Любитель апельсинового сока

Как только за спиной раздался звук захлопывающейся двери, Макс болезненно застонал и подтянул ноги к груди, сворачиваясь в клубок. Да, в его жизни бывали моменты и похуже, но всё же изнасилование – это не самая приятная штука. Задница ныла нещадно, бока тоже. У парня создалось впечатление, что через него переехал каток. Но хуже всего было ощущение безысходности, неизбежности происходящего. В этой ситуации изменить ничего нельзя. Как же ему хотелось забраться в гнездо и спрятаться от всего мира! Но… вечером вернется Власов. Будет неприятный разговор, и в лучшем случае он окажется на улице, тогда появится шанс слинять из этого города по-тихому, пока Сюзанна опять не сцапала его. В худшем случае Власов отвезет его лично к «мамке» прямо в руки. Да, это замкнутый круг без права на надежду. Остаток дня Макс так и пролежал в постели, даже не вставая. Когда за окном стемнело, и стрелки часов приблизились к восьми часам, дверь в спальню открылась, явив Власова собственной персоной. Парень не стал отворачиваться или дергаться, а так и остался лежать, словно кукла, ожидая действий со стороны хозяина. Но тот не спешил воплощать в жизнь фантазии Макса. Напротив он выглядел спокойным и даже немного виноватым. «Да ладно, это же бред, – Макс одернул себя. – Такие люди, как Власов, никогда не испытывают чувства вины. Наоборот, это окружающие всегда им должны и постоянно виноваты». Тем временем мужчина подошел вплотную и присел на край постели, не сводя тяжелого взгляда с лица Макса и продолжая молчать. Когда молчание затянулось и стало казаться Максу уже тягостным, Власов заговорил: – Знаешь, я всё это время думал, как бы начать наш разговор, но сейчас понимаю, что ни один из придуманных мною вариантов не подходит. Макс всё понимал. Он за последние годы своей жизни стал очень понятливым, только это не спасало его от боли и унижений, а выхода из сложившейся ситуации не было. Вот и сейчас он, понимая всю тщетность своих попыток что-то объяснить и донести свои мысли, переживания до мужчины, тихо лежал, ожидая его решения. – Я не отношусь к тому типу людей, которые ставят эмоции и чувства во главе всего, – Власов говорил тихо, вынуждая Макса вслушиваться в каждое произнесенное им слово. – Жизнь показала, что ценным является только расчет холодной головы, не затуманенной эмоциями. Во всем должна быть своя выгода, и ради неё я готов поступиться в мелочах. К чему я это всё говорю? К тому, чтобы ты не думал, что у меня могут возникнуть к тебе какие-то там чувства. Разумеется, нет, но такого потрясающего удовлетворения от обычного траха я уже давно не испытывал. Да и от твоего массажа есть толк. Не вижу объективных причин, по которым я должен отказываться от того, что меня устраивает, поэтому хочу продолжить наше так называемое сотрудничество. – Мужчина явно ждал от Макса каких-то слов, но тот молчал, и пауза явно затягивалась. Досадливо вздохнув, Власов продолжил свой монолог: – Я хочу, чтобы наши отношения продолжились в том же ключе. – Это в смысле, что ты будешь продолжать меня ебать? – Хм… Зачем же так грубо? – Предпочитаю называть вещи своими именами. – Тогда, да, я буду тебя ебать, а еще получать и массаж. Эта твоя обязанность не отменяется. Макс шумно выдохнул и, как показалось Власову, с трудом сдержал рвущееся наружу раздражение. Хотя заговорил он тем же спокойным или, скорее, бесцветным голосом: – Я не понимаю, зачем этот разговор? Ведь ясно, что я никуда отсюда не денусь, иначе «мамка» меня живьем закопает. – В том-то и дело, что я уезжаю, возвращаюсь домой и хочу взять тебя с собой. – Забрать из этого города? – интонация Макса резко изменилась, да и сам он будто ожил. Власов кивком головы подтвердил его слова. – А как же Сюзанна? У меня перед ней долги. Она не отпустит меня просто так. – Это не твоя проблема. Я всё улажу и оплачу. Ну, так что? Согласен? – А у меня есть право выбора? – скептически хмыкнул парень. – Конечно, есть. Насильно тебя никто тащить не будет. Вот в этом Власов самым наглым образом врал. Для себя он уже все решил и не собирался отпускать Макса ни в коем случае, но ему почему-то хотелось, чтобы парень поехал с ним добровольно по своему собственному желанию. Поэтому он напряженно смотрел на сжавшегося на постели блондина, ожидая его ответа, но тот вместо ответа спросил: – Что мне там придется делать? – Я же уже сказал! – рядом с этим недоразумением хваленая выдержка Власова давала сбой. Он начинал раздражаться от непонятливости Макса, но самое главное, что это раздражение из него