Скиталец (рабочее): (СКИТАЛЕЦ-1)

      Еще не успел затихнуть крик умирающей в страшных муках девушки, что спустя пару секунд оборвется вместе с ее жизнью, как едва завязавшийся бой прервался сам собой. Все - и члены фракций, и люди-Герои - замерли на своих местах, сжимая в руках оружие и готовя заклинания к бою. И смотрели - с разными эмоциями, оттенками чувств, мыслями, намерениями... но все, без исключения - молча, будучи потрясенными увиденным. И дело ведь было не в смерти как таковой - каждый из них понимал, умом уж точно, что может погибнуть на поле брани в войне за мир, в глобальном смысле - все, так или иначе, стремились к этой цели, разными путями, используя разные средства для разных целей. Но итог был по сути один.       Смерть на войне - массовое, закономерное явление. Стрела, пуля, ядро, снаряд, удар мечом, топором, тычок наконечником копья... смерть может настичь тебя и после боя, прибрав к своим костлявым рукам из-за тяжелых ран, заражения крови, сильного шока, несовместимых с жизнью травм. Смерть многолика, масок у нее - не счесть, она везде, повсюду, и без нее никак, ведь в противном случае теряется смысл самой жизни, ее суть, красота и притягательность. Смириться со смертью близкого друга, члена семьи, своей второй половинки трудно, но возможно. И даже такая ранимая душа, как Асия, вернувшаяся с того света как демон, со временем смирилась бы с потерей... Но только не в том случае, когда погибший был принесен в жертву на твоих глазах, что делает боль ужаснее во много раз - потому, что ты мог, но не предотвратил, или не мог никак не допустить этого, что еще паршивее.       Страха и ужаса здесь добавляло еще то, что ставший близким другом, а то и возлюбленным, человек, с драконизированным телом, провел этот кошмарный обряд, распространяя вокруг себя подавляющую, кошмарную ауру пополам с жаждою крови. И вишенкой на этом кошмарном торте была его внешность - лапы вместо ног и рук (последние стискивают рукояти проклятого, вне всяких сомнений, оружия), гипертрофированная и деформированная голова, принадлежащая кошмарной твари, но никак не человеку, и громкий рев темной радости, холодящий сердца, от долгожданного воссоединения, который, казалось, мог расколоть небеса. Все по отдельности смотрится относительно терпимо, но вместе они являются творениями форменного кошмара.       Особенно для тех, с кем он сражается плечом к плечу. Особенно для двух ангелесс и бывшей монашки, с которыми он старался быть милым и обходительным в обычной жизни; его излишнюю жестокость на поле брани они объясняли необходимостью уберечь других, в том числе и их самих, от ран и смерти, не учитывая проявления кровожадности по отношению к разного рода мутантам или тварям вроде Фенрира и его сыновей. Ведь в академии и дома, на тренировках и "рядовых" боях он прекрасно контролировал себя, но теперь...       В сознании Асии всплыли картины недавнего кошмарного прошлого, когда она оказалась в плену Диадоры Астарота, что чуть было не принес ее саму темным силам иного мира. Распятая, она долгое время проводила в темноте, слушая отвратительные звуки творящихся неподалеку оргий, вдыхая смрад разлагающейся плоти, просачивающийся снаружи и с верхних этажей поместья; затем ее окатила волна ужаса от ощущения того, как похоть и разврат словно бы вливаются в нее, наполняя душу и подчиняя неведомой воле неизвестной сущности, пока где-то на периферии угасало чье-то сознание... вспыхнувшее затем новым, ярким светилом.       Эти ощущения затопили все вокруг, сняли наваждение... но не принесли покоя. Они несли чистый, животный ужас, они смердели жаждой крови, безумием, бешеным азартом. Она с трудом заставила открыть себя глаза, чтобы увидеть, как нечто огромное и алое, громогласно рыча, гоняет ее мучительницу, не обращая внимания на раны и сокрушая все вокруг. Она узнала в этой твари Иссея, пришедшего, как Асия втайне надеялась, ее спасти, но... осталось ли в этом монстре хоть что-то человеческое? Она не потеряла надежды, как не теряла и прежде, и, когда гостья из иного мира бежала прочь, она окликнула спасителя, что обратил свой гнев на нее... но в последний момент он отвел удар.       И вот теперь снова, только еще ужаснее... разум девушки не смог вынести подобного надругательства, и она, рухнув на колени, в ужасе закричала, заставив вздрогнуть стоявших рядом, и без того взвинченных, слуг Соны Ситри, которым не посчастливилось оказаться здесь, в этот день, и биться именно против этих противников с таким союзником.       Хаос и раздрай царили в мыслях перерожденных ангелов, с трудом сдерживавших живую легенду церковных экзорцистов, Зигфрида, обладателя шести особо сильных мечей и весьма заурядного Святого Механизма, позволявшего ему использовать их все разом, пусть и с невероятным риском для жизни (косплей на Гривуса, фентези-лайт-версияXD), который сам казался, несмотря на непроницаемую мину, удивленно-огорошенным. Мечники, еще несколько секунд отчаянно сражавшиеся, опустили оружие без предварительной договоренности, и рассматривали алого монстра, думая каждый о своем.       Бедная Ирина - одно дело называть соратника монстром, стараясь защитить подругу от его "грязных лап", из чувства ревности (во всех его смыслах), и совсем другое - увидеть, что твой друг детства, пусть и являющийся совершенно другим человеком, в самом деле является монстром. Каково же приходилось Зеновии, делившей постель минувшей ночью с кроваво-красным мясником, безжалостно принесшего реинкарнацию святой девы Жанны в жертву, даже представить невозможно. Казалось, что она вот-вот выронит свой меч из рук от потрясения, и закончилась бы на том ее жизнь, ведь она будет не в состоянии защититься! Не позавидуешь и валькирии Россвайс, которая во всей красе увидела своего нового предводителя...       Но и суровый, бывший воин Церкви, Зигфрид, замер, позабыв о боли. Глаза мага Георга, поддерживавшего Леонардо, молодое дарование, обладающего силой создавать тварей на основе своих фантазий, на миг остекленели за линзами очков, а челюсть устремилась к обломкам моста, на котором он стоял... Еще недавно Цао-Цао стоял в ряду своих товарищей, заманив в ловушку силы союза фракций, желая лишь на практике ощутить их силу, лишний раз проверить свои навыки... а теперь из почти двух десятков пришедших с ним соратников в живых осталось лишь трое, не включая его самого. Обладатель сильнейшего Лонгина стиснул древко копья, сверля своим взглядом убийцу Жанны...       Губернатор Григори, Азазель, с тихим шелестом крыльев опустился на землю, лицо его приобрело землистый оттенок, а радужка глаз удивительным образом потемнела. Что думал, что ощущал он в тот момент - так и осталось неизвестным, ведь свои эмоции за столько веков падший научился скрывать мастерски. Куда более живым было выражение лица Кибы Юто, который - скажем начистоту - уже не был тем школьником, жертвой безумного эксперимента Церкви и мечника, ставшего перерожденным демоном... в нем словно бы боролись две силы, две сущности - одна испугалась деяния рук Марка-Иссея, другая не видела в этом ничего ужасного, и даже тянулась к этому. Кажется, что лишь Изира, сражавшаяся по-прежнему в форме человека, не видела ничего ужасного в случившемся, хотя она так же прекратила битву, раздробив голову последнему искусственному монстру.       Наконец, Саджи Генширо, в сущности сталкер Лемур, скрытый черной броней своего Крушителя, стиснув цевье и рукоять "Розы", переборов в себе дикую бурю эмоций, вспомнив все пережитое в Зоне, глубоко вздохнул и бросил, словно бы в пустоту:       "Брат... это было ТАК необходимо?"       совершенно не надеясь на ответ... но...

