себе, обернувшись перед тем, как переход поглотил ее. Рыкнув, "берсерк" бросился вперед, занося меч в очередной атаке, однако он не успел лишь самую малость. Рев боли и разочарования, злобы и ярости сотряс своды зала, и, казалось, само основание особняка...

В этот момент за его спиной раздалось робкое: - И.. Исэ-сан?

Безумец стремительно развернулся, выпуская ярость наружу в сокрушительном нисходящем ударе мечом.