выплескивалось, чего он практически не позволял себе. – Мне нужно будет обслуживать только тебя или всех тех, на кого укажешь? Такого вопроса мужчина точно не ожидал. Когда нужно было пошпынять Макса, он напоминал ему, что тот проститутка, но потом благополучно забывал об этом факте. Власов нахмурился, стоило только представить, что кто-то помимо него самого будет прикасаться к Максу. «Моё!» – решил он, но озвучивать подобное вслух не хотелось. Поэтому, нахмурившись ещё больше, недовольно буркнул: – Зависит от твоего поведения. Ещё вопросы будут? – Макс отрицательно покачал головой. – Тогда спать. Выезжать придется рано. К неудовольствию Власова выяснилось, что у Макса нет документов. Сюзанна, к которой он обратился, только развела руками, пояснив, что у Макса с самого начала были проблемы с документами, поэтому он и не рыпался никуда, работая молча. Так что самолетом лететь они не могли, и Власов вынужден был провести ближайшие три дня в машине. Конечно, можно было улететь самому, а Макса поручить охране, но почему-то мужчина совсем не хотел отпускать его от себя на целых три дня. Осознание этого факта раздражало его, ведь привязанность – это слабость, а человеческие слабости Власов терпеть не мог, уничтожая их в себе на корню. Громкое урчание живота отвлекло его от нерадостных размышлений, и он в удивлении уставился на Макса, чей живот продолжал выводить замысловатые рулады. – Я сегодня не ел, и вот… – договаривать он не стал, ведь и так все понятно. – А вчера? Макс отрицательно качнул головой, а Власов, глядя на опущенную белобрысую макушку, почувствовал досаду, ведь найдя парня в парке в невменяемом состоянии, он даже не подумал позаботиться о нем, а тупо изнасиловал. – Сюда закажем или пойдем посидим где-нибудь? – Макс пожал плечами, что было вполне ожидаемо. – Ладно, закажу доставку. Ты что будешь? Парень опять пожал плечами, отчего Власов досадливо поморщился и вышел из спальни. Как только за мужчиной закрылась дверь, Макс лег, обхватив подушку, и тихо проговорил: – То он хочет, чтобы я был послушной вещью, а то – чтобы имел свое собственное мнение. Определился бы уже… Может быть, и ужились вместе… *** Дорога до родного города Власова в сознании Макса практически не оставила никакого следа. Обычно после приступа он почти сутки был заторможенным и предпочитал отлежаться, а тут его сразу жестко поимели, да и прошлый раз он толком не отлежался, а в течение первых суток вышел на работу. Теперь организм мстил за такое пренебрежительное отношение к себе. Вследствие чего в машине его начало безбожно укачивать. Макс практически ничего не ел, не обращал внимания ни на Власова, ни на водителя с охранником, сидящих впереди, ни, тем более, на пейзаж за окном. Поэтому, когда они вышли возле дома Власова, его ждал шок – на улице было холодно. Он зябко поёжился и обхватил себя руками, пытаясь хоть немного согреться. – Почему же так холодно? – прошипел он, пытаясь сдержать клацанье зубов. – Это Сибирь, детка. Здесь всегда так. – Тогда я здесь сдохну… Власов на такое заявление рассмеялся, но комментировать не стал, молча подтолкнул парня к двери элитной многоэтажки. В квартире Власова было так же холодно, как и на улице, и Макс, как только ему указали на его комнату, сразу забрался на кровать, укутавшись в одеяло. Для него плюс десять не было нормальной температурой, и сейчас он уже начинал жалеть, что согласился на предложение Власова, не уточнив, куда именно тот его потащит. Сам же Власов чувствовал себя комфортно и на странности в поведении парня не обратил внимания. Хотя он ожидал, что Макс решит осмотреть его квартиру, в которую была вбухана куча денег, и которой мужчина гордился. Подобное пренебрежение огорчило, но не испортило настроение, к тому же Власову некогда было копаться в своих эмоциях, а тем более, в странностях в поведении нового любовника. Его ждали дела. Убедившись, что Макс убрался в свою комнату и не собирается вылезать оттуда, он по-быстрому ополоснулся в душе, смывая дорожную пыль и усталость, облачился в костюм и уехал на работу. Дела требовали его личного присутствия, и решать их нужно именно сегодня. Домой Власов вернулся уже под вечер, вымотанный физически, но морально удовлетворенный. За время его отсутствия не случилось ничего плохого, и это радовало. Он остался доволен работой своей команды и теперь был готов отдохнуть и расслабиться, а помочь в этом должен был, разумеется, Макс. Только вот квартира встретила своего владельца гнетущей тишиной, будто в ней не было ни единой живой души. Но Власов точно знал, что