шелест помех в канале связи, затем больше похожее на выдох

      

...ДА...

***

      "Партнер, черт бы тебя подрал, что все это было?" - взорвался в подсознании Драйг, пока Марк глазами отслеживал замерших соляными столпами Героев и союзников, в чьих глазах он видел что угодно, кроме дружелюбия и понимания. Его поступок как минимум напугал товарищей, а как максимум - заставит отвернуться, а то и вовсе определит в третий лагерь, где ему предстоит драться сразу против всех. Самое смешное (если вообще можно в этой ситуации улыбаться) то, что это не было чем-то непривычным для него. Хотя в одиночку против целого мира сражаться еще не доводилось.       "Жертвоприношение, что же еще?" - неожиданно ответил Гай, пока Марк играл в гляделки с разом посуровевшим, растерявшим всю свою непринужденную браваду Цао-Цао, уперевший древко копья в землю и стискивающий его в руках.       "Зачем!? Ради чего!?" - взревел заключенный в Механизме дракон, совсем не ожидавший от своего носителя подобной жестокости, возникшей словно бы из ниоткуда. Быть может, ему было бы легче, ощути он в душе парня раскаяние, смешение, ужас от содеянного, но... там кипели эмоции, однако ни капли сожаления в том котле не наблюдалось.       - Считаете меня монстром? - с оттенком равнодушия спросил вслух Марк, чей разум вдруг оказался отрезанным от Валлийского Красного, к окончательному охреневанию последнего. - Не понимаете, как до такого вообще дошло? Ради чего я это сделал?       Его слова вперемешку с рычанием прокатились над обломками моста, отражаясь эхом от туманных стен, являющихся границей карманного измерения, созданного Георгом, стоявшего рядом с Леонардо поодаль от основного места схватки. Ближе всех к убийце располагался Зигфрид, более не обращавший внимание на своих прежних визави. Его взгляд блуждал по фигуре Марка, словно бы прицениваясь, куда лучше следует ударить, дабы нанести максимальный урон и вывести преграду из строя. Взгляд же облаченного в красную броню монстра четко фиксировался на копейщике, и слова его были предназначены именно ему:       - Р-ради чего... ради чего было... - с трудом выплевывая слова, словно бы ему не подчинялись лицевые мышцы, владелец Копья Бога пытался прожечь дыру в морде уже не врага, а соперника.       - Тебя волнует только ЕЕ смерть, гибель якобы святой девы, запачкавшей свои руки и душу кровью других, в том числе и ангелов Небес, а не только отступников-падших!? Или же ты жаждешь отомстить за всех павших в боях людей, одаренных Небесной Системой Механизмами, созданными Богом ради того, чтобы человечество могло защитить себя от своевольных отродий вроде Локи, Кокабиэля или фракции Старых Владык!? - вскричал Марк, чей, и без того искаженный, голос наполнился холодным презрением и иронией, которые звучали не только угрожающе, но и чуждо. Он всплеснул руками, и клинки, испившие крови, взвились выше, но не с целью атаковать, как было подумал Зигфрид, подняв к глазам лезвие Бальмунга, стискивая его рукоять своей "родной" рукой, но чтобы занять свои места в ножнах, и теперь кричащий монстр напоминал ежа, ощетинившегося рукоятками гладиусов.       - М-марк... - едва слышно пролепетала Зеновия, неотрывно смотря на друга, соратника, любимого, - что... как...       - Молчишь, потому что нет ответа? Или ответ известен, и он рушит все, что ты пытаешься создать, глупец!? Твоя мечта к якобы благу, где люди будут управлять своими судьбами, независимо от воли богов и прочей шушеры, показывая, кто чего достоин, ведет через трясину лжи и самообмана прямиком к печальному и закономерному концу!       - Ты смеешь обвинять меня во лжи, грязный демон?! - лицо азиата исказила гневная гримаса, и он, перехватив Лонгин двумя руками, сделал выпад с места, и древко копья, многократно удлиняясь, понесло острое лезвие, поразившее когда-то бога, вперед, но...       - Имею на то полное право, - со звериным оскалом Марк сместил корпус в сторону, одновременно используя скрещенные лезвия гладиусов, чтобы отклонить наконечник копья с противным скрежетом, высекая искры из металла, - Глупец, не составляет труда отразить то, с чем сражался бесконечное число раз, какой бы сущностью вещь не обладала!       (небольшое примечание - раз уж копье Цао-Цао есть Копье Лонгина, оно же Копье Судьбы, то пусть таковым и будет - не разукрашенной гипертрофированной пародией на копье, а добротным копьем римского легионера. А уж опыта обращения с этим оружием у героя предостаточно)       Вернувший прежний облик своему оружию Цао-Цао выглядел немного обескураженным, он явно рассчитывал, что неожиданная атака, по крайней мере, сможет ранить ужасного противника, принесшего в жертву Жанну... но ради чего? И почему его взгляд, едва касаясь лезвий клинков противника, начинал против воли испытывать страх и ужас? Лишь отголоски, на краю сознания... но с каждым разом они становились все громче и яснее.       - Сколько одаренных уже погибло ради достижения твоих мечтаний?! Сколько еще погибнет в погоне за глупой и недостижимой целью!? Разве ты до сих пор не понял, что человечество не может одержать тотальную победу и держать судьбу только в своих руках!? Скольких еще ты собираешься бросить в жертву на алтарь войны ради своих идеалов!?       - Слишком много болтаешь, отродье, - пророкотал Зигфрид, а спустя мгновение он уже обрушивал пылающие энергией два меча на подставленные гладиусы Марка, чьи когтистые стопы пробили дыру в покореженной плите моста и вошли по щиколотки вниз. Стоявшие рядом с ним Ирина и Зеновия лишь ощутили легкое дуновение стремительного ветра да спавшие давление и жуткую ауру, исходящие от проклятых клинков экзорциста-предателя.       - А ты слишком горяч для мастера, коим себя считаешь, гомункул! - широко осклабился его противник, отбивая клинки и почти тут же пытаясь воткнуть свои гладиусы ему в грудь. Тут бы ему лишиться рук и жизни, однако вновь пары других клинков поднялись в воздух, следуя незримой воле, и с жутким скрежетом, напоминающим какофонию, отразили контр-атаку лысого крепыша, сводя на нет колоссальное преимущество Зигфрида, чей Механизм позволял сражаться сразу шестью клинками. Гладиусы с частичками проклятых душ не уступали в крепости демоническим клинкам, а большего от них не требовалось. Даже не так - именно потому, что они были демоническими, они не могли сломать выкованные в божественной кузнице, закаленные кровью и душой "святой и невинной" девы мечи, равно как не мог этого сделать и штатный клинок света. Исход поединка решился бы исключительно за счет мастерства дуэлянтов, если бы это была в самом деле дуэль, а не странное сражение насмерть.       - Верните девятихвостую, подстилки Хаоса, и я дам вам уйти живыми!       Эти отвратительные звуки словно бы запустили застопоренный механизм, вновь раскручивая шестерни времени и событий. К скрежету клинков и рыкам Марка добавился выкрик на чуждом этому мире языке:       - ФО! КРА! ДИН!       Волна хлада устремилась к двум нескладным фигурам в мантиях, однако Георг явно не спал, так как почти тут же воздвиг стену из тумана, которая поглотила все "Морозное дыхание" дова и попытался было устранить досадную помеху, но ему помешал черный кристаллический дождь, который обрушил с небес на него Азазель, так же включившийся в схватку, вместе с Россвайс, которая взяла себя в руки и обрушила всю магическую мощь на мага-Героя. Обративший свое внимание на новых действующих лиц, Цао-Цао вновь поднял копье, на наконечнике которого стал накапливаться свет, но почти тут же ему пришлось выпустить световую энергию, защищаясь от вспыхнувшего черным пламенем Лемура, обратившего против него свой переделанный автоматно-гранатометный комплекс, ласково называемый "Розой".       - Разве тебя не смущает подчинение демоническим тварям и лично Дракону Бесконечности, Цао-Цао - вновь повысил голос Марк, сцепившийся с многоруким мечником в танце смерти, наполняя пространство рваным звоном сталкивающихся мечей, нанося горизонтальные и вертикальные удары по противнику вне ритма, лишь стараясь, чтобы лезвие было направленно в лицо противника. Когда мечник начинает засматриваться, задерживать взгляд на острие клинка противника - он, считай, уже труп, и его мало что может спасти. Однако Зигфрид раз за разом отражал все направленные на него атаки, не упуская ни единого шанса провести контратаку,- Разве твоя цель не величие и правление человечества, управление и вершение им своей судьбы? Неужели ты и твои сторонники не видят противоречия самим себе в сотрудничестве с падшими, демонами или фанатиками, которым напрочь промыли мозги!? Каково это - пресмыкаться перед многосотлетней ящерицей, которой нет дела до того, кто ты есть и чем живешь!?       - Твои напрасные попытки вывести меня из себя не сработают, монстр! Я все равно сокрушу тебя с помощью святого копья! - крикнул в ответ предводитель Героев, вновь удлиняя свое оружие и отправляя сверкающий наконечник в грудь носителя Вритры, который едва сумел избежать фатальных ранений, получив по касательной в грудь. Однако рана и так была серьезной настолько, что, сделав пару шагов, Лемур рухнул на одно колено, одной рукой продолжая сжимать рукоять "Грозы" а другую прижимал к груди, откуда на обожженные обломки плит моста сквозь пальцы капала алая жидкость.       Ранение товарища "оживило" девушек, пожираемых страхом и поглощенных утешением Асии. Вскочив на ноги, девушки призвали все свои силы, чтобы оградить Лемура от очередного выпада Цао-Цао, а чуть позже, когда почти все барьеры и маски были разломаны, вступился Азазель, направивший часть атак на копейщика, которые он довольно легко отразил. Видя, что произошло с его другом, как стоят по-прежнему ангелы, как плачет на коленях Асия, закрыв голову руками, как корежит Кибу, титаническим усилием Марк отбросил на несколько шагов от себя Зигфрида и взревел, еще громче, еще пронзительнее:       - Примите, наконец, решение, с кем вы!? Если вам плевать на прошлое, на прошлые заслуги - смотрите, как умирают ваши товарищи!? - очередной выпад демоническим клинком со скрежетом немного продавил защиту алого воина и скрежетнул по его броне, срезав самый край правого наплечника, с его эмблемой, после чего атака была остановлена и отражена, - Деритесь! Не ради союза, но ради себя! Спасайте тех, кого можете спасти, но не сидите сложа руки! Мир жесток и отвратителен - примите это! Деритесь, черт подери, или умрите на алтаре вечной войны!       Неизвестно, дошли ли слова до сердец сомневающихся, смятенных, напуганных душ, или же дело было в том напоре чувств и эмоций; возможно, свою роль тут сыграли крики товарищей, чья, скажем так, репутация не была запятнана, которые вступили в битву и пытались спасти других; или же все вместе, вкупе с решением, которое, наконец, созрело, однако, словно бы очнувшись от тяжелого сна, ангелы бросились в атаку, подняв свои клинки. Молча, с пламенной яростью в душе - на себя, на предавшего зыбкие надежды парня, на Героев, по чьей, возможно, вине сорвался Марк - да много на что. Едва утерев слезы, Асия Арженто вскочила на ноги и бросилась к раненому и умирающему Лемуру, направляя в него потоки целебной энергии.       Но более всех поразил Киба Юто - оправдывая свое предназначение, как "конь" Риас Гремори, он стремительно бросился к двум фехтовальщикам, сжимая в руке появившийся во вспышке света массивный клинок, чье лезвие состояло из десятков нанизанных на цепь зубьев! С диким воем и визгом зубья стали вгрызаться в лезвие демонических мечей, но надолго запаса прочности не хватило - зубья вылетали, цепь лопнула, но в свободной руке воспылавшего яростью парня появился очередной клинок, который заблокировал немного смазанный выпад Зигфрида, после чего, дав соскользнуть демоническому лезвию в сторону, ревущий цепной меч - а это был именно он - устремился к незащищенной шее Зигфрида.       - Помогите Га... Кибе! - крикнул Марк девушкам из команды Ситри, выходя из боя, ведь не сошедший с ума, но взявший на себя управление телом перерожденного демона сержант Пожирателей Миров обрушил свою генетически прописанную ярость на многорукого противника, используя "Родителей мечей" на почти мгновенной материализации устрашающего, кошмарного оружия сил Империума, которым пользуются как офицеры Гвардии, так и Астартес Императора, вместе с кузенами-предателями и даже презренными ксеносами-эльдарами.       Сам же виновник кошмарного переполоха бросился к основной цели, двумя движениями убрав один из гладиусов в наручные ножны и, выхватив пистолет, выпустил на бегу всю обойму в проводящего загадочные манипуляции с копьем Цао-Цао. Георгу пришлось отпустить своего подопечного, Леонардо, и всецело заняться отведением и поглощением атак Азазеля и Изиры, которая, как могла, избегала атак мага, чей Механизм, по слухам, мог отправить ее в ничто, стоило только замешкаться и оказаться поглощенной туманом. Леонардо, придя в себя, крепко встал на ноги за спиной мага. Вновь от него стали расползаться во все стороны тени, откуда стали появляться десятки искусственных антропоморфных существ, бросившихся к драконице, не переходящей в свою истинную форму (так будет проще попасть по ней). Многих из них поразила валькирия, разя магией из многочисленных магических кругов, однако порождения были крепки и очень многочисленны.       - Займитесь тварями, Цао-Цао оставьте на меня! Все объяснения будут потом! - крикнул монстр, одним прыжком перепрыгивая через провал и практически достигая владельца копья Бога, который, закончив что-то бормотать себе под нос, стукнул наконечником копья по земле. Миг - и за спиной его воссиял круг, сотканный из пронзительного света, а вокруг него стали крутиться семь разноцветных, увесистых сфер, каждая размером с огромный арбуз.       - Довольно! Теперь ты ощутишь на себе силу сильнейшего Лонгина! Чацука Ратана! - взревел обуреваемый злостью Цао-Цао, и о чудо - мечи в руках Марка раскололись на части, а нагрудная броня в районе живота раскололась, открывая вид на незащищенную плоть, в которой зияла глубокая рана, словно бы от удара острым копейным наконечником. Алый монстр словно бы налетел на стену, его отбросило на несколько шагов. Тяжелая фигура зашаталась, было устояла на ногах, но из разжавшихся ладоней выпали обломки рукоятей сломанных клинков, и он упал на колени, зажимая рукой рану на теле, откуда толчками вытекала алая жидкость.       - Где теперь твоя сила и бахвальство, Хедо Иссей... нет, то отродье, занявшее его тело?! - процедил Цао-Цао, вокруг которого вились его сферы, подходя к обездвиженному и, кажется, обессилившему противнику, - Каково тебе теперь - ощущать себя беспомощным, неспособным атаковать, как это было с Жанной, которую ты принес в жертву?! Как ты собираешься остановить нас на пути к цели!? - Герой протянул было руку, чтобы схватиться за один из отростков на измененном шлеме Марка - возможно, с целью притянуть к себе его, однако:       - ФУС! РО! ДА! - стремительная и безжалостная энергия, родившаяся внутри Изиры, сорвавшись с ее уст, мгновенно преодолела все расстояние и уже было коснулась фигуры копейщика в черных одеждах, но...       - Мала Ратана! - "Безжалостная сила" была перенаправлена, сбивая с ног и отправляя в беспорядочный полет Азазеля, сумевшего как-то пробиться сквозь барьеры Георга и ранить запыхавшегося мага, сбив того с ног. Раздался смачный, громогласный треск, и по серому, затянутому тучами небу, прошла трещина, словно по месту раскола чайной чашки.       Разъяренная девушка с рубиновыми волосами, сбив с ног двух призванных монстров и расколов еще двоих ударами кулаков, снова попыталась было использовать ту'ум, но противник решил действовать на опережение:       - Ицутей Ратана!       Слова "Огненного дыхания" сорвались с уст Изиры, но тщетно - Голос не помог, его словно бы подавили, а вместе с ним сошли на нет способности девушек, прикрывающих Асию, спешно латавшую раненого Лемура. Лоб Цао-Цао исказился от выступивших вен, он снова взмахнул копьем, используя очередную сферу, призывая десятки тварей, похожих на тех, что были созданы Леонардо и отправляя их атаковать обессиливших противниц.       - Посмотри, к чему привела твоя безумная жестокость и коварство, демон! Сейчас на твоих глазах погибнут...       - Зря ты меня не добил... - раздалось у него за спиной напитанное гневом рычание. Цао-Цао отпрыгнул на два шага вперед, одновременно разворачиваясь к внезапно воспрянувшему противнику, одновременно нанося удар копьем... которое было отклонено, ценой вспоротой, практически до кости, ладони, практически у самого наконечника. Однако атака еще продолжалась, и вот одна из сфер устремилась к телу твердо стоявшего краснобронированного монстра, но:       Вспышка синего света       Свист металла       Лязг, треск хруст...       ... и сфера осыпается на землю десятками мельчайших обломков, словно расколотая хрустальная ваза, упавшая со шкафа на мраморный пол. Еще не осознав произошедшего, Цао-Цао вновь отпрянул, выставляя копье перед собой, и бегло осматривая соперника. Невероятно, но из дыры в пробитой броне больше не текла кровь, а рана заросла, но не кожей - красной, блестящей в свете, испускаемом кинжалом, зажатым в целой руке, чешуей. Правая рука висела плетью, с багрово-красных когтей перчатки на землю проливались целые ручьи алого ихора, однако морда монстра не кривилась от боли! Больше того - подняв поврежденную руку, он высунул свой широкий, длинный, жесткий язык и слизнул кровь, зажмурившись на мгновение:       - Никогда бы не подумал, что от этого варпова отродья будет польза, - с оттенком удовлетворения рыкнул противник, вновь отрывая сияющие зеленым глаза.       - К-как!? Твоя рана...       - До сих пор нещадно болит, лицемерный ублюдок. Но знаешь... кровь лишь делает меня сильнее!       Цао-Цао вновь нанес удар, удлинив свое копье и применяя Чацуку Ратану, одновременно снова отпрыгивая и бегло осматривая поле боя. Зигфрид уже расправился со своим противником, который еще пытался встать, окровавленный, но несломленный, обратив всю свою мощь и умение на противостояние с, ослушавшейся приказа Марка, Зеновией, бросившейся на спасение друга; с трудом, при помощи подоспевшей на выручку Ирины и Россвайсе, которые остались в стороне, лишенные сил девушки пытались отбиться от наседающих искусственных тварей; Георг и Леонардо успешно теснили, перейдя в наступление, раненного Азазеля, чья броня покрылась трещинами. Казалось, все складывается в их пользу, несмотря на потери, и можно будет отомстить за павших товарищей, однако:       - Беги, Герой! Беги, трус, раз не готов встретиться со смертью лицом к лицу! - яростно взревел покрытый ранами монстр, чье оружие вновь исчезло, вновь его броня была покрыта, а кровь обильно орошала множественные раны, однако давление ауры, исходящей от него, стало только сильнее. От его фигуры исходило багровое свечение, которое с каждой секундой ширилось. Под его ногами уже натекло столько ихора, сколько не может уместиться ни в одном человеке, но он продолжал течь! За спиной его распахнулись многометровые крылья с кожаными перепонками, броня треснула, обнажая багрово-красную плоть. Стенки шлема треснули, выпуская наружу загнутые рога, пасть была усеяна клыками. Поток крови хлынул в раскрытую руку, формируясь в огромный меч, покрытый зазубринами и шипами. Ножны с гладиусами, чудом продолжавшие удерживаться на теле Марка на ремнях, вдруг вспыхнули алым, из-под них закурился дымок, а воздух стал напитываться вонью горящей плоти. Тварь взревела, и небо покрылось паутиной трещин, от одного края к другому...       