Макс никуда не выходил, охрана бы сообщила об этом, поэтому сразу направился к нему в комнату. Она оказалась погружена в темноту, и разглядеть хоть что-то было невозможно. Как только щелкнул выключатель, комната озарилась ярким светом, и Власов сразу же обнаружил свою пропажу, лежащую на кровати и укутанную в одеяло, словно в кокон. – Макс, подъем! – гаркнул он, не заботясь о том, что парень спит. Только вот Макс никак не отреагировал, продолжая дрыхнуть самым наглым образом. – Хватит спать, и так полдня пролежал. На этот раз мужчина его ещё и пихнул в бок, но получил такой же результат – Макс никак не отреагировал. Но Власов не был бы тем, кем являлся, если бы не умел добиваться нужного результата. Он решил силой выпутать соню из одеяла. Ухватившись за торчащий краешек, потянул на себя, оголяя полностью одетого парня. Вот именно этот факт удивил Михаила, и он немного ослабил напор, а Макс завозился и попытался вернуть одеяло на место, но делал это слишком вяло. – Макс, вставай, – уже более мягко потребовал он и слабенько подергал за край одеяло. – Не надо, – очень тихо зашептал блондин, цепляясь за ткань. – Мне холодно. Вот это уже всерьез обеспокоило Власова. Слушая тихий, хриплый голос, всматриваясь в лицо парня, он понял, что тот болен. Присел рядом на кровать и, проявляя беспокойство, поинтересовался: – Ты чего расклеился? Заболел, что ли? – Нет, не заболел. Мне просто холодно. При этом на его щеках проявился румянец, который вместе с тем, что парня лихорадило, говорил о том, что тот простыл и заболел. – Этого мне только не хватало, – недовольно проворчал Михаил. Если у парня жар, то придется его лечить, и о сексе можно забыть. Но стоило ему коснуться ладонью пылающего лица, и мужчина невольно воскликнул: – Ого! Такого он точно раньше не видел. У Макса не было температуры, и он не горел в простудном жаре, а напротив, оказался холодным словно ледышка. Единственным вариантом быстрого отогрева, по мнению Власова, являлась горячая вода. Вот туда он и оттранспортировал его. Как оказалось, Макс не мог идти сам. Его ноги подгибались, да и переставлял он ими с большим трудом. Поэтому, подхватив его под мышку, Михаил быстренько оттащил, раздел и, пока горячая вода набиралась в ванную, впихнул под душ. Но парень стоять не мог и, как только Власов отпустил его, сполз по стеночке безвольной тушкой, распластавшись на полу кабинки. Витиевато выругавшись, мужчина стащил с себя одежду и шагнул под горячие струи, вздергивая Макса на ноги. Сначала Власов вертел его и так и этак, подставляя под горячую воду, а когда судорожное клацанье зубов исчезло, понял, что Макс начал отогреваться. Он развернул несопротивляющегося парня лицом к себе и прижал к груди. Парень сразу уткнулся ему в плечо, обвил талию руками и затих, но Власов не мог стоять как истукан. Сначала медленно, практически невесомо его ладони скользнули по чужой спине, прошлись по пояснице, потом переместились чуть выше, огладили цепочку позвонков и слишком уж выпирающие лопатки. Не спеша скользнули вверх, приласкав плечи, и замерли на шеи. Потом ладони двинулись в обратный путь, только их прикосновения стали чуть сильнее, а сама ласка более чувственной. И вот мужчина уже вовсю оглаживал распаленную ласками и горячей водой кожу, уделяя особое внимание упругим ягодицам. Он так увлекся процессом и своими ощущениями, позабыв, что парню плохо, и его лихорадит. А уж когда раздался чуть приглушенный стон, то дернулся от неожиданности: – Что, тебе плохо? – Нет. Хорошо. Только его голос звучал как-то хрипло и глухо, что мужчина ему не поверил и попытался заглянуть в лицо, но Макс усиленно отворачивался и даже попытался вывернуться из объятий. Разумеется, Власов не позволил ему такой вольности и резко прижал к себе, сразу ощутив бедром стояк парня. – Хмм, – довольно усмехнулся он и сжал всей пятернёй упругую ягодицу, – вижу, что хорошо, но может быть еще лучше. Согласен? – Угу, – только и прозвучало в ответ, но попытки вырваться прекратились. Сам Власов тоже уже был порядком возбужден, и ему хотелось секса, вот прямо сейчас, без разговоров и предварительных ласк. А если очень хочется, то почему бы и не получить? Ведь он привык всегда добиваться своего. Поэтому без особых церемоний он развернул парня и подтолкнул к стенке кабинки. – Обопрись руками, – скомандовал он, наклоняя Макса в нужную позицию, а тот и не думал сопротивляться. – Хороший мальчик, послушный мальчик, - приговаривал Михаил, оглаживая худую спину, поджарые ягодицы и наслаждаясь открывшейся картиной. Плеснув на пальцы