Первым опасность происходящего понял Георг, прекративший атаковать Азазеля:       - Нужно убираться отсюда! - крикнул он на миг опешившему предводителю. Тот, словно очнувшись от забытья, яростно помотал головой:       - Нет! Мы должны...! - он собирался уничтожить монстра, который теперь угрожал всему живому, как казалось Цао-Цао.       - Если мы не уберемся отсюда, то пространство схлопнется, и вся эта энергия накроет половину города! Погибнут тысячи на месте, еще больше - лишь немногим позже! Цао, мы же не собираемся устраивать геноцид обычных людей!?       Цао-Цао собирался послать напарника куда подальше и обрушить на тварь всю мощь своего Лонгина, однако против воли в его сознании всплыли слова того, кто теперь стоял внизу, накапливая мощь:

"- Сколько одаренных уже погибло ради достижения твоих мечтаний?! Сколько еще погибнет в погоне за глупой и недостижимой целью!? Разве ты до сих пор не понял, что человечество не может одержать тотальную победу и держать судьбу только в своих руках!? Скольких еще ты собираешься бросить в жертву на алтарь войны ради своих идеалов!?"

      Мучительно долгое мгновение он выбирал между гневом и долгом, кредо Героя... сделав выбор, он бросился к отошедшему к краю обрыва Георгу, куда уже добрался за пару прыжков обретший несколько новых шрамов, в том числе рваную рану, лишившую его двух рук (призванных Механизмом, но и телу все равно от зубцов досталось). Еще миг - и окутавший их туман растаял, равно как и схлопнулось пространство, поддерживаемое магом и уже дышащее на ладан...

***

      - Как... как вообще дошло до такого? - воскликнула бледная принцесса екаев, Куно, без сил опустившись на подушки. Уже два часа минуло с боя на мосту, который окончился воистину пирровой победой - враг бежал, потеряв многих, в том числе и одного из лидеров - Жанну. Но это дорого обошлось в первую очередь мне. Впрочем, последствия чуть было не стали критическими - отряды "местных" и демонов, срочно вызванных Серафолл по прежнему носились по городу, в первую очередь корректируя воспоминания всех тех несчастных, кому не посчастливилось узреть меня во всей красе после падения барьера, который ограждал нас от мира реального. Георг, черт его подери, мастерски состряпал карманное измерение и поддерживал его, пока колоссальная мощь атак чуть было не разрушила его.       Мы расположились в том же самом зале, который покинули накануне, и лишь недавно закончили освещать все события, случившиеся в "Потерянном измерении". По большей части говорили Азазель и Россвайсе, другие по большей части угрюмо молчали. Лемур, несмотря на лечение Асии, прерванное одной из способностей Крушителя Цао-Цао, находился на попечении местных медиков, и хорошо, что его жизни ничего не угрожало. К ним же определили и Кибу, которого, кажется, неслабо так коснулась моя ярость, пробудив дремлющие инстинкты, впитавшиеся в дух Гарте из генов и варпа... Нужно будет навестить парней, когда те придут в себя, и...       Мне же дико повезло с тем, что я был одержим герольдом Кхорна, благодаря которому я мог черпать силу из крови, в том числе и своей. Конечно же, здесь помогла и регенерация Драйга, и способности брони, сохранившей многие свои функции после изменений, и все равно... в тот миг, когда я рухнул на колени перед владельцем лучшего из Лонгинов, мне показалось, что старая знакомая вновь стоит, положив костлявую руку мне на плечо, а сердце вновь сжимает ее холодная и цепкая хватка. Хотя касания Гая были такими же, так что я отчасти привык к этому...       А теперь, возможно, стоит начать привыкать к отчужденности и страху со стороны окружающих - лишь Изира сидела рядом со мной, привалившимся к стене, в дальнем конце, чей живот и рука были плотно перебинтованы и натерты черт знает какими средствами (а уж какие паршивые на вкус у них настойки - ужас!) прямо поверх брони, держа меня за левую руку и положив голову на плечо, не обращая внимания на жесткость наплечника и всего БЗК в целом. Силы вернулись к ней уже спустя час после окончания боя, и теперь она старалась, словно понимающая девушка, успокоить мою душу, не говоря ни слова, лишь своим теплом и мысленными посылами... я благодарен ей за поддержку.       Помимо магии, я пользовался и артефактами, которые латали меня, в какой-то степени, еще во время боя, да и теперь неплохо справлялись со своей задачей. Впрочем, сияние "души", как я заметил, сдвинув крышку контейнера, значительно померкло, артефакт теперь напоминал больше темно-синий шар из хрусталя, чем живительный продукт, рожденный в аномалиях "Зоны". Может, выпросить четвертинку грамма урана или плутония да сунуть туда на "подзарядку"? Помнится, о подобных возможностях толковал Круглов за рюмочкой клюквенной настойки в те редкие моменты, когда его обтянутая в спецрезину задница не искала приключений. Или же просто толкануть их Назару, уж он найдет, что с выдохшимися артами сделать - как-никак заведение по обе стороны границы между мирами работает...       - Конфликт принял неожиданный оборот, однако не стоит беспокоиться, - заверил девочку Азазель с мягкой, казавшейся натянутой, улыбкой, - Тем не менее, с вашей мамой все в полном порядке - Ясака нужна им для совершения какого-то отвратительного ритуала. Будьте уверены, они... не станут ее убивать... - краткая пауза, едва заметная, но она явственно выдавала сомнения падшего насчет исхода противостояния и судьбы правительницы екаев.       "И с чего бы ему так вот сомневаться, даже ума не приложу!" - саркастически и зло рыкнул Драйг.       "Мне больше интересна его манера обращения к этой Ясаке. Вроде бы и придраться не к чему, но где все эти суффиксы, на которых япошки помешаны?" - Гая же интересовало совсем другое. Голос его казался куда более живым, нежели прежде.       "Прекратите делать вид, словно бы ничего не случилось! Что, черт подери, вы там устроили!? Зачем нужно было так жестоко расправляться с героем и провоцировать остальных!? Теперь Цао-Цао возьмется всерьез за нас и..."       "И что? С каких пор Красный Валлийский Император Драконов боится схватки? Что устроили? Принесение жертвы, все так, как выглядело со стороны. Для чего? Хм... разве ты не чувствовал то давление, ту жажду, готовность сорваться с цепи и броситься в бой? Я собираюсь вернуть прежнюю силу и статус, чтобы выполнить чертово задание. В местном хаосе можно только так поступить. Плюс... мне кажется, что только одной твоей силы, пусть и сращенной с дурной силушкой твари из варпа не хватит, чтобы сладить с падшим Наблюдателем. Да и, честно говоря, я не горю желанием впадать в кровавое бешенство - в этот раз я с трудом контролировал изливающуюся жажду и ярость. Она полезна в массовой рубке, где чуть увлекся - и вокруг тебя море из врагов, руби не хочу. Да и не хочу я черпать силу из этого проклятого источника, мне и своего хватит. Мне нужна прежняя сила. Мне нужен мой Легион".       - Эй, Марк, - я пришел в себя из-за того, что Изира трясла меня за плечо. Похоже, я вновь ушел в себя и не заметил, как напряженное обсуждение закончилось. Поднявшись с кряхтением, я последовал за остальными, бряцая снаряжением и прижимая руку к животу. Впрочем, сначала мы отправились совсем не в сторону отеля - и дело не в том, что я не мог появиться там в таком виде - грузный, массивный, обряженный в тяжелую броню (пара маскирующих заклинаний, и можно будет мимо людей волоком титан класса "Император" протащить, никто ничего не заметит), нет. Просто пришло время давать ответы на закономерные и непростые вопросы.       Мы заняли одно из пустующих помещений резиденции, где Россвайсе быстро наложила нужные заклинания, после чего я вновь привалился к дальней от входа стене, ближе к темному углу, вытянув левую ногу и смотря на то, как устраиваются другие напротив меня на расстоянии, позволяющем говорить об отчужденности, которая, помимо прочего, читалась во взглядах.       - Не желаешь объясниться, Марк? - прервал неловкое молчание Азазель, раскуривая свою трубку, твердым начальственным тоном, подпирая спиной одну из колонн.       - Нет, - голос охрип, и я отцепил от пояса фляжку, неспешно отпивая несколько глотков, - Впрочем, мне придется. Итак, наверное, самый главный вопрос, который вас интересует - что я сделал и ради чего, верно, - я обвел взглядом присутствующих. Отрицания не было, так что я продолжил. - Итак, я принес в жертву некую Жанну, якобы потомка знаменитой Жанны д'Арк... хотя... - я усмехнулся, подняв взгляд к потолку, - какие они обе святые? Обе убивали, особенно настоящая святая, с благородными намерениями - освобождение Франции! Один черт десятки, если не сотни пали от ее руки - какая может быть речь о святости и канонизации? Впрочем...       - Д-да как ты...!? - дернулась вспыхнувшая Ирина, однако на ее плечо легла рука подошедшего Азазеля, и ангелесса, подавляя гнев, замолчала.       - Святость - понятие относительное, равно как и стороны извечного конфликта. Вы ведь понимаете, что нет чистого добра и зла? Уж в мире людей точно. Там сплошные оттенки серости, в которых приходится лавировать... или же выбрать для себя определенную сторону, и отстаивать ее интересы, вне зависимости от обстоятельств.       - К чему ты ведешь? - задала вопрос бледная, словно бы ее тошнило, Зеновия.       - Я ведь говорил вам, что человек я непростой и все такое прочее? Ведь не в первый раз попадаю в ситуацию, когда вокруг творится жуткий хаос, через который мне нужно пробраться ради чего-то... не первый раз, когда мне приходится проживать чужие жизни, занимая чье-то место.       Подняв руки тыльными сторонами ладоней вверх, я призвал одну из пар клинков, замечая, как собравшиеся дернулись от не слишком яркой вспышке ржаво-красного света.       - Итак, дамы и господа, кто мне скажет, что у меня в руках?       - То, чем ты убил Жанну, - скривилась в отвращении Ирина.       - Один из многих, верно, - я кивнул, - Но ответ немного другой. Еще варианты?       - Тебя интересует тип меча? - усмехнулся Азазель, выбивая из трубки остатки курева и набивая ее заново. - Мне довелось видеть подобное оружие не раз - в определенный период времени оно было очень распространено в Европе. Гладиус, он же гладий...       - Именно, верное оружие римских легионеров, - я покрутил клинки на ладонях, глядя, как свет, льющийся из светильников, поглощался их матовыми лезвиями. - А уж для меня оно и вовсе стало родным за годы службы... долгой службы. Если в двух словах, это было мое первое перерождение - в сироту-патриция, у которого обстоятельства сложились так, что ему почти некуда было податься - или продаться в гладиаторы, и сдохнуть на потеху толпы с призрачными шансами получить свободу и столько денег, чтобы обустроить жизнь. Еще можно было недолго посидеть в тюрьме и кончить жизнь на кресте или в руках палача... Наконец, податься в солдаты и дослужиться до высокого чина, с перспективой высокого звания, добычи с походов, почета, славы, богатства, положения в обществе.       - И ты выбрал последнее, верно? - снова понимающая усмешка Азазеля, за которой скрывается удивление оттого, что у ларчика оказалось потайное отделение с занятным содержимым.       - Нет, - я не удержался от оскала, глядя, как поднимаются удивленно брови падшего. - У меня не было выбора. Незадолго до того, как я попал в тело римлянина, он, что называется, подписал контракт. Я пришел в себя уже в расположении легиона. Ну, а потом была долгая, насыщенная жизнь с хождением по краю, тяжелыми, особенно по тем временам, ранениями, масштабными схватками с "варварами" и другими народами, окружающими амбициозную, растущую империю... не успел я толком оглянуться, как миновало почти три десятка лет, от моего подразделения почти ничего не осталось, а его остатки, вместе с другими "огрызками" свели в новый легион, поставив во главе меня. Это и стало началом конца...       - Что ты имеешь ввиду? - нахмурилась Россвайсе, в то время как Азазель что-то сосредоточенно обдумывал, постукивая себя трубкой по тыльной стороне ладони. Изира слушала молча, ну, а другие девушки... кажется, они постоянно ждали подвоха. Что же, вот он:       - Довольно скоро легион под моим командованием бесследно исчез. Растворился в тумане... и оказался в кошмарном месте, где нас почти сразу же перебили и начали пожирать, во всех смыслах, - хекнув при виде отвращения, появившегося на лицах ангелов, я подивился их избирательности (то есть на поле боя, где кишки размотаны на многие метры, животы вспороты, черепа вскрыты и прочее их не тошнит, а тут, понимаешь...). - Помирать нам не хотелось. И... тогда я сделал выбор за всех нас. Выбрал выживание и путь мести. Длиной в добрые полторы тысячи лет. Пятнадцать веков каждодневных сражений не за жизнь даже, а за существование, за то, чтобы твоя душа не была сожрана как деликатес или как банальный обед.       - Слушай, парень...       - Меня зовут Марк Публикола, и я один из самых отмороженных и жестоких солдат и офицеров на службе давно погибшей Римской империи! За все то время, пока мы боролись за свои души, мы перебили столько тварей, что они стали нас бояться и избегать! С каждым боем наша жестокость росла все больше, а милосердие и сострадание... скажите, откуда ему взяться у тех, кто чуть ли не считал своим долгом насиловать пленных германок и бритток, не говоря уже о мягких и податливых гречанках, эфиопках и персианках? Откуда оно может взяться у убийц стариков, женщин и детей? Причем последнее было чуть ли не священной обязанностью - иначе через несколько лет возмужавшие дети могли отомстить - и мстили, собирая кровавую жатву за своих родных!       Повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием да гудением снаружи.       - Не взывайте к человечности, не дивитесь жестокости; можете брезговать, отворачиваться, кичиться своей напускной чистотой, но запомните - эта сила помогла нам сохранить частички самих себя, не потеряться, не сгинуть в утробе мерзких порождений. Я примерно догадываюсь, что ты хочешь сказать, - я повернулся к медовласке, которая приподнялась со своего места, и с твердой решительностью вновь сверлила меня взглядом, собираясь начать очередную тираду, - мы сотни раз возносили молитвы Богу, моля о прощении грехов, о милосердии... НАС НЕ УСЛЫШАЛИ! АНГЕЛЫ НЕ ПРИШЛИ НА ПОМОЩЬ, КОГДА НАС РВАЛИ НА ЧАСТИ И СЖИРАЛИ ЗАЖИВО! ТОЛЬКО ТАКОЙ ЖЕ ПРЕДАННЫЙ, КАК И МЫ, БРОШЕННЫЙ СОЗДАТЕЛЕМ, ПРОТЯНУЛ РУКУ ПОМОЩИ И ДАЛ ВОЗМОЖНОСТЬ ОТОМСТИТЬ ЗА ПЕРЕЖИТЫЙ УЖАС! - я не заметил, как перешел на крик и вскочил на ноги, ударяя по стене и проламывая ее насквозь.       - В общем, я хочу сказать, что эта мерзкая сила позволит союзу победить в этой войне за независимость. Вопрос в том, принимаете ли вы меня таким, каков я есть, или нет, - закончил я уже нормальным тоном и, не дожидаясь ответа, покинул помещение, выходя за дверь.       Выйдя в коридор, я закрыл за собой дверь и глубоко вздохнул, подавляя вспышку гнева, огонь ярости в душе, что было куда труднее чем прежде. Ко всему прочему, меня не собирались оставлять в покое, судя по благожелательной ауре, чей владелец расположился в тени напротив дверного проема, немного в стороне:       - Обязательно было крушить стену? - раздался насмешливый и звонкий голос.       - Сегодня вообще не мой день, - я криво усмехнулся, глядя, как на свет выходят обряженная в темно-синее кимоно девушка с черными волосами и пронзительными фиолетовыми глазами, в чьих руках таилась невообразимая сила и мягкость. - Как Саджи и Киба?       - Спят, как и Асия - девочка все силы потратила, чтобы исцелить их раны. Так что завтра они снова пойдут в бой, - тепло улыбнулась Серафолл, подходя ближе и, не смущаясь и не опасаясь потянувшихся к ней, словно почуявшие добычу, мечей, которые я с усилием отозвал, и кладя руку мне на живот, - Какой же ты неосторожный и торопливый идиот, Марк-тян.       - Я знаю. Страшно представить, что сделают со мной братья, если узнают, что я сплю с демоном, да не простым, а одним из владык, самой сиятельной Левиафан! - я усмехнулся, глядя, как старшая Ситри корчит недовольную мордашку:       - Скажешь тоже! Спишь - это громко сказано! Попользовал Леви-тян два раза, да и сбежал с другими крошками в Киото, где наделал всем проблем, - протянула голосом насупившейся девчушки могучая демоница. - Я слышала, что эту ночь ты провел в объятиях ангела, теперь уже падшего?       - Тебя она не устраивает?       - Меня не устраивает твой легкомысленный подход, смешанный с безбашенностью и излишней жестокостью! - она щелкнула меня по носу, - Обязательно было так показательно-кроваво расправляться с Героем?       - Да, без этого никак. К тому же, несмотря на поражение, нам удалось многое узнать и отсрочить проведение ритуала. Считаю, что жестокость была полностью оправдана, - ответил я твердо, переставая улыбаться.       - Опасный ты путь избираешь, Марк-тян, - в голосе Серафолл так же пропало все веселье, теперь передо мной стояла истинная Владыка Демонов, чье великолепие и величие не могли умалить весьма симпатичное кимоно и причудливая прическа. - Так ты можешь потерять и себя, и окружающих.       - Забавно это слышать из уст искусительницы, которая вроде как должна губить людей, - я не стал скрывать в голосе иронию, получая в ответ характерный вздох и... Встав на цыпочки, демоница чмокнула меня в губы и положила на щеку свою ладонь, с заботой глядя прямо в глаза:       - Дурак ты, я ведь забочусь о тебе! Оставь свое прошлое позади, живи настоящим. Всегда есть возможность все исправить, даже то, что, кажется, уже не изменить. И не отворачивайся от других, - она посмотрела мне через плечо, и я, обернувшись, увидел вышедших девушек, вместе с Азазелем. Вряд ли они скоро забудут все, что произошло на мосту, однако... кажется, отворачиваться от меня они не собираются.       - У тебя новая жизнь и новая семья. Так и проживай ее по-новому, не повторяя ошибок прошлого. Оставь его позади, - вновь повторила Серафолл напоследок, после чего последовала к Азазелю, с которым предстоял серьезный разговор. Опустив взгляд на руки, закованные в броню, я усмехнулся - ирония в том, что я не могу оставить прошлое позади. После всего, что тогда случилось, и еще случится, но уже здесь... не имею права.