вязкой жидкости из ближайшего флакона, сразу приставил их к сжатому колечку ануса. Слегка помассировав его, надавил сильнее, проникая внутрь двумя пальцами, сорвав стон с губ парня. – Тише, тише, мой хороший, расслабься. Сейчас полегче будет. Ну же, давай, мой хороший. Вот так, молодец, – шептал Власов, растягивая парня уже тремя пальцами, а Макс только сильнее прогибался. Покончив с не очень приятной, но необходимой процедурой, мужчина приставил головку члена к слегка покрасневшей дырочке и толкнулся, проникая сразу на всю длину, вырвав из горла Макса судорожный вздох. Остановился, давая время привыкнуть, и закрыл воду, которая продолжала поливать их, мешая Власову в полной мере насладиться процессом. Парень стоял, не шевелясь, низко опустив голову. Мокрые пряди скрыли его лицо, и капли воды стекали по ним вниз. Власов не видел выражения его лица, но решил, что уже прошло достаточно времени, он успел привыкнуть, хоть худая спина по-прежнему была напряжена. Михаил слегка двинул бедрами, выходя наполовину, и тут же толкнулся вперед, медленно входя до основания. Потом толкнулся ещё раз и ещё, с каждым разом убыстряясь и входя более жестко. Перехватив выгнутое тело более удобно, одной рукой за бедро, другой – за плечо, Власов взял бешеный темп, именно так, как любил, входя резко и на всю длину. Макс громко стонал под ним, уткнувшись в сгиб локтя, чтобы не биться головой о стенку кабинки при особо резких толчках. Только мужчине было плевать на это. Он не задумывался, стонет парень от удовольствия или от боли, удобно ли ему стоять, изогнувшись в три погибели и при этом привставать на носочки, ведь Власов был выше его. Власова интересовали только тугость и жар дырки, которую он самозабвенно натягивал на свой кол, порыкивая от удовольствия. Резче, глубже, быстрее – вот его девиз! Чувствуя близость разрядки, Михаил, отпустив плечо, ухватился за волосы Макса, потянул на себя, вынуждая того запрокинуть голову и выгнуться невероятной дугой. Казалось, что одно резкое движение, и он попросту сломается, но мужчину это не остановило. Напротив, такая поза, полная покорности, только подстегнула его, лишая последних тормозов. Движения его стали более резкие и рваные. Зарычав, Власов с силой двинул бедрами, припечатывая безвольное тело к стене и с наслаждением изливаясь в горячее нутро. Ноги Макса подкосились, и он упал бы, но мужчина, почувствовав это, отпустил его волосы и подхватил под грудь. Голова парня, больше не удерживаемая крепкой рукой, по инерции качнулась вперед, с силой приложившись о стенку. – Блять! – в сердцах воскликнул Власов, не в силах что-то изменить. Выскользнув из тела парня, Михаил подхватил его под мышки и вытащил из кабинки. Макс явно был без сознания, то ли от оргазма отключился, то ли так сильно о стенку приложился. Разбираться с такими тонкостями Власов не стал, а положил неподвижную тушку в ванну, благо, вода в неё уже набралась. Только после этого он начал хлопать парня по щекам, пытаясь привести его в чувства. Это возымело действо, и Макс, тихо застонав, попытался отвести голову от очередного шлепка. – Эй, парень, ты как? – в голосе Власова слышалось беспокойство. Он протащил парня через полстраны не для того, чтобы вот так глупо угробить. – Терпимо, – чуть слышно прошелестел он в ответ и облизнул пересохшие губы. Это жест не ускользнул от внимательно смотрящего на него мужчины, и Михаил сразу подумал про сок, но сначала стоило привести себя в порядок. Свернув валиком полотенце, он положил его на бортик ванной и уложил на него голову Макса. Тот не сопротивлялся, а только устало прикрыл глаза. Очень быстро ополоснувшись и обтерев себя, Власов помыл Макса, достал его безвольную тушку из воды, укутал в халат и потащил в спальню. Почему он принес его в свою комнату, мужчина не смог бы объяснить даже самому себе, а уж Максу и подавно. Уложив его прямо в халате, завернул еще и в одеяло, а сам поспешил на поиски сока. Апельсинового не оказалось, только яблочный, что вызвало досаду, но деваться было некуда. Пришлось отпаивать парня этим, а себе сделал пометку забить холодильник апельсиновым соком, да и самими фруктами тоже. После, прижимая к себе худощавое тело, укутанное в безразмерный халат, Власов впервые за последние годы испытал легкое чувство вины, только никак не мог понять, чем же оно вызвано. Уткнувшись во влажные волосы Макса, он поинтересовался, отчего-то говоря шепотом: – Ты как? – Согрелся… Спасибо… За что парень благодарил его, Власов не понял, но уточнять не стал. Пусть всё будет так, решил он, как идет.