***

      - Итак, где они? - спросил я Азазеля, сразу же переходя к делу, едва дверь моей комнаты закрылась за Россвайсе, пришедшей последней. Здесь были все, даже Киба... точнее, какая-то его часть. После случившегося боя, под влиянием кровавой ярости, дух Пожирателя Миров словно бы стал сильнее и... кажется, он начал не просто подавлять личность Юто, но поглощать ее. Впрочем, в делах подобного симбиоза сам черт голову сломит. Главное, что парень не потерял разум, может себя контролировать (по собственному мнению), и вновь собирается удивить Зигфрида техникой владения клинками. Демонический меч против цепного... это будет захватывающе.       Благодаря стараниям Асии оба раненых сокомандника вновь были в строю и готовились дать бой врагу, не собираясь отступать. Мне кажется, что Лемур попросту свыкся, что ему не удастся встретить смерть лежа в постели, в окружении домочадцев - бродягам с Зоны всегда будет не хватать адреналина и той напряженной атмосферы. А что касается Юто... какой космодесантник боится, в общем понимании этого слова, смерти? Впрочем, что у них в головах - я не знаю, мне своих мыслей хватает.       В этот раз мы отправляемся в бой без медицинской поддержки в виде бывшей монашки - она останется под присмотром девочек Ситри, спавших до утра на груди обрадовавшегося этому напарника. Если выживем, ночью его ждет тяжелый "наградной" марафон. Ну, а меня... надеюсь, что хотя бы теплая постель и сытный ужин - этого будет уже достаточно.       - Замок Нидзе - по словам местных, это место пересечения множества магических потоков, и именно там были замечены наши давешние "друзья". В этот раз они попытаются сразу же нас убить... - падший скосил взгляд на меня, пока я занимался методичным набиванием патронов в магазины к АГК. Щелк, щелк, щелк, щелк, щелк... его нервирует, а меня наоборот.       "Снова будешь жечь, калечить и убивать?" - ехидно осведомился Драйг, когда я вогнал полный магазин в автомат и отозвал его, берясь за пистолет - я единственный, кто сидел в комнате в полном облачении.       "А когда я поступал иначе? Ты готов?"       "Да", - спокойно отозвался Гай, - "Знаешь... приятно вспомнить былое, когда ты не обременял себя совестью, отношениями, выполнением обещаний и всего остального, а просто вел свой легион наверх, выполняя клятву, нерушимую, как сталь твоих истинных мечей"       "Ну, пока что я не могу взять их в руки, только реплики с разделенными сущностями... но скоро, очень скоро..."       "Эй, не смейте меня игнорировать, кровожадные болваны!"       "Тебя-то забудешь!", - со смехом и почти в унисон отозвались мы с Гаем, вызывая взрыв негодования о пекущемся о благополучии таких неблагодарных ублюдков, как мы. Я извлек из перчатки рукоятку "Бритвы" - несмотря на ярость, я успел спрятать верный клинок (тоже с душой, но женской - своенравной, гордой, и в то же время ласковой и нежной, какой я и представлял порой, еще в той жизни, лучшую подругу по жизни) в перчатку, и не лишился артефактного кинжала. Сегодня я и ее лезвие окроплю кровью.       - Эй, брат, выдвигаемся! - толкнул меня в плечо Лемур, пока остальные спешно покидали номер. Вновь вернувшись к обычному виду, я вышел последним и, закрыв за собой дверь, пошел вниз, к остальным.       - Просить тебя остаться бессмысленно, да? - спросил я, поравнявшись с Изирой.       - Ты сам принял меня в свою команду, - проворчала дова, - Ведь должен кто-то приглядеть за тем, чтобы ты не потерял голову в бою, а то надежды на ту мечницу с короткой стрижкой мало, да и та смазливая "девочка-волшебница" далеко, руководит отловом возможных беглецов...       - Тогда не отходи от меня, - поймав ее ладонь, я сжал ее в своей.       - Эй, голубки, не отставайте! - крикнул от входа Лемур. Странно, что никого в это время не было не только на первом этаже гостиницы, но и поблизости, на улицах...       Не успел я осмыслить вой чуйки, как пространство передо мной смазалось, смешалось... и вот я уже стою на пустой платформе метро, освещенной холодным светом ламп, прижимая к одной из колонн так и не отпустившую мою руку Изиру.       - Ожидаемо, - прокомментировала ситуацию ничуть не смущенная девушка, когда по лестницам и из туннелей на нас ринулись десятки автоматонов, порождаемых тенью малолетнего Героя. Как его там звали...?       - Напомни мне, чтобы я оторвал голову тому "родителю", производящему эту мерзость в таких количествах, - буркнул я, хватаясь за клинки, решив опробовать как следует результаты своих трудов и жертв, в том числе и